Lovesick Girl/Страдающая любовью

      Закат алым пламенем окутывал тренировочную площадку, где сумерки смешивались с мерцающим светом фонарей, а тёплый ветер носил на себе следы прошедших поединков и дневных забот.       На краю этой тишины, среди свежих запахов травы и железа, сидели двое — Кацуки и Изуку. Их скамейка спрятана в полутени, а между ними витала полузабытая ссора и целый мир невысказанных чувств.       Кацуки держался, как обычно, прямолинейно — плечи напряжены, челюсть стиснута, взгляд колючий. Деку выглядел сосредоточенно, но осторожно — будто бы ждал, что слова Бакуго вновь разом расколют всю хрупкую череду попыток примириться.       Но вдруг блондин резко, не сдержав привычной грубости, бросил: — Всё ещё как ненормальный тренируешься?       Слова, наполненные тяжёлой заботой, были адресованы не в обиду, а с той самой искренней прямотой, что только он мог позволить себе с Деку.       Кацуки невольно бросил взгляд на шрамы, пересекающие руки Деку — следы от нескончаемых тренировок и упрямых попыток стать сильнее.       Мидория отвёл глаза, но затем, словно подхватив его тон, с легкой усмешкой взглянул на свои руки и неожиданно саркастично ответил: — Кто бы говорил. Сам ведь тренируешься как одержимый.       Бакуго фыркнул, с нескрываемым презрением снова взглянув на руки Деку и сказал: — Не думаю, что тётя Инко придёт в восторг, когда увидит тебя в таком полудохлом виде. По крайней мере, в этом плане я выгляжу получше.       Деку лишь ухмыльнулся, не отводя взгляда, и спокойно ответил: — Она, кстати, писала в письме, что скоро приедет навестить. — Снова начнёт ругать, что мы мало едим, — подхватил Кацуки, невольно улыбаясь, хотя пытался скрыть это привычной суровостью.       Инко Мидория, мама Деку, была для Кацуки почти как вторая мать. После того, как он сбежал из королевства укротителей драконов, семья Мидории приютила его как родного сына. Она всегда относилась к нему с огромной нежностью и заботой, и это было одним из редких светлых моментов в его жизни, которые помогали справляться с внутренними бурями. — И ещё начнёт упрекать, что ты ходишь без нормальной верхней одежды.       Кацуки невольно посмотрел на свой голый торс — накидка, которая едва прикрывала его плечи, казалась слишком лёгкой защитой. В его голове сразу возникла картина: как тётя Инко, заботливая женщина, в который раз начнёт ругать его за это.       Он представил, как она с укоризной посмотрит на него, скажет, что он точно простудится и притащит специально для него тёплую одежду.       Внезапно Изуку опустил взгляд и тихо произнёс: — Прости, Каччан.       Кацуки застыл, глаза расширились от внезапности. Он не мог понять, за что Деку извиняется — ведь именно он тот раз начал спор, а не Изуку. В голове всплывали свежие раны недавних ссор, непонимания и бурных эмоций, и теперь это казалось ещё более запутанным.       Прежде чем Бакуго успел спросить, за что именно, Мидория опустил взгляд и тихо продолжил: — Прости за тот раз. Я… слишком вспылил. Сам не знаю, что на меня нашло.       Он устало вздохнул и провел рукой по зелёным волосам, глядя на багровое небо заката, в котором таилась и надежда, и сожаление.       Кацуки почувствовал, как внутри него начинает подниматься тяжесть — он понимал, что тоже должен извиниться, ведь именно он был виноват в той ссоре.       Попытки произнести эти слова давались ему с трудом, непривычно было открываться так.       Но взгляд Деку уже многое сказал — он читал Кацуки, как открытую книгу, и понимал без слов. — В тот раз, когда ты… начал ругать Очако, я… сильно разозлился. Я должен был понять, почему ты так реагировал. Ты хочешь стать лучшим охотником, чтобы… однажды отомстить Виллиану.       Кацуки замер от неожиданности: откуда Деку знает о его желании отомстить Виллиану?       Изуку, наконец, поднял глаза и смотрел прямо на Бакуго. — Знаю, что ты — укротитель драконов, — сказал он тихо, но твёрдо. — И знаю это уже очень давно.       Бакуго почувствовал, как сердце замерло, а внутри словно разверзлась пропасть. Его грудь сжалась, дыхание прервалось, и в голове зазвучал оглушительный шум — откуда у Деку такое знание? Все сокровенные тайны, которые он тщательно скрывал, теперь казались неподготовленными к такому раскрытию. — Я знаю всё и про дракона, — продолжил Изуку, и Кацуки застывал всё больше. — Как? — прошептал лишь блондин едва слышно, не веря услышанному. — В детстве ты часто уходил в лес, не говоря никому ни слова. Однажды я решил узнать, куда именно, и последовал за тобой. И в тот день… — Изуку сделал паузу, словно возвращаясь мыслями к тому дню, — я случайно увидел… дракона.       Бакуго ошарашенно посмотрел на друга. Эти годы Деку хранил молчание и не вмешивался в его личные дела, уважая границы. — Я знал, что это что-то важное для тебя, поэтому не пытался узнать больше. Думаю, ты сам лучше знаешь, когда рассказывать, — улыбнулся Изуку своей тёплой, искренней улыбкой, той самой, что всегда была знаком поддержки и дружбы.       Кацуки почувствовал, как тяжесть в его сердце стала спадать. Напряжение, которое долго висело между ними после ссоры, вдруг будто растворилось.       Мидория слегка покраснел, почувствовав, как слова почти застревают в горле. Он вспомнил Урараку — ту, кто всегда была рядом, кто так много значила для него, но о чувствах к которой он сам лишь начинал осознавать. — Вместо того чтобы так вспылить, мне нужно было уладить ситуацию и сделать нашу команду сильнее… — начал он, голос слегка дрожал. — Но… слышать не самые хорошие слова в адрес Урараки было очень неприятно.       Бакуго слегка сузил глаза, его голос стал чуть грубее, словно он боялся услышать правду, скрывающуюся в словах друга: — О чём ты?       Изуку продолжал стоять, запинаясь и пытаясь подобрать слова, внутренне борясь с собственным волнением. Его щеки пылали, а взгляд сместился вниз, избегая встречи с глазами Кацуки.       Наконец он собрался с силами и признался: — Кажется… она мне нравится.       Сердце Кацуки будто остановилось — в его глазах потемнело, и весь мир сжался до одного этого момента. Изуку — человек, который всю жизнь был ему почти что родным братом, с которым они вместе росли и делили и победы, и поражения, — только что признался, что влюблён в ту девушку, которую любит сам Бакуго. В груди Кацуки взорвался ад чувств — шок, страх, и горькое чувство предательства, которое ранило глубже, чем он ожидал. ~~~~~ *дворец Виллиана*       Камелия медленно шла по коридорам дворца, ощущая привычную слабость, которая тянулась за ней после визита к придворному лекарю, доктору Гараки.       Её тело казалось тяжёлым и утомлённым, но мысли мчались с полной скоростью — слова Эллы о умении прощать не выходили из головы. Это было то, что ей нужно — научиться отпускать обиды. Чтобы… Кацуки наконец влюбился в неё.       Образы Бакуго всплывали в её сознании с особой яркостью. При одной только мысли о нём она ощутила лёгкое покраснение на щеках и невольно улыбнулась, словно в ответ на невысказанное тепло. Она решила, что завтра обязательно поговорит с ним, чтобы разобраться — как в своих чувствах, так и в его чувствах.       Она направлялась в свою комнату — уютное пространство, наполненное мягким светом заходящего солнца.       Однако Камелия остановилась у окна и внимательно посмотрела во внешний дворец. Перед ней раскинулся алый сад — её маленький мир, где цвели только ярко-красные цветы.       Каждый лепесток словно пылал огнём, наполняя пространство вокруг энергией и страстью.       Но после долгого взгляда в этот пылающий океан, Камелии вдруг показалось, что в саду не хватает чего-то совсем другого — чего-то скромного, простого, едва заметного, но такого, что могло бы добавить лёгкости и умиротворения.       Внезапно ее мысли и тишину коридора нарушил звук открывающейся двери. Камелия резко обернулась и заметила, как из комнаты, расположенной неподалёку, вышла незнакомая девушка. Было видно, что она была чуть постарше принцессы, а волосы были ярко-блондинистыми, словно солнечные лучи. Особое внимание привлекали её необычные лиловые глаза, которые словно притягивали взгляд.       Девушка была в простой мантии, явно не работала здесь.       Камелия тут же напряглась, подозревая, что это мог быть кто-то посторонний.       Шпион? — пришла сразу ей мысль в голову, когда принцесса спряталась за ближайшей стеной, чтобы подглядеть.       Судя по осанке и внешности, эта девушка — аристократка. Но самое странное — это то, что она вышла… из покоев Томуры.