Final Frontier

Джейсу показалось, что впервые за свои годы на мостике он не имеет никакого контроля над ситуацией. Точнее, он даже не понимает происходящего вокруг. Куклы разлетелись повсюду, неприятно высоко охая и ахая, прячась за шторами и под столами. Прибежавшие нарушители порядка, такие же андроиды, только одетые в лохмотья и с оружием в руках, неподвижно стояли внизу холла, наставив дула на Паудер. Сама же Паудер стояла там одна. Ее тонкая фигура была заметна издали, темная, поглощающая весь свет, слабо пробивающийся из окон. Она стала черной дырой, маленькой, но притягивающей все внимание, все солнечные лучи, что только попадали в шато. От этого вида все нутро Джейса переворачивалось. Паудер всегда любила внимание, но довольно безобидно: резкие фразы, громкий голос, вызывающий взгляд. Все к этому привыкли, смирились, но сейчас рядом с ней даже воздух стал пахнуть железом. Словно это и вовсе не Паудер, а кто-то другой, незнакомый. — Что стоите, засранцы? — ее голос ударялся эхом о стены, обозначая ее присутствие в каждом углу, в каждой щели. — Зассали? Куклы собрались в небольшую кучку, стараясь выстроиться в подобие клина, но Паудер пресекла эту жалкую попытку, когда из ее фазера вырвался голубой луч, пронзивший острие. Он прошел через грудь первого андроида, оставив лишь обожженный металл, а от второго отрекошетил в сторону, обуглив лохмотья. Паудер залилась смехом. — Чертовы Синдерлинги, совсем уже не знают берегов. Но ничего-ничего, мы с моей подружкой вам зададим. Да, подружка? — девушка с довольным лицом обратилась к собственному фазеру. По спине у Джейса пробежали мурашки. Его не пугала ситуация, даже не то, что его подчиненная теперь разговаривает с оружием. Это название. Он читал о нем, пару лет назад. И читал он о нем из личного дела Паудер. Одна сухая строчка, за которой стояла пропасть. «Пережила восстание Синдерлингов на Бриджвальсе». И, казалось бы, они никогда бы с ними не столкнулись — Бриджвальс находится в сотнях световых лет отсюда, правила Федерации запретили любой контакт, поэтому такой большой корабль, как Хексшип, не попал бы даже в солнечную систему планеты. Так откуда они здесь, посреди пустоты? Раздалась очередь из выстрелов. Вспышки фазера рикошетили от андроидов, выводя из строя лишь меньшую часть. Но когда раздались ответные выстрелы от кукол, то Паудер лишь рассмеялась, ловко, почти нечеловечески, уворачиваясь от пуль. — Столько лет прошло, а вы все еще не можете попасть в меня, придурки! Порадуйте старушку Джинкс, хоть заденьте меня! А то нам с подружкой скучно! Джейс с усилием вывел себя из оцепенения. Паудер надо спасать, и быстро. Ее удача не может длиться вечно, а смерть подчиненного на своих руках Джейс себе не простит. Он выбрался из укрытия, сморщившись от вздохов кукол, спрятавшихся рядом с ним. У пары из них обуглена одежда, и они старательно прикрывали свое металлическое, нечеловеческое тело от холодной наготы. Его спина ныла от неудобной позы, но он продолжал двигаться, прижавшись к земле, не зная, чьего внимания он сейчас боится больше: кукольных повстанцев или Паудер. Достигнув лестницы, он понял, что теперь не скроется. Джейс осмотрел происходящее внизу. Холл захватил хаос поля боя, который он видел последний раз, когда на его корабль напали ромуланцы: пули и вспышки, беспорядочно летающие вокруг, смех Паудер, разговаривающей со своим фазером и называющей себя Джинкс. У него была одна возможность вывести ее из опасности: сбить ее же с ног, а потом утащить по лестнице наверх, где есть достаточно укромных мест, в которых можно привести ее в чувство. Джейс вздохнул. Воздух пах металлом и электричеством, и этот купаж напоминал ему похоронный марш для всех, находящихся на этой планете. Еще немного такого напряжения, и в живых останется только безумец, задумавший все это. Оставив раздумья позади, Джейс поднялся с места и побежал. Стук ног разносился по всему залу, смешиваясь с выстрелами и лучами, рикошетившими от натертых поверхностей. Он задержался лишь на мгновение в пролете, пытаясь понять, что происходит, но это оказалось роковой ошибкой. Взгляд глаз цвета фуксии пронзил его, и, Джейс готов был поклясться, он не сулил ничего хорошего. — Паудер, — он произнес полушепотом, — пойдем со мной. Джейс чувствовал себя укротителем диких животных: столь пронзительно и дико на него смотрела девушка. Одно неверное слово и он окажется похороненным тут на века, бесславный командир бесславной экспедиции. — Ха. Ишь чего, федерат, захотел, — фыркнула Паудер, вертя на пальце фазер. — Смотри, подружка, нас пришли спаса-а-ать. Мимо Джейса просвистела пуля. Паудер, не мешкая, и даже не смотря на повстанцев, выстрелила в их сторону. — Я… я просто хочу помочь. На спокойную голо… — Хочешь сказать, что я неспокойна, капитанчик? — она направила на него фазер, дернув головой. — Думаешь меня что-то беспокоит? — Нет-нет, — Джейс замотал головой. — Просто эти андроиды… даже не очень понятно, как их вывести из строя. Может, не лишним будет подумать там где их нет? Паудер перевела взгляд на стоящих поодаль кукол. Те, к удивлению Джейса, замерли, словно им самим любопытно, чем кончится этот разговор. — Ха. Убить Синдерлинга так же просто как человека. Стреляешь ему в голову или сердце и пуф! — в доказательство своих слов она выстрелила одной из кукол в сердце, заставив ту упасть. — Он мертв. А ты, мне кажется, мутный. Может, хочешь меня посадить в клетку и отвести к их главному, как подачку, м, федератик? Нас с моей подружкой не обманешь. Мушка фазера вновь была нацелена на него. Слова в голове вдруг сбились в кучу, но молчать — себе дороже. — Зачем мне это? Я просто хочу тебе помочь, Пау… — Джинкс! — резко прервала она его и Джейс зажмурился. — Меня зовут Джинкс! Паудер — слабачка, и она умерла уже давно. — Да, да, хорошо, Джинкс, — он выставил руки вперед. — Я в любом случае просто хочу помочь, пока в тебя не попали. На секунду ему показалось, что он увидел в глазах Джинкс ту самую, знакомую Паудер. Что она его услышала и примет правильное решение: пойдет с ним наверх, и вместе они найдут способ связаться с кораблем. Ее черты лица смягчились, вновь обнажив свою юность, в уголках губ заиграла знакомая усмешка. Но это лишь удачная ложь. Плечо резко пронзило болью. Казалось, что кость разлетелась на миллионы частиц, раскалившись и врезавшись в плоть. Его рука горела, мышцы расщеплялись на части, волокно за волокном отделяясь от кости. Первое мгновение он даже не почувствовал боли, скорее, лишь удивление, от того, что Паудер в него выстрелила. Но как только боль дошла до мозга, Джейс взвизгнул и, завалившись на бок, упал. Мир плыл. Окружение было залито светом и только тени, жуткие размытые тени, двигались вокруг, словно демоны, ожидающие, когда его душа покинет тело. Но как только прошел первый шок, и к нему начало возвращаться зрение он понял — это вовсе не демоны. Это Джинкс и ее дымящийся фазер. Ее острый, словно акульи клыки, смех, врезающийся в сознание и будто делая его состояние еще более невыносимым. — Полежи-ка тут, федератик. А то мне не нравится, когда мне мешают развлекаться. Сознание Джейса пыталось от него убежать, но он как мог старался его удерживать в своей голове. Он подумал о Хексшипе, о Викторе, о доме, о маме, и, в конце-концов, о том сколь неприятно прилипает окровавленная рубашка к телу. Окончательно вернула его в реальность только лужа крови, которая увеличивалась на глазах. Его крови, бордовой, железистой, удивительно жидкой, так резво вытекающей из его тела. Ему надо остановить кровь, иначе Паудер никто не остановит. Он сел при помощи перил и оперся на них спиной. Теперь вид на лужу открывался во всей красе и его накрыла тошнота, которая при сглатывании только усиливалась. Он отвернулся, посмотев вниз. Джинкс продолжала разбираться с последними куклами повстанцев. Целой рукой он помог себе согнуть колено и со всей силы дернул за штанину. Та не поддалась, и Джейс тихо выругался себе под нос. Он повернулся к перилам лицом и осмотрел их. Вместо балясин под поручнем находилась красивая цветочная ковка, и это было его спасением. С трудом зацепив штанину за острую часть он дернул еще раз, и плотная ткань штанов с треском разошлась, оставив лоскут в его руке. Обмотав его вокруг плеча он, взяв конец в зубы, затянул импровизированную повязку. Боль. Резкая, адская боль. Джейс согнулся пополам, но позволил сорваться со своих губ только глухому рычанию. Чем больше он звуков издает — тем быстрее Джинкс вернется, чтобы вновь его задержать. Наконец-то он мог позволить себе подышать. Просто сесть, сделать глубокий вдох, выдохнуть, и подумать о том, что делать дальше. Джинкс уже давно закончила разбираться с куклами-повстанцами и теперь объектом ее ужасных развлечений стали участники бала. Она танцевала с ними, приставляя дуло к их металлической голове, отчего те тряслись и не могли ей отказать. Другие же поднимали обесточенных кукол, и танцевали с ними, создавая атмосферу гротескного бала. Как бы Джейс не ненавидел приемы, этот оказался поистине самым паршивым в его жизни. И если обычно его хотя бы вкусно кормили, то теперь ему оставалось довольствоваться лишь вкусом собственной крови. Он предпринял попытку встать, но тут же упал обратно. И не потому, что его не держали ноги. Воздух разрезал странный… клич. Похожий на смесь горна и крика, он явно взбесил Джинкс, начавшую палить в воздух, дабы звук фазера заглушил его. Слово взбешенный зверек она оттолкнула куклу, с которой танцевала и пошла через панорамные двери во дворик. Джейсу ничего не оставалось, как нетвердо встать на ноги и идти за ней, оставляя кровавые следы на плитке. Солнце ударило по глазам вместе с буйной зеленью окружения. Джейс уже и забыл, что мир настолько яркий и цветной: он привык к бежевой сдержанности бальной залы и чистой белизне Хексшипа. Крона деревьев пропускала через себя солнечные лучи, создавая забавные дырявые тени на земле. Неописуемая красота, если бы не происходящее вокруг. В руках у повстанцев были трое. Розовый всполох волос, нахмуренные белые брови и хрупкое, почти бездыханное, тело. Он сразу узнал всех, и едва удержал себя от того, чтобы кинуться к ним, встав в один ряд со своей командой. Правда, больше его волновал Виктор. Он был бледен, и без того острые скулы очерчены еще ярче, чем обычно, отчего щеки выглядели впалыми. И без того непослушные волосы теперь лежали странными лохматыми вихрами, закрывая половину худощавого лица. И держался он из последних сил. Даже с расстояния нескольких метров Джейс видел, как тот прикрывает глаза в забытьи, вцепившись в спасительную трость. Но при этом, ведет себя и стоит наравне с совершенно здоровыми Вай и Экко. Кто научил его скрывать эту боль? Кто вообще пустил его сюда, как оказался он тут, в опасности? Почему он не в безопасности на Хексшипе? И самое важное: что Джейс должен сделать, чтобы вернуть его туда? Все вопросы пролетели в голове в одно мгновение. Он даже не заметил, как Джинкс и Вай спорили, наставив друг на друга фазеры. Хмурый Экко даже не зацепил его сознание. Все его мысли сошлись в одной точке, которую он, без оружия, раненный, должен обезопасить во что было не стало. Джейс прикрыл глаза и зажмурился. Нет, он не должен так думать. Он должен спасти Виктора и всех остальных. Он капитан и его главная цель — это привезти домой всех целыми. И Виктора тоже. Проглотив густую слюну, он сделал маленький шаг вперед. — Пау, послушай. Они не настоящие. Нам до них нужно лететь несколько тысяч световых лет, правда, — пыталась достучаться до сестры Вай, звуча удивительно спокойно для человека, ко лбу которого приставлен фазер. — Нет никакой Пау. Она умерла на Бриджвальсе, когда ты улетела, дорогая сестра. Осталась лишь Джинкс, — Джейсу не надо смотреть на Паудер, чтобы знать, какое у нее выражение лица. Сморщенный нос и огни в бордовых глазах. — Нет, нет, Пау. Все нормально. Ты выбралась, тобой занимались врачи. Ты — Паудер. Джинкс больше нет, — успокаивающе пыталась говорить Вай, чем вызвала только мотания головой из стороны сторону у сестры. — Ха-а-а. Тебе говорил Силко, что ты не умеешь врать? Так и не научилась спустя столько лет. — Силко? — голова Виктора вдруг поднялась. — Капитан Силко? Девушки его проигнорировали, но судьба наконец-то обратила свой взор на Джейса. Виктор заметил его, стоящего поодаль. Он даже попытался сделать шаг вперед, к Джейсу, но тут же остановился, пошатнувшись. Он стояли словно по разные стороны пропасти: никто не мог подойти ближе, не боясь оказаться мертвым на дне ущелья. Диалог сестер, тем временем, продолжался: — Я не вру, Пау. Вспомни, прошло уже восемь лет. Ты работаешь на Хексшипе, помнишь? Помнишь Академию? — Прекрати! Прекрати! Прекрати! — Джинкс орала во все горло, размахивая фазером. — Ты пытаешься обмануть меня! Ты работаешь вместе с ними, да? Вай набрала побольше воздуха в легкие. — Помнишь, как ты мы в первый раз пошли на концерт в Пилтовере-1? Ты тогда первый раз попробовала их выпивку, и мне пришлось показывать тебе концерт на видео на следующий день, чтобы ты могла рассказать друзья… Окончание рассказа потерялось в истошном крике и звуке выстрела. К счастью, в воздух. — Ты меня обманываешь, сестрица. Всегда обманывала, всегда лгала. Обещала не бросать, а где ты была? Где? Девушку трясло. Джейсу хотелось подойти ближе, попытаться успокоить, но он не решился рискнуть. — А меня помнишь? Разве я тебя когда-нибудь обманывал? — Экко вырвался из ослабевшей хватки куклы и сделал шаг навстречу, замерев как только Джинкс подняла на него взгляд. — Я обещал быть рядом, когда мы вместе учились в Академии. По- — Помню, — сквозь зубы процедила девушка. — Но это ничего не значит. Кто знает, что тебе напела моя сестрица. Вы же с ней заодно теперь. Экко сделал еще один шаг и протянул руку. Он коснулся плеча девушки, ожидая, что та отпрыгнет от него или наставит фазер, но вместо этого она стояла на месте, словно вкопанная. — Мы все заодно, Пау. Капитан, Вай, коммандер. Мы все хотим тебе помочь. Джинкс помотала головой, но уже не пыталась никому прострелить голову. — Мне не нужна ничья помощь. Я справлюсь со всем сама, — говорила она, пока Экко утягивал ее в свои объятья. — Это все… — Лишь замечательное представление! Голос раздался из ниоткуда. Он заполнял все пространство, небо, исходил вибрацией из земли. Возможно, именно так звучал Бог, когда обращался к своим последователям, но Джейса это не интересовало. Он в несколько шагов приблизился к Виктору и забрал из рук замершей куклы, к ужасу отметив, что тот дрожит. Джинкс же наоборот вырвалась из рук Экко и подняла фазер. Дуло фазера Вай так же было наготове. — Ты кто?! — спросила девушка, ища куда прицелиться. Но Джейс уже знал ответ. Из темноты материализовалась фигура. Теперь не это андроид, хоть его наряд и повадки мало чем отличались от гостей на балу. Он вышел на свет, вальяжно покачивая бедрами, и поклонился, остановившись перед ними. Затем он с видом полной удовлетворенности начал хлопать, но эти импровизированные аплодисменты раздавались из каждого угла планеты. — Браво! Браво. Столько чувств, такой накал, такой сюжет. Конечно, я бы предпочел трагедию. Сами понимаете, — он вскинул руки, — увидеть, как одна сестра дерется с другой, надеясь, что они смогут примириться, но вместо этого понимание находится лишь вместе с кровью. Классика! Практически шекспировщина. Но вы, земляне, слишком любите счастливые концовки. Сестры оскалились, но выстрелила только одна. Луч отрекошетил, улетев в стратосферу. — Черт, — Вай выругалась, не опустив фазера. — Да кто ты такой?! Мужчина улыбнулся. — Зовите меня Смич. Я хозяин этой маленькой планеты. Гостеприимный хозяин, — выстрел его нисколько не зацепил, он даже не стал обращать внимание на попавший в него луч. — А мы тебе тут зачем? — наконец-то подал голос Джейс, плотнее прижав к себе Виктора. — Как? Вы еще не поняли? Это театр! Самый настоящий иммерсивный театр! Каждый из вас прожил чувства, которые не мог забыть. Боль, отчаяние, отвращение, скука, сумасшествие, стресс. Разве это не восхитительно? Театр, в котором все играют без фальши, где каждый актер отдает себя до самой последней капли крови. Это мой маленький шедевр, — он взмахнул рукой, показав на здание. — И я собираюсь им насладиться до конца. Как только Смич перестал говорить, все замершие до этого момента куклы начали свое движение. Повстанцы встали вплотную к их спинам, аристократы начали выходить из дворца, перекрывая путь к бегству внутрь. Если Хексшип до сих пор их не видит, то едва ли они смогут спастись, имея на руках три фазера, раненного Джейса и Виктора, который в сознании лишь благодаря силе воли. Джинкс и Вай начали палить на пропалую. Выстрелы фазера рикошетили от кукол и Симча, едва не задевая их небольшую команду. Каждый выпущенный луч мог оказаться смертельным для них, и Джейс попытался закрыть Виктора своим телом, несмотря на раненое плечо. Но он не мог не заметить одну странность. Когда выстрелы рикошетили в одну из стен дворца, изображение Смича будто бы размывалось, становясь сильно меньше. Его человеческая личина, с идеально уложенными волосами и странным костюмом в один момент исчезала, превращаясь в коричневое нечто, едва ли достающее до талии нынешнего облика. Его маскировка барахлила, и им могло быть это на руку. — Ты это видишь? — прошептал Виктор. — Я думаю, если выстрел попадет прямо туда мы сможем отрубить Смитча. Если туда же ведут инженерные системы планеты, то… — Хексшип может нас захватить, — договорил за него Джейс, почувствовав, как воздух, вылетевший из усмешки Виктора, обдал его шею. — Но у меня нет фазера. — Он есть у Экко. — Но нас же заметят! — прошептал Джейс, нагнувшись, чтобы уйти от очередного выстрела. — Толкни меня на Экко, — сказал Виктор, даже не смотря на Джейса. Тот уставился на него удивленными глазами, не понимая, шутит ли он. — Что? Виктор, нет. Ты и так… — Я достану тебе фазер, и у нас будет шанс вернуться на корабль. Лучше, чем если его не будет вовсе. Джейс не верил своим ушам. Он не мог поступить так с Виктором. Он и без того слаб и нуждается в помощи, а тут вновь подвергнуть его опасности? Собственноручно? Когда он только что клялся его защищать? Но есть ли у него выход? Им нужен этот шанс вернуться на Хексшип. Шанс улететь. Шанс предоставить Виктору помощь. Шанс выжить. К тому же Вай, Паудер и Экко не вечные. Медля, он подвергает их опасности. А он ведь и их капитан тоже. Зажмурившись, Джейс прошептал: — Ладно. Больших усилий ему стоило, чтобы направить худощавое тело Виктора на Экко. Даже сквозь ткань формы Джейс чувствовал выпирающие ребра и от каждого прикосновения его самого бросало в дрожь. Ощущение, словно он держит в руках дорогую фарфоровую статуэтку, которую ему надо собственноручно разбить об пол, чтобы осколками защитить себя и остальных. — Капитан Талис, — тихо прошептал Виктор, — Джейс. Давай. Джейса вдруг уронило в жар. Впервые собственное имя произвело на него эффект ядерной бомбы, но он, собравшись, толкнул Виктора вперед, надеясь, что у него будет время подумать об этом потом и услышать свое имя, сказанное этим голосом, еще раз. Виктор тяжело приземлился на Экко, который совершенно не ожидал, что на него упадет второй помощник. Он вскрикнул, когда Виктор сорвал с его пояса фазер и кинул его в руки Джейса. Прицелившись, тот выстрелил. От прямого попадания фальшивая стена разбилась, обнажив странного вида коммутатор, который от попадания по нему лучом начал искрить. Жизнь на планете тут же замерла. Перестрелка прекратилась, все куклы замерли, а Смич больше не был красивым, хоть и жутким, мужчиной в костюме. Его настоящая внешность подходила ему куда лучше: коричневая крыса с седыми бровями и жутким оскалом, чьи налитые кровью глазки бегали из стороны в сторону. — Кто посмел? Кто?! — вопило существо, постепенно вновь обрастающее человеческой плотью, но зрение Джейса уже становилось полупрозрачным. Хексшип поднимал их на борт. *** Ввалившись в транспортерную Джейс первым делом ощупал себя. Две руки, две ноги. Повязка на руке. Голова. Все на месте. Он резко сел и посмотрел на спутников. Вай и Экко держали сопротивляющуюся Джинкс, выкрикивавшую проклятья. Виктора нигде не было. — Капитан! Вай! — к ним подлетела Кейтлин, тут же опустившись на колени. — Мы уже и не знали, что делать. Вы словно растворились, а прошло уже… — Где Виктор? — пресек дальнейшие попытки поговорить Джейс. — Он был с нами. Глаза Кейт округлились и она повернулась к офицеру, недоуменно нажимающего кнопки. Он постоянно набирал одну и ту же комбинацию, но раздавался только мелодичный писк кнопок. Кряхтя, Джейс поднялся на ноги, отряхнулся и, нетвердой походкой, встал на платформу. — Обратно. Кажется, этому заявлению не удивилась только Джинкс, пытающаяся укусить сестру, держащую ее в захвате. Вай стоически не реагировала на лившуюся из руки кровь. — Но, кэп, вы ранены! Давайте соберем отряд, и отправим его на спасение коммандера. От этого будет больше толку, чем… Джейс нахмурился и почесал переносицу. Он прекрасно понимал: раненый и измотанный он едва ли сможет выбраться сам, не то, что спасти Виктора. Да и оставшись на корабле, он изведет себя быстрее, чем произнесет вслух девиз Академии Звездного Флота. Да и была другая причина, которая не давала ему отправить отряд вместо себя. — Смич пользуется нашими воспоминаниями, чтобы питать свой театр. Про меня он уже все знает, а из отряда можно вытянуть столько новой информации, что они сами не выживут, не то, что Ви… коммандер Тауц. Экко и Вай замолкли, не протестуя. Даже Джинкс, несмотря на попытки вырваться, казалось, замерла в согласии. Одна только Кейт, казалось, не понимала, почему никто больше не протестует. — Так ты ранен. Может, хотя бы нормально тебя подлатаем? Джейс помотал головой. Его повязка сдерживает кровотечение и этого достаточно. Он не умрет и вполне себе может стрелять другой рукой. Фазер, к тому же, у него уже есть. Кейт прикрыла глаза и потерла пальцами виски. Она, наверное, единственная понимала, что кроме обстоятельств Джейса ведет вперед долг, но не могла не беспокоится. — Делай как говорит капитан, — процедила она юноше. — А если ты, Талис, не вернешься обратно, то я тебя вытащу из самого глубокого ада. Джейс знал — так и будет. *** Джейса замутило. Впервые он на себе ощутил последствия двух телепортаций подряд: и без того ослабленное тело не слушалось, и раненая рука заныла, отдавая в грудь. Но никакая боль не могла остановить его от возвращения Виктора. Сплюнув густую слюну он осмотрелся. Ландшафт вокруг остался прежним: зеленый лес, полный поваленных деревьев, протянутых кабелей и высоких оврагов. Только дворец… дворец стал совершенно другим. На холме больше не стояло прекрасное шато, украшенное лепниной и позолотой, словно в лучшие времена эпохи барокко. Теперь там возвышалось строгое прямоугольное здание, фасад которого был украшен бесконечным рядом колонн. Каждая из них, правда, сотворена существом, никогда колонны не видевшим: неровные, перетекающие друг в друга формы, желоба, чей узор создавал причудливые оптические иллюзии, и капители, слепленные из растаявшего пластилина. Словно их вылепил всемогущий ребенок, впитавший эстетику человечества, и попытавшийся повторить своими неумелыми трясущимися ручонками. Джейс прикрыл глаза и, помолившись неизвестному богу о том, чтобы в Викторе еще билась жизнь, двинулся внутрь. Чем ближе он приближался, тем больше замечал, как сильно спешил Смич: суд, как показалось Джейсу, все еще приобретал свои формы. Колонны обретали постаменты, двери стремились к правильному прямоугольнику, а пол встретившего его коридора плавно перетекал в потолок. Но не спешка пугала Джейса. Его пугал гнев Смича. А если он увидел хоть толику его привязанности к Виктору, если он понял, что все произошло не случайно, то он прекрасно знает, какую власть он имеет над Джейсом, захватив Виктора. И если с ним случилось непоправимое, смертельно непоправимое, то что делать дальше? Как жить дальше? Есть ли вообще смысл, если он не только не справился, как капитан, но и потерял человека столь важного, столь дорогого его сердцу, что он не сможет заменить его никогда? С глубоким вздохом он открыл очередную дверь и сделал шаг в огромную залу. Она оказалась настолько большой, что потолок словно уходил в небо, впуская через огромные витражные окна яркий цветной свет, складывающийся на полу в жуткую какофонию, не имеющую смысла. Вдоль стен залы стояли трибуны, заполненные безликими куклами. На полу лежала дорожка цвета крови, а на ней, впереди, сидел Виктор, чья голубая форма ярко выделялась на этом кроваво-красном фоне. Джейс побежал вперед, совершенно не замечая впереди кафедры, на которой сидел маленький усмехающийся Смич. Одно движение его лапы и трибуны сдвинулись, оставляя Джейсу лишь маленькую щелочку, сквозь которую он мог лишь наблюдать за сидящем, сгорбившимся, одиноким Виктором. Он попробовал разбежаться и врезаться, надеясь, что дерево будет достаточно хрупким, но нет. Он лишь только взвыл от боли, ведь совершенно забыл о том, что именно в это плечо его ранила Джинкс. — Да-а, Джейс Талис, я думал, ты умнее. Казалось бы, капитан звездного флота, а не можешь даже запомнить, какая рука у тебя болит. Ну, то-то ты и оказался одним из самых скучных моих гостей. Смич теперь сидел на трибуне довольно свесив худощавые лапки. Он смотрел в лицо Джейсу, и в его крысиных маленьких глазках читалась ненависть, смешанная с удовлетворением в равных пропорциях. — Что ты будешь делать, Джейс Талис? — он рассмеялся, когда Джейс нахмурился и наставил на него фазер. — Думаешь, это меня убьет? — Надеюсь, тебе хотя бы будет больно, — прошептал он, вызвав очередной взрыв смеха Смича. — Не переживай, не будет. В этом месте я — бог. Разве люди могут переиграть бога? — Минут пятнадцать назад смогли. Осталось только тебя добить и дело с концом. Веко Смича дернулось. — О, Талис, не будь так самоуверен. Если ты самый скучный мой гость, то из твоего голубка можно выжать такой сюжет, что ты вечность будешь за ним бежать, так никогда и не достигнув цели. Только медленно смотреть, как он распадается в лучах твоего бессилия. Джейс не выстрелил только по одной причине: Смич не выпустит Виктора из своих лап, даже если будет при смерти. Правда, его настигло тяжелое осознание того, что он не знает, какие сожаления и воспоминания Виктора он может использовать. Джейс в принципе понял, что он очень мало знает о Викторе. Как он сможет его защитить, как претендует на дружбу, если не знает от чего его уберечь? — О, сомнения. Самокопания. Вот чего ты полон, Талис. Придирками к себе. «Я не достоин быть капитаном», «я ничего не знаю о человеке в которого влюблен», «я хорош только как красивый мальчик на приемах для Мэл». Копаешься, копаешься, и никак не можешь понять, что все это — правда, — Смич оголил желтоватые клыки. — Или ты думаешь никто этого не замечает? Думаешь, генерал Хеймердингер не думает каждый день «как же я назначил такого идиота во главе корабля», прижимая свои огромные уши? Или Мэл не знает, как выгодна ей дружба с золотым мальчиком флота? А Виктор? Виктор умнее тебя, он уже давно раскусил все твои чувства к нему, пока ты все еще пытаешься понять, почему же он тебе так важен. Люди, Талис, злее, чем тебе хотелось бы верить. Каждая фраза Смича хлестала Джейса по больному, заставляя закапываться в себя все глубже. Ведь Смич… прав. Каждым своим словом он повторял мысли Джейса, день ото дня звучащие в его голове в минуты отчаяния. И если это так легко видит даже неприятный грызун, то что помешает увидеть в нем фальш остальным? — Да ничего не мешает, Талис. Поверь мне, если это вижу я, то видят и остальные, — довольно ворковал Смич, хохоча и стуча когтями по трибунами. Но в один момент его лицо изменилось. Ровно тогда же, когда за стеной раздалось кряхтение, за которым последовал тихий, едва слышный, вопрос. — Черт. Где я? Капитан? Смич загоготал в безумном оскале. Он задрал голову наверх и издал настолько громкий звук, что Джейс поежился, но все равно прижался к щели. —Виктор! Виктор, ты меня слышишь? Нет ответа. Только смех Смича и пол под ногами, неожиданно выросший на много-много метров вверх. — Поздравляю с первым рядом. Самый лучший ряд, чтобы следить за трагедией, — напел Смич Джейсу на ухо и исчез, оставив вместо себя лишь дымку. Только сейчас Джейс понял, что стоит на импровизированном балконе, наблюдающий за действом, разворачивающимся внизу. Он словно опоздавший в театр гость, пропустивший завязку и пришедший ближе к переломному моменту, после которого жизнь героя меняется навсегда. Только два ослепляющих пятна света отделяли его от зияющей мраком пропасти: одно из них освещало тонкую фигуру Виктора, который из последних сил опирался на свою трость, а второе, совсем тусклое, освещало противоположный угол сцены, создавая ощущение пространства. Вокруг них было множество кукол. Одетые в легкие туники на манер тог, все они спасались от чего-то, убегая от света. Словно последний день Помпеи, когда жители едва поняли, что их мирной жизни пришел конец. Виктор нахмурил свои густые брови в недоумении. Он, кажется, не понимал, в чем дело. Он осматривался вокруг себя, пытаясь понять, что именно ждет от него Смич, но не спешил действовать. Может, в этот раз грызун ошибся и не смог сделать ничего дельного? Может Джейсу надо только придумать, как… — Мам! Мам! А где корабль? Я впервые увижу корабль Федерации так близко! — пищит из бездны металлический детский голос. — Да, сынок, сейчас, не торопись. Главное, чтобы тебе хватило места, — отвечает ему такой же металлический женский голос. — А ты? Ты не полетишь со мной? — Я… — голос колеблется, перед тем как соврать. — Полечу конечно, сынок. Просто в другом отсеке. Не переживай. За спиной Джейса раздался звук взрыва. Он дернулся, обернулся, уставившись в ту сторону, но увидел только пустоту. Просто эффекты, сказал он себе и уставился вновь на одинокую фигуру Виктора. Теперь он выглядел более… озадаченным и несчастным. На это было отвратительно больно смотреть: одинокий, замкнутый в угол. Джейсу больше всего сейчас хотелось добраться до него и забрать, спасти, но между ними — зияющая черная пропасть. Ему надо придумать, как обдурить Смича, одновременно веря в то, что Виктор найдет выход. И в Виктора он верил больше, чем в себя. Раздался кашель, эхом отбивающийся от стен. Виктор посмотрел вниз. Свет упал на очередную куклу, очевидно, сломанную. Тело ее едва шевелилось, а персонаж, которого она представляла, то и дело перхал, кряхтя и утирая голубую кровь, текущую из носа. — Ромуланцы… А я говорил, что Федерация нас до добра не доведет! Зачем сохранять нейтралитет… чтобы теперь не приходилось нести своих детей в эти эвакуационные центры! Тьфу, — кукла закашлялась. Ее кашель напоминал гулкий собачий лай. — А если у них в крови сияние? Где они от него лекарство найдут? Помрут… помрем все… Виктора едва заметно затрясло. Он сделал шаг в сторону от куклы, но та лишь обратила на него свой взор. — Что, человеческое отродье, противно? А самому-то как-то, что вы сотворили с нашей планетой. Надеюсь, тебя сияние поразит первым, и тебе-то уж точно никто не поможет. Дрожь Виктора усилилась. Он сделал шаг назад, но наткнулся на стену. Софиты со щелчком нацелились на него. Со всех сторон начали раздаваться голоса. — После осмотра у пациента обнаружен второй класс сияния, — сказал строгий голос. — Вялотекущий? — спросил мягкий голос. — Мгм. — У нас остались для него сыворотки? — Нет. У нас их и было штук десять, все ушли еще на первые корабли. — А синтезировать? Можно же… — Можно было когда наши корабли летали на Эмберлифт. Теперь ромуланцы тебя подстрелят на подлете. — Жаль его, — второй голос стал тише. — А родители? — Остались там. Погибли, то есть, — строгий голос сплюнул. — Теперь дадут мальчишке место в Академии. У меня дочь его возраста. Еще не поступит из-за таких как он. — Н-да… тяжело в наше время с назначениями на Земле. Щелчок. Мрак. Только тонкая фигура Виктора, сгорбленный силуэт которой светится в темноте. Джейс попытался в темноте нащупать проход к сцене со своего места, но вместо этого у его ног лишь обрыв. Черт. Щелчок. Свет. Софит направлен на Виктора, подчеркивая его острые скулы, но тень совсем не его. Она выглядела, как мужчина, повернутый в три четверти, с зализанными волосами и крючковатым носом. Один его голос заставил Виктора вздрогнуть. — Ты же понимаешь, что с таким диагнозом на Зауне-9 делать нечего? Попросись в другое место, я думаю, тебя с таким прошлым переведут куда хочешь, может, даже на Пилтовер-13 какой-нибудь, — пауза, мужчина слушал невидимое воспоминание, пока настоящий Виктор пытался осмотреться. — Считаешь, работа тут лучше? Странный ты. Но оставайся, раз тебе так нравится вариться среди изгоев на краю космоса. Щелчок. Мрак. Щелчок. Свет на Викторе. Из-под пола поднялись руки, белые, длинные, их видно из каждого угла. Они потянулись к Виктору, коснулись его ног, скользя по ним выше, цепляясь за лодыжки и колени, стараясь подтянуться все выше. Виктор закряхтел от боли и Джейс сорвался с балкона, но тут же обнаружил, он перепрыгнул на платформу, которая ниже прошлой на каких-то сантиметров тридцать. — Виктор, солнышко, — раздался успокаивающий женский голос. — Не беспокойся о нас. Мы вернемся за тобой, как только Федерация разобьет Ромуланцев. Ты пробудешь на земле совсем недолго, правда-правда. Виктор явно задрожал, едва слышно прошептав «нет». Он постарался отойти от рук, вырваться из их хватки, но те держали его крепко, приковывали к себе. Виктор приложил все свои силы, но руки просто забрали у него трость и так легко сделали безоружным. — Расслабься, Виктор. Просто дай нам с тобой попрощаться. Ты не хочешь обнять маму? Джейс услышал, как Виктор начал нечленораздельно шептать. Шептать, что она уже давно погибла. Что даже если ее взяли в плен — лучше думать, что она погибла до этого, не мучаясь. Что он не должен винить себя за произошедшее. Не должен. Джейс прыгнул вниз с очередной платформы, когда по всей зале эхом раздается тяжелый грохот. Так режиссер — Смич — подчеркнул вину Виктора. Его сожаления. Его боль. Так Смич показал Джейсу, что он уже ничего не исправит. Не успеет. Руки заберут Виктора до того, как тот сойдет с последней плиты на землю. За спиной Джейса раздался очередной шум. Трансляция с Хексшипа. На ней — какофония обеспокоенных голосов. — Что за?! К нам приближается… что? — грубоватый голос Вай раздался по всей зале. За ней появлилась Кейт, в ее голосе лишь шок. — Похоже на ракеты, — Кейт старалась сохранить самообладание, но голос предательски задрожал. — Мы должны сойти с орбиты и попробовать увернуться. — Ты думаешь, у нас есть на это шанс?! — Пару процентов? Все лучше, чем оставаться на месте ожидая… смерти. Джейс слышал пульс в своих висках, а в глазах только усмехающийся Смич, вставший между ним и Виктором, между ним и Хексшипом, между ним и жизнью. — Ну, что, Талис? Что выберешь? — он засмеялся, но его смех был больше похож на поросячий визг. — Остаешься тут и спасешь Виктора? Ему та-а-ак нужна твоя помощь, — в доказательство белесые руки сдавили ногу Виктора и тот, не выдержав боли, вскрикнул, заставив Джейса дернуться навстречу. — Но поможешь ему и твой кораблик случайно разорвет на много-много частей. Если ты, конечно, не вернешься на него прямо сейчас. Тогда я, так и быть, оставлю вас в живых. Джейсу стало дурно. Его поставили перед невозможным выбором. Выбор между Виктором и Хексшипом? Если выбрать одно то он безвозвратно потеряет другое если выбрать второе то его жизнь будет иметь куда меньше смысла хотя и без первого в ней не будет смысла но какой есть смысл в том чтобы выбирать между тем где он не нужен и нужно все это лишь ему одному какой смысл зачем почему это лишь человеческие глупости и он просто человек а люди они же такие пешки разменный материал который никому не нужен одним меньше одним больше никто и не заметит когда ладья сожрет пешку и просто продолжит играть дальше ведь пешки просто пешки и на их провалы никто не смотрит поэтому можно и Щелчок. Не тот, который переключал сцены в пьесе Виктора. Другой. Более гулкий. Глобальный. Глаза Джейса привыкли к темноте довольно быстро. Он увидел лежащего Виктора, замершего Смича, с ужасом смотрящего вдаль. И чувствует холод дула у своего виска. Он поспешно убрал его, ужаснувшись: фазер держала его собственная рука. Неужели он готов поступить так эгоистично? Поставленный перед невозможным выбором решил погубить всех вместе с собой? И это он — человек, который боролся за спасение каждого члена экипажа? Джейс усмехнулся и постарался сбросить наваждение. Теперь подойти к Виктору ему ничего не мешало, и он, подбежал к нему, сев рядом с его холодным, но живым, телом. Проведя по его волосам и наконец-то выровняв дыхание, он позволил себе осмотреться. Точнее, понять, что осматривать нечего. Повсюду кромешная тьма и только тихий писк Смича разбавлял ее: — Ах, друзья, хозяева, здравствуйте. Давно не виделись. Как вам тут? Как вы сами? Писк Смича оставался без ответа и из-за этого он еще больше начинал паниковать: звук его маленьких лапок отбивался от стен и раздавался эхом. — Мх… капитан Талис? — Виктор зашевелился в руках Джейса, и тот помог ему сесть. — Мы… Где мы? — Не знаю, — Джейс пожал плечами, прижав к себе Виктора крепче. — Но пока все нормально. Правда. Раздались три щелчка, но за ними не последовало софитов. Только огоньки разных цветов, от красного до зеленого заполнили все пространство, собираясь в причудливые, напоминающие клетки, формы. — Смич, — раздался громкий голос, слышный отовсюду. — Чем ты занят, Смич? — Я, ну… ха-ха! Занимаюсь театром. Джейса от того, чтобы начистить крысиную морду остановило только то, что на него опирался Виктор. Театр? Это он называл театром? Чужие страдания и мучения? Да на такой театр никто бы в здравом уме не стал ходить, кроме сумасшедшего режиссера. Голос вздохнул. В воздухе повисло неодобрение, а нити огоньков недовольно мигнули. — Твой театр — для кого он? — Для… Для всех! — задумался Смич. — Иммерсивный театр для актеров, смысл жизни для массовки и меня. — И какой в этом смысл? — недовольно вопрошал голос. — Глобальный смысл. — Заставляет задуматься о своей жизни. О травмах, которые они пережили, о… — Или они помогают твоей любви к чужим страданиям питаться, Смич? Он на секунду замер с открытым ртом. Смич явно пытался подобрать слова, но они все не шли, делая выражение лица все более глупым. — Когда мы брали тебя в свои ряды, ты был в отчаянии. Ты говорил о том, что хочешь показать миру свой гений, свой непонятый гений, и тем сделать его лучше, справедливее. Но где справедливость в том, то ты делаешь? — Это… просто оплошность! Я не специально! — пищал Смич, не оставив ни капли от своей прошлой бравады. — Консилиум Аркейн тебе не верит, — произнес голос четко. — Ты понимаешь, что это значит? Смич заметался, начав задыхаться. — Да вы не можете… я же тут… как бог! Я бог! Я все вижу и все понимаю. Вы вот такие же ублюдки, которые любят пытки и… Звук затих. Огоньки не исчезли, а только подобрались ближе к Джейсу и Виктору. — Просим простить вас нашего отпрыска, — прозвучал голос над ухом. — Мы вернем вас на корабль. Надеюсь, вы не будете держать зла на нас. — Но… но кто вы? — выпалил Джейс. — М-может, вы можете помочь? Голос замолк, словно оценивал их двоих. — Консилиум Аркейн поможет вам с исцелением ваших физических оболочек и отправит вас на корабль. Надеемся, что ваши сердца останутся благосклонны к нам. С этими словами, вокруг них образовалась воронка, втягивающая затягивающая их в водоворот. Плечо Джейса начало печь, а потом он и вовсе оказался в полной темноте вместе с Виктором, втянутый в непонятное месиво из времени и пространства. *** Хексшип плыл по пустоте уже несколько дней, оставляя за собой только записи о том, что в этой огромной дыре нет ничего примечательного. Даже планеты, которая не могла существовать: освещенная, но без солнца, со следами жизнедеятельности, сбившейся аппаратурой самого современного корабля Федерации и сожалениями, с которыми члены экипажа столкнулись лицом к лицу. Джейс решил не докладывать об этом начальству. Все, что руководство узнает, это то, что в пустоте существует каменная дрейфующая планета, совершенно непримечательная. Никто не будет ее искать, никто не столкнется со Смичем, если он еще жив. Команда поддержала решение Джейса. Экко и Вай единодушно сказали, что произошедшее не должно выйти за пределы мостика, Кейт и Скай активно кивали, а Виктор просто молча задумчиво сидел, не участвуя в разговоре вовсе. Джинкс же сидела в медицинском отсеке под присмотром, все еще говоря, что Паудер, как личность, мертва. Никто ей не хотел верить. Джейса угнетало то, что они никак не могут поговорить с Виктором. Точнее, они разговаривали на мостике, перекидывались парой слов за обедом, но все еще не обсудили произошедшее. И, вроде, понятно: Джейс только что увидел кусочки истории, о которой Виктор старался молчать и теперь естественно, что он не хотел их обсуждать, надеясь оставить при себе как можно больше своих чувств. Но с этим присутствовало и полное ощущение, что они отдаляются. Словно центр притяжения между ними сжался, скукожился, став настолько маленьким и легким, что и тянуться-то им обоим было не к чему. Но Джейс знал, что это не так. Что людьми-то они остались практически такими же, только вот Виктор боялся пустить его к себе в душу. В один из вечеров Джейс увидел Виктора сидящим в атриуме на его любимом месте. Окруженный зеленью и ярким светом он казался бесконечно живым, даже несмотря на меланхоличность, что следовала за ним по пятам. Не сдержавшись, Джейс плюхнулся с ним рядом, надеясь, что они смогут перекинуться парой слов. — Не мешаю? — Нет, капитан. Хотя удивлен вас видеть в такое время тут, — процедил Виктор, но без привычной теплоты в голосе. Джейса это кольнуло, но он решил не зацикливаться на этом, надеясь, что его печаль не проберется в выражение лица. — Да почему же? Раньше мы тут часто бывали… Виктор некомфортно поежился. Между ними повисло тяжелое молчание. Они оба понимали, о чем они сейчас будут говорить, и оба хотели оттянуть этот момент. Но Джейс решил, что хватит хранить тишину. — О том, что произошло у Смича… — Виктор резко вздохнул, услышав это. — Я понимаю, что ты не очень хочешь об этом разговаривать, и если не хочешь, то я не буду настаивать, но… Может тебе будет легче? Джейсу будет легче точно. Потому что жить в этом молчании сил больше не было. — Хм, легче, — Виктор посмотрел на далекий потолок. — Знаешь, обычно я стараюсь просто игнорировать факт произошедшего. Получается, правда, не очень удачно, учитывая мое нынешнее состояние. — Я понимаю, но… — Нет, капитан. Не понимаешь, — Виктор покачал головой. — Слышал о произошедшем на Эмберфлите двадцать один год назад? — Угу, — соврал Джейс. Он не слышал, не помнил, был тогда слишком юным, но бортовой журнал содержал в себе подробные отчеты, которыми Джейс зачитывался последние дни. Двадцать один год назад на мирную планету Эмберфлит, бывшей под протекторатом Федерации, напали Ромуланцы. По сухим данным звездного флота, было вывезено около двухста тысяч жителей, состоящих, в основном, из детей и небольшого количества взрослых. Федерация провалила миссию по защите планеты и теперь некогда цветущий Эмберлифт оказался одной из приграничных точек Империи. — Мои родители занимались там научной работой. Я торчал вместе с ними в лаборатории, думал, что стану, как и они, ученым. Пытался даже помогать им с экспериментами, но от меня больше вреда, чем пользы, — Виктор поджал губы, продолжая сверлить взглядом потолок. — Ромуланцы захватили планету, мать меня отправила на корабль и больше я ее никогда не видел. До сих пор не знаю, что стало с ней и отцом. Федерация не дает признать их погибшими, но я не склонен верить в чудеса. Джейс придвинулся к Виктору чуть ближе. Так, словно немного человеческого тепла может помочь тому, что даже уже не горе, а ноющий время от времени шрам. Он аккуратно положил руку ему на плечо и, удивившись тому, что он ее не скинул, тихо пробормотал: — Сочувствую. Виктор опустил голову и вздохнул. — Спасибо. Но если бы на этом все кончилось, то все не было так… плачевно, наверное, — он задумался, подбирая слова. — Слышал, как ацтеки погибли, потому что европейцы привезли болезни, с которыми они не сталкивались? Джейс практически сразу понял, к чему он клонит, но лишь кивнул, не в силах прервать. — Так и на Эмберфлите. Для местных жителей этот вирус сродни простуде. Для людей же… У заболевания есть две формы. Одна проходит быстро и лекарство для нее синтезировали на станциях Федерации из подручных средств уже давно, поэтому она считается побежденной. Вторая же форма вялотекущая и занимает годы, десятки лет, за которые она будет поражать различные системы. От суставов, — Виктор невольно показал на свою ногу, — до легких и сердца. Это медленная смерть, которая с каждым годом все больше запирает тебя в себе. Лечить ее можно только при помощи веществ, которые есть, точнее, были, только на Эмберфлите. Я думаю, ты уже понял, к чему этот весь рассказ, да? Джейс притих. Он чуть крепче прижал к себе Виктора, чувствуя, что в тепле нуждается теперь он. — Ты… умираешь. Виктор выдохнул, постаравшись вплести туда легкий смешок. — Ну, не каждому суждено прожить до восьмидесяти. Мне вот осталось еще года… четыре, наверное. — Четыре года… — Да. Но не знаю, в каком состоянии я их проведу, — пробормотал он, и тут же заметив шокированное выражение Джейса, сказал. — Только давай без трагедии, хорошо? Я не хочу провести их в ожидании приговора. Как видишь, я все еще способен на многое. Джейс кивнул. Правда, способен, Джейс никогда не ставил это в сомнение. Но четыре года — это так мало по сравнению с бесконечностью. Четыре года — это маленький пшик, который в масштабах вселенной невозможно представить. Черт, да даже столетие это всего лишь пшик. Вспышка на солнце. Но даже по сравнению с ней, четыре года цифра, настолько мала, настолько незначительно, что походит на погрешность. Погрешность, которую им суждено провести вместе. В голову Джейса полезли не радужные картины, но он тут же смахнул их, пообещав — кому-то, возможно, самому мирозданию — что перевернет вселенную, дабы Виктора вылечить. — Тогда я постараюсь, чтобы эти четыре года были насыщенными, — произнес он. Хексшип продолжил лететь вникуда.