Lovesick Girl/Страдающая любовью

      Раннее утро едва разливалось бледным светом по роскошным покоям. Камелия, нахмурившись и скрестив руки на груди, стояла напротив Эллы, словно поднадзорная. Служанка, в свою очередь, держала в одной руке пергамент, а в другой — гусиное перо, и внимательно, с пристальным интересом разглядывала принцессу. Время от времени она что-то коротко набрасывала на бумаге, будто изучая редкий экспонат, и это, конечно, невероятно раздражало Камелию.       Сама принцесса до сих пор не могла поверить, что согласилась на эту почти что абсурдную идею. Стать настоящей главной героиней? Она и сама прекрасно справилась бы, стоило ей только захотеть. Наверное…       Но, вопреки внутренним протестам, вот она стояла, терпеливо — или, точнее, с трудом сдерживая нетерпение — ожидая, когда Элла закончит свой осмотр.       Наконец служанка подняла на неё спокойный, деловой взгляд. — Скажите мне, пожалуйста, Ваше Высочество, — ровно произнесла Элла. — Как вы относитесь к животным и детям? — Ненавижу. И тех, и других, — немедленно выпалила принцесса, брезгливо сморщив нос. — Почему? — невозмутимо уточнила Элла. — Они шумные. Ладно, животные, а вот дети… они глупые, наглые и вечно всё пачкают.       Элла кивнула и что-то коротко начеркала на пергаменте острым кончиком пера. — Как вы обычно реагируете, когда кто-то с вами не согласен? — продолжила она. — Наказываю, — без тени сомнения ответила Камелия, и в её глазах вспыхнул холодный блеск. — А если это кто-то повыше статусом? Например, Его Высочество принц или сам Его Величество король?       Камелия ещё больше нахмурилась, её пальцы сжали складки платья. Ответ был настолько очевиден и красноречив, что висел в воздухе между ними — дерзкое молчание, поленное яростью и бессилием. Элла минуту внимательно смотрела на неё, изучая каждую черту её лица, а потом, снова кивнув, вывела на бумаге ещё несколько аккуратных строк. — Вы слышали когда-нибудь, что вас считают высокомерной? — продолжила Элла, не отрывая взгляда от пергамента. — Слышала. От Неудачника, — фыркнула Камелия, презрительно скривив губы. — Но этот идиот слишком слеп, чтобы разглядеть истинное благородство. В отличие от него, я знаю себе цену.       Элла снова ненадолго замолчала. Тихий, почти неуловимый вздох вырвался из её груди, прежде чем она продолжила выводить аккуратные строчки.       Спустя кажущуюся вечность допросов Камелия, наконец, развалилась в кресле, всем видом показывая смертельную скуку, и стала ждать, когда служанка закончит свои записи.       И вот Элла опустила перо. — Ваше Высочество, давайте начнём с основ, — она протянула заполненный пергамент.       Камелия нехотя взяла лист и уставилась на него. — Что это? Список? — скептически подняла бровь принцесса. — Да. Список дел, которые вам предстоит выполнить, — ровно ответила служанка.       Камелия пробежалась глазами по пунктам, и её лицо исказилось. — «Покормить какое-нибудь животное»? Серьёзно? — она снова нахмурилась, сжимая пергамент в пальцах. — И как это мне поможет стать главной героиней? — Животные чувствуют суть человека лучше людей. Они различают добро и зло без предубеждений, — спокойно объяснила Элла. — Допустим, — язвительно протянула Камелия. — Но при чём тут, чёрт возьми, «приготовить еду своими руками»? — она ткнула пальцем в следующий пункт. — «Наладить отношения со слугами»? — продолжила она, и в её голосе зазвенело раздражение. — И как это, позвольте спросить? У нас и так прекрасные отношения. — Они вас боятся, — констатировала Элла, глядя на неё прямо. — И? — Камелия вызывающе подняла подбородок. — Так и должно быть. — Нет, — тут же парировала Элла, и в её голосе впервые прозвучала несгибаемая твёрдость. — Они должны вас уважать, а не бояться. — А они разве не уважают меня? — голос Камелии понизился до опасного шёпота, а брови сошлись у переносицы в грозной складке. — Вы хотите честный ответ? — Элла не отвела взгляда, и принцесса, после секундной паузы, коротко кивнула. — Хорошо. Они вас боятся и ненавидят, — произнесла служанка. Её слова повисли в воздухе, острые и неумолимые, как лезвие меча. — Ни о каком уважении речи не идёт.       Камелия замерла. Казалось, даже воздух в покое перестал двигаться. Эта простая, беспощадная констатация ударила её с неожиданной силой. — Ненавидят? — наконец выдавила она, и в её вопросе прозвучало неподдельное, почти детское недоумение. — Почему? — Из-за вашего характера. — А что с ним не так? — Камелия вспылила, её тон стал резким и оборонительным.       Элла глубоко вздохнула, словно набираясь терпения перед долгим объяснением. — А об этом, — произнесла она, указывая на пергамент в руках принцессы, — вы узнаете только тогда, когда выполните всё из этого списка. ~~~~~ *Общежитие UA, днём*       Камелия не могла поверить, что согласилась на эту унизительную затею. Да, она отчаянно хотела измениться ради Бакуго. Но её гордость содрогалась при одной мысли о списке. Наладить отношения со слугами? Какая чушь! Она — принцесса! Это их прямая обязанность — обожать её, а не… ненавидеть?       Она фыркнула, и звук прозвучал одиноко в тишине пустого коридора. — Посмотрим, что из этого выйдет, — пробормотала она себе под нос, поднимаясь по лестнице в сторону комнат охотников.       Она направлялась к двери Кацуки. У Киришимы спросить не получилось, вернулся ли его друг или нет, — Эйджиро с рассветом уехал на задание. Другие охотники тоже не знали. Большинство команд были в отъезде, и Камелия рассчитывала, что к этому часу Бакуго, как член первой команды, обязан был вернуться.       Вот она и замерла перед его дверью, рука застыла в нерешительности. Всё же девушка постучала. Тишина в ответ сжала её сердце ледяным комом. — Неужели не вернулся?.. — прошептала она, и в голосе прозвучала тревога.       Внезапно тишину разрезало тонкое «мяу».       Глаза Камелии расширились от удивления, когда она заметила у соседней двери крошечного рыжего котёнка. Он сидел, поджав лапки, и смотрел на неё огромными голубыми глазами, время от времени повиливая кончиком хвоста.       «Покормить какое-нибудь животное» — мысль пронеслась в голове, как молния. — Откуда ты здесь… — не успела она договорить, как по коридору раздались торопливые шаги и взволнованный голос. — Лио! — с облегчением выдохнул Кода, запыхавшись останавливаясь рядом и тут же опускаясь на колени перед котёнком, совершенно не замечая Камелию. — Я тебя везде искал!       Котёнок громко замурлыкал и тёрся мордочкой о его ладонь. Кода нежно погладил его по спинке.       Камелия улыбнулась, но не от умиления, а внезапно охватившей её идеи. — Эй, Кода, привет, — плавно начала девушка, делая шаг к ним.       Парень сразу же замер и медленно поднял голову. Увидев её, он вскрикнул, а после и мгновения не прошло, как Кода, забрав Лио на руки, вошёл в свою комнату и заперся там.       В коридоре повисла неловкая тишина. Принцесса моргнула, едва поняв что сейчас произошло. Но через секунду до неё дошло.       Он так ведёт себя из-за… прошлого случая, о котором вспоминать было очень неловко.       Щеки Камелии при вспоминании того дня залились румянцем. Ну она же не знала, что так случится!       Хотя в тот момент принцесса даже и представить не могла, что ей попался особый случай. Ведь не каждый можно было увидеть Бакуго таким смущенным. — Кода, — вновь позвала Камелия, постучав в его дверь, но тот совсем не отвечал, будто в комнате никого не было. — Ну и ладно, — раздражённо буркнула девушка, делая шаг назад и в ту же секунду столкнулась с кем-то.       С губ сорвался тихий вздох, когда она повернула голову и увидела перед своим лицом мужскую грудь. Обнаженную. Принцесса моргнула несколько раз перед тем как поднять взгляд. Как она и думала, это был Кацуки.       Он, нахмурившись, смотрел на неё сверху вниз.       Сердце Камелии предательски затрепетало, а щеки вновь покраснели. — Кацуки, — мягко произнесла она, улыбнувшись, — Ты вернулся. — Да, вернулся, — раздражённо повторил он, толкая её в сторону, — С дороги, Сорняк!       Камелия едва не ударилась плечом о косяк, но успела выставить руку и оттолкнуться. Бакуго, бросив на неё короткий, полный раздражения взгляд, направился к своей двери.       Она молча наблюдала, как он вставляет ключ в замочную скважину. Лязг металла о металл казался невероятно громким в тишине коридора. —Сегодня у нас задание, — напомнила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Он лишь цокнул языком, не удостаивая её взглядом. —И без тебя знаю!       Дверь со скрипом подалась вперёд. Едва он сделал шаг вперёд, Камелия резко двинулась за ним и придержала дверь ладонью. —Мы можем поговорить? — в её голосе прозвучала несвойственная ей мольба. —Нет! Отпусти дверь, ненормальная! — прорычал Бакуго, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Он явно сдерживался, чтобы не отшвырнуть её силой. — Это очень важно! Я насчёт желания! — не отпуская дверь, почти выкрикнула принцесса, её пальцы впились в дерево. — Хочешь попросить о чём-нибудь извращённом, не так ли, извращенка?! — рявкнул он, и его голос, громовый и яростный, заставил её инстинктивно отпрянуть. — Что?.. Нет, я не…! — она запнулась, охваченная смятением, и этого мгновения ему хватило. Рывком он вырвал дверь из её ослабевших пальцев и с силой захлопнул её прямо перед её лицом. — Кацуки! Я не извращенка! — отчаянно застучала она кулаками в массивную дубовую панель. — Так я тебе и поверил! — донёсся из-за двери его приглушённый, полный сарказма голос. — Кацуки! ~~~~~       Они двигались по едва заметной тропе, ведущей к опушке леса, где стояло поместье богатого дворянина — их заказчика. Воздух был густым и влажным, а под ногами хрустели прошлогодние листья.       Бакуго шёл в полном молчании, отгородившись от всех невидимой стеной. Остальные члены команды, чувствуя его напряжённое состояние, предпочитали не нарушать уединение. Все, кроме Камелии, которая без умолку болтала рядом, словно не замечая грозовой тучи над его головой.       Кацуки изо всех сил старался сдержать раздражение, бушевавшее внутри. Сейчас ему больше всего не хотелось привлекать к себе внимание. Он даже ни разу не посмотрел в сторону Урараки с того самого дня своего поражения. Сама мысль об этом заставляла его желудок сжиматься от яростного стыда.       Парень стиснул зубы до боли и резко ускорил шаг, пытаясь оторваться от назойливой спутницы. — А куда ты ушел вчера? — не умолкала Камелия, легко поспевая за ним. — Не твоё дело! — рявкнул он, не оборачиваясь.       В этот момент Очако мягко, но настойчиво взяла Камелию за руку и остановила на месте. — Камелия, — тихо, но твёрдо произнесла она, — оставь его, он полностью поглощён своим эго.       От её слов Кацуки будто ошпарили кипятком. Он резко развернулся, и его взгляд, полный ярости и боли, впился в Урараку. Парень уже открыл рот, чтобы выкрикнуть что-то резкое, но, с силой сглотнув ком в горле, сжал челюсти и молча повернулся назад.       Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и зашагал вперёд, чувствуя, как жгучая смесь ненависти, гнева и чёртового унижения пульсирует в висках.       Когда они наконец подошли к массивным воротам поместья, их встретил дворецкий — мужчина средних лет с усталым и невозмутимым лицом. Он молча проводил их в главный дом, в просторный кабинет, где их уже ждал сам дворянин. Рядом с ним, на диване, сидела его жена; её лицо было бледным и осунувшимся, а в глазах стояло пустое отчаяние. И сам хозяин, обычно вероятно видный и уверенный, сейчас выглядел постаревшим и разбитым.       Они рассказали, что их семилетний сын пропал два дня назад.       Мальчик обожал проводить время в их обширном кукурузном поле, но примерно неделю назад там стали в огромных количествах появляться ному. Конечно, у семьи на службе состояли рыцари, которые пытались очистить земли от монстров, но даже они не справлялись с их бесконечными полчищами.       Их сын, Ник — так звали мальчика, не мог до конца понять, почему его любимое поле вдруг стало запретным. Родители, опасаясь за его жизнь, строго-настрого запретили ему туда ходить и практически не выпускали из дома.       Но два дня назад мальчик всё же исчез. А вчера на опушке того самого кукурузного поля нашли его маленький ботинок.       Рыцарей, охранявших поместье, немедленно допросили, но все они в один голос заявили, что не видели никакого ребёнка. Вполне вероятно, они и правда могли не заметить мальчика — кукуруза была высокой, а сами рыцари были сосредоточены на отражении атак ному. — Нам очень… нужна ваша помощь! — уже рыдая, воскликнула мать мальчика, бессильно склонив голову. — Умоляю вас, — дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом продолжил дворянин, — я заплачу вам любые деньги! Сколько захотите! Только найдите моего сына!       Охотники напряжённо наблюдали за этой сценой. Даже обычно невозмутимые Бакуго и Камелия на мгновение застыли в молчании, лица их стали серьёзными.       И тут Изуку поднялся с места. Его взгляд, полный решимости, встретился с глазами родителей. — Не волнуйтесь, — твёрдо произнёс он. — Мы найдём вашего сына. Обещаю.       Мать мальчика снова разрыдалась, но на этот раз — от облегчения. Его отец поднял на Изуку взгляд, в котором впервые за долгое время появилась искра надежды. —Спасибо… Спасибо вам! ~~~~~ — Ты идиот, Деку, — резко произнёс Бакуго, едва они вышли за массивные ворота поместья. — С чего ты взял, что этот сопляк ещё жив? А если мы найдём только его кости?       Группа охотников остановилась, напряжение витало в воздухе. Мидория опустил взгляд, но в его глазах горела непоколебимая решимость. — Мы не можем позволить себе терять надежду с самого начала, — возразил он тихо, но твёрдо. — Нет никаких доказательств, что мальчика утащили ному. Возможно, он просто заблудился. — Может, он сам где-то спрятался? — спокойно предположил Тодороки. — Но где именно? — задумчиво пробормотал Иида, поправляя очки. — Поместье обширное, а лес ещё больше. — Давайте для начала осмотрим кукурузное поле, — предложил Деку, указывая рукой в сторону золотистого моря колосьев. — Там нашли его ботинок. Это отправная точка. ~~~~~       Кукурузное поле раскинулось под палящим солнцем, и его золотистые стебли колыхались от лёгкого ветерка. Фермеры, занятые работой, с любопытством поглядывали на группу охотников, остановившуюся у края поля — на том самом месте, где был найден ботинок. — Это всё, что мы смогли обнаружить, — один из рыцарей протянул Ииде маленький, пыльный ботинок.       Тенья внимательно принял его, и его брови сдвинулись в глубокой задумчивости. Он тщательно осматривал каждую складку, каждый след грязи, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Скажите, — обратился Шото к одному из рыцарей, его голос был спокоен, но в глазах читалась напряжённая работа мысли, — были ли у Ника другие излюбленные места, где он мог бы играть?       Рыцарь с сомнением покачал головой. —Вряд ли. Насколько я знаю, он почти всё своё время проводил именно здесь. — Как это вообще могло произойти? — тихо, с дрожью в голосе, проговорила Урарака, и её лицо выражало такую глубокую тревогу, будто пропал её собственный ребёнок. — Он просто взял и испарился?       Камелия бросила на неё быстрый взгляд. Вид Очако её не удивил — та смотрела на маленький ботинок с таким материнским ужасом. — Всё случилось ночью, — устало продолжил рыцарь, снимая шлем и проводя рукой по лицу. — Когда няня пришла, чтобы уложить его, комната была пуста, а окно — распахнуто. Хорошо ещё, что это первый этаж. В ту ночь была очередная — и самая крупная — атака ному на поле. Мы все были там, пытались сдержать их. Темнота была кромешной, ничего не было видно. Мы едва сами ног унесли. А под утро нам сообщили… что молодой господин пропал. И потом… — его взгляд упал на ботинок в руках Ииды, — мы нашли только это. Ни следов, ни обрывков одежды. Ничего.       Тяжёлое, гнетущее молчание повисло над группой. Даже Бакуго не нашёлся, что язвительно добавить. — Может, он спрятался в лесу? — неожиданно Кацуки нарушил молчание. Он до этого стоял в стороне, мрачно скрестив руки на груди, но его взгляд внимательно скользил по линии деревьев.       Рыцарь неуверенно почесал затылок. —Там сейчас кишат ному, оттуда они и нападают. Хотя… если они его утащили туда… — он не договорил, но все поняли его мысль. — Хорошо. Значит, логичнее всего начать с леса, — решительно кивнул Иида, аккуратно помещая маленький ботинок в свою походную сумку. ~~~~~ — Разделимся на пары, — распорядился Тенья, когда группа углубилась под сень деревьев. Густой полог листвы пропускал лишь пятнистый солнечный свет, окутывая всё вокруг зыбкими тенями.       Камелия тут же напряглась, ожидая знакомого заявления, что ей и Бакуго снова нельзя быть вместе. — Я пойду с Ураракой, налево, — неожиданно предложил Деку. — Ч-что? Со мной? — растерянно промямлила Очако, её щёки слегка порозовели. — Хорошо…       Тенья вопросительно посмотрел на оставшихся. — Я тогда… — Тодороки медленно обвёл взглядом троих — Камелию, Бакуго и Ииду, — пойду с Тацуми. — Что?! — возмущённо воскликнула Камелия, сверкнув глазами. — Вот ещё! Нет уж, иди лучше с Иидой! — Первое слово дороже второго, — язвительно усмехнулся Бакуго и, развернувшись, тронулся в правую сторону. — Идём, Очкастый.       Иида, бросив на Камелию короткий взгляд, последовал за ним.       Буквально через минуту лес поглотил остальных, оставив принцессу и Шото в звенящей тишине.       Камелия с силой стиснула зубы, чувствуя, как волны ярости подкатывают к горлу. Она медленно, почти механически повернула голову в сторону Тодороки. Тот стоял неподвижно, с каменным лицом поглаживая гриву своего белого коня.       Не удостоив его ни словом, ни взглядом, она резко развернулась и зашагала вглубь леса. Через мгновение до неё донеслись размеренные шаги и мягкий топот копыт — Шото и его скакун последовали за ней на почтительной дистанции.       В груди у Камелии бушевала такая сильная обида, что, казалось, весь мир ополчился против неё. В прошлый раз этот идиот Иида всё испортил, а теперь вот… эта бесчувственная ледяная глыба. ~~~~~       Лес был неестественно тих. Ни привычного стрекотания насекомых, ни щебета птиц — лишь гнетущая, звенящая тишина, будто сама природа затаила дыхание. Даже ветер не шелестел листьями.       Они двигались в таком же молчании, нарушаемом лишь мерным топотом копыт коня Тодороки.       Камелия искоса взглянула на Шото. Он шагал спокойно и бесстрастно, не проронив ни единого слова с самого начала их вынужденного совместного пути.       Затем её взгляд скользнул на его коня. Гордое животное шествовало рядом с хозяином с таким же невозмутимым видом, его белая грива мягко колыхалась в такт шагам. Эта картина — молчаливый воин и его столь же безмолвный спутник — вызывала у Камелии странное раздражение.       Конь… животное! — мысль пронзила сознание Камелии, и на её лице расцвела торжествующая улыбка. План Эллы внезапно показался не таким уж и абсурдным.       Она резко остановилась и развернулась к Шото. —Эй, Тодороки, — позвала она, слащаво растягивая слова. Тот остановился, его спокойный взгляд вопросительно устремился на неё. — Твой конь голодный? — Что? — Шото на мгновение сбился с толку. — Снежинка поела перед выходом.       Снежинка? Неужели это её имя? — Камелия мысленно фыркнула, не веря, что такой бесчувственный человек мог дать своему коню столь мягкое и невинное прозвище. — Ах, так она девочка, — на лице принцессы расплылась наигранно-милая улыбка. Она сделала несколько осторожных шагов к коню, но Снежинка тотчас насторожилась и отступила назад, выражая явное недоверие. — Она не очень любит людей, — предупредил Тодороки, наблюдая, как Камелия протягивает руку, чтобы погладить коня.       Снежинка громко фыркнула, отскакивая ещё дальше. Её уши прижались к голове, а ноздри расширились — явные признаки растущего раздражения.       Но Камелию это не остановило. Она сделала ещё один шаг, упрямо протягивая ладонь. — Тацуми, подожди! — воскликнул Шото, заметив, как взгляд его коня потемнел от ярости, и тут же шагнул между ними.       Снежинка резко бросилась вперёд, пытаясь укусить навязчивую руку, но Тодороки успел слегка оттолкнуть Камелию в сторону.       Принцесса отпрянула, потирая плечо, и с раздражением наблюдала, как Шото мягкими прикосновениями и тихими словами успокаивает взбешённое животное. — Больно надо, — пробормотала она, презрительно фыркнув и разворачиваясь, чтобы уйти. Но в глубине души кольнула странная, тоскливая нота: даже просто погладить, не то что покормить, какое-нибудь животное у неё не получалось. — Глупая Сато со своим дурацким списком…       Тодороки остался позади, всё ещё занятый своей лошадью. Камелия, погружённая в досадливые мысли, даже не заметила, как ушла далеко вперёд по лесной тропе.       Когда она наконец очнулась и обернулась, за её спиной не было ни души. Густой туман начал стелиться между деревьями, скрывая обратный путь. — Эй, Тодороки! — крикнула она, и её голос прозвучал глухо и одиноко. В ответ — лишь гнетущая тишина, нарушаемая лишь собственным учащённым дыханием.       И тут из чащи донёсся пронзительный, полный ужаса крик, от которого кровь застыла в жилах. Детский крик.