Lovesick Girl/Страдающая любовью

      Лучи солнца просачиваются сквозь зелёные занавески, окрашивая кухню тёплым и уютным цветом. Запах жареного мяса наполняет помещение, когда Кацуки приступает к своему самому любимому делу.       Ему нужно было успокоиться после вчерашнего, и готовка для него была идеальным лекарством против стресса.       Парень профессионально режет лук, а за ним морковь, томаты и зелень. Звуки всего этого расслабляют.       Его руки движутся в привычном темпе, будто он занимался этим всю жизнь.       Хотя это и вправду так. Он готовит с тех пор, как помнит себя. Приходилось готовить, чтобы выжить, будучи в одиночестве. Наверное, не только готовить, но и охотиться.       Вслед за мясом отправляются и овощи, а после он добавляет приправы.       Мысли Бакуго постепенно приходят в норму. Столько дней напряжения, особенно вчера, морально истощили парня.       Однако всё умиротворение резко испаряется, когда блондин слышит как дверь на кухню со скрипом открывается. — Черт, — шипит он, сжимая деревянную лопатку в руках, пока его обед готовится. — Кто угодно, но только не эта сумасшедшая…! — молит Бакуго, когда на его лбу вздувается вена.       Из-за этого Сорняка ему несладко пришлось вчера вечером. Сначала Кацуки поугрожал Коде, чтобы тот понял, что всё случившееся — выходки той ненормальной, а потом случайно услышал жалобы Минеты. Оказывается та чокнутая сказала этому идиоту, что она его девушка. У Бакуго в тот момент глазницы чуть не лопнули от ярости. Из-за этого пришлось хорошенько побить поговорить и с Виноградной башкой, чтобы тот не распространял ложные слухи.       Звук шагов становится всё громче, из-за чего костяшки пальцев парня белеют, когда он сжимает всё сильнее. — Клянусь, я когда нибудь убью теб.! — резко разворачивается Кацуки, ожидая увидеть за спиной ту ненормальную, но вместо неё он видит… — Ч-что случилось? — нервно проговаривает Урарака, удивленно моргая и следя за тем, как тот стоит в агрессивной позе.       Ее карие глаза, как кажется Бакуго, идеально сочетаются с уютной атмосферой на кухне, словно то, чего именно не хватало здесь до её прихода.       Не дожидаясь ответа, девушка достаёт из шкафчика, что был рядом с Кацуки, несколько пустых баночек. — Ты…? — шокированно бормочет блондин, не ожидав увидеть именно её. Его голос выходит хриплым и грубым, что он даже не осознает этого. — Да, я, а что? Ты ожидал убить кого-то другого? — спрашивает она, уже зная кого он хотел убить.       Наверняка, Тацуми что-то сделала вчера. Сначала напуганный Кода, который дрожал от страха и молчал, словно прикусив язык, когда его допрашивали другие, что произошло. А затем Минета, который также был в шоковом состоянии и на лице которого были, мягко говоря, синяки. Судя по всему, это все рук дела Бакуго. А спровоцировала его, как уверена Урарака, Камелия, которая в свою очередь решила вчера внезапно уехать из города ненадолго. — Кстати, — вспоминает наконец Очако, приподнеся палец к розовым губам, пока Кацуки продолжает молчать, — Тацуми просила передать, что уезжает из города на несколько дней, чтобы принести какую-то книгу.       При упоминании книги блондин вздрагивает. По его лицу сползает едва заметный румянец, из-за чего он тут же разворачивается к плите, продолжая готовить, чтобы девушка не увидела его состояние. — Так эта чокнутая уехала? — хрипло спрашивает он, — Наконец-то. Несколько дней отдыха от её болтовни. — небрежно бросает парень.       Судя по всему, Сорняк не рассказала Урараке, какую именно книгу пошла забирать. К счастью.       От его грубого тона, Очако хмурится, сжимая банки в руках сильнее. — Бакуго, почему ты так к ней относишься? Тацуми единственная девушка, которая любит тебя, несмотря на твои недостатки. Почему ты не можешь хотя бы… — возмущённо проговаривает волшебница, но ей не дает договорить раздраженный голос парня: — Заткнись. — резко обрывается её Кацуки, костяшки пальцев белеют, когда он сжимает кулаки аж до дрожи. Кто угодно, но она не должна была так говорить, — Мне плевать на эту сумасшедшую. Так что закрой свой чертов рот и не вмешивайся в мои дела, Щекастая.       На мгновение Очако колеблется от такого жестокого тона, но вновь продолжает, не желая сдаваться. Камелия заслуживает лучшего, чем этого эгоистичного идиота, однако она сделала для Урараки много хорошего. Поэтому волшебница должна постараться помочь ей. — Кацуки. — внезапно мягко говорит девушка, называя его по имени, чего никогда раньше не делала.       Бакуго замирает, а его сердце вместе с ним. Блюдо, которое готовится на плите, забывается. — Попробуй… — начинает Очако, — попробуй посмотреть на неё. Правда посмотреть. Она ведь… так старается. — единственный звук помимо её голоса — щипение мяса с овощами, — Тацуми умная, красивая и сильная… а еще любит тебя. Разве не идеальная девушка? — Я же сказал: замолкни! — рычит он, разворачиваясь к ней лицом. — Какого черта лезешь не в свои дела?!       Как бы Бакуго не пытался отрицать, Очако была права. Камелия действительно, несмотря на ее характер, была достаточно хорошей, что Кацуки от этой мысли аж тошно становилось. Однако в этой сумасшедшей не хватало того, что ему нужно. Он не знает почему, но от Тацуми парень не чувствовал никакой искренности, словно всё её слова — это фарс. Или же… Бакуго просто не мог любить Камелию.       Губы Урараки сжимаются в тонкую линию. Всё, что было на ее лице, — разочарование. Она знает, что Кацуки прав. Это не её дело. Однако девушка не может остаться в стороне и наблюдать за страданиями Камелии. Уж она то знает что такое страдать от любви и понимает её. — Бакуго… — начинает Очако вновь, но её резко прерывает, на удивление, тихий голос блондина: — А ты бы смогла… — едва слышно говорит парень, — Ты бы смогла полюбить против своей воли?       Вопрос застает Урараку врасплох. Она тут же замолкает, словно прикусив язык, глаза её расширяются от неожиданности. — Я… — Скажем вот, ты бы влюбилась в меня, если тебя попросили бы? — вдруг спрашивает он, не давая ей договорить.       Губы девушки приоткрывают от шока. Наверное, она влюбилась бы в кого угодно, но только не в этого человека, который постоянно при удобном случае унижает её. — Я? В тебя?! — резко выкрикивает Урарака. — Да ни за что в жизни!!! — однако несмотря на протесты, она не может не заметить как в серьёзном взгляде Бакуго мелькает что-то… уязвимое. Но девушка отмахивается от этого, решив что все ей просто показалось.       Да. Бакуго не способен любить. — Поэтому, — говорит он внезапно резким и грубым голосом, заставляя ее вздрогнуть, — заткнись и не вмешивайся! Человека невозможно заставить любить! — тон парня агрессивный и раздраженный.       Урараке кажется, что Бакуго ещё больше разозлился.       Кацуки стискивает зубы и сжимает руки в кулаки, что костяшки пальцев белеют. Его сердце сжимается до боли, из-за чего он просто разворачивается обратно лицом к плите. — Я… — тише бормочет Очако, — Ты прав. Прости. — коротко проговаривает девушка, опустив голову и поняв свою ошибку. Да, человека невозможно заставить любить против его воли, и девушка была неправа, когда пыталась переубедить Бакуго.       Пока Кацуки, все еще напряженный, поворачивает кусок говядины на сковороде, волшебница неспешно уходит, оставляя его в полном одиночестве. — Чертов день! — рычит он, сжимая деревянную лопатку в руке, — Чертова Щекастая! Чертов Сорняк! — винит Бакуго даже Тацуми, хотя она здесь была совсем ни при чём, — Чёртово всё!       Лопатка резко ломается под давлением, из-за чего Кацуки издает низкий рык, бросая её в сторону. — Блять. — бормочет блондин, проводя пальцами по волосам и закрывая глаза.       Он понимает, что расслабиться у него не получилось, и всё стало только хуже. Единственное, что хоть как-то радовало парня, — это то, что Камелии не было, и он не слушал её пустую болтовню.