Щенок

Тишина наступала тогда, когда Дакуавис засыпал. Не та творческая, наполненная его присутствием тишина, а гробовая, когда его дыхание становилось ровным, а беспокойные руки замирали на простыне. Именно в эти часы Дрим проводил свою «работу». Его крепость должна была быть неприступной. А чтобы она была таковой, требовался тотальный контроль. Идея пришла к нему постепенно, как холодная вода просачивается в почву. Сначала это были просто более внимательные взгляды, когда Дакуавис был в другой комнате. Потом — история браузера на общем компьютере. Но этого было мало. Капля в море его тревоги. Камеры появились незаметно. Крошечные объективы, замаскированные под винты в книжных полках, спрятанные в вентиляционных решетках, встроенные в корпус телевизора. Они покрывали каждую комнату, кроме ванной — даже Дрим в своем одержимом состоянии понимал, где проходит грань. Пока что. Он не оправдывал это паранойей. Нет. Это была забота. Защита. Дакуавис был слишком ярким, слишком доверчивым, слишком… своим. Мир был жесток, и Дрим должен был быть его щитом. Даже если щит этот был невидим. В его отсутствие, во время вынужденных поездок или съемок вне дома, его телефон превращался в панель управления. Разделенный экран показывал все углы их общего пространства. Гостиная, кухня, коридор, игровая комната. И Дакуавис. Всегда Дакуавис. Дрим наблюдал, как тот танцует по гостиной с наушниками на ушах, разливая по полу энергетик. Как он часами строил свои безумные проекты в игре, склонившись к монитору, его лицо искажалось то гримасой концентрации, то безудержной улыбкой. Как он иногда просто лежал на диване, смотря в потолок, и в эти редкие моменты тишины Дрим ловил себя на мысли, что пытается угадать, о чем тот думает. И ненавидел эту неизвестность. Однажды он смотрел прямой эфир с выездной съемки. Его физически не было дома целый день. Дакуавис, оставшись один, казалось, излучал еще больше энергии. Он носился по дому, как ураган, строил что-то, потом ломал, пел, разговаривал сам с собой. А потом зазвонил домофон. Дакуавис подскочил и подбежал к панели. Дрим замер, его пальцы судорожно сжали телефон. —Кто там? — весело крикнул Дакуавис в трубку. Голос в ответ был незнакомым, молодым. «Привет, это курьер, заказ для… Дакуависа? Нужно подписать». Сердце Дрима упало. Он не заказывал ничего. И он точно знал, что Дакуавис ничего не заказывал, потому что контролировал все его счета. Ложь. Это была ложь. Он наблюдал, как Дакуавис, не задумываясь, нажимает кнопку и открывает дверь в подъезд. Пять минут. Пять долгих минут, в течение которых Дрим не дышал, его взгляд прилип к экрану, показывавшему прихожую. Он видел, как Дакуавис открывает дверь в квартиру, и на пороге появляется тот самый парень со стрима. Улыбающийся. Держащий в руках не конверт, а коробку с пиццей. «Эй, чувак! Случайно узнал адрес, подумал — скучно тебе одному. Завалил?» Дакуавис засмеялся, его лицо озарилось радостью от неожиданного визита. «Воу! Это круто! Заходи!» В тот момент в Дриме что-то сорвалось с цепи. Холодная ярость, острая и безмолвная, затопила его. Он видел, как этот незнакомец, этот никто, переступает порог его дома. Стоит на его ковре. Улыбается его Дакуавису. Он не помнил, как извинился перед коллегами и сорвался со съемок. Он мчался домой, его руки были влажными от пота на руле. Глаза постоянно перебегали на телефон, на экране которого два смеющихся фигуры расхаживали по его гостиной. Его гостиной. Когда он вставил ключ в замок, его рука дрожала. Он распахнул дверь. В гостиной царила оживленная атмосфера. Пицца была почти доедена, на полу валялись пустые банки. Дакуавис и парень сидели на полу, спиной к двери, громко обсуждая последние обновления в игре. Дакуавис обернулся на звук. Его улыбка не погасла, а стала еще шире. —Дрим! Ты уже вернулся! Смотри, кто зашел! Дрим не смотрел на гостя. Его взгляд, тяжелый и темный, был прикован к Дакуавису. Комната погрузилась в тишину. — Выйди, — тихо сказал Дрим. Его голос был ледяным и абсолютно ровным. — На кухню. Сейчас же. Улыбка на лице Дакуависа померкла. Он неуверенно поднялся, извинился перед ошарашенным гостем и послушно прошел на кухню. Дрим закрыл за собой дверь. — Что случилось? — начал Дакуавис, но Дрим перебил его. — Ты открыл дверь незнакомцу. Ты впустил его в мой дом. Без моего разрешения. — Это же не незнакомец! Это тот парень… — Я знаю, кто это, — голос Дрима прорезал воздух, как лезвие. — И я знаю, что ты ему сказал. Знаю, как ты смеялся. Всё. Я всё видел. Дакуавис замер. Его мозг, всегда работавший на сверхскоростях, на мгновение остановился. Потом его глаза медленно обошли кухню — потолок, верхушки шкафов, розетку. И в его взгляде не было ужаса. Не было страха. Было… понимание. И странное, щекочущее нервы любопытство. — Ты… следил за мной? — спросил он без упрека, почти шепотом. Дрим шагнул к нему, вплотную, загораживая собой весь мир. Его руки уперлись в столешницу по обе стороны от Дакуависа, запирая его. — Я защищаю тебя, — прошипел он, его лоб почти касался лба Дакуависа. — Я защищаю то, что мое. Ты понял? Ты мой. Этот дом — мой. И всё, что происходит внутри, касается только меня. Он ожидал сопротивления. Обиды. Слез. Но Дакуавис медленно улыбнулся. Не своей обычной лучезарной улыбкой, а чем-то более глубоким, более темным и по-настоящему счастливым. Он обвил руками шею Дрима и притянул его еще ближе. — Ладно, — прошептал он ему в губы. — Тогда смотри внимательнее. Когда они вышли из кухни, гость, бледный и нервный, уже стоял в прихожей. —Мне, пожалуй, пора, — пробормотал он. Дрим даже не взглянул на него. Его глаза были прикованы к Дакуавису, который с удивительным спокойствием проводил гостя до двери. Когда дверь закрылась, Дакуавис повернулся к Дриму. В его глазах плескалось странное возбуждение. —И много их тут? Камер? — спросил он просто. Дрим смотрел на него, на этого человека, который вместо того, чтобы бежать, казалось, только глубже укоренялся в его больной, одержимой реальности. Он почувствовал, как последние остатки вины испарились, уступив место всепоглощающему, темному облегчению. — Достаточно, — ответил Дрим, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало спокойствие. — Чтобы ты никогда не чувствовал себя одиноким. Дакуавис улыбнулся и кинулся к нему в объятия, как будто ничего и не произошло. Но что-то изменилось. Теперь он знал. И ему это нравилось. Потому что это было самое главное, самое неоспоримое доказательство того, что он принадлежит Дриму. Полностью. Без остатка.