Проект: «Новая Заря»

      Откровенно пользуясь служебным положением, мы решили не спешить, а пойти посмотреть на парад, который должен был начаться через пятнадцать минут. На «Челомей» мы прибыли сильно заранее. Зинаида Петровна изволила сегодня подняться ещё до зари, откланявшись с первыми петухами, поэтому времени, чтобы собраться, получить оружие и заказать флип до города, было завались. Мы ещё успели дважды проверить вверенных нам оперативников на предмет знания инструкций и схронов с оружием на случай ЧП, попутно запросив отчёты у службы охраны Предприятия, и поспорить о паре моментов. И неужели, после интенсивных полугодовых приготовлений, мы не могли чуть-чуть повалять дурака?              Мы откровенно отпустили поводья, став примерно на пятнадцать минут обычными молодыми людьми, взрослыми детьми, у которых детство ещё пищит в жопе. Под монотонный бубнёж ХРАЗа мы съели по эскимо, выпили газировки, закусив сахарной ватой. И самым детским нашим поступком было то, что мы вероломно влезли в телефонную будку… и позвонили по абсолютно левому номеру. Ну, как мы. Я стоял на стрёме, пока Катя откровенно подкалывала собеседника на том конце провода, в конце искренне поздравив с праздником.              Было неудивительно, что, когда мы добрались до маршрута предполагаемого парада, пройти поближе уже не смогли из-за плотной толпы, которая оккупировала и парк, и подступы к соседним улицам.              Посмотрев открытие парада, поняв, что толпа только плотнее сбилась, зашли в подворотню и воспользовались протоколом «Хлыст», при помощи полимерных манипуляторов взбираясь на крышу. Проскакав по крытым железом домам к мемориалу, чинно прошли по месту памяти. Игривое настроение как рукой сняло. Даже разговорившийся ХРАЗ замолчал.              В таком задумчивом состоянии нас и выловила «Терешкова», и, видя наше пассивное состояние, бомбардировала наши уши целой лекцией на тему «полимерного просвещения». Грубить временно тупой железяке не хотелось, праздник как-никак, поэтому пришлось стоически слушать, сука. Дождавшись, когда она сделает паузу, я спросил:              — Это всё, конечно, интересно, но у нас, к сожалению, ограничено время. Может быть, перейдём сразу к установке сканера? — выражая всем своим видом, что отказ не приму, надавил на раздухарившегося робота.              ХРАЗ в моей перчатке только хмыкнул.              — Серёжа прав. Вы так интересно и захватывающе рассказываете, что мы просто забыли о времени! — скопировала ужимки и интонацию машины Катя, хлопая ресницами.              — Понимаю… Вы же доблестные испытатели нашего Предприятия! — вскрикнула «Терешкова», аж приосанившись, взмахнув руками, будто бы приглашая нас войти. — Прошу, пройдите к столу! Ваши полимерные капсулы с модулями ожидают вас!              — Ну… это наша работа… всякие штуки испытывать, — смутился я от всей этой сцены. Даже неудобно стало, что перебил и не дал закончить рассказ. Сука, как они это делают?              Установили себе новый нейрополимер, попутно опробовав сканер. Прикольно, если бы не жест рукой. В бою нужны две руки. Надо будет потом сменить в настройках, как у прочих полимерных модулей. И так в перчатку напихал уже столько, что запутаюсь скоро, но в нашем деле: запас карман не тянет.              Пока мы тестировали, робот любезно вызвал нам флип. В некоторых моментах их коды доступа будут приоритетнее, чем наши.              — Нету в этом воздушном такси романтики «Турбины», — ностальгически протянул ХРАЗ, стоило нам подняться в небо. — Тем более она была данью традиций, из тех пор, когда у меня было ещё мясное тело, а по жилам струилась горячая кровь.              — Это было лет пять назад, — отмахнулся я от жертвы собственной неуклюжести. — И я не вижу ничего романтического в том, чтобы болтаться в подвешенной на тросах машине, в нескольких километрах над землёй. У флипа есть хотя бы парашют, если что.              — Возможно, он имел в виду тот романтический зелёный цвет лица у всех, кто штатно достигал земли после болтанки? — вставила шпильку Катя, поддев меня.              — Вот доживёте до моих лет, тогда поймёте… — оставил за собой последнее слово ХРАЗ.              Сделав красивую дугу, давая нам насладиться охуительным видом летающего города, наш транспорт стал снижаться на парковку перед офисом Волшебника.              — Сколько раз это вижу, но не перестаю удивляться тому, как это красиво! Словно оживший сон! — по-детски вскрикнула Катерина, смотря во все глаза на открывающийся вид, обняв мою руку, прижав её к себе и положив голову ко мне на плечо.              Вот ради таких моментов и стоит жить на этом свете. И да, вид действительно волшебный, под стать хозяину этого места. Вот уж кто действительно сказку сделал былью.              Флип мягко приземлился на чистый, вымытый с мылом, асфальт.              — Наш вождь нас под красное знамя собрал, и наша судьба величава. Тому, кто наукам сердце отдал: почёт, признание и слава! — продекламировала Катя, прочитав лозунг на фасаде здания с пылом и выражением, как только могут трудящиеся.              — Истинно так. Без добросовестного труда моих коллег, ничего бы этого не было, — прокомментировал полимерный зануда.              «Ты даже не представляешь, насколько буквальны эти слова!», — с раздражением подумал я. Эта хрень меня нервирует своей непонятностью. Как граната без чеки и маркировок. Непонятно, как рванёт и рванёт ли вообще.              — Ну, мы тоже приложили руку к этому моменту. Между прочим, рискуя жизнью, — ответила, слегка возмущённо, моя половинка, умело скрыв раздражение, лишь слегка нахмурив носик. Коктейль из Харитона и непонятно чего ей тоже не нравился.              — А разве я это отрицаю? — выкрутился последний, сыграв синтезированным голосом недоумение. Умный гад. Фактами жонглирует мастерски.              Пройдя в здание, кивнув вооружённой охране, которая при нашем приближении застыла по стойке «смирно» и отсалютовала воинское приветствие, мы прошли в вестибюль. Советская архитектура многое заимствовала из стилей прошлого. Древняя Греция не стала исключением. Если знать, куда смотреть, то можно увидеть множество символов на своих местах, где бы у греков стояли скульптуры богов. Меч, колос, жезл этот со змеюкой, ракета, колба химическая, солнце, дельфин, дери его во все щели — всё это символы основных комплексов Предприятия. Архитекторы и проектировщики очень хорошо постарались.              А знаю это, потому что изучал биологию и ветеринарию, попутно зацепив мифы и многое ещё. Если мы встретимся с инопланетной мразью в огневом контакте, то эти знания мне помогут её сделать немного мёртвой. У ветеринара больше шансов разобраться в потрохах пришельцев, а следовательно, и эффективно прибить. Так сказать, занимаюсь на досуге саморазвитием. Может, стану астробиологом, что в преддверии скорых полётов к звёздам, будет не лишне.              Полевую медицину и хирургию я уже освоил и сдал соответствующие зачёты, став полноценным медиком в отряде, которого так-то не было, что большой проёб. Конечно, у нас бойцы сами себе врачи, но от такого подхода я и Катя чуть не померли. Так что повышай, боец, свои навыки! Спасёшь когда-нибудь жизнь товарища. Я теперь даже роды могу принять… В «Вавилове» есть даже специальный тренажёр, натуральный, что пиздец. Скажу так, мне некоторое дерьмо будет теперь всю жизнь сниться в кошмарах.              Робототехнику, полимерный синтез и программирование из-за работы испытателем знаю на довольно приличном уровне. Как сказали умники, через пару лет практики могу даже претендовать на должность лаборанта-инженера на Предприятии, что немало.              За размышлениями мы прошли по вестибюлю, вошли в лифт и поднялись к офису Волшебника. Сколько раз бывал тут, всё удивляюсь размаху помещения. У крёстного было чувство вкуса, поэтому огромные пространства и потолки под пять этажей в высоту были обыграны умело. Катя, которая увлеклась архитектурой и искусством в целом, правда ворчала: «Сразу видно, что хозяин кабинета мужчина. Вместо гаража свои «игрушки» на рабочее место стащил. Но что-то в этом даже есть.»              Отношения у неё с её внезапно появившимся отцом были сложные. Каждый аккуратно подбирался к другому, пользуясь знаниями психологии. Супруга решила её изучить, чтобы лучше понять ход мыслей крёстного. Она же мне помогала с биологией и медициной, которую успела загрузить намного раньше, тоже с той же целью.              К рабочему месту Дмитрия Сергеевича пройти мы не смогли. На входе стальным изваянием застыл Бугай, стоявший монументально, словно охуенная гора, сложив руки на груди и буравя своей зеркальной маской входные двери.              — Шеф занят. Речь репетирует. К выступлению готовится, которое будет через двадцать минут, — снисходительно пояснила железка, которая даже не думала как-то смещаться, чтобы нас пропустить. — Вам же он передаёт следующий приказ: явиться в лабораторию «Вавилова». Вот вам ключ, чтобы ваш флип не сбили системы ПВО. А теперь, валите, пока я вам не помог!              — И мы тебя тоже рады видеть… — нейтрально произнесла Катя, забирая ключ, что моторизовался из пространственного хранилища над ладонью робота.              — Говори за себя! — смерив робота взглядом, пробубнил я. — Не припомню, чтобы я был таким говнюком.              — Когда тебе мама помогала с лексикой, ты первые два дня таким же был, — ехидно улыбнулась моя половинка. — И выражения лица у тебя было… уставным.              — И тебе бы не знать, каково это! Ты то хоть, кожаный, можешь облегчить душу, а мне программный блок поставили! — скопировав моё хмурое выражение, специально повернув в мою сторону голову, чтобы в маске отразилось моё лицо, произнесла машина. Знает гад, что я это ненавижу.              — Это многое объясняет, — задумчиво протянула Катерина, у которой с её роботизированными копиями были вполне нормальные отношения, насколько это возможно. Они куда дружелюбнее.              — Только своей маме не говори, ладно?              — Боишься, что она тебе такой же поставит? — ехидно поинтересовалась жена, входя в лифт.              — Зная о технической невозможности данного действа, но отлично зная вашу матушку, смею предположить, что у неё даже может получиться. Она женщина старой закалки и уже не раз проделывала что-то невозможное. Поэтому, в ваших же интересах промолчать, майор, — вставил свои пять копеек ХРАЗ.              Лифт быстро сосчитал этажи, опустив нас на грешную землю. И ничего, что сама земля парила где-то в воздухе. При приличной скорости платформы, на «Челомее» она не чувствуется. Противоперегрузочные демпферы работают надёжно. Жалко, что пока они размером с приличный дачный домик, но учёные работают над этим.              — Всё же тут очень красиво, — констатировала Катя.              — Это место специально строилось, чтобы произвести такое впечатление. Мы приложили массу усилий, чтобы возвеличить научный триумф ещё и в бетоне и стекле, — гордо продекларировал полимерный сгусток у меня в руке. — Комплекс ВДНХ я лично проектировал, и, надеюсь, он тоже останется в веках, чтобы наши потомки, глядя на наше наследие, могли вдохновиться на свершения.              — Как я сказала, получилось очень красиво, — согласилась моя жена. — Но мне больше нравится сплетение зелени и современных материалов.              — Этого не хватает Москве. Там дерево можно встретить только в парке, — поддержал её я. Зелень, красные флаги, позолота — всё это действительно делало «Челомей» живым, а не чопорным, как столицу.              — Её только предстоит перестроить. К сожалению, на некоторые начинания у нас ещё не хватает ресурсов. Один Дворец Советов должен стать жемчужиной обновлённой архитектуры «белокаменной». Для начала, ей нужно вернуть белый цвет. Я видел проекты. Работа предстоит большая, но интересная. Одних климатических установок по плану будет больше десяти. Вы, как все жители «Челомея», уже должны были ощутить удобство погоды по расписанию.              — Что верно, то верно, — согласился с полимерной соплёй, подав Кате руку, помогая ей сесть во флип. Иногда в его брюзжании проскакивают дельные вещи.              Аппарат начал плавно набирать высоту, стоило только поднести ключ к управляющей панели. Сделав круг над городом, машина скользнула в высь, давая нам насладиться видами с высоты птичьего полёта.              — Стоит отдать должное, вы очень умело вписали реплики монументов в рельеф, — восхитилась жена талантами зодчего.              — Иного не могло быть, если за дело взялись советские учёные, — словно пожав плечами, принимая похвалу как само собой разумеющееся, сказал ХРАЗ.              — И опять я только могу согласиться, — сжав и разжав пальцы, снова согласился я. Без учёных мои руки были бы отдельно от тела. Но меня это не волновало бы. Сложись всё иначе, мы с Катей были бы уже давно мертвы и стояли бы в кладбищенском колумбарии в красивых урнах с рубиновой звездой, положенной государством каждому военному, достигшему офицерского звания.              Флип облетел всю территорию Предприятия, проведя для нас хорошую обзорную экскурсию. Пусть мы уже так пролетали, но каждый раз добавлялось что-то новое. Научная мысль не стоит на месте. Тем более у нас был в этот раз экскурсовод, пусть мы и не сильно просили, о слова совсем.              Сделав красивую петлю, аппарат мягко приземлился на крышу наземной лаборатории «Вавилова». Там нас уже встречала очередная «Терешкова».              — Добро пожаловать! — как обычно с восторгом, жестикулируя, произнесла она, крутанувшись на месте, от чего её диковинная одежда слегка взметнулась. — Вас уже ожидают в процедурной.              — Процедурной? — выразительно подняв бровь, переспросил я.              — Ну конечно! Там вам установят новейшие модули в ваши полимерные манипуляторы военного образца, — пояснила машина, идя чуть впереди нас, указывая дорогу, хотя планировку мы знали хорошо. Как-никак тут нас лечили.              — Новейшие? Это хорошо, — мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.              — Что-то «Вовчиков» слишком многовато в коридорах для полурабочего дня. Тебе не кажется? — спросила у меня Катя.              — Действительно. Многовато, — нахмурился я. — Может, именно поэтому? Сейчас идут только самые важные эксперименты или те, что прервать нельзя. За ними же нужно кому-то следить…              — Ваша паранойя меня иной раз поражает. Не всё в жизни стремится вас убить, — назидательно произнёс ХРАЗ.              — Лучше быть живым параноиком, чем мёртвым оптимистом, — парировал я.              Спустившись на этаж ниже, попав в светлое и просторное помещение лаборатории, мы мгновенно напряглись, видя, как роботы-лаборанты рассредоточиваются между живыми сотрудниками, замирая за их спинами. Переглянувшись и увидев встревоженные лица друг друга, мы пришли к одному и тому же решению.              — Уверен? — подобравшись, сказала уже не Катя, а Блесна.              — Однозначно, — согласился я. — Лучше пиздюлей получить от начальства за испорченные праздники, чем проворонить.              — Здравствуйте! — привлёк наше внимание старший лаборант, но, видя наше напряжённое состояние и то, что Катя что-то набирает на своём «Щебетаре», стушевался. — Что…              Руку метнувшегося к нам механического лаборанта я перехватил на автомате, не дав ему раздавить прибор связи вместе с кистью Кати. Дёрнув конечность, вырывая её из шарнира, я сломал её в суставе, притягивая за неё робота к себе.              Машина развернулась от рывка, подставляя уязвимое место — копчик. Удар костяшками пальцев вмял корпус в районе порта, выводя из строя полимерную батарею робота.              — Да… что вы себе позволяете?! — включился старший по лаборатории.              — Жизнь тебе спасаю, дебил! — кричу я, подножкой сбивая его с ног, спасая его от участи помереть от сломанной шеи, ведь машины ломанулись на нас, забив болт на сотрудников, что было мне и надо.              Достаю из пространственного хранилища пистолет ПМ и сразу вгоняю пулю в процессор слишком резвому роботу. Пинком отправляю в вынужденный полёт «Терешкову», прямо под ноги противнику, из-за чего образовалась свалка.              — Как грубо! — возмутилась жестянка, пытаясь встать, чем только увеличила кучу-малу.              Я не стал дожидаться, пока они разберутся, и влетел в роботов, хорошим пинком отрывая голову одному, что стоял на карачках, и пробивая крюком другому, что успел уже подняться. Спарринги с Аргоном в боксе сделали своё дело…              Наконец раздался звук тревожной сирены! В воздухе мелькнул хлыст из перчатки Кати, разрубая на двое сразу две машины. Грохнули два выстрела из её пистолета, добивая подранков.              — Что стали?! Ходу, умники! На предприятии диверсия! Кто-то включил военный режим у роботов! — крикнула она обосравшимся белым халатам.              Где-то раздался далёкий взрыв генератора, и застрекотали автоматные очереди. Всё это под специфическое завывание сирены иллюстрировало всю ту жопу, что на нас обрушилась. Хорошо, что на «Челомее», где собралась основная прорва народа, отдельный управляющий контур. Как в «Королёве» или у термоядерного реактора Предприятия. Иначе был бы фарш!              Мы уже бежали по коридорам, когда в лабораторию, где мы были, въехал сбитый робот. Зенитчики, суки, никогда не спят! По пути мы гасили всё механическое, попутно собирая людей и выводя их из лаборатории нахер, иногда просто выбрасывая в окно. Чай, здание невысокое, даже умники не убьются насмерть!              Вылетев вниз на проходную, точными выстрелами угомонили железки, которые пытались разобрать на сувениры охрану объекта, что успела отреагировать на тревогу и дала прикурить машинам.              — Спасибо, — буркнул капитан охраны, фиксируя сломанную руку на свой армейский ремень, пока шока не отошёл.              — Ходу! Ходу! Зажмут в здании — нам пиздец! — подгоняю я всех на выход.              Не заморачиваясь такой вещью, как открытие дверей, просто выношу своей тушей стеклянную преграду. Гашу перекатом импульс и с колена стреляю в башку уже поломанному роботу, что шатался у входа.              Раздались новые взрывы и завывание малых ракет. Взвилось пламя где-то за деревьями.              — Там был детский садик! — вскрикнул кто-то из учёных.              — Железкам сейчас похуй! Им программу дали — они её исполнили! — констатировал я.              — Хорошо, детей на «Челомей» забрали, — добавила Катя, хмуро смотря на взметнувшееся пламя…        ________________       В преддверии праздника решил собрать дополнительную главу. С праздником, дамы! Желаю вам цвести, невзирая на все проблемы, и оставаться прекрасными при любых обстоятельствах.              Напоминаю, что руки у Нечаева – железные. Как он в каноне тела рвал в берсерке, было показательно в плане его силушки.