Проект: «Новая Заря»

      Март пятьдесят пятого года в США выдался крайне богатым на события, как политические, так и экономические. Несмотря на все попытки вырваться или хоть как-то переиграть ситуацию, Америка оказалась в тупике.              После войны и чумы Вашингтон начал проводить политику гегемонии. США тогда имели право так поступить, ведь когда Старый Свет лежал в руинах и почти склонился под сапогами коммунистов, Новый Свет практически не пострадал, а даже получил дивиденды от новой войны в Европе. Дружба – дружбой, но деньги врозь.              Президент Рузвельт и его администрация умело воспользовались полученными ресурсами. Он вывел страну из Великой депрессии. Закон о ленд-лизе привёл в страну поток средств и ресурсов, простимулировал промышленность и сблизил Америку с рядом стран, пусть некоторые и перестали существовать потом на картах. Внешняя политика с позиции «Доброго соседа» позволила окончательно стабилизировать экономику страны, используя ресурсы стран Латинской Америки. В принципе, вся внешняя политика президента была более чем удачной.              Сменивший Рузвельта Трумэн умело воспользовался базой, оставленной предшественником. Именно он отдал приказ на бомбардировку Японии ядерными бомбами. Даже в США считали ядерные удары излишними, но устрашённые мощью нового оружия, император подписал капитуляцию, что позволило перевести вектор противостояния на «Красную угрозу». Была принята «Доктрина Трумэна». Благодаря вливанию в разрушенную эпидемией экономику Европы четырёхсот миллионов долларов, Евросоюз состоялся, позволяя американской промышленности изыскать время для контрмер. До полной гегемонии Америки было необходимо обезвредить Союз…              Но триумфа демократии не состоялось. Большевики взяли и опошли всё в последний момент. Ни о какой чистой победе не могло идти и речи на тот момент. Не желая терять инициативу, тем самым ставя себя в позицию догоняющего, был форсирован план Маршалла, в ущерб социальной политике. Проект «Энергия для всех» надорвал только что восстановившуюся экономику, усугубляя ситуацию в социальном секторе.              Под давлением общественности Трумэн ушёл со своего поста, передав страну в руки Эйзенхауэра. Массовая автоматизация, вызванная внедрением дешёвых советских роботов, лишила работы миллионы американцев. Несмотря на сопротивление профсоюзов, бизнес предпочитал использовать роботов, которые обходились в десять раз дешевле, чем содержание живых рабочих. Даже выплата пособий безработным не смягчила удар по экономике: бюджет был перегружен, а социальная напряжённость достигла предела. Особенно сильно пострадали чернокожие рабочие, которые традиционно занимали низкоквалифицированные должности. На фоне растущих протестов и расовых столкновений Трумэн был вынужден уйти, оставив Эйзенхауэру страну на грани социального взрыва.              Эйзенхауэр, бывший генерал и герой войны, казался избирателям сильным лидером, способным справиться с кризисом. Его обещания стабилизировать экономику и восстановить порядок нашли отклик у избирателей, купив их лояльность.              У нового президента и его администрации сразу же начались проблемы. Постройка сети шахт и подземных туннелей для ядерного оружия выедала бюджет. Капитал активно лоббировал свои интересы, вытягивая из казны все соки. Он же вцепился в бесплатных советских роботов, ещё больше ухудшая ситуацию в социальной сфере, в которой назрел расовый вопрос. Полученный кредит доверия бывшему военному на фоне его усилий таял с каждым днём.              Гонка вооружений, национальные проблемы потянули за собой экономику. Это была ещё не депрессия, но уже близко к этому. Производства уходили из США в Китай или Союз. И всё чаще выбирали последний. Как-то неожиданно весь мир начал равняться на большевистские ГОСТы. Если до войны их потуги в промышленности вызывали смех, то сейчас именно их заводы производили самую качественную продукцию в мире, при этом удерживая копеечную стоимость. Теперь проще и надёжнее было оплатить заказ на заводе где-то в Подмосковье, чем развивать своё производство.              Союз тем временем завершил модернизацию своей экономики. Сделав ставку на новые технологии, СССР вложил почти все ресурсы в полимерные материалы и кибернетику, которая стала возможной благодаря революционным работам академика Сеченова и его коллектива. Этот риск полностью оправдал себя: уже к 1953 году одно только предприятие «3826» приносило в казну пятьсот двадцать миллионов рублей чистой прибыли. Роботы, созданные на основе передовых полимерных материалов, были дешёвыми в производстве и невероятно эффективными.              Новые заводы, оснащённые автоматизированными линиями, работали круглосуточно, а уровень квалификации рабочих, обученных работе с новыми технологиями, неуклонно рос. В результате экономика СССР росла удвоенными темпами уже пятый год подряд, что вызывало восхищение у союзников и тревогу у противников.              Тяжёлый удар нанесла Европа, разменяв руку помощи Империи добра на выгоду советского протектората. Это был провал во внешней политике. Получилось, что Америка сама усилила своего идеологического противника.              Консолидация стран Южной Америки была добивающим ударом по всем внешним проектам и планам. Тонкий ручеёк ресурсов оттуда был перекрыт. Капитал любит прибыль, а большие дивиденды можно было получить только вкладываясь сырьём в советское производство…              Просто чудом Эйзенхауэр победил на следующих выборах. Его усилий лишь хватило, чтобы не дать взорваться кипящему котлу, но не решить проблему. Свободных средств элементарно не хватало.              Все попытки американских учёных на ниве кибернетики полностью провалились. Программисты могли с трудом переписать пакеты программ для советских роботов, что делалось дабы избежать внезапного перехвата управления со стороны коммунистов, но это был лишь временный костыль. Их роботы не могли и в половину того, на что был способен тестовый образец советов, собранный на коленке коллективом Сеченова ещё до войны! А у них процессоры были ламповые. Даже заимствование технических решений не помогало решить проблему, как и использование полимера, который сливали из роботов СССР. Учёные США просто не понимали фундаментальных принципов работы советских машин. Будь у них лет двадцать, они бы, возможно, смогли раскрыть их секрет, но Конгресс давил на них, требуя результаты здесь и сейчас.              Американские исследовательские программы, некогда гордость нации, теперь находились под угрозой закрытия. Конгресс требовал немедленных результатов, угрожая сократить финансирование, если учёные не покажут прогресса в ближайшие месяцы. Но как можно было догнать СССР, если их роботы были созданы на принципиально иной архитектуре, разработанной Сеченовым и его командой ещё в 1939 году? В Америке кибернетика долгое время считалась «лженаукой», и только после успехов Союза на неё обратили внимание. Теперь же, когда время было упущено, американские учёные могли лишь наблюдать, как их страна теряет свои позиции на мировом рынке, а её военные технологии устаревают не по дням, а по часам.              США даже не могли перевести идеологический конфликт в активную фазу противостояния. Единственное, в чём уступал Америке СССР, был военный флот. Советы не стремились гнаться за количеством или размером боевых вымпелов, предпочитая делать их более «зубастыми». Так что задавить числом и снести красные корабли с поверхности океана авианосцами американцы ещё могли. Проблема была в том, что начнись война сейчас, их флот не успел бы выйти из гаваней. Советская авиация, оснащённая новейшими ракетами и бомбардировщиками, уничтожила бы порты и корабли ещё до того, как те успели бы выйти в открытое море.              Про сухопутную армию лучше было вообще молчать. Даже до самого упёртого генерала в Пентагоне дошло: большевики превратят бравых американских парней в фарш быстрее, чем они успеют взяться за винтовки или сесть в танки. Мотострелки Красной Армии вместе с войсками кибернетики уже доказали свою эффективность. Роботизированные системы и дроны, управляемые посредством уже устаревшей нейросети первого поколения, делали советские войска практически непобедимыми на поле боя.              Оставался только массированный ядерный удар, который ещё надо было успеть подготовить, и не получить в ответ термоядерное пожарище. Но даже здесь СССР имел преимущество: их система противоракетной обороны могла перехватить большую часть американских ракет, прежде чем те достигли бы цели. В Пентагоне понимали, что любая попытка начать войну закончится катастрофой для обеих сторон. Америка, без завершения приготовлений, не могла просто осуществить массовый запуск баллистических ракет, дабы проломить оборону противника. По самым оптимистичным прогнозам, все приготовления должны были завершиться лишь к началу 1956 года, пусть даже основные работы были уже проведены.              Наступил 1955 год. США оказались в глубочайшем экономическом, политическом и социальном тупике. На Юге, где ещё свежи были воспоминания о Гражданской войне, ситуация накалилась до предела. Введённое чрезвычайное положение и приведённая в боевую готовность Национальная гвардия лишь подливали масла в огонь. Южане, одни из первых начавшие автоматизацию, смогли сохранить относительно стабильный уровень жизни, но теперь они столкнулись с наплывом безработных с Севера. «Своих бы прокормить», — таков был общий настрой. Массовые беспорядки, лозунги о выходе из состава США и вооружённые столкновения стали обычным делом.              Именно в этот момент СССР сделал свой ход. Советское правительство предложило безработным американцам переселение на свои территории, полный социальный пакет по советским стандартам, работу на новых автоматизированных производствах и гражданство по упрощённой схеме. Единственным условием был «укол полимерной вакцины».              СССР активно продвигал политику «полимерного просвещения». Нейрополимеры, введённые в организм, в сочетании с устройством «Мысль» — компактным нейроинтерфейсом, который крепился на виске, — позволяли человеку подключаться к нейросети «Коллектив 2.0». Эта сеть, созданная советскими учёными, открывала доступ к огромной базе знаний, позволяла управлять роботами на расстоянии, изучать языки за считанные дни и даже «чувствовать» мысли других пользователей. Для миллионов отчаявшихся людей, потерявших работу и надежду, это предложение стало спасением.              Правительство США, однако, восприняло это как угрозу. Нейрополимеры были объявлены «опасным экспериментом», а «Коллектив 2.0» — инструментом «советского тоталитарного контроля». Но для тех, кому уже было нечего терять, эти предупреждения звучали как пустой звук.              Америка пыталась остановить исход, объявив его «идеологической диверсией», но было уже поздно. Тысячи, а затем и миллионы людей начали покидать США, надеясь обрести новую жизнь в СССР. Штаты, и без того ослабленные кризисом, теряли не только рабочую силу, но и надежду на восстановление. Союз, напротив, получил мощный приток трудоспособного населения, вновь заселяя опустевшие земли Европы, Азии и Индии.              Так или иначе, население самой демократичной страны прошло полимеризацию на шестьдесят процентов от своего объёма. Пусть большинство осталось, но СССР добился своего, принеся полимерную вакцину в массы. Даже мало кто в партии знал, для чего она в действительности была нужна. При помощи «Коллектива» можно было управлять не только роботами, включёнными в его состав, но и прошедшими полимеризацию людьми.              И на это шли добровольно. Грамотная пиар-политика позволила обработать до девяноста восьми процентов населения территорий, подконтрольных Москве. В мире же процент достигал семидесяти и продолжал расти. Все хотели льгот, субсидий и прочих привилегий, даруемых вакциной. Грамотная работа с религиозными служителями и деятелями культуры лишь ускорила процесс.              Но только меньше сотни человек во всём мире знали: этим планам не суждено было сбыться. Пока наделённые властью бились за власть абсолютную, академик Сеченов и его учёный совет готовились низложить тех, кто уже считал себя богами.       

***

      Вот и настала суббота, одиннадцатое июня 1955 года. До запуска «Коллектива 2.0» оставалось чуть меньше, чем двое суток. В полдень понедельника, тринадцатого числа, по московскому времени, мир окончательно изменится. Для кого-то к лучшему, а кому-то будет очень неприятный сюрприз.              Волшебник решил сделать себе такой оригинальный подарок на день рождения, и винить в этом я его не собирался. Крёстный полностью заслужил, буквально умирая на рабочем месте, чтобы завершить все приготовления. Я даже пошутил, что в этом году народ будет праздновать его день рождения аж три дня, под ворчание Кати, что раньше праздновать – плохая примета.              Основной кластер спутников системы ОКО был уже выведен на геостационарную орбиту, готовый обеспечить соединение в любой точке планеты. Оставались ещё бреши в покрытии, но они были не критичными, и на общую картину едва ли смогли бы повлиять.              Партийные руководители занимались борьбой за освободившееся кресло генерального секретаря. Хрущёва сместили по обвинению комитета государственной безопасности в измене и вредительстве, и сейчас над ним шёл очень громкий суд. Мы могли проделать очень хорошую подготовительную работу, обезглавив заранее возможное будущее руководство сил сопротивления.              Операция «Утренняя Звезда» была на завершающей стадии. Не зря подразделение моталось по всему миру, вербуя сторонников нового мира. Очень помогли записи из дневника товарища Сталина. Своим трудом он сэкономил нам время и уменьшил сопутствующий ущерб. Память о его жертве будет жить вечно.              Мы не строили иллюзий. Новая Заря нашего мира начнётся с кровопролития. Нам придётся убивать. Дозированное насилие должно будет гарантировать безопасность. Была вероятность, что, поняв смысл нашего плана, после активации «Коллектива 2.0» политики и коррумпированные генералы смогут изыскать силы и взять штурмом предприятие «3826», перебить весь учёный совет и получить контроль над системой, и тогда будущее обратится в прах. Это более чем возможно…              После испытания «Коллектива» у нас с Дмитрием Сергеевичем был не самый приятный разговор. Я не идиот, чтобы не понять, что задумал мой крёстный. Если с отрядом занимался ликбезом сам Аргон (и обошлось всё без мешков для трупов и заполнения кучи бумаг о смерти), то я и Катя взяли в оборот самого главного массовика-затейника, предварительно рассказав всё Зинаиде Петровне.              Тёща отнеслась с пониманием, даже за дробовик свой недолго хваталась, но нам удалось его аккуратно изъять, пояснив все нюансы.              – Примерно это я и предполагала, – выслушав план Дмитрия Сергеевича после жаркого рассказа про семейные тайны, заключила Зинаида Петровна. – Хорошо шифровался, умник. Нигде не прокололся и не наследил. Повезло тебе, что ощущение, пока, к делу не пришьёшь. Даже понимаю, почему молодёжи не сказал. Жизнь их ещё обмять не успела. Но вот, что сморчок… Дочка, ты что скажешь про этого ловеласа старого?              – Во-первых, мама, ты ему сама не сказала, что я получилась, – отпив из фарфоровой кружечки чая, немного холодно заметила моя жена. – Во-вторых, у меня всю жизнь была только мама, которая меня воспитала и вырастила. Отца у меня никогда не было… но я готова дать ему шанс. Он не лез ко мне в жизнь, не пытался что-то доказать или показать. Эту же жизнь он мне сохранил, как и здоровье. Такое само по себе дорогого стоит… Не уверена, что смогу назвать его отцом по итогу, но негатива я никакого не испытываю… Вы простите, Дмитрий Сергеевич, что я о вас в третьем лице? Как я сказала, мне потребуется время.              – Понимаю, – смежив веки, Волшебник принял позицию дочери. – Ты, надеюсь, на меня не сердишься, Сергей, что в свои планы изначально не посвятил?              Хмыкнув, я произнёс:              – Нет. Я помню, каким я был раньше…              – Тупым! – перебила меня тёща.              – Мама?! – возмутилась Катя.              – Что, мама?! Молчу уже. Стресс у меня, – произнесла довольная собой Зинаида Петровна, тут же сделав вид, что её интересует исключительно чай с баранками.              – Хорошо, тупым, – согласился со своей оценкой я. – Только мне прочистили мозги, и я многое понял. Понимаю, что такими планами не делятся даже с близкими, а только исключительно с исполнителями… И так же понимаю, что ты, крёстный, меня защитить хотел. Только я не маленький. Муди стали сидеть уже…              Острый локоток жены, укреплённый сплавами, метко ударил меня под рёбра, намекая, чтобы следил за своей речью. Не больно, но доходчиво.              – Короче, не в бирюльки играю, как говорит наш командир. Лесть на рожон без нужды не буду. Один раз по своей тупости я чуть не потерял самое дорогое. Не поссорившись перед тем заданием, всё могло сложиться по-другому… Поэтому, товарищ Сеченов, вы можете на меня рассчитывать. Я с вами до конца.              В конце я встал со стула и щёлкнул каблуками, замирая по стойке смирно, дабы подчеркнуть серьёзность момента.              – Я всегда тебе доверял, Сергей, – смутился Волшебник.              – Вот что звиздюли животворящие делают! – восхитилась голосом, полным яду, Зинаида Петровна. – Всего-то один раз чуть не сдох, а какой прогресс…              – Мама! – с нажимом сказала Катерина.              – …Если всё порешали, – проигнорировала дочь моя тёща, – то, голубчики, давайте делать работу над ошибками! Эх, молодёжь, щас старая гвардия вам покажет, как надо работать…              В общем, это по её каналам и связям удалось навести КГБ в нужное нам время. Ну, ещё немного наш учитель из академии помог. Связи в нашем мире многое могут решить или облегчить.              Как-то, проходя, был найден источник инопланетного заражения, причём не нами. Комитет накрыл одну, ну тогда так казалось, секту. Таких сект по всей стране десятка два будет. Действующих церквей и монастырей в разы больше. И государство, несмотря на всю идеологическую неприязнь, не лезет в дела церковные, если те не лезут в политику или ещё куда-то. Хочешь верь, но в высшие эшелоны тебе путь закрыт.              Было много тонкостей, идеологической борьбы, но оставим это дело политрукам. Короче, церкви и культы у нас уже никто не трогал, но если выползало что-то деструктивное, тут-то и начиналась свистопляска. Любой косой взгляд в сторону власти карался. Тут же был совсем отбитый случай, навроде скопцов, остатки которых попили немало крови в прошлом.              Там, в глухомани, была их небольшая деревенька, которую просто окружили и начали фильтровать всех причастных. Закрыли бы их и дело с концом, но чекисты нашли какую-то непонятную хрень. А куда её нести, кроме как не на Предприятие?              Вот и доставили к нам светящуюся фиолетовым хрень, фонящую хуже рентгена. Парней из конторы откачать не успели. От чего-то похожего на лучевую болезнь они двинули кони в течение пяти суток. А когда выяснилось, что хрень, на вид напоминающая средневековый кубок, ещё и наномашинами инопланетными заражена, ту лабораторию до сих пор стоит забетонированная под самый потолок. Хорошо хоть без персонала, на этом спасибо.              Кубок был торжественно закатан во всевозможные средства защиты для дальнейшего изучения, а КГБ дали отмашку. Мы вместе с ними потом ещё пару таких чаш нашли, до кучи помножив на ноль сектантов. Только, по-своему, опыты скажу, залипон! Пусть потом ещё десять таких артефактов изъяли из частных коллекций по всему миру, только они появились слишком уж в нужный момент, словно кто-то кинул бусину туземцам, из серии, что они не заметят ловчий отряд, пока её делить будут. Так эта липа чистой воды заставила только глубже копать, но как отрезало.              Заражённые были не очень хорошими и откровенно мерзкими личностями, но новых зацепок не было. Словно кто-то отмахнулся. И из-за ограниченности ресурсов мы переключились на ликвидацию заражённых. Опыты показали, что лечение возможно только на ранних стадиях, и к нейросети они не подключатся. А если учесть, что они редко когда были на рядовых должностях, то это была проблема, которая могла обернуться реками крови в час икс.              Ещё из интересного была наша «пытка» дельфинами. После подключения многие моменты стали кристально ясными из бредней этих рыб. Бредом это выглядело на первый взгляд из-за незнания контекста и ограниченности человеческого языка. Мир мы и они воспринимали совершенно по-разному, от этого, говоря об одном и том же, мы друг друга не понимали раньше.              С их подсказками учёные наконец поняли, что такое это «Лимбо». То, что мы создали в металле, природой было придумано миллионы лет назад. Менее совершенное, на других методах работы, но что-то более совершенное. Эти рыбины используют своё «Лимбо» для передачи базовых знаний и связи друг с другом. Что-то подобное есть у всех китовых, но если по каким-то причинам оно глушится, то рыбины сходят немного с ума. Вот так элегантно было выяснено, отчего эти твари на берег выбрасываются. Ну и то, что в теории полимерную связь заглушить всё же можно.              Нам такое не грозит. После перехода «Порога Пробуждения» каждый будет сам себе пиздатым ретранслятором, массивом и прочим. Основной массив нужен только для запуска, и после он должен будет выполнять лишь функцию усиления сигнала и скорости загрузки информационных пакетов, служа самым мощным ретранслятором, а не полностью формировать сеть. В техническом исполнении есть свои плюсы. Наш разум не будет зависеть от работы системы.              Но сколько раз мне хотелось кинуть кипятильник в аквариум этим тварям! Заодно чем-то тяжёлым уебать эту Настю, которая могла ворковать с этими недорыбами часами, ебя потом всем нам мозг расшаркиванием и реверансами. Ей в кабину хотел зарядить даже Аргон! Тот Аргон, на котором один раз реально разожгли костёр, а он продолжил выжидать момент. Катя была со мной солидарна, назвав эту девушку «Ебонашкой наивной», после того как перестала биться об переборку в истерике.              Единогласным решением подразделения опыты с дельфинами были приравнены к каторге, участников которых выбирали путём слепого жребия. Бесила эта Настя своей наивностью и слишком слащавой миловидностью. Может быть, в другой обстановке кто-то из моих товарищей к ней бы и подкатил, но не тогда, когда ты в позиции испытатель-учёный!              Не спорю, если каким-то хитрым образом отделить эту пигалицу от рыб, она становится даже терпимой, даже умной временами. Тупеет она только при виде дельфинов так, что мы даже стали подозревать её в чём-то нехорошем, но обошлось. Любила она этих рыб чисто платонически.              Вот чего науке не было понятно, так это чего не хватает массиву. Как метко сказала моя тёща: ощущения к делу не пришить. Все подключённые понимали, если увидим, то тотчас скажем: «Вот оно!», только что это за «оно» — родить никто и не смог.              На итог плана это никак не повлияет, поэтому было принято решение оставить проблему на потом.              В общем, до активации оставалось чуть меньше двух суток. Накануне Волшебник вызвал меня и Катю к себе. Там он мне установил свою личную перчатку с очередным головняком и дал нам инструкции на случай возникновения нештатных ситуаций. В общем, задание по обеспечению порядка, только с расстрельными полномочиями, ничего нового. В случае чего мы должны были обеспечить эвакуацию ценных сотрудников. Для этого мне и выдали перчатку с ХРАЗом.              Дмитрий Сергеевич этому супчику не доверял, поэтому при полимерной сопле старательно фильтровал базар. У него были косвенные подозрения, что ХРАЗ — это даже не кусок личности академика Харитона Захарова. Похож, но именно как актёр, вжившийся в роль. Поэтому крепись, Серёга! У тебя в руке находится хрен пойми что.              Избавляться от сопли было нежелательно. Его вычислительная и аналитическая мощность здорово помогла на этапе планирования. Вместе с талантами Штокхаузена, который на деле логистики стаю собак съел, получилось с относительной лёгкостью весь этот дурдом организовать. Доверять же полностью ему никто не доверял. Из-за этого мне его и доверили, а Катя была для подстраховки.              Я и не сильно жаловался. Атмосфера праздника была замечательной, поэтому, совместив приятное с полезным, мы отправились на «Челомей», на котором уже «веселилась» Зинаида Петровна, поставив на уши всю службу безопасности города-комплекса. Нам надлежало получить новые сканирующие модульные улучшения и явиться в офис Сеченова для дополнительных инструкций. Спешить потребности не было, поэтому я и Катя наслаждались почти романтической прогулкой. Даже бухтение ХРАЗа не портило нам настроение. Город буквально дышал предстоящим праздником, который ждал весь народ. Неопределённость во власти давила на обычных людей, которые не знали, что грядёт. До начала «Атомного Сердца» оставались те же двое суток.              Погода стояла отличная. Торжества были мастерски организованы. Развлекательная программа была сногсшибательной. Неспешная прогулка по праздничному городу была приятной и спокойной. Вваленные в наше распоряжение бойцы отряда были возле подопечных. Аргон с остальными ребятами заняли стратегически важные точки по всему миру. Вот что может пойти не так? ________________       Ружья заряжены и развешаны по стенам. Закончено расстановки точек над многострадальной «Ё». Как сказал один правитель Рохана: «Началось!». Следующая глава – начало инцидента на Предприятии. Грядёт обилие экшена, ведь вводная часть завершена. Роботы не знают жалости, ведь её у них нет в программе, как и у поехавшего маньяка с завышенной самооценкой, нарциссизмом, комплексом бога и являющегося робосексуалом до кучи. Он и его сообщники уже готовятся устроить кровавую баню. Именно сообщники, ведь в каноне он действовал не только с Ларисой Филатовой. Одни закрыли глаза, когда как другие помогли включить боевой режим у роботов.              P.S. Работа – зло.