Из глубин: один долгий день 393-го года

В дверь без доклада вошёл полковник, поставив точку в разгоравшемся споре. Юстиниан был с ним лично не знаком, но безошибочно угадал старшего Савиньяка. Того самого, мести которого как огня боялась мать. — Ваше величество, план эвакуации двора подготовлен. Жду дальнейших указаний. — О, полковник, — пожалуй, Рудольф был рад этому человеку. — Вы как раз вовремя. Очень хочется узнать Ваше мнение. — Я всего лишь гвардеец, Первый маршал, — поклонился Лионель. — Могу только сказать, что если вы планируете бои на подступах к столице, нужно уже начинать вывозить королеву и принцессу… Полковник выразительно посмотрел на короля Фердинанда. Бои рядом с Олларией… Юстиниан не мог поверить, что всё настолько серьёзно. Видимо, не он один. — На подступах? — уточнил брат королевы. — Если присутствующие хотят моего мнения, то вот оно. Генерал Окделл — это не идиот Карл Борн, и нужно быть готовым к тому, что исход столкновения может быть не вполне ожидаем. Внутри Юстиниана вспыхнуло раздражение. Карл был хорошим человеком. Он любил Габриэлу, а сестра любила его. Вот только Карл и Габи убили отца вот этого,стоящего рядом, надменного, наделённого большой властью, полковника. И ещё, говорят, убитый тоже был неплохим человеком. Чем старше становился Юстиниан, тем сложнее оказывался мир вокруг: почему так происходит, что в один прекрасный день одни хорошие люди встают и идут убивать других хороших людей? — Полковник, останьтесь, — велел Рудольф Савиньяку и снова развернулся к Рокслею. — Генри, Вы готовы идти усмирять генерала Окделла? Генерал Рокслей побледнел, его затрясло. Он заговорил, еле подбирая слова: — Я прошу… я умоляю Вас, господин Первый маршал, не посылайте надорцев убивать других надорцев… — Нет никаких надорцев, генерал, есть жители Талига и подданные короля! Есть верные люди и есть мятежники! — Значит, — тихо, но твёрдо возразил герцогу Ноймаринену Рокслей. — И ноймаров тоже нет? Рудольф рявкнул так, что затряслись стёкла. Повисла тишина. Было слышно как стучат перебираемые кардиналом чётки. — Дежурный! — крикнул Первый маршал. — Возьмите генерала Рокслея под стражу до моих дальнейших распоряжений. Никого к нему не пускать, кроме помощника… как тебя там, малец? Эх, гулять — так гулять. Молодой человек набрал воздуха в лёгкие, старательно щелкнул каблуками и бодро доложил: — Теньент Юстиниан Придд. Эффект превзошёл все возможные ожидания: поражены были почти все собравшиеся, кроме, разумеется, кардинала, который пытался скрыть улыбку в склоненном лице. На несколько минут в комнате воцарилось молчание. — Ладно, теньент Придд, — махнул рукой внезапно успокоившийся Рудольф. — Идите. Как только дверь захлопнулась, внезапно взорвался Ги Ариго: — Герцог Ноймаринен, вы правда позволите наследнику Приддов спокойно разгуливать по дворцу?! Его тоже нужно взять под стражу! Его и его отца! Пока Окделл на севере отвлекает наше внимание, Придд, наверняка, готовит переворот тут! — Оставьте мальчишку в покое, — внезапно подал голос кардинал Сильвестр, поднимаясь со своего места и отмахиваясь от запаха перегара, который распространял вокруг себя брат королевы. — Ги, Ваш замечательный ум нужен Талигу трезвым. Мой пастырский Вам совет: идите проспитесь. Сбоку кто-то иронично хмыкнул. Кардинал даже не сомневался, что это молодой герцог Алва, обычно не упускавший случая поддеть Ги, сложные отношения с которым, по слухам, начались с Лаик, но стали совсем сложными как только сестра графа Ариго вышла замуж за Фердинанда, и карьера графа неожиданно бодро пошла вверх. Да, не забыть сделать выговор будущему Первому маршалу — такое мальчишеское поведение не достойно высокого звания. — Вынужден откланяться, господа. Не хочу мешать нашим доблестным воинам спасать Талиг. Моё дело — смирение и молитва. — На пару слов, кардинал, — Первый маршал всё-таки решил что-то уточнить и понизил голос. — Вы нас покидаете? — Да, я всё уже увидел. Знаете, если лояльный и трусливый Генри Рокслей так себя ведёт, советую не верить никому из Надора. Возможно, у вас в распоряжении даже меньше надёжных людей, чем Вы думаете. Буду молиться о том, чтобы вам и армии помог Создатель. — А для чего Вам младший Придд? Сильвестр не ожидал такого вопроса. Неужели в каждом его поступке настолько привыкли видеть двойное дно? — Ни для чего. Просто мне нравится этот молодой человек. Считайте это старческой причудой. А ещё, возможно, через пару десятков лет Талиг может получить талантливого супрема или кансильера, и такое не стоит пускать на самотёк. Особенно в армии, где с молодым человеком может случиться, к сожалению, всякое. Или это действительно старческая сентиментальность: Квентин Дорак не понаслышке знал, каково это старшему сыну и наследнику выгребать против семейной воли.