Lovesick Girl/Страдающая любовью

      В углу большой кухни, у разгоревшегося очага с котлами, стояли несколько слуг, тихо переговариваясь с лёгкой издёвкой. — Ты уверена, что нам после этого не попадет? — спросил один, поглядывая по сторонам.       Селия, поправляя рукава и усмехаясь, ответила: — Обычно нам за это не бывает ничего. Пока Курогири занят делами принца, до нас ему нет дела. Придворный лекарь обычно уходит в это время в свою лабораторию. Его Величество и так сейчас в Якудзе. А вот его дочь… — она фыркает, — ей все равно нет дела до Полукровки. Наоборот, ей, наверное, даже понравится наша идея. — А госпожа Фурина? — Она не узнает, — улыбаясь, отвечает Селия, — Полукровка сейчас совсем бредит, вряд-ли он запомнит, что съел… — Мой «шедевр»! — воодушевленно договоривает за нее и поднимает руку мужчина в форме повара, после чего кухня наполняется смехом. — Действительно, «шедевр», — подхватывает кто-то, — Для такого «шедеврального» принца. — Если его вообще можно назвать принцем, — одна из служанок закатывает глаза, — Я слышала, что его мать была простолюдинкой… — Наверное, поэтому он такой мягкотелый. Явно не рос аристократом. У него манеры хуже, чем у нас. — А вот советник короля… — мечтательно пропела одна из официанток, которая протирала полотенцем мытую посуду. — И вправду, у сына госпожи Фурины манеры просто бесподобны! А какая речь… Жалко, что он тоже сейчас в Якудзе… — Вот почему он не принц? — хныкает Селия, усаживаясь на скамейку рядом с подозрительно молчаливой Майей, — Такой красивый получился бы король в будущ…! — она резко замолкает, когда внезапно по всей кухне разносится оглушительный звук разбитой посуды. Та самая официантка, которая до этого лениво протирала тарелку полотенцем, разбила ее и теперь стояла, застыв от ужаса и смотря на вход.       Как только все следуют её примеру, их сердца тут же замирают вместе с ними. — В-в-ваше… В-ваше В-высочество…? — с трудом произносит спустя некоторое время Селия, медленно поднимаясь с места.       На пороге стояла фигура в чёрном, хищно улыбаясь и осматривая каждого из собравшихся здесь людей. Словно сама смерть.       Принцесса держала в руках поднос уже без крышки, где была еда не самого лучшего качества: суп представлял собой холодную, мутную жидкость с желеобразной текстурой, в которой плавали какие-то хлопья, похожие на сгустки слизи и непонятного происхождения. Его поверхность покрывала тонкая плёнка неприятного оттенка, а запах отдавал горечью и затхлостью. Хлеб был черствым, твердым, словно камешек, с заметными пятнами плесени на корке.       На тарелке лежали кусочки мяса или рыбы с сероватой или пятнистой окраской, источавшие протухший запах, как будто продукт давно испортился и лишь с виду ещё казался съедобным. Чай же был ледяным и мутным, и Камелия не сомневалась, что это всё было несъедобным даже для животных или в крайнем случае ному, которых создавал доктор Гараки.       Как только она входит, в помещении атмосфера тут же сменяется с шутливого на тяжёлое и напряженное. Её взгляд острый, как лезвие, при этом на губах играет лёгкая холодная усмешка.       Принцесса задержала взгляд на каждом слуге, словно считая про себя их злодеяния, а потом тихо и с насмешкой произнесла: — Вот этот «шедевр», — она с иронией потрогала холодный суп, — внушает уважение… А знаете, вы неплохо это придумали, — удивленно говорит девушка, — Отличный способ поиздеваться над Неудачником! — весело тянет она, — Я вами восхищаюсь. Правда, — уже смотря прямо на того самого мужчину, который ранее гордился перед всеми, что приготовил для принца «шедевр», — Мне нужно у вас многому научиться! — В-ваше Высочество… — неуверенно мямлит повар, не решаясь поднимать голову и посмотреть ей в глаза.       Почему принцесса вдруг пришла на кухню? Откуда у неё вообще оказалась еда, предназначенная принцу? Вот какой вопрос сейчас в основном волновал всех. Но, вспомнив кто именно пошёл в покои принца, слуги уже поняли чьих рук это, скорее всего, было дело. Неужели Сато решила их всех сдать? Но где сама девушка? — Ваше В-высочество, знаете… — с дрожащим голосом начала Селия, выдавливая из себя улыбку и подняв взгляд на принцессу, которая теперь повернулась лицом к ней. От вида её глаз мурашки пробежали по спине, но девушка решила продолжить, — мы тут подумали… и решили сделать для вас маленький подарок — помочь поиздеваться над этим «Неудачником». Ведь вы давно с ним, мягко говоря, на ножах, а мы… ну, просто поддерживаем вас. Т-то есть… считаем, что из вас получилась бы неплохая наследница трона. — В-верно! — подхватывает повар, кивая, — Просто… какой может получиться наследник из этого Полукровки?! У него мать — простолюдинка! — А вот у вас чистая кровь, — добавляет Селия, улыбаясь. — Хотите сказать, что поддерживаете меня? — удивляется принцесса, на что те быстро кивают, — Хотите, чтобы это я в будущем стала королевой? — Конечно! Мы хотим, чтобы вы получили свое законное место! Ведь изначально трон был обещан вам. — Ого, не ожидала, — восхищенно улыбается Камелия.       Слуги еще некоторое время неохотно переглядывались, стараясь не встречаться глазами с Камелией. Кто-то из них робко пробормотал согласие, а несколько вовсе не решались нарушить молчание — страх и напряжение висели в воздухе, как густая дымка.       Селия пытаясь звучать уверенно, по-прежнему улыбалась, словно желая закрепить своё новообретённое расположение: — Мы будем вам всегда верны.       Камелия медленно повернулась к ним, её холодный взгляд проникал в каждого, а на губах играла лёгкая, почти невинная улыбка. — Будете верны, говорите? — проговорила она тихо, словно проверяя их слова.       Она сделала небольшой шаг вперёд, ставя поднос с отвратительной едой прямо перед ними — холодный суп с мутными хлопьями, серые мясные куски, надломленный черствый хлеб и ледяной чай. — Очень хорошо, — сказала Камелия, не отводя взгляда, — тогда докажите мне это. Попробуйте… этот ваш «шедевр».       Селия, с усилием стараясь сохранить спокойствие и улыбку, отступила на шаг назад и с лёгкой нервной усмешкой промолвила: — Э-э… Ваше Высочество, может, вы нас неправильно поняли? Мы ведь не настолько безумны, чтобы… сразу есть это… — она хмурилась, бросая взгляд на поднос.       Повар, подкрепляя её слова, смешно покачал головой: — Да нет-нет, я готовил, конечно, с душой, но сам боюсь даже попробовать это. Не думаю, что кому-то понравится этот «шедевр»…       Тем временем остальные слуги, стоящие немного поодаль, заметно побледнели и зажмурились, явно боясь даже дышать. Кто-то из них тихо выдохнул, кто-то чуть дрогнул, скрестив руки на груди — страх был легко читаем в их глазах.       В этот момент Камелия едва заметно улыбнулась уголками губ, наблюдая за их попытками выкрутиться и зарастающего в воздухе напряжения. — Интересные у вас отговорки, — спокойно сказала она, усаживаясь на скамейку, где недавно сидела Майа, — но слова — это ничего. Действия покажут истинную верность.       Она чуть наклонилась в сторону Селии, глядя прямо в глаза: — Твой ход, Селия.       Селия встряхнулась, не осозновая, откуда вообще та узнала ее имя, бросила на повара последний взгляд, а сама робко, с дрожью в руках, взяла ложку.       Девушка с бледным лицом и трясущимися руками медленно зачерпнула ложку холодного, зловонного супа. На глазах у всех она заставила себя поднести его ко рту и, с трудом поборов отвращение, проглотила. Густая, мутная масса показалась ей чем-то чужеродным и жутким — вкус разъедал язык мерзкой горечью, и по спине тут же пробежал холод.       В тот же миг Селия сдавленно выдохнула, едва не уронив ложку, и схватилась за живот. Лицо её посерело, глаза слезились — она отчаянно пыталась удержать содержимое в себе, но почти сразу зажмурилась и, зажав рот рукой, бросилась в сторону, едва не закричав. Через секунду её вырвало.       Кухню сковала оглушительная тишина. Даже повар, который, казалось, только что потешался над этим «шедевром», теперь стоял в ужасе, не решаясь сделать даже шаг. По углам слуги таращились на Камелию и Селию с истинным испугом: кое-кто инстинктивно отпрянул, другие вжались в стены, стараясь не попадаться на глаза принцессе.       Майя, наблюдавшая за этой сценой, с трудом скрыла дрожь. Всё происходящее казалось ей безумием — она не понимала, откуда принцесса вообще знает имя Селии. Хотя где-то в глубине души даже выдохнула от облегчения, ведь правая рука Фурины держала большинство слуг в страхе, а теперь сама буквально расплачивалась за свои грехи. Причём тем же супом, который они приготовили для принца, чтобы посмеяться над ним.       Сама Камелия продолжала сидеть чуть в стороне, не переставая улыбаться. В её холодном взгляде скользнуло мимолётное удовлетворение. — Ну, кто следующий докажет свою «верность»? Может, ты? — она посмотрела на повара, из-за чего тот икнул от страха. — Н-но… В-в-ваше Высочество… это же н-невозможно… есть… — пытается оправдаться он, подняв руки в примирительном жесте, — Да даже собака н-не станет… — И что? Вам почему-то это не помешало отдать ваш «шедевр» принцу, — она медленно поднимается с места и начинает шагать в его сторону, словно хищник к своей добыче.       Только звук ее каблуков и прерывистое дыхание Селии были слышны.       Мужчина отпрянул назад, в попытке хоть как-то дистанцироваться от принцессы. — Ну… это и так п-предназначалось Е-его Высочеству…       О, теперь он называет его «Его Высочеством, — мысленно презрительно усмехается Камелия, — Быстро же он переобулся.       Она остановилась в нескольких шагах от него, холодно уставилась прямо в глаза и, чётко, с ледяным спокойствием, произнесла: — То есть, хочешь сказать, что мой брат — хуже собаки?       В этот момент в комнате словно замерло всё живое, воздух стал гуще, и даже самые смелые невольно вздрогнули — в голосе принцессы звучала не просто угроза, а безжалостный приговор, от которого кровь остывает.       Стало понятно: она услышала всё ранее сказанное и пришла не за тем, чтобы «похвалить» их.       Повар заикался, пытаясь что-то ответить, но вдруг взгляд Камелии изменился. Её глаза вспыхнули ярким алым светом, погружая кухню в зловещий, почти гипнотический блеск. Воздух вокруг словно сжался, время замедлилось, а повар остолбенел, не в силах пошевелиться.       Внезапно глубоко в его теле началась нестерпимая боль. Он почувствовал, как его кровеносные сосуды сжимаются, сдавливая каждую каплю крови, словно невидимые цепи затягивались всё туже и туже. Крик вырвался из горла, болезненный и полный ужаса, эхом отдался по всей кухне.       Селия, что сидела на полу, и другие слуги застыли, не смея и дышать, боясь стать следующими объектами гнева принцессы. Камелия стояла неподвижно, с ледяным спокойствием в глазах, наблюдая за муками повара и посылая безмолвный, смертельный вызов всем, кто осмелится перечить ей. — Позвольте прояснить одну вещь, — все также улыбаясь и продолжая пытать мужчину, она поворачивается к остальным, — Томура Шигараки — наследный принц этого королевства. Но кто ВЫ такие? Кто вы, чтобы издеваться над своим будущим хозяином? — принцесса подходит к Селии, что с ужасом смотрела на неё. — Н-но… в-в-вы же… в-вы же сами… издеваетесь над… Е-его Высочеством… — пробормотала та, дрожа всем телом и пытаясь игнорировать оглушительный крик повара, который упал, скривившись от боли.       Принцесса как ни в чем не бывало наклоняется к ней и заправляет выбившуюся прядь русых волос ей за ухо, а затем шепчет, улыбаясь: — Только мне можно издеваться над Неудачником.       Камелия медленно выпрямилась, её фигура возвышалась над Селией, словно тень возмездия. Холодное спокойствие не покидало её лица — лишь лёгкая, почти невинная улыбка застыла на губах.       Селия, сидя на холодном каменном полу, подняла глаза и встретилась с алым взглядом принцессы. В этом взгляде не было ни капли пощады — лишь безжалостная сила и немое предупреждение.       Внезапно раздался пронзительный вопль. Селия схватилась за грудь, тело её судорожно дернулось, словно внутренние жилы и сосуды сжались под невидимой рукой. Волна невыносимой боли прокатилась по ней, выбивая дыхание и заставляя кричать в отчаянии. Камелия спокойно смотрела вниз, будто наслаждаясь услышанным криком, но не делала ни одного лишнего движения — её магия говорила за неё. Другие слуги в ужасе отшатнулись, робко пытаясь понять, что теперь ждать им. ~~~~~       В коридоре за стенами кухни послышались тяжёлые шаги — быстро и решительно приближалась Сато вместе со стражей. Крики, прорывающиеся из-за двери кухни, заставили их ускорить шаг.       Вскоре, вместе со стражей и Сато, в коридор ворвалась Фурина — главная горничная, которую ранее Элла сама позвала по приказу принцессы. До того как служанка пошла ее звать, женщина уже готовилась ко сну, но узнав что случилось, быстро отменила свои планы.       Лицо главной горничной было побледневшим, а глаза широко раскрытыми от тревоги. Спешно, почти бегом, она направлялась к двери кухни, слыша пронзительные крики. — Что здесь происходит? — нервно спросила Фурина, как только вошла туда. Перед ней открылась ужасающая картина, где главный повар и Селия лежали на земле в агонии, а перед ними стояла принцесса, которая с бесстрастным выражением лица наблюдала за этим. — Ваше… Высочество?.. — О, а вот и ты, — девушка поворачивается к ним лицом, после чего Элла и Фурина видят, как цвет глаз Камелии был другим. — Ваше В-высочество… зачем вы…? — Уверена, что моя служанка уже тебе все рассказала, — никак не ослабевая магию, продолжает принцесса, — Вот эта служанка, — она кивает в сторону Селии, которая лежала на полу и уже не кричала, а только дрожала от боли, — оказалась зачинщицей всего этого. Она, да и остальные в принципе, поливали грязью наследного принца. А вот этот, — уже указывает девушка на мужчину, — решил убить его, приготовив ему свой «шедевр», — Шигараки презрительно усмехается, смотря на поднос с едой.       Фурина с дрожащими коленями подходит к каменной столешнице, где и лежал тот поднос с едой, а затем её глаза расширяются от шока. — Не может быть… — шепчет она, переведя взгляд на Селию и повара, которых наконец-то принцесса отпустила от своей невидимой хватки.       Те оба начали тяжело дышать, по щекам девушки уже текли слезы. — Мне интересно куда в это время смотрела ты, Фурина, — холодно продолжает Камелия, — Они обзывают принца «Полукровкой», пока он борется сейчас в покоях за свою жизнь. Когда я там была, то не увидела никого из слуг, которые могли бы за ним присматривать. В комнате также было пыльно, словно там не убирались не меньше года. Я уже молчу про то, что даже воды там не было, — теперь она шагает в сторону женщины. Благо, что теперь её глаза стали прежними, серыми, но это все равно выглядело пугающе, — Куда ты смотрела? Отец сделал тебя главной горничной не просто так. Как думаешь, что будет, если он узнает об этом? Когда узнает, что его наследника собирались убить прямо в его дворце? — садистки улыбается она, наклоняясь к Фурине. — В-в-ваше Высочество… не стоит беспокоить Е-его Величества по этому поводу… — Фурина кляняется, нервно сжимая ткань юбки в руках, — Я с-сама разберусь… Прошу, В-ваше Высочество! Этого больше не повторится! Клянусь! — Жаль, я не такая великодушная, как Томура, — Камелия издаёт смешок, заставляя главную горничную задрожать сильнее. — В-ваше!.. — снова начнёт Фурина, но подняв взгляд внезапно видит алые глаза Камелии, а затем резко замолкает, — П-простите. — Стража, — зовёт принцесса и как только те подходят ближе, произносит, — Отведите этих двоих, — она кивает в сторону Селии и мужчины, — в лабораторию доктора Гараки. Ему как раз нужны были новые образцы для ному, — издевательски усмехается Шигараки, — Но перед этим отрежьте так называемой Селии язык, за то, что оскорбляла принца, а повару — руки, за то, что посмел приготовить эту дрянь моему брату.       Комната будто оцепенела — воздух сгустился, и даже лёгкое дыхание казалось слишком громким. Слова Камелии прозвучали как приговор, холодные и безжалостные, от которых кровь застыла в жилах.       «Настоящий монстр во плоти» — снова вспомнила Элла, которая с ужасом смотрела на улыбающуюся принцессу, слова слуг. Теперь… она поняла почему её именно так прозвали.       Селия и мужчина начали умолять о прощении у принцессы и помощи от Фурины, но та, просто зажмурившись, все также стояла на месте, не в силах посмотреть на них.       Стража, не теряя минуты, схватила сопротивляющихся виновных и начала таскать к выходу из кухни. Крики и мольбы обрывались с каждой секундой.       Вскоре как только те полностью уходят, зал наполняется напряжённой тишиной. Никто из слуг не посмел даже пошевелиться, пока голос самой принцессы не прервал воздух: — Ты, — она указала пальцем на одного из поваров, невысокого парня, который тут же задрожал сильнее, — Ты приготовишь для принца новую еду. А ты, Фурина, — она посмотрела на женщину, — проведёшь с ними воспитательную беседу. Каким будет твоё наказание выберет Его Величество. — К-как прикажете… — едва слышно промямлила та, а затем наконец подняла голову и бросила разочарованный взгляд на остальных, — С вашего позволения, Ваше Высочество, я присмотрю за тем, чтобы слуги позаботились о Его… — За принцем я сама присмотрю, — грубо не даёт ей договорить Камелия, а затем направляется к выходу, — Я не доверяю ни одному из этих людей, не после того, что сегодня произошло. ~~~~~ — Эй, — откликает принцесса свою личную служанку, наблюдая за тем, как та аккуратно прибирается в комнате Томуры. Остальных слуг Шигараки не подпустила сюда. Единственный человек, которому она как-то могла сейчас доверять, — вот эта девушка, имени которой Камелия даже не помнила.       Сама принцесса сидела на кровати принца рядом с ним и изредка меняла тряпку на его лбу. Температура была очень высокой, что даже лекарство от Гараки плохо действовало.       Вот же глупый идиот, — мысленно упрекает она парня, — Уверена, что он до последнего сидел в кабинете и работал, пока его полудохлого не нашёл Курогири.       Горничная едва заметно вздрагивает, но всё же поворачивается к ней, несмотря на небольшой страх после случившегося пол часа назад. — Да, Ваше Высочество? — Как тебя зовут? — так же бесстрастно спрашивает Камелия. — Элла Сато. — Сато… — начинает она, словно пробуя на вкус что-то новое, — Меня не будет во дворце несколько дней. Пока меня нет, ты будешь присматривать за принцем. Курогири все равно будет занят, пока Его Величество не вернётся. А остальным слугам, даже Фурине, я не доверяю. Поэтому… — принцесса смотрит ей прямо в глаза, — я рассчитываю на тебя.       На мгновения глаза Эллы расширяются от удивления, но затем она быстро приходит в себя и кивает: — Да, Ваше Высочество.       Внезапно раздаётся слабый стук в дверь. — Войдите, — громче произносит Камелия, снова меняя тряпку на лбу Томуры. — В-в-ваше… Ваше Выс-сочество… — дрожа всем телом, в комнату заходит Майа. Её руки, что держали поднос с новой едой, неистово дрожали, из-за чего Сато тут же берет его в свои руки, чтобы та не уронила и не разозлила принцессу ещё больше. — Можешь идти, — даже не смотря на нее, приказывает Камелия.       Майя поспешно кланяется и тут же направляется к выходу, бросив на Эллу сочувственный взгляд.       Как только она скрывается за дверью, Сато кладет поднос на тумбочку рядом с кроватью и открывает крышку. К счастью, там теперь была миска тёплого супа, свежий хлеб, горячий чай и все, что заметно отличалось от предыдущей пищи, предназначенной принцу. — Я сама покормлю Неудачника, продолжай убираться, — принцесса смотрит на неё прежде чем, оглядывает поднос, чтобы убедиться, что всё теперь нормально.       Элла кивает и направляется в другую часть комнаты, чтобы продолжить уборку, краем глаза заметив как Шигараки помогает принцу сесть. — Вставай, Неудачник, — чуть устало говорит Камелия, тряся того за плечо, — Ты должен поесть, чтобы не помереть.       Благо, лекарство от придворного лекаря ослабляет магию, а то кто знает, что сделал бы принц в таком состоянии. Наверное, даже весь дворец смог бы в прах превратить своей магией.       Томура медленно приходил в себя, его тело казалось тяжелым и чуждым, словно каждое движение давалось с гигантским усилием. Сознание было окутано густым туманом, границы между реальностью и снами стирались. Взгляд был расфокусирован — глаза лишь изредка открывались, словно не желая полностью встретиться с окружающим миром. Лёгкие судороги пробегали по рукам и ногам, и казалось, что он — не более чем тень самого себя.       В голове мелькали лишь обрывки воспоминаний — расплывчатые, как разбросанные по ветру листы: смутные звуки, лица из прошлого, забытые имена, неясные слова.       Его губы едва шевелились, выдыхая слабый звук: — Хана…       Это имя звучало словно эхо из далекого мира, вызванное чем-то глубоко спрятанным в душе, но оно было чуждо и неведомо тому, кто сейчас сидел перед ним.       Перед его глазами была Камелия, но в его сознании она не распознавалась — девушка казалась кем-то иным, может быть, кем-то из далёкого прошлого, кем-то роднее, чьё имя его губы произносили автоматически, без осмысления.       Его взгляд медленно устремился на неё, и в нём можно было увидеть растерянность и слабый зов о помощи, словно он пытался ухватиться за что-то знакомое в этой неясности и боли. — Хана? — удивленно переспрашивает Камелия, приподнеся ложку к его губам, где был виден небольшой шрам, — Кто это? — но ответа она не получает.       Томура выглядел словно потерянный в мире туманов, мысли путались, а сознание дрейфовало туда-сюда, цепляясь за смутные образы прошлого.       Вдруг его рука, неожиданно обретя силу, резко схватила Камелию за запястье. Его пальцы сжимали кожу почти безвольно, но с непоколебимым намерением удержать. Взгляд — всё такой же затуманенный, но теперь наполненный страхом и чем-то невыразимо отчаянным — уставился на неё.       Это было словно молчаливый крик: «Не уходи», «Побудь со мной», «Не оставляй». И хотя в этом порыве была слабость, в нём сквозила первозданная человеческая потребность в опоре.       Когда его взгляд, затуманенный и полный отчаянной просьбы, задержался на ней, Камелия едва заметно моргнула, удивлённая такой откровенной мольбой без слов. Но, вопреки первому порыву отдернуться, она не отстранилась. Внутренне девушка ощутила ту зыбкую уязвимость, что сквозила в нём — и, возможно, нечто человеческое заставило её остаться рядом.       Однако в этот момент, из-за слабого контроля и нестабильности своей собственной магии, Томура невольно активировал свою магию расщепления. Его пальцы крепко сжимали запястье Камелии, и она ощутила, как кожа под его хваткой начала менять цвет — бледно-серый оттенок распространился по руке, словно тонкая трещина пошла по её коже. Маленькие частички словно начали осыпаться в прах, вызывая болезненное жжение и острый дискомфорт.       Камелия стиснула зубы, но не отдернулась — лекарство доктора Гараки, которое ослабляло магию, смягчало этот эффект, не позволяя ей рухнуть от боли. Взгляд её остался спокойным, даже проникнутым лёгкой тоской. Несмотря на мучение, она осторожно прижала руку к руке Томуры, словно желая донести словами молчания — «Я здесь, не уйду». ~~~~~ *На следующий день, утром*       Яркое утреннее солнце нежно заливает площадь перед гильдией UA, делая цвета живыми и насыщенными. Тёплый воздух стоит без единого порыва ветра, и вместе с ним в этом спокойствии читается лёгкое напряжение.       Бакуго раздражённо топает рядом с входом в здание, едва сдерживая недовольство: — Где, чёрт возьми, эта ненормальная?!       Тацуми сильно опаздывала. Уже прошёл почти что час с того момента, как вся команда собралась наконец за долгое время отдыха. — Может, она проспала? — задумчиво предполагает Тодороки. — Или забыла, что у нас задание? — тихо говорит Изуку, пытаясь успокоить обстановку. За его спиной стояла Урарака, которая категорически не хотела оттуда уходить, не желая оставаться без защиты перед Бакуго. Камелии не было, поэтому сегодня её щитом стал Деку.       Иида же также недовольно хмурится в стороне, пытаясь отвлечь себя от негативных мыслей чтением плана задания. — Клянусь, я убью эту…! — не успевает договорить свою угрозу блондин как внезапно Очако радостно указывает пальцем на кого-то. — Вот же она! — воскликнула Урарака, наблюдая за тем как другая девушка неспеша шла в их сторону.       Как только Кацуки разворачивается лицом туда, куда смотрели остальные, он видит как Камелия, сонно протирая глаза, под которыми виднелись темные круги — следствие недосыпа, направлялась к ним. Левое запястье девушки почему-то было перебинтованно. — Доброе утро… — зевая, лениво произносит принцесса.       У Кацуки уже дергается глаз от злости и возмущения, но, к его счастью, Иида не даёт ему сорваться: — Тацуми, ты опоздала, — строго говорит тот, нахмурившись. — Правда? — беззаботно спрашивает Камелия, пробежавшись взглядом по собравшимся охотникам, — Извиняюсь, я, кажется, проспала… — она вновь зевает. — Да я тебя сейчас…! — рычит Бакуго от ярости и направляется к ней, чтобы задушить, но его тут же подхватывает Тенья. — Всё, пошли уже. Мы и так опаздываем. ~~~~~       Поезд мягко покачивается и тихо гудит ходом, унося команду в другой город. В уютном вагоне, залитом приглушённым светом, места распределились не так, как обычно. Очако сразу пошла садиться рядом с Деку, оживлённо переговариваясь с ним. Иида и Тодороки тоже, не дав Кацуки договорить, быстро удалились вместе, словно по молчаливому договору — оставив его наедине с Камелией. — Тупые сокомандники, — мрачно буркнул Кацуки, пока ловко перебирал вещи, чтобы сесть рядом с ней. Это было единственное свободное место, и хотя он этого не хотел, выбора не оставалось.       Камелия уже опустила голову — сон настигал её крепче с каждой минутой. Она то и дело клевала носом, глаза полузакрывались, а плечи слегка покачивались. Вытянувшись на сиденье, она не замечала, как кто-то внимательно следит за каждым её движением.       Кацуки, сидя рядом, сдержанно наблюдает за ней, скрывая раздражение. Он не говорит ни слова, но в его взгляде читается смесь непонимания и лёгкой досады. — Хватит дрыхнуть, идиотина! — шипит парень, грубо толкнув её в плечо, — Такими темпами мы провалим задание!       На миг Камелия еле открывает глаза, бросая на него холодный и неожиданный взгляд — обычно она с улыбкой флиртовала, поддразнивая, а сегодня в её серых глазах мелькает нечто иное — раздражение и усталость, словно напряжение накопилось до предела и девушка уже не осозновала кто рядом.       Резко и без тени улыбки она шипит в ответ: — Заткнись, придурок. Дай мне отдохнуть, я не в настроении.       Принцесса поворачивает голову в противоположную сторону от Кацуки и скрещивает руки на груди, пытаясь принять более удобную позу для сна.       Бакуго застыл на месте, словно врезавшись в невидимую стену. Его привычный огненный взгляд погас, заменившись на глубокое изумление и внутреннее потрясение, которое он не может сразу осознать. В душе что-то сжалось, как будто ударили прямо туда, где жил его стальной стержень — гордость.       Он всегда гордился своей силой, упорством, умением брать ситуацию под контроль, и вот, впервые, что-то — либо слова, либо обстоятельства — заставили эту гордость треснуть, словно хрупкое стекло. А если быть точнее, то вот эта странная девушка, которая теперь тихо посапывала, как будто только что ничего не произошло.       Сердце забилось чаще, дыхание стало чуть тяжелее, но он не мог ни отпустить ситуацию, ни найти адекватных слов, чтобы ответить. Рот чуть приоткрылся, но из него не вышло ни одного звука — немота обрушилась на него без предупреждения.       Все его привычные дизраптивные порывы, агрессия и дерзость словно замерли, уступив место редкой, почти уязвимой тишине. Он смотрел вперед, но взгляд был пустым, словно пытаясь переварить то, что только что произошло.       Бакуго ударили его же оружием. И сделал это тот человек, от которого он точно никак не ожидал подобного. ~~~~~       Улица города кишит жизнью — люди спешат по своим делам, выкрикивают торговцы, и вокруг каменные дома отражают шум и суету. Солнечный свет играет на витринах лавок, а воздух напоён запахами свежей выпечки и пряностей.       Команда, шагая вместе, постепенно растягивается — столько людей, что пространство сжимается, и каждый вынужден двигаться чуть поодиночке. Кацуки пришлось неотступно идти рядом с Камелией, которая всё ещё сонно моргала, не до конца проснувшись.       Её взгляд рассеян, движения медленны, и даже блеск серебряного кольца на её пальце — «магического артефакта» — кажется едва заметным среди множества деталей вокруг.       Внезапно, в толпе промелькнула маленькая фигурка мальчика. Ловко, почти незаметно, он протянул руку и выхватил из-под слабого взгляда девушки переплёт кольца.       Но стоило кольцу исчезнуть с её руки, как острый взгляд Кацуки сразу же уловил движение в зеркалах витрин и мелькнувшую фигуру. Его глаза мгновенно сузились, а тело напряглось, словно готовясь к прыжку. — Эй! — рявкнул он на мальчишку, но тот уже начал убегать, — Эй, дура, проснись! — Бакуго начинает трясти принцессу за плечи, — Твой магический артефакт стащили! — Что…?! — Камелия моргнула, просыпаясь окончательно от сонного оцепенения, — Какой магический артефакт?! — Кольцо, мать твою! — проорал ей в ухо парень.       Глаза девушки резко распахнулись и лишь тогда взгляд её устремился на пустой палец. — Кольцо… — пробормотала нервно она, невольно следя за тем, как Кацуки уже рванул вперед за тем воришкой, — МОЁ КОЛЬЦО ТЕЛЕПОРТАЦИИ! — резко выкрикнула принцесса, побежав за ними.       Бакуго не колебался ни секунды, бросаясь сквозь толпу, стараясь перегородить мальчишке путь. Его резкие движения выделялись среди рассеянного городского шума.       Камелия, напротив, растерянно оглядывается по сторонам, глаза расширены от паники. Она отчаянно пытается выхватить знакомую фигуру в волне людей, но кругом лишь бессчётные лица и мерцающие цвета. Сердце бешено колотится — кольцо для неё не просто украшение, а способ вернуться домой, в Виллиан. — Где он?! — шепчет она себе под нос, сжимая кулак, пытаясь сосредоточиться, но страх и нервозность заставляют взгляд бегать по улицам туда-сюда.       Она потеряла из виду не только воришку, но и Бакуго, не говоря уже об остальной части команды охотников. Вокруг только толпа незнакомых людей.       Когда уже девушка собирается схватиться за голову от отчаяния, внезапно она замечает макушку того мальчика. Не медля ни секунды, принцесса резко выпрямляется и бросается за ним, вытягивая вперед руку, словно сейчас может схватить ускользающую надежду.       В тот же миг воздух вокруг неё словно оживает. Камелия концентрирует силы, и внезапно из её раскрытой ладони вырывается мощный порыв ветра — он стремительно несётся по улице, задирая пыль и мельчайшие листья, будто невидимая рука вырывает мальчика из толпы.       Воришка, подхваченный вихрем, вздрагивает и испуганно вскрикивает, теряя равновесие. Его ноги отрываются от земли, и он на мгновение оказывается в воздухе, бессильно хлопая руками и пытаясь удержаться.       Прохожие растерянно разбегаются в стороны, а Камелия, сжав зубы, смотрит на парящего в вихре мальчишку — теперь он у неё практически в руках. — Ненавижу детей. — усмехается она, аккуратно ставя воришку на землю, а после схватив того за шиворот, — Отдай кольцо, мелочь! — раздраженно говорит Камелия, слегка тряся того.       Мальчик пытается вырваться, но от крепкой хватки девушки не получается. В итоге, сдавшись, он нехотя протягивает ей её же кольцо.       Бакуго стоял недалеко от них, замерев на месте посреди толпы. Его глаза были широко раскрыты в недоверии, когда он пытался переварить недавно открывшуюся ему информацию.       Камелия использовала магию только что без своего кольца — магического артефакта. — Но это же… — бормочет парень не в силах пошевелиться и смотрит на раздраженный вид Камелии, которая о чем-то спорила с мальчишкой, — Это же невозможно… Как…?       Осознание приходит в его голову, словно удар под дых: так умеют только виллиановцы.