Щенок

Тишина глубокого сланцевого каньона была живой и плотной, её нарушали лишь мерное капанье воды и скрежет незеритовой кирки. Дрим работал с абсолютной концентрацией, его движения были выверенными и точными. Каждый взмах откалывал куски древней породы, обнажая тусклый, желанный свет древних обломков. Это была его стихия: темнота, уединение, преследование цели. Цели, которая без умолку болтала в двадцати блоках от него. — Дрим! Дрим, посмотри на это! Я нашёл пещеру с подозрительным мхом! Выглядит как портал в другое измерение, только зелёное и пушистое! Голос Дакуависа эхом разносился под сводами, нарушая мистическую атмосферу места. Дрим стиснул зубы, но не обернулся. Он продолжал копать. — Не кричи. Здесь могут быть мобы. — О, а если они придут, ты их всех убьёшь? — Послышались быстрые, уверенные шаги. Дакуавис подбежал к нему так близко, что его плечо почти касалось плеча Дрима. — Прямо как в прошлый раз. Это было так круто. Ты был просто… ууух! Дрим наконец остановился, повернув голову. Свет от факела, воткнутого в стену, играл на маске, скрывающей его лицо, но не скрывал напряжённый взгляд. — Ты мешаешь. Я сказал, мы здесь за древними обломками. Сосредоточься. — Я сосредоточен! — возразил Дакуавис, широко улыбаясь. — На тебе. Ты же знаешь, как я люблю смотреть, когда ты работаешь. Ты такой… собранный. Его палец потянулся, чтобы ткнуть Дрима в рукав незеритового нагрудника, но Дрим резко отстранился. — Не делай этого. В его голосе прозвучало предупреждение, низкое и тихое, но такое, от которого по спине бежали мурашки. Дакуавис на секунду замер, но его глаза не потухли, а, наоборот, вспыхнули с новой силой. Ему нравилось это. Нравилось ловить этот отзвук чего-то тёмного и собственнического, что Дрим так тщательно пытался скрыть под маской спокойствия. — Ладно, ладно, — сдавленно протянул он, делая вид, что сдувает пылинку с собственного плеча. — Тогда я пойду посмотрю на тот мох. Без меня соскучишься. Он сделал театральную паузу, развернулся и засеменил прочь, нарочито громко топая сапогами. Дрим проводил его взглядом, его пальцы так сильно сжали рукоять кирки, что костяшки побелели. Иррациональная, острая волна раздражения накрыла его. К каждому мху. К каждому столбу. К любой ерунде, которая отвлекала внимание этого живого, неугомонного солнца от него. Он снова погрузился в работу, но концентрация была уже потеряна. Он лишь слышал: вдали упал камень, послышался довольный возглас, заскрежетала гравийная подошва. Каждый звук был гвоздём по стеклу его терпения. Прошло может десять минут. Десять минут, в течение которых Дрим не добыл ни единого блока, просто стоял и слушал. И ждал. Тишина. Она наступила внезапно и была куда страшнее, чем предыдущий шум. Не было слышно ни шагов, ни болтовни. Ничего. Дрим замер, вслушиваясь. Сердце внезапно заколотилось чаще. Где он? Упал? Нашёл шалкер? Его схватил вэйдер? — Дакуавис? — Его голос прозвучал резко, нарушая заговорённую тишину. Ответа не было. Холодная волна страха, гораздо более сильная, чем предыдущее раздражение, смыла все мысли. Дрим рванулся с места, не разбирая пути, его ноги сами понесли его туда, где он в последний раз слышал шаги. — Дакуавис! Отзовись! Он влетел в боковую пещеру, ту самую, с «подозрительным мхом». Она была пуста. Только синеватые споры светящегося камня висели в воздухе. Паника, острая и безрассудная, сжала его горло. И тут тихий смех раздался прямо у него за спиной. Прежде чем он успел обернуться, чьи-то руки обвили его талию, а подбородок упёрся в его плечо прямо над нагрудником. — Поймал, — прошептал Дакуавис прямо в ухо, и его голос звенел торжеством и невыносимой нежностью. — Я знал, что ты придёшь. Скучал всего пять минут. Дрим вздрогнул от неожиданности, и его первым импульсом было оттолкнуть навязчивого парня, схватить его за шиворот и пригрозить никогда так не делать. Но вместо этого его собственная рука накрыла руку Дакуависа на его поясе, прижимая её ещё сильнее к себе. Он дышал часто и прерывисто, приходил в себя после всплеска адреналина. — Ты… — его голос сорвался. — Ты идиот. Я думал, ты мёртв. — Ага, — Дакуавис прижался щекой к его плечу, совершенно счастливый. — И ты примчался меня спасать. Мой герой. Он говорил это с насмешкой, но в его тоне сквозила такая бездонная нежность и удовлетворение, что у Дрима перехватило дыхание. Он понял. Он всё понял. Эта тишина, это исчезновение — всё это был спектакль. Расчётливый и идеально исполненный. Провокация, на которую он, как идиот, купился. И самое ужасное было то, что Дакуавис знал. Знал, что сработает. — Не делай так больше, — прошипел Дрим, и в его голосе снова зазвучала та самая тёмная, собственническая нота, но теперь ей не было противления. Она вырвалась на свободу. — Никогда. Ты понял? Дакуавис лишь сладостно вздохнул и прижался. — Это звучало как «я сошёл с ума от страха, что потерять тебя». — Он повернул голову, и его губы почти касались шеи Дрима, защищённой только тканью толстовки. — Значит, этот столб, эта пещера… они всё-таки не главные? Главный — я? Дрим резко развернулся в его объятиях, его руки сами собой впились в бока Дакуависа, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть, прижать, зафиксировать на месте. Его маска была всего в сантиметре от сияющего, довольного лица парня. — Ты — единственное, что отвлекает меня от всего остального, — тихо проговорил он, и это было самым большим признанием, на которое он был способен. — И это раздражает. Дакуавис рассмеялся, коротко и счастливо, и его глаза сияли в темноте ярче любого светящегося камня. — Обещаю быть самым навязчивым, раздражающим и отвлекающим фактором в твоей жизни. До самого конца. И Дрим, к своему собственному ужасу, понял, что не хочет ничего другого.