Lovesick Girl/Страдающая любовью

      Бакуго и Тацуми шли в сторону разбитого лагеря. Ни один из них не произнёс и слова, после того, что случилось.       Камелия всё так же была укутана в его ярко-красную накидку, которая пахла им же, изредка дрожала от холода, пряча лицо в меху. Её влажные чёрные локоны прилипали к щекам, сейчас её мысли уносили совсем в другое место.       Она вспомнила, как Бакуго ранее успокаивал её, когда паника накатывала волной — его уверенный голос, крепкие теплые руки, которые будто ловили и удерживали её страх.       Лёгкий румянец забегал по её щекам, а в груди разливался теплый трепет, который она старалась не замечать. Принцесса украдкой взглянула на широкие плечи, обращённые спиной к ней. Без накидки виднелись рельефные мышцы спины — чёткие, сильные, словно созданные для защиты.       Камелия невольно задержала взгляд на этих линиях, в которых, казалось, скрывалась не только сила тела, но и нечто большее — надежность, опора, возможность довериться и не бояться.       Сердце чуть учащённо забилось, а мысли смешались: страх постепенно уступал место тихому спокойствию и необычной близости, пробуждаемой лишь присутствием его рядом.       Она была настолько погружена в свои мысли и наблюдения, что даже не заметила, как они достигли лагеря. — А вот и эти двое, — холодный, строгий голос Ииды прерывает ее из такого состояния.       Девушка растерянно моргает и только тогда видит, что у костра собралась вся команда.       Рядом с ними лежал труп ному, а сами охотники тяжело дышали. В их руках были магические артефакты — доказательство того, что они только что сражались с этим монстром. — Где ты был, Бакуго? — грубо спрашивает Тенья, — Была твоя очередь дежурить. Если бы не Урарака, которая решила проверить где Тацуми и случайно заметила ному в лагере, мы бы уже могли быть мертвы. — Что… случилось? — тихо спрашивает Очако, опустив свой посох и заметив как Кацуки и Камелия были непривычно молчаливыми и спокойными. Взгляд волшебницы тут же упал на Тацуми, которая была укутана в накидку Бакуго. Судя по мокрым волосам, девушка упала в воду.       Камелия, слегка краснея и избегая взглядов, ответила тихо, но уверенно: — Я… случайно упала в воду, видимо, ещё не до конца проснувшись. Кацуки заметил сразу и спас меня.       Бакуго, не отводя взгляда, коротко кивнул, словно подтверждая её слова, и молчаливое напряжение между членами команды стало слегка снижаться, оставляя место осторожному пониманию. ~~~~~       Спустя некоторое время в палатке было тихо и уютно. Очако сидела рядом, внимательно наблюдая за Камелией, которая, дрожа всем телом, аккуратно переодевалась в сухую одежду. Каждый её вздох был тяжёлым, как будто холод всё ещё цепко держал её внутри.       Заметив её состояние, Очако осторожно протянула плед — мягкий и тёплый, как небольшой островок покоя. Затем она взяла в руки накидку Кацуки, которая всё ещё оставалась слегка влажной. — Не могу поверить, что Бакуго спас тебя! Этого просто не может быть! — качает головой Урарака, — Я даже не думала, что он на такое способен.       Камелия теперь укутывается в плед и садится рядом с ней, тут же отобрав накидку парня, словно не желая с ней расставаться. — Ну… он правда это сделал… — Тацуми смотрит на накидку и неловко сжимает ее тонкими пальцами — она была мягкой, но ощутимо влажной, словно сохранив частицу присутствия Кацуки.       Девушка почувствовала, как её щеки сразу покрылись лёгким румянцем — это было не просто тепло ткани, а что-то намного глубже. Волнение, рождающееся в груди, проникало в каждую клеточку её тела, заставляя сердце биться чаще.       В голове всё ещё крутились воспоминания о том случае — несмотря на его злость и недоверие, Бакуго не оставил её в момент панической атаки. Даже тогда, когда казалось, что между ними стоит непреодолимая стена, он помог ей. И это потрясло её до глубины души. А ведь она даже и представить не могла, что этот горделивый, самовлюбленный и упрямый человек… — Что с тобой? Ты стала какой-то странной, — Урарака касается её лба и хмурится, — Температуры нет, но… что вообще на самом деле случилось? Он снова сказал что-то грубое? — Что? Нет, просто… — Камелия не решается поднимать глаза — мысли почему-то были спутаны, в голове все еще всплывало обеспокенное лицо Бакуго, когда он гладил её по щекам, вытирал слезы и… — Что-то явно произошло, — серьёзно говорит Очако, — Только посмотри на себя — вся красная! ~~~~~ *На следующий день, дворец Виллиана*       Томура медленно открыл глаза. Перед ним простирался потолок — ровный, светлый, будто приглашая к пробуждению. Рядом, на высоком деревянном стуле, сидел Курогири — спокойный и сдержанный, как всегда, его «глаза» внимательно наблюдали за каждым движением принца. — Что происходит? — сухо спросил Томура, едва найдя силы сесть на кровати.       Курогири мягко кивнул и ответил ровным голосом: — Вы были больны несколько дней, принц. Ваше состояние требовало отдыха. — Несколько… дней? — бормочет он, а затем быстро вздрагивает, — Что? То есть… А как же работа? — Я заменял вас эти дни. Но сейчас Его Величество уже вернулся. Он приказал вам отдохнуть, пока полностью не поправитесь.       Взгляд парня скользнул по комнате, которая была необычайно чистой. Пол сверкал, будто только что был отполирован до блеска. Воздух казался особенно свежим, а каждая деталь вокруг поражала необычной чистотой и спокойствием. Такая аккуратность казалась редкостью в его привычной обстановке. — Ч-что… что это? — растерянно спросил он, нервно переведя взгляд на полки, где должны были лежать его настольные игры. К счастью, они все были на месте. Даже белая голова плюшевого медведя лежала точно также, как и в последний раз, когда Томура видел. — Это сделала служанка принцессы. — отвечает Курогири, заметив его расстерянность. — Служанка… чья?! — он резко посмотрел на советника, глаза парня были широко раскрыты от недоверия, — Как это? Зачем служанке Ведьмы это делать? — голос все также был хрилым, из-за недавней болезни. — Её Высочество приказала это сделать, — снова спокойно отвечает Курогири. — Зачем? — недоверчиво тянет наследный принц, ожидая ответа. — Вы не помните что случилось? — искренне удивляет тот. — А что случилось? ~~~~~ — ЧТО она сделала?! — громко переспрашивает парень, на лице которого уже была рука — «отец».       Он не мог поверить в то, что только что услышал. Наказала слуг, которые подсунули ему испорченный ужин, присматривала за ним всю ночь… да это же просто абсурд! — Ты, кажется, переработал. Иди отдохни, Курогири, — уже тише бормочет принц, собираясь подняться с кровати.       Кости начали хрустеть при движении, из-за того, что парень долго пролежал в постели.       Комната приводила его в растерянность. Ну уж слишком чисто, будто это не его покои, а чужие. — Я говорю правду, Ваше Высочество, — Курогири поднимается со стула и помогает ему встать, — В ту ночь, услышав что произошло, я тут же направился в ваши покои, а затем… увидел как принцесса уже была там и присматривала за вами. Она велела мне уйти и продолжить работу, а сама захотела остаться с вами, так как не доверяла слугам после… того как они жестоко с вами обошлись. — А что с теми слугами? — хрипло спрашивает парень.       Он бы никогда в жизни не поверил, что они могли такое вытворить. Томура знал, что те его недолюбливают, и причем уже давно, но даже и представить не мог, что слуги решат подсунуть ему испорченную еду.       Последние дни принц толком вообще не помнил. Лишь обрывки воспоминаний… Он видел сон, где Хана, его родная сестра из прошлого, в момент пробуждения его магии не убежала — совсем не так, как произошло в реальности — она осталась с ним и вместо того, чтобы бросить Томуру, не сопротивлялась, когда он коснулся её. — Принцесса приказала отправить их в лабораторию придворного лекаря, чтобы из них сделали ному. Но перед этим одному из них отрезали руки, другой — язык.       Томура застыл, словно ударенный холодом. Его глаза расширились от ужаса и непонимания — услышанное казалось слишком жестоким, слишком беспощадным, чтобы быть правдой. — Это правда? — его голос прозвучал грубо и с трудом сдержанным гневом. — За то, что они просто подсунули просроченную еду… такое наказание? — он перевёл взгляд в сторону Курогири, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на шутку или ошибку, но в советнике было лишь мрачное спокойствие.       В груди Томуры вздымалась буря противоречивых чувств. Он всегда мечтал стать справедливым королём, которым бы его народ гордился и уважал — не потому, что боялся, а потому что ценил. А сейчас услышанное разрушало этот идеал — наказание казалось не мерой справедливости, а истязанием, которое лишь портила ему репутацию и в глазах подданных рисовала принца, наводящего ужас.       И всё из-за Камелии. — Эти слуги вели себя просто ужасно, — ответил Курогири, — Они не только подсунули вам испорченный ужин, но и позволяли себе обзывать вас за спиной. Такое поведение недопустимо, особенно по отношению к наследному принцу. — Можно было просто бросить их в темницу, а не… вот это. Верно, Ведьма решила насолить, — продолжил он, сжимая кулаки. — Не ради меня, не ради моего здоровья, а чтобы, как всегда, испортить мне жизнь. Притворяться любящей "сестрой", тем самым подшатнуть мою репутацию.       Курогири застыл на мгновение, «глаза» расширились от неожиданности. В его взгляде мелькнул отчётливый оттенок разочарования. — Вы сейчас серьёзно? — вдруг сказал он с необычной для принца прямотой в голосе. — Её Высочество сама просидела всю ночь рядом с вами, хотя могла отправить любого другого слугу. Она даже пострадала, присматривая за вами.       Его тон был тяжёлым — разочарованным и вместе с тем полным искренности, словно он ожидал, что принц должен понять больше.       Томура застыл от слов, его сердце застучало быстрее. — Как это… она пострадала? — с трудом выдавил он, не в силах поверить в услышанное. ~~~~~       Томура шагал по длинному коридору дворца — шаги были слабыми, но твёрдыми, отражая решимость, которая ещё недавно казалась недостижимой. В голове словно застряли слова Курогири: Камелия действительно пострадала той ночью, когда он невольно использовал магию расщепления. Лекарство придворного лекаря смогло смягчить эффект, но запястье принцессы было ранено — эта деталь, хоть и второстепенная, неприятно задела внутренние струны Томуры.       Он думал, зачем его вообще волнует её рана. Ведь не так давно он клялся держаться от неё как можно дальше. Но сейчас, хотя и неохотно, он понимал — ему нужно найти Камелию. Чтобы поговорить. Чтобы понять, не замышляет ли она что-то. А то всё это казалось ему слишком подозрительным.       С каждым шагом мысли становились громче, и тихий голос внутри шептал: «Нужно разобраться. Нужно понять…».       Вдруг пронзительный визг разорвал воздушную тишину коридора. Сердце Томуры застучало бешено, подсказывая: это шум из покоев Ведьмы.       Страх ухватил его мгновенно, без сомнений и колебаний.       Он рванулся к двери принцессы, распахнул её настежь и вбежал в комнату. Взгляд с ходу упал на фигуру, стоявшую посреди помещения.       Томура застыл на месте, тяжело дыша, не в силах сразу понять увиденное.