Lovesick Girl/Страдающая любовью

*Дворец Виллиана*       Луиза плакала, и её рыдания эхом отдавались в стенах совершенно другой комнаты. Их переместили глубже, в самые покои внутреннего дворца. Элла была вся избитой, но, превозмогая боль, обнимала свою дочь, мягко поглаживая её по голове дрожащей рукой. — Все хорошо, не плачь, — тихо шептала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Это всё из-за меня! — рыдала девочка, прижимаясь к матери. — Если бы я только не пришла сюда!       Из-за её проступка, из-за того, что Луиза пробралась сюда, её маму жестоко избили палками. Элла же, чтобы защитить дочь, полностью взяла вину на себя перед стражами и Фуриной.       Если быть точнее, её наказали за то, что Луиза увидела принцессу. Но на удивление сама Шигараки приказала не убивать их, сославшись на то, что очередной новой служанки не вытерпит, а её дочь оставить, чтобы Элла потом не раздражала Камелию своим кислым лицом.       Холодный камень стен впитывал тепло, и в воздухе висела тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами девочки. Бледный свет из высокого зарешеченного окна ложился на щёки Эллы, выявляя следы усталости и боли.       С одной стороны, казалось, что принцесса всё та же — высокомерная и думает только о себе, однако… Сато думала иначе.       В памяти всплыли слова Камелии, которые она произнесла, чтобы советник короля не рассказал тому, что дочь Эллы обладает магией исцеления. Эти слова заставляли Сато чувствовать иное по отношению к принцессе. В её душе шевельнулась робкая надежда.       Может, она не настолько бездушная, как её описывают остальные? Не монстр, как её называют слуги за спиной. Конечно, Камелия не была идеальной, характер у неё был далеко не сахарный, но Элла была почти уверена — он был не самый худший из всех возможных.       Возможно, Камелия имела плохое воспитание, но не чёрное сердце. Просто ей с детства не показали, что такое настоящая доброта. Принцесса выросла без матери, но с жестоким отцом. Пусть он и баловал её, как сообщали Элле другие служанки, король был ужасным примером для подражания. Его холодная жестокость, должно быть, стала для девочки единственным уроком того, как нужно управлять людьми.       Возможно, Камелия не совсем потеряна. Если ей показать, что мир не может быть только чёрным… — Теперь… нам не выбраться отсюда? — между всхлипами спросила Луиза, крепче прижавшись к матери.       Элла ощутила, как по спине пробежали мурашки. Да, она тоже очень сильно волновалась. Да, ей тоже было до ужаса страшно. Но перед дочерью этого показывать нельзя. Она глубже вдохнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Сможем выбраться, как только ты подрастешь, по крайней мере, они так обещали. Главное, что худшее позади.       Она мягко погладила дочь по волосам, чувствуя, как тонкие плечики девочки всё ещё вздрагивают. — Прости… что не рассказала про магию… — пробормотала Луиза, уткнувшись лицом в материнское плечо. — Я просто думала, что ты разозлишься, если узнаешь, что она похожа на… его магию…       На этот раз Элла промолчала. Её руки замерли. Она лишь опустила взгляд. Тень легла на её лицо, скрывая смесь тревоги и горького понимания. ~~~~~       Камелия провела пальцами по корешкам книг, стоящим на полке стеллажа. Она вздохнула, коротко и безнадежно, достала наугад один том и уселась в глубокое кресло у окна.       Но читать не получалось. Мысли упрямо возвращались к сегодняшнему дню. Кацуки так и не вернулся в общежитие после боя. Тревога сжимала горло холодным комом, хотя Эйджиро еще днем пытался ее успокоить, убеждая, что для Кацуки такие отлучки — не впервой.       Но с другой стороны она была рада победе Урараки. С ней поговорить не получилось, так как когда Тацуми пошла к ней в комнату, то увидела, что та очень крепко спит. Она решила дать ей наконец отдохнуть. По крайней мере, Очако действительно постаралась. Победить Бакуго не каждый мог.       Она открыла книгу, пытаясь уткнуться в любовный роман и отвлечься от навязчивых мыслей. Но едва глаза скользнули по первым строчкам, как дверь в гостиный зал с тихим скрипом отворилась, и послышался знакомый голос: — Снова здесь? — чуть раздражённо произнёс Томура и, на удивление, как обычно, опустился в кресло напротив.       Камелия медленно подняла на него взгляд через край раскрытой книги. — И ты снова здесь.       Томура помолчал. Принцесса заметила, что он сегодня был без своей настольной игры.       Парень внезапно, почти без усилий, вынул у неё из рук книгу и откинулся в кресле, забросив ногу на ногу. — Пришёл тоже почитать, — лишь коротко ответил принц, заметив её ошарашенный взгляд. — Любовный роман? — не удержалась от колкости Камелия.       Томура открыл книгу на первой попавшейся странице и пробежал глазами несколько строк. Но уже через мгновение его лицо, скрытое за рукой, исказила гримаса, будто он почувствовал привкус чего-то приторного. — Тьфу! И как ты этот слащавый ужас вообще перевариваешь? — он резко захлопнул книгу и почти швырнул её обратно в руки Камелии, которая сидела с приоткрытым от изумления ртом. — Тогда зачем ты её взял? — сквозь зубы, с усилием сдерживая раздражение, спросила она. — Хотел понять, какая муха тебя укусила в последнее время. Но, видимо, причина твоего странного поведения не в этих идиотских книгах. — Что ты, чёрт возьми, несешь… — начала было принцесса, но он резко перебил её. — Слышал, сюда пробралась дочь твоей служанки, — внезапно тихо произнёс парень, и его взгляд из-под пальцев стал пристальным. — И ты… не убила их?       Камелия замерла, удивлённо глядя на принца. — Нет, — коротко и холодно ответила принцесса, снова открывая книгу, пытаясь укрыться за её страницами. — Почему? — не отступал Томура, его голос прозвучал настойчиво, почти требовательно.       Она на мгновение замерла, будто оценивая его вопрос, затем медленно опустила книгу. — А какой в этом был бы толк? — голос её звучал ровно, без привычной ярости. — Убить их? Мне что, больше делать нечего? — она беззаботно пожала плечами, словно речь шла о пустяке. — Она же пробралась в твои покои, — Томура откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за ней. — И, как я слышал, разбила какую-то вазу. И ты просто… оставила это так? — Да. Это была всего лишь ваза. Цветы, к счастью, не пострадали, — она вновь подняла книгу, уткнувшись в строки, но взгляд её оставался отсутствующим.       Томура молчал. Он видел, что она не читает, а просто прячет лицо. Он не мог понять, что с ней произошло. Прежняя Камелия уже находилась бы в бешенстве. Она бы давно приказала превратить служанку с дочерью в ному, неделю не подпускала бы к себе прислугу, изводя всех ледяным презрением. А сейчас… сейчас она лишь переворачивала страницу, и в её спокойствии было что-то тревожное.       Спокойно. Слишком спокойно для той, чьи личные границы были нарушены, чья собственность разбита. Она не только не учинила расправы, но и взяла их под защиту. Что с ней случилось? Неужели… наконец повзрослела?       Нет. Этого не может быть. — Ну что, влюбился в тебя этот Бакуго? — слишком неожиданно выпалил он.       Камелия так резко вздрогнула, что книга чуть не выскользнула из её рук. Она не подняла на него взгляд, стараясь придать лицу равнодушное выражение, но пальцы непроизвольно сжали переплёт. — …Почти. — Почти? — Томура усмехнулся, и в его голосе прозвучала насмешка. — Неужели в мире появился разумный человек, который не попался на твою ложь?       Она с тихим скрипом стиснула зубы и наконец подняла на него взгляд. Долгое время Камелия просто сверлила его холодными серыми глазами, а затем её губы искривила такая же ядовитая усмешка. — А как поживает твоя подружка? — сладко, с притворной заботой спросила она.       Его глаза на мгновение расширились, а насмешливый изгиб губ, скрываемый рукой, мгновенно исчез, сменившись раздражённой гримасой. — Я уже говорил, что она мне не подружка, — прорычал он, отводя взгляд. — Правда? — не отступала Камелия, наслаждаясь его реакцией. — А что же она тогда делала в твоих покоях в тот вечер? — Она просто участник моей команды. Мы обсуждали план, а снаружи нас могли подслушать. — Но что тогда она делала именно здесь, во внутреннем дворце? Знаешь, а я ведь ещё не рассказала отцу об этом. — она хищно улыбнулась.       А вот и старая Ведьма, — пронеслось в голове Томуры мысль. — И почему ты тогда все ещё не рассказала? — чуть грубее спросил он. — Захотела тебя пошантажировать, — принцесса беззаботно пожала плечами. — И чем же? — Ещё не придумала. Но тебе следует быть осторожнее, — она притворно мило улыбнулась, но в её глазах плясали жестокие искорки. Девушка вновь взяла в руки книгу, делая вид, что погрузилась в чтение.       Томура же наблюдал за ней, пытаясь понять, что происходило в этой ведьминой голове. ~~~~~ *ночью*       Камелия направлялась в свои покои, но, не успев дойти, замерла, разглядев в полутьме коридора чью-то фигуру. Это была Элла, стоявшая спиной к ней и будто собиравшаяся постучать в резные двери. — Эй, — окликнула её принцесса, и служанка вздрогнула, резко обернувшись. Тень удивления мелькнула в её глазах, прежде чем она тут же склонилась в низком поклоне. — Ваше Высочество… — тихо прошептала Элла, медленно выпрямляясь. — Что ты делаешь здесь в такой час? — Камелия остановилась напротив и в скупом свете ночных факелов наконец разглядела тёмные синяки и багровые полосы на руках девушки.       Наверняка, это всё дело рук Фурины, — мелькнуло у неё в голове. Ведь именно главная горничная отвечала за дисциплину среди прислуги. — Я… пришла поблагодарить вас, — голос Эллы дрогнул, но взгляд был твёрдым. — Зачем? — чуть раздражённо бросила Камелия. Серебристый свет луны, падающий из высокого окна, очерчивал её напряжённую спину и сжатые кулаки. — За то, что… приказали советнику короля промолчать о моей дочери. — Элла снова склонилась в почтительном поклоне, и в этот миг Камелия заметила, как дрожат её исхлёстанные руки. — Я бесконечно благодарна вам.       Камелия молча изучала её. В груди на мгновение шевельнулось что-то тёплое и неуместное, но принцесса тут же цокнула языком, отгоняя эту слабость, и двинулась к двери, её черное платье едва слышно зашуршало по каменным плитами. — Ясно. Можешь идти, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — И следи за своей дочерью, — голос её стал твёрже и холоднее, словно лезвие ножа, — если хочешь, чтобы с ней ничего не случилось.       Элла вздрогнула, чётко уловив скрытую намек в этих словах. Её пальцы непроизвольно вцепились в грубую ткань передника. — Да.       Камелия уже взялась за массивную бронзовую ручку, покрытую замысловатой резьбой, когда голос служанки снова остановил её, прозвучав громче прежнего: — Ваше Высочество, почему вы хотите стать похожей на «главную героиню из романов»?       Принцесса замерла. Медленно она повернула голову, и лунный свет упал на её идеально неподвижное, как будто высеченное из мрамора, лицо. — Просто… так надо, — ответила она резко, отрывисто, и в её серых глазах, обычно таких холодных, на мгновение мелькнула тень чего-то неуверенного. — Но у вас же есть определённая цель, не так ли? — Элла сделала шаг вперёд, её избитое тело выпрямилось, а голос, хоть и притих, приобрёл новую, стальную уверенность. Тень от её фигуры удлинилась и коснулась стоп принцессы. — Если… если я помогу вам достичь её, вы исполните мою просьбу? — Поможешь? Ты? — Камелия окинула её насмешливым взглядом с ног до головы, брови высоко взметнулись. — И чем же, интересно? — Я сделаю из вас самую… настоящую главную героиню, — твёрдо, без тени сомнения, произнесла Элла.