Проект: «Новая Заря»

      — …вы подвели народ и партию, товарищ Литовцев, — закончил говорить Аргон, отстранённо созерцая дело рук своих. Тело с развороченным черепом медленно опрокидывалось, падая со стула, разбрызгивая содержимое головы ещё больше. Разрывная пуля, оставив при входе в лоб маленькую аккуратную дырочку, полностью снесла затылок несостоявшемуся предателю. ​       С тяжёлым чувством выполненного долга оперативник убрал свой ПМ в кобуру скрытого ношения, застегнул пиджак и поспешил удалиться. Дом новой постройки гарантировал, что никто из соседей ничего не услышал. Слишком качественно роботы делали свою работу. К тому же оперативники «Аргентум» тоже не зря едят свой хлеб, предварительно обеспечив отсутствие посторонних ушей и глаз. ​       Ещё раз осмотрев себя на предмет капель крови, офицер аккуратно затворил за собой дверь, закрыв замок дубликатом ключа. Благодаря этому казнённого не слишком быстро обнаружат его дружки. Товарищ Литовцев был асоциальной личностью и страдал запойным алкоголизмом. Не хватятся его ещё дня три-четыре. ​       Выйдя из подъезда, Кузнецов не спеша вышел со двора, вливаясь в поток трудящихся, спешивших на работу. Пара десятков минут неспешной ходьбы — и он окончательно растворился в потоке, спустившись в столичный метрополитен. ​       Бывший военный разведчик не очень любил миссии ликвидации, особенно такие. В бою как-то проще, особенно в огневой схватке. Такова психология. Человеку легче нажать на курок, чем ударить кого-то палкой. Офицеру легче было застрелить врага Родины в перестрелке, чем вот так… Там нет времени для терзаний. Прав тот, кто лучше стреляет, и точка. ​       С другой стороны, казнённый был конченой мразью. Мало ему было связаться с фарцовщиками и помогать им проворачивать свои тёмные делишки. Чтобы обстряпать дело как надо, они не одного человека угробили. Тот же товарищ приставал к своей соседке, не давая молодой девушке прохода, карауля в подъезде. Тварь — он во всём тварь, как бы интеллигентно ни выглядел. ​       Поэтому самая мерзкая работа у наружки, что ведёт вот таких гадов. Наблюдателям остаётся только скрежетать зубами и смотреть, запоминая каждую деталь. Даже пересчитать зубы жирному борову, что лапает девушку против её воли, — нельзя. ​       «Доклад!» — мысленно приказал Аргон. Нейроконнектор «Мысль-С» позволял установить мысленную связь в условиях несовершенной нейросети столицы. Со стороны Аргон просто развалился на сидении вагона метро, читая газету, а не вёл беседу. ​       «Объекты «Шесть» и «Девять» в заданном квадрате. Работаю», — коротко рапортовал Радон. ​       «Веду «Пятёрку», — бросил Криптон. ​       «Тройка» ликвидирована», — доложил Ксенон. ​       «Остальным — сбор на станции «Библиотека». Цель «двадцать второй», — приказал Кузнецов, пересчитав мысленно оставшиеся патроны. Удовлетворившись, что на каждую мразь придётся её законные двадцать граммов свинца, командир «Аргентума» расслабился, наслаждаясь чувством покоя под мерное покачивание вагона… ________________       (Для справки. Кузнецов в первоисточнике этакий робот терминатор. В конце — не человек и вовсе, делающий своей брутальностью Чака Нориса. Про него писали: «Сдохни, но сделай». На фоне него, П-3 в игре — мальчик, играющийся в песочнице.       Чего его на Предприятии не было, как и всего отряда? Ну отряд контролировал «план-капкан», чтобы власть имущие не, простите за мат, не выхуили обратно, когда «Коллектив 2.0» запустили и все они поняли, что власти у них нет, как и влияния.       Что касается отряда «Аргентум» — это личная гвардия учёного совета предприятия, и товарища Дмитрия Сеченова, в частности. А потом только спецотряд СССР.) ​

***

      Стояла абсолютная тишина. Сгустившуюся атмосферу нарушало лишь тиканье механических часов, качающих маятник в такт своей работе, щёлкающий подобно холодному метроному. Механизм прилежно отмерял время, сам того не подозревая, ведя отсчёт до… Если бы могли бы, то часы не знали бы до чего они считают, так же, как и их хозяйка. ​       Филатова уже который час сидела у себя в квартире, большой, построенной со сталинским размахом, и гипнотизировала свою румынскую стенку. Доставшийся по великому блату предмет мебели не радовал сердца, а, казалось, сочился кровью и грязью. Яркий сервис и хрустальная посуда словно насмехались над ней, играя красивыми бликами в лучах восходящего солнца. ​       Лариса боролась с желанием утопиться в душе, попутно сняв с себя кожу пемзой. Как ей хотелось оказаться под холодными каплями и соскрести с себя всю ту грязь, что налипла на коже и грозила испоганить душу. Причинить себе боль, ощущая как лишённую покрова плоть ранят такие холодные капли, даруя вместе с болью физической освобождение от боли моральной. Не сделала женщина этого только из-за обуявших её размышлений. ​       Она не спала уже какие сутки, но сна у пылающего мыслями разума не было ни в одном мозгу. Молодой врач даже не обращала на затёкшее тело, что аккуратно сидело на самом краешке кресла. Страдания души, в которой догорали обломки идеалов и убеждений, были куда как больше, чем боль в застоявшихся мышцах… ​       Женщина ассистировала Сеченову во время операции. Она могла поклясться, что чета Нечаевых зачарованная парочка. И в одну, и в другого имплант, призванный восстановить недостающие участки их мозга, установили только с третьей попытки. В какой-то момент Лариса даже подумала… Ха. Много чего она думала, но Сеченов в очередной раз совершил невозможное. Его мастерство и голое упрямство, которое уже переросло целеустремлённость, в очередной раз смяло баррикаду. ​       Лариса не знала, почему она решила прочитать документацию на модернизированный ей и её кумиром прибор, который до этого видела только в руках своего наставника, академика Захарова. Особенно сейчас, хотя могла это сделать прям во время разработки полимерного расширителя. ​       До этого женщина пользовалась лишь рабочей документацией, не вникая во все тонкости сопроводительной документацией, составленной командой разработчиков, с ремарками учителя. Не было нужды углубляться в работу прибора. Обычная рутинная процедура установки. Через её руки прошли все испытатели отряда «Аргентум». Всем она установила «Искру», не догадываясь доподлинно, что именно она делает. ​       Доктор не задавала вопросов. Зачем? Она трудилась на благо Родины, партии и трудового народа! Всё во благо всего человечества! Какая же это была ложь!!! Другие просто не говорили. Зачем, когда и все так знают, но стыдливо молчат об этом? От этого ничего не изменится, а система продолжит свой безжалостный ход, работая как часы. Она не заметит твоего сопротивления, а будешь нерасторопной — и вовсе перемелет шестернями. ​       Только сейчас, слова её наставника и начальника, академика Захарова, заиграли новыми красками и упали на благодатную почву. Всё благодаря лицемерию самого Харитона Радеоновича! ​       Академик был тяжёлым человеком. Людей он не любил и никого к себе близко не подпускал. Поговаривали, что между ним и Сеченовым дружбы-то и нет, а только деловые отношения. Слишком много Захаров получал удовольствие от научной деятельности, погружаясь в тайны мироздания. Это было плюсом для нейробиолога, но не для человека. ​       На первых порах было трудно, но девушка нашла подход к заслуженному учёному, по капле добиваясь его доверия. Временами он даже забывался, и говорил всякое… Странное? Пугающее? Захарову не доставало признания, думала тогда женщина, увлечённая так же сильно наукой, как и признанный светоч. ​       Поэтому она спокойно воспринимала все сентенции про власть, людей и их жадность. Лариса знала же про мизантропию своего патрона, поэтому не удивлялась, продолжая работать. Ведь партия на них рассчитывает! ​       Последний фрагмент мозаики встал на место, обрушив розовые очки. Партия на них рассчитывала. Обычные, дежурные для всего СССР слова оказались несли слишком зловещую природу. Говорили, они призваны не дать оковам капитализма затянуться на шее трудящихся? Только вот сами партийные деятели желали обрести послушное стадо, вместо свободных людей. ​       «Коллектив 2.0» оказался далеко не тем, чем кажется. Она долго себя оправдывала. Что все жертвы для высшего блага. А благодаря прочитанной документации, Лариса поняла: так всё было задумано изначально! Все были замараны! Даже она… ​       — …остаётся немного подправить, — задумчиво сказал Сеченов, снимая латексные перчатки. ​       — Но операция была проведена идеально! — возразила Филатова, которая ассистировала академику. — Функции мозга… ​       — Я знаю, Лариса. Знаю, — немного устало произнёс Волшебник. — Ты сама видела выводы комиссии. Мы исправим их тела, но разум… Он помнит и огонь, и боль. Лечение будет неполным. Мы же можем слегка поправить, благо функционал позволяет… ​       — Это бесчеловечно! Решать за них без их согласия! ​       — Мы врачи. Наш долг спасать жизни… даже от их памяти. ​       — Но… но! Так нельзя!!! Это аморально! ​       Сеченов кивнул каким-то своим мыслям, помолчав немного, прежде чем ответить: ​       — На пути врача, человек замирает на тонкой грани между своей совестью, моралью и жизнью пациента. Вы слишком юны, Лариса. Благо вас не коснулась война в той же мере, что и меня. Вы можете меня осуждать, товарищ Филатова, — голос академика наполнился холодом и разочарованием, — но у вас не было никогда аморального выбора, и, надеюсь, не доведётся его делать. Когда занимаешься сортировкой больных, сегрегацией смерти… очень трудно остаться таким как вы! Иной раз во власти врача выбор: кто будет жить. Выбор. Вылечить более здорового телом, но нездорового ментально, чтобы он через день вскрыл вены, не вынеся бремя жизни, или взяться за почти безнадёжного. Для меня выбора нет. Я бьюсь за всех, только не ввязываюсь заранее безнадёжные битвы. ​       Последняя фраза хлестнула концентрированным лицемерием. Из уст того, кто сотворил чудо и собрал два трупа пусть в искалеченных, но живых, это смотрелось страшно лицемерно… ​       Хозяйка квартиры со стоном сжалась, подбирая ноги в кресло. Ей было очень плохо. Хотелось занимать как можно меньше места. Всё вокруг было построено на лжи и крови, чтобы жадные до власти твари получили ещё больше власти. Ложь! Вокруг всё ложь! ​       С хрустом ломались устои. Разум сбрасывал с себя иллюзию веры. Вместе с тем как умирала старая Лариса, комсомолка, отличница, спортсменка и просто блестящий врач, рождалась новая. Пояснённые когда-то поведением Штокхаузена семена сомнений, взращённые Захаровым и культивированные Виктором, дали всходы, окончательно зацветая, когда разум тридцатилетней женщины принял реальность. ​       — Ку-ку! Ку-ку! — закричала кукушка, отсчитывая время, знаменуя окончательный крах прежней Ларисы. ​       Слова бывшего немца звучали сейчас в крови молодой женщины. Не живший с рождение немецкий товарищ знал не понаслышке все огрехи СССР, когда как молодой гений их видел, пусть и через глаза своих механизированных творений. Шёпот своих и чужих мыслей гремел набатом в разуме сломленной женщины. Он овладевал разумом, запуская свои щупальцы в душу, окончательно туша свет девушки. ​       Обновлённой Филатовой хотелось свершить что-то дикое, чего она прежде никогда бы не сделала… Мысль была подобна грому. Она вскочила с кресла, опрокинув его, и пулей метнулась в ванную. Скинув с себя клетчатое платье и бельё, глядя в зеркало, Лариса решительно взяла первую прядь волос и отрезала её ножницами. Длинные до плеч волосы падали на белый кафель. С каждым щелчком ножей её лицо становилось всё более мужеподобным. Из него уходила мягкость, доброта и наивность. В глазах разгоралась злоба, с вкраплениями решительного безумия… ​       На работе коллеги её встретили осуждающими кивками головы. Прошло всего два дня, а от прежней Филатовой ничего не осталось. Платья сменились на брюки. Волосы были выкрашены в яркие цвета. Слова же, исходящие от неё, стали резкими и злыми. ​       Начальник отдела кадров, скрепя сердцем, поставил отметку в её личном деле через месяц, снижая социальный рентинг, останавливая взлёт её карьеры. Он видел, как острый ум, подаривший науке многое, стал нести раздор. Филатова, как кукловод, умело перессорила коллектив. Она стала опасной. Системе не нужны такие… товарищи. ________________       (В каноне её утянул на дно Петров. Только вот, если капнуть глубже, она дитя своего времени — идейная коммунистка. Фанатик. Страшен фанатик, что понял: его воззрения были тленом.       Удивлю: и Блесна тоже идейная, не добивающая до радикализма чуток. Если взять её юный возраст, относительный, то можно сказать, она пионерка. Поэтому во втором дополнении, её голос обусловлен книжным образом.       Как бы она гордилась своим «революционным образованием», то, что она так и не получила нормального образования. Тогда это было модным. Люди не только гордились своими пролетарскими корнями, но и своей дремучестью.       Вот где Волшебник показал магию. Он на ней отработал процедуру загрузки знаний, прямо в мозг. И показал: «Ученье — свет!».       Остаётся только похлопать разработчикам. Они и фанатов умаслили, заменив озвучки Блесны, и на книжный источник отсылку сделали в третьем дополнении. Поэтому П-3 не совсем забыл голос своей жены. Просто для окружающих он вот так звучал в момент знакомства. А первое впечатление чаще всего яркое.) ​

***

      Карательный маховик государственной машины вновь набирал обороты. Если чистка 30-х годов была пугающей, то сейчас она развернулась почти незаметно для обычных граждан СССР. Началом нового очищения партии и трудового народа от вредителей и предателей Родины стал инцидент на всесоюзной фабрике. ​       Пусть так называемых диверсантов не удалось найти на предприятии «3826», но благодаря начатой проверке управлением «Ш» была вскрыта сеть хищений стратегически важной продукции. Всплыла общая для всех союзных предприятий проблема — несуны, тесно связанные с фарцовщиками. ​       Коричневая чума не только сократила население страны, но и нанесла удар по экономике. Благодаря государственной политике, люди были обеспечены необходимым. Никто не голодал. Все были одеты. В магазинах на полках стояли товары. Только всё было одинаковым или имелся необходимый минимум и точка. ​       Как пример, заходя в обувной магазин, можно было увидеть десять видов продукции. Хорошей продукции, сделанной по всем ГОСТам из хороших материалов, удобной, даже с возможностью подгонки по ноге за пять минут в магазине, но не разнообразной. В этом «но» и крылась проблема. ​       Стоило появиться в магазине чему-то новому или этакому, как оно неизбежно прилипало к рукам работников торговли. Не останавливали никакие карательные санкции. И при законе «О трёх колосках» несли всё, что не было прибито. Присказка: «Всё вокруг колхозное — всё вокруг моё!», — появилась не на пустом месте. ​       На заводах ситуация была несколько иной. Оттуда тоже выносился инструмент, материалы или готовая продукция, но был ещё фактор «восстановление пролетарской справедливости». Для работника завода, государство было «буржуем». При объявленной всеобщей собственности, к тому же вышесказанному, создавалось ощущение отсутствия надзора. Как при таком не унести кусок ткани или стамеску с завода? ​       Нашлись и те, кто на этом наживал целые «подпольные» состояния. Власти на местах об этом знали и ничего не делали, а иногда откровенно покрывали преступников. ​       С приходом к власти Хрущёва, всё стало ещё хуже. Уход от НЭПа оставил честных тружеников вообще без альтернативы. Раньше был выбор: купить в магазине за рубль или пойти в артель и купить за два, а если и там нет, то купить из-под полы по «блату и задорого». Ликвидация «буржуазных пережитков» только подстегнула обладать благами «буржуазного образа жизни». И новая власть с этим мирилась. До определённого предела. ​       Когда информация об инциденте на предприятии дошла куда надо, начал раскручиваться маховик карательной операции… ​       Но в дело вмешался сам товарищ Сеченов. Министр кибернетики, в последнее время многое переосмыслив, решил действовать тоньше. Видя неэффективность карательных мер, он на очередном партийном собрании предложил своё решение проблемы, которое к неудовольствию товарища Молотова было принято. Уж больно понравились товарищу Хрущёву «ставший ближе к народу» учёный совет всесоюзного предприятия. ​       Пока зачищался верхний эшелон координированной системы хищения соцсобственности, с конвейера предприятия «3826» стройными колоннами шагали… «Рафики». Много «Рафиков». ​       Через месяц они были в каждом магазине, заводе и колхозе. Ещё месяц народ не мог не нарадоваться на столь хороших помощников. А потом «Рафики» приступили к делу, со всей своей настойчивостью и педантичностью. ​       За месяц к ним все привыкли, да рабочие считали их очередным станком, не замечая словно предмет мебели. Хитрым машинам это и было надо. Они всё видели… ​       — Товарищи, а куда вы несёте три килограмма медной проволоки? — гнусаво поинтересовался стоявший отчего-то рядом с проходной робот, именно в том месте, где так удачно просел забор.       — Не твоего ума, железка! — грубо ответил один из трёх местных «синяков», которым снова срезали надбавки. А «трубы» горели, требуя лечения.       — Если у вас нету бланка выдачи, то я вынужден вас задержать, до выяснения обстоятельств у вашего бригадира, — спокойно-гнусавым голосом констатировал несговорчивый механизм.       — Это ты-то доходяга?!       Через пять минут робот уже конвоировал в комнату охраны трёх аккуратно помятых людей… ​       И таких сцен было превеликое множество. «Рафики» стали кошмаром для несущего со своего завода рабочего, хитрого начальника склада или слишком прыткого заведующего магазином. Если не было всех документов, то даже пытаться вынести хоть гвоздь с казённой территории. Добавить «тихость и ловкость» робота, когда он этого хотел… ​       Сперва производство встало на пару дней до недели, но потом все привыкли к оккупировавшим нужные места машинам. Выпуск продукции заводов увеличился в разы на некоторых предприятиях. Благодаря докладным запискам роботов, государственный план стал составляться более жизненным. Появилось связующее звено между «землёй» и «властью». ​       Множество начальников, замов и работников отправились в места не столь отдалённые, сев на казённую диету. ​       Это был первый удар. Повсеместное внедрение камер и рамок-детекторов было вторым. Это не решило проблему, но снизило её остроту. Дефицит разнообразия товаров, который грозил превратиться в просто дефицит, никуда не делся. Но и об этом подумали учёные люди. ​       По примеру государственных МТС, позволявших колхозам не закупать дорогостоящую технику, на базе платформы «Икар» была разработана Мобильная Универсальная Автоматическая Сборочная Линия — «Минерва» или М52-УАСЛ. ​       Одним названием и раскрывалась суть проекта. «Минерва» представляла собой, по сути, небольшой завод, который мог выпускать один вид продукции и управлялся бригадой из двадцати специалистов, следящих за выходом продукции и программированием технических заданий. Главной особенностью этого завода, помимо мобильности, было то, что поменять номенклатуру производства можно было буквально за сутки. ​       Это было достигнуто благодаря достижениям в ботанике, гидродинамике и микроэлектронике. Всё производство работало благодаря силе жидкости, разгоняемой насосами, по сети, построенной по образцу и подобию грибницы одного гриба. Главный компьютер, посредством микроконтроллеров, созданных на основе мозга рыб, управлял сердцем комплекса. Питал передвижную фабрику реактор, заключённый в полимерную рубашку, которая не позволяла рабочему телу перегреться, а радиации выйти. ​       Стоимость таких миниатюрных фабрик была относительно небольшой. Тридцать единиц стоили как один завод средних размеров с тысячей работников. Благодаря универсальности, передвижная фабрика была неприхотлива к качеству сырья и не нуждалась в промежуточной продукции. ​       Минусом было и достоинство «Минервы» — её сборочная линия. Если завод делал водку, то он делал только водку. Ни настойки, ни вино. Только водку. Также было и с патронами, калошами и всем остальным. Из-за её универсальности она проигрывала на четверть в скорости изготовления продукта. ​       На основе универсальной сборочной линии была разработана универсальная сборочная станция — «Гестия». Небольшой аппарат проигрывал во всём «Самоделкину», но он был дешёвым в производстве и менее требовательным к оператору. Настроив его в качестве швейной мастерской, любая выпускница ПТУ могла сшить полный и разнообразный гардероб на сорок человек в течение рабочего дня. Их поставка в «Дома быта» решила бы проблему дефицита товаров народного потребления до минимума вместе с работой «Минервы». ​       По расчётам учёных, вместе с зачисткой основных фигурантов в организации фарцовщиков кризис будет разрешён к лету 1960 года. А до этого времени нужно было поменять самого человека и его отношение к труду. Мало дать в руки инструмент. Нужно привить желание использовать его во благо. Повысить общую культуру и культуру производства. Без этого не поможет и чудесная скатерть-самобранка. Без системного подхода её просто украдут или она станет нерентабельной из-за неумелого планирования и руководства. ​       Ввод в строй нейросети «Коллектив 2.0» помог бы с этим, но до этого нужно было что-то делать ещё три года. ​       Пока партия думала, как бы использовать всю ситуацию не только для решения проблемы, а для своей выгоды, Сеченов сделал шаг навстречу к своей мечте. ________________       (Как бы не писали прогрессоры и альтернативщики красивые тексты, но дефицит в СССР без системного подхода было не побороть. Даже новейшие технологии не помогли бы. Отмена НЭП, дубовый план, низкая культура труда… да много чего было.       Многие люди рассказывали про этот дубовый план, составляемый дуболомами. Трудно ожидать отсутствие дефицита, если на магазин положено три одеяла и всего один пододеяльник. И это я не утрирую. Составители госплана были очень далеки от земли. Да и недостаток профильного образования сказывался. Революция прошлась катком прошлась по образованному слою населения. От такого оправиться стране долго и трудно. Поэтому нужен именно системный подход.) ​

***

      Заместитель руководителя предприятия, правая рука и порученец Дмитрия Сеченова, Михаэль Штокхаузен пребывал в странном расположении духа. Он перебирал в памяти события прошедших трёх недель, силясь найти ответ на свой незаданный вопрос, но каждый раз тот ускользал незаметно. В очередной раз пролистав записную книжку, он с раздражением закрыл её, хлопнув обложкой. Встав из-за стола, решил пройтись, чтобы освежить мысли. На ходу ему думалось лучше. После перенесённой «Коричневой Чумы», которой он, как и многие выжившие, переболел не один раз, разум врача стал работать несколько иначе, чем до болезни. ​       Мужчина хмурился. Некогда идеальная память, цепкая, как добрая немецкая овчарка, теперь стала ленивой, как английский бульдог, сожравший весь бекон со стола хозяина. Если ключевые события ещё держались в ней, то мелочи пролетали словно сквозь решето, теряясь на задворках разума. А ведь именно на мелочах строилась его «игра». ​       Каждое, даже незначительное событие он рассматривал через призму выгоды. Иначе не взобрался бы на вершины в фашистской Германии, не уцелел бы после её падения и не возвысился вновь в СССР. Даже его происхождение, которое в то время стоило бы другим жизни, не помешало начать восхождение ещё тогда, когда он был Йозефом… ​       Он умел тонко чувствовать людей, играя словами, фактами и намёками с грацией виртуоза. Маска дружелюбного, слегка робкого интеллигента обманывала большинство. Многим это стоило карьеры или головы, но Штокхаузен относился к таким с холодным пренебрежением. Далёкий от политических воззрений, он использовал даже науку как ступень для возвышения… ​       Прогуливаясь по парку, разбитому возле административного здания «Челомея», бывший биолог поморщился. Вдали он увидел Зинаиду и решил поменять маршрут. Их «расставание» было чересчур бурным. Если товарищ Сеченов удостоился меткого удара в глаз, то учёный так просто не отделался. Правую руку руководителя предприятия прилюдно унизили. ​       — Привет, гнида, — холодным голосом оповестила Зинаида, пробив вставшему из-за столика кафе, чтобы её обнять, немцу в солнечное сплетение. ​       Не успел Михаэль вновь набрать в грудь воздуха, как стальная женская рука схватила его сквозь штаны за мужское достоинство, сжав так, что чуть по его ноге не потёк «омлет». ​       — Ы-ы-ы-ы! — взвыл товарищ Штокхаузен, сгибаясь ещё сильнее, хватаясь двумя руками за такую обманчиво тонкую конечность взбешённой женщины. За что тут же получил в ухо на «сдачу». ​       Схватив за пострадавший орган слуха, Муравьёва вывернула его, вызвав ещё одну партию завываний, дёрнув наверх. Не дождавшись нужного результата — распрямления немца, — она схватила его за нос, используя два пальца как крючок, подтягивая его за ноздри на уровень своего перекошенного от пока ещё холодного бешенства лица. ​       — Я тебя предупреждала, чтобы, кобелиная душонка, ни на одну юбку? — «ласковым» шёпотом поинтересовалась она. — Тебе повезло, что вставить не успел свой сморчок… Отрубила бы и скормила бы, как вашу мюнхенскую колбаску! А ты бы жрал, урча и посвистывая оставшимися зубами! Чего молчишь, учёный, а не воин? Язык таки проглотил или совесть взыграла?! Иль немой? Можешь и дальше кататься на своих «оловянных» к всяким… донжуан хренов. Увижу ещё раз в моей стороне, только по плацу маршировать сможешь долгими вечерами! ​       На этих словах женщина прекратила экзекуцию, отпустив мужчину, от чего он кулём упал на асфальт. Отойдя метров на пять, громко стуча каблуками элегантных туфель, под удивлённые взгляды посетителей кафе, ставших невольными наблюдателями развернувшегося на летней веранде шоу, она развернулась, от чего подол красивого сарафана взметнулся, сказав: ​       — Чтоб знал. Немецкий хер так себе… Отечественный производитель лучше! — окончательно добив самооценку мужчины. ​       Зинаида с достоинством удалилась, оставив Михаэля и посетителей. Стоило женщине скрыться за поворотом, как начались пересуды. Скольких удивила столь быстрая расправа, стольких и женственный образ «солдата в юбке», одевшейся в кои-то веки прилично и не по форме… ​       Тогда его подвела память. Накануне вечером он увлёкся, делая комплименты Ларисе Филатовой, забыв, что сам «достал по блату» билетик Зинаиде в театр имени Майи Плисецкой… И если сопровождавший девушку Петров не понял, что его пассию начали аккуратно обхаживать, то, по всей видимости, отлично всё слышавшая Зинаида поняла прекрасно. При таких вводных для Михаэля осталось загадкой, почему она его не избила прямо там, а дождалась следующего дня, но спрашивать он не стал. ​       Это было месяц назад. Столько же и продержались их «отношения», инициатором которых была она. ​       «Стресс», — пожав плечами, сказала тогда Зинаида высушенному её темпераментом мужчине, который был бледен, как белоснежная кровать. В тот день её дочь и зятя перевели в общую палату, по результатам наделавшей шума экспериментальной операции по настройке имплантов. ​       Тогда же и появились три телохранителя Волшебника — модифицированных робота-балерины. Хотя так можно назвать лишь двух из них. Их мужская версия в народе была прозвана «Бугаем» не просто так. ​       Было в этих «Левой», «Правой» и «Бугае» что-то знакомое, словно он их где-то видел, но вот где, сбоящая память подсказать не могла. Да и не волновало его это. ​       Михаэля это мало волновало. Его мысли занимало странное поведение Филатовой. Пользуясь своим положением, он не пускал большинство докладных записок дальше себя, но некоторые всё равно попадали на стол Сеченову. Так было неделю назад, пока Филатова не «обновила образ». У некоторых могут появиться вопросы определённого толка. Если раньше ей вменяли только попрание трудовой дисциплины, то сейчас приписывали откровенное вредительство. А это не полезно для карьеры мужчины, если он всё ещё хочет её видеть своей пассией. ​       Подумав, мужчина пришёл к выводу, что во всём виноват этот товарищ Петров. Он слишком плохо влияет на объект воздыханий. Следовательно, его нужно окончательно подвести под статью. Нет человека — нет проблемы. А он утешит скорбящую женщину. Тем более, Виктор не тех считает своими товарищами, от чего был очень откровенен с ним. Бывшему немцу было откровенно жаль тереть такой инструмент, который можно было использовать как козла отпущения, но чего не сделаешь ради любви? ​       Он Виктора не заставлял сотрудничать с ФБР, а так просто подтолкнул к этому, сделав свою маленькую месть всему Советскому Союзу. Михаэль очень не любил, когда его пытаются убить, а Коричневую Чуму он воспринимал именно как попытку, отлично зная, кто её выпустил. ________________       (Для справки, Зинаиде на этот момент сорок девять лет. Я не завидую тому смертнику, который заикнётся про то, что этот возраст для женщины — старость! Есть менее болезненные способы окончить жизнь. Хуже будет, если, упаси вас так сделать, вякнуть что-то про облысение. Вообще плохо будет, если эти слова прозвучат в женском коллективе. Мир вашему праху…       Товарищ Сеченов на момент игры будет её постарше, а именно отметит пятидесятипятилетний юбилей, против пятидесяти двух у Муравьёвой, но его дедом-пердедом никто не называет. При правильном уходе, нормальной косметике и здоровом образе жизни женщина и на пятом десятке может выглядеть слегка за тридцать пять, выглядя на фоне пропитых малолеток, как «Порше» на фоне свежего «Запорожца». Это без полимерных примочек, заметьте!       Житейский совет: смотрите на кожу рук. Чаще всего уходом за руками пренебрегают, что выдаёт возраст. Реже — шея.       Ещё ошибочно считать её истеричкой. Из таких «истеричек» можно гвозди делать, вовек не сломаются. Её воле можно только позавидовать. После гибели единственной дочери, промывки мозгов зятю, она не сломалась. Исходя из короткой концовки и первого DLC, она землю бы ела, но Сеченова достала бы, после всех его «вжуууух колдунств». Перешла она к радикальному плану «устранения» только потому, что путь интриг стал недоступен. Женщина в любом возрасте и времени остаётся женщиной. Женщина не будет бить тебя, а попробует сперва воздействовать иначе…) ​

***

      На крыльце своего разведывательного модуля восседала Зинаида, попивая обжигающе горячий чай «вдогонку», время от времени откусывая от огромного бутерброда с маслом и сахаром. «Не купеческая бабища, чтобы чай «внакладку» пить!», — ворчала она, когда кто-то клал сахар прямо в чашку, портя, по её мнению, весь вкус напитка. ​       Расставленные по всему Предприятию «жучки» грели её самолюбие, прилежно снабжая женщину слухами. ​       Муравьёвой приятно грело самолюбие ходившие байки про «немца». Она умела мстить и даже пошла на кощунство, одевшись как столичная модница, но кто бы знал, как болели у неё ноги от этих адских колодок… То ли дело кирзовые сапоги! По болотам ходить можно, да и так удобно зубы врагу пересчитывать… Но это того стоило! Женщина отлично понимала, что на фоне её наряда позор «кобеля» ещё долго не забудут. ​       У неё и так дел невпроворот! Дочку и зятя на ноги окончательно поставить надо! Их на днях должны наконец выписать, и, как сказали врачи, дальше только диета и физические упражнения. ​       — Ничего, вот устрою вам курс молодого бойца… бездари. Вздумали старушку-то пугать! ______________________ P. S. Примерный выход график прод: вторник–четверг. Ваша активность, лайки и коментарии (даже негативные) — мотивируют больше творить в рамках моего маленького хобби. Будет активность, заморочусь иллюстрациями.