Проект: «Новая Заря»

      Мы объявили тревогу всего за несколько минут до того, как роботы должны были перейти в активную фазу военного протокола. Если бы мы этого не сделали, они бы успели рассредоточиться и уничтожить сотни людей, которые оставались на своих рабочих местах в предпраздничный день.              Охрана среагировала быстро, не дав машинам застать себя врасплох. Мы, люди, нанесли первый удар, но преимущество было на стороне роботов: их было гораздо больше, а их корпуса могли выдержать то, что человеческая плоть не в состоянии.              Диверсии подвергся центральный управляющий контур Предприятия, в пределах которого располагался комплекс «Вавилов», «Павлов», «Нептун», «Менделеев» и ВДНХ. По роковой случайности, «Челомей» не успел войти в зону покрытия управляющих ретрансляторов центра. Из радиопереговоров было понятно — разминулись мы с полным фаршем лишь на пятнадцать минут. Чуть задержись или поспеши, и нас с Катей накрыло бы где-то в коридорах подземной части «Вавилова». При таком раскладе не факт, что мы отбились бы при неожиданном нападении.              — «Аргентум», доклад! — гаркнул я в полимерный передатчик на частотах, зарезервированных за подразделением.              Посыпались доклады бойцов. Все были живы, но разной степени помятости и глубины образовавшейся ситуации. Большая часть даже в огневой контакт не вступила, впрочем, у них и не было задачи уничтожать роботов. Первостепенная цель была — не допустить в случае чего обезглавливания стратегически важного производства путем ликвидации членов учёного совета и потери критически важных сотрудников Предприятия. Вот оперативники эту задачу и обеспечивали, не мешая выполнять свою работу подразделениям охраны и сотрудникам управления «Ш». В этом кавардаке у каждого была своя задача.              — …Лакмус на связи, — в рации отчётливо слышалось тяжёлое дыхание нашего итальянца и близкие автоматные очереди. — Основной объект эвакуирован! Повторяю, основной объект эвакуирован! Противник отрезал меня от подопечных. Ситуация в комплексе близка к критической! Буду прорываться к объектам с боем.              Связь прервалась, когда заработал автомат бойца. Хитрая автоматика включила шумоподавление, ограждая других оперативников от ненужных раздражителей, которые могли стоить жизни в горячке боя. Воспользовавшись заминкой, в нашу волну вклинилось новое действующее лицо.              — Волшебник на связи! Приём! Плутоний, сынок, что у вас там происходит?! — слишком эмоционально выдал Волшебник, что говорило о взволнованности академика, хотя я его и не осуждаю. В ситуации, когда готовился ко всему, но не к этому, удержать спокойствие даже на таком уровне не каждый может.              — На Предприятии диверсия. Каким-то образом был активирован военный протокол у роботов. Я и агент Блесна заметили подозрительное поведение машин, слишком отличающееся от описанного на инструктажах. На основании этого и была поднята тревога. Главные объекты — эвакуированы. Второстепенные — в процессе. Двигаемся в сторону «Вавилова», дабы оказать помощь…              — Оставить! — резко сказал Дмитрий Сергеевич, судя по звукам, сейчас ожесточённо вбивавший что-то на клавиатуре. — Поступил сигнал бедствия с узла управления «Буравами». Подразделения охраны ведут бой, но долго они не продержатся. Если будет уничтожен управляющий компьютер узла, то буравы выйдут из-под контроля, и спасать будет уже некого! Они сроют подземную часть комплекса за полчаса.              — Принято. Выдвигаюсь! — отрапортовал я. — Конец связи.              — А ведь в рамках военного протокола роботы должны избегать узла управления «буравами». Разве нет? — спросила у меня Катя, недоумённо нахмурившись, прогоняя в памяти всё, что знала о работе гражданских роботов в военном положении и о проекте «Атомное Сердце».              Пока я уточнял обстановку, она вызвала транспорт для эвакуации выживших на «Челомей». Среди охраны было десять человек «трёхсотых», но им ещё повезло. В весело полыхающей наземной лаборатории остались навсегда семь наших товарищей по оружию.              Учёные отделались лишь четырьмя «трёхсотыми» и одним «двухсотым». Девятнадцатилетняя девушка слишком неудачно решила сходить в дамскую комнату, где ей почти оторвало голову одним из роботов, для надёжности впечатав несчастную лицом в фаянсовое изделие, залив всё кровью. Вот так заебато у неё кончилась производственная практика.              Машины действовали наверняка, продолжая наносить повреждения до полной потери признаков жизни, но чаще действовали более аккуратно, просто ломая шею или пробивая голову, что далеко не всегда гарантировало мгновенную смерть.              — Кому они должны, тем всё простили… Мало того, про узел этот мало кто знает не из охраны, и на карте объекта его нет. Секретность, — так же задумался я. — И ответ на этот вопрос мне очень не нравится…              — Опять диверсанты? — хмуро бросила моя жена, повернувшись на очередной взрыв, дабы оценить обстановку, пока охрана сгоняла пришибленных умников в кучу. Ввиду обилия летающих машин, что-то летающее никто не пошлёт. К нам выслали пару «коробочек» и тентованный грузовик, а они помедленнее будут. Даже на «Челомей» будут поднимать на специальных скоростных лифтах, которые обычно должны использовать для обратного.              — Точно не сбой. Иначе Волшебник уже всё разрулил. Наверняка были изменены коды доступа, которые даже на мощностях Предприятия ломать нужно неделю. Но я бы ещё военное положение включил с удалённых полигонов. Если до Раменок наши доберутся быстро, то на Новую Землю с Сахалином ещё попробуй попади. — поделился своими размышлениями. Во всяком случае, я бы сделал так, если предположить наличие диверсантов из «своих». Заброска полностью исключена. Не после того инцидента, когда нашли инопланетные наномашины.              Распрощавшись с бойцами охраны, мы бодрой рысью направились к цели, по пути имея возможность оценить художества роботов. Для более быстрого продвижения бежали по дороге, дабы не ломиться через лес и не терять время на преодоление дебрей, уже заранее зная, что увидим.              Путь между несколькими деревнями и наземным комплексом «Вавилова» был оживлённый. Многие из работников жили в этих деревеньках, предпочитая сельский комфорт удобству городских квартир. Сегодня ещё был и праздничный день. Машин на хорошей асфальтовой дороге должно было быть много. И их было много…              По всей видимости, по трассе отработал десяток «Сипух» или двойка «Дроф». Если армейские грузовики, подожжённые роботами, не вызывали ничего, кроме гнева, то, глядя на некоторые гражданские машины, я, коммунист и член партии, атеист после того, как наука спасла мою жизнь, молил бога, чтобы вот те маленькие фигурки на заднем сиденье были просто маленькими взрослыми. И трижды возблагодарил пламя, из-за которого было невозможно разглядеть наверняка.              Было много тел в придорожных кюветах. Старики, армейцы, женщины… Машины уровняли всех в смерти. Смерть она для всех смерть. Вот такая она справедливая, сука.              Очень неаппетитным зрелищем был автобус с туристами из дружественных республик. Его раскрыло взрывом, как переспелую тыкву ударом молота. Куски тел висели аж на соседних соснах, но самое страшное было не в этом. В объятой пламенем железной коробке были слышны крики, а в лишённых стёкол окнах мелькали объятые пламенем человеческие фигуры, утихшие навсегда в боли и рёве огня прежде, чем мы оказались вблизи. Не доехали они до гостиницы «Лесная»…              Деревня Грушовка, за которой был нужный нам узел, пребывала в полном разгроме. Ни одной целой двери в домах не было. На центральной дороге лежал старик со свёрнутой шеей и намертво зажатой в руках двухстволкой. Убивший его робот тоже валялся рядом с развороченной картечью грудью. Я знал этого старика. По осени груши у него на рынке покупал. До Берлина дошёл, не был убит ракетами или немецкой пулей, пережил эпидемию, а погиб от рук советского робота.              Метались в панике коровы и прочая живность. Выли собаки. Их хозяева больше никогда не успокоят и не дадут вкусную косточку или подсоленную краюху хлеба. Хозяин взял на вилы две жестянки, но был порезан на ленточки «Роторботом», за которым ухаживал и гордился, что ему доверили столь сложную технику.              На окраине, в живописном грушевом саду, пылали детский садик и пионерский лагерь «Совёнок». Огнём были объяты основной корпус. На ведущей к нему грунтовке, у красного «Москвича», лежали, изломанные как куклы, две женщины и мужик в застиранной армейской форме.              Уже была слышна беспорядочная стрельба и взрывы гранат, перемежающиеся криками. Нам оставалось обогнуть лишь небольшой пруд, в котором ещё вчера купались дети, но теперь плавали тела деревенских жителей, застигнутые врасплох в полях, чтобы оказаться на пригорке, с которого узел просматривался как на ладони. На сердце было тяжело. Судя по слезе, прочертившей дорожку на пыльной щеке, Кате тоже было нелегко. Теперь я как никогда понимаю Аргона, который не радуется, что спас столько-то, вынеся их к своим.              Пусть мы успели поднять тревогу, тем самым спася большинство от мгновенной смерти, но будут ещё такие места, где роботы по указке больных ублюдков перебили всех. Им-то, поди, хорошо, сидят в безопасности, в бункере, попивая сок. Даже пальцем шевелить не надо, сиди себе в белом, пока машины без совести и жалости убивают. Ничего, и до них доберёмся, и никакие роботы им не помогут!              Характерным жестом активирую пространственное хранилище, ощущая в руках тяжесть пулемёта Калашникова. Рядом Катя проверяла настройку оптического прицела снайперской винтовки, созданной тем же гением. Её глаза пылали холодным гневом, пока руки делали свою работу.              Переглянувшись, мы кивнули друг другу, рывком, недоступным для обычного человека, расходясь в разные стороны. Удар сердца — и я вижу наседающие на узел машины. Руки лишь слегка довернули модернизированный под новый патрон пулемёт. С тихим шелестом ствол покинула первая пуля, чтобы расцвести через десяток метров вспышкой реактивного двигателя. Тактический компьютер в купе с полимерными линзами помогал целиться, не давая ни одной пуле пропасть бесследно.              Роботам фланговый огонь очень понравился. Свинцовый дождь реактивных снарядов слизнул сразу с два десятка сбунтовавшихся творений рук человеческих.              Меняю позицию. Летающие роботы не дремлют, как и их друзья с миномётами. Ничего, и на птичек свинца у меня в достатке.              Грохнул меткий выстрел, и двуногий метатель гранат взорвался, разметав «Вовчиков» в разные стороны. Катя метко положила пулю прямо в момент заряжания миномёта. Рвануло знатно.              Пулемёт сыто клацнул, отстреляв весь боезапас, но дело сделано: роботам стало не до охраны. Солдаты, не будь идиотами, стали причёсывать их в спины, стоило им только развернуться.              Катя положила четыре бешеных косилки и трёх роботов-сварщиков, что поливали хуже огнемётов, перед тем как тоже уйти в рывок.              Убираю пулемёт в рюкзак, призывая из него короткое копьё, или окопный нож — тут как посмотреть. Похожее на глефу оружие с коротким древком мелодично загудело, окутываясь статикой, стоило активировать вибролезвие, пульсирующее на высоких частотах, оттого визжащее, как потерпевшее при работе.              Рывок! С левой руки срывается поток полимера, мгновенно распределяющийся в лист два на два, блокирующий удар прорвавшегося слишком близко «Вовчика». Телекинез отправляет в полёт увязшую, словно в янтаре, машину. Где-то за спиной гремит взрыв полимерной батареи.              Смещаюсь, призывая полимерный сгусток назад, формируя фронтальный щит-полусферу, принимая на него лазер модернизированного лаборанта, отражая смертоносный луч в одну из «Сипух».              Удар хлыстом. Рывок. Не касаясь земли, мчусь навстречу к машине. Движение копья наискось — и разрубленный корпус падает сбоку.              Хлыстом подхватываю нижнюю часть поверженной машины и швыряю её в «Дрофу».              Размытой тенью за спиной оказывается Катя, обрушив шквал выпадов своего копья на зашедшего мне в спину робота-пастуха с циркулярной пилой.              Направляю волну полимера себе под ноги, разбегаюсь и скольжу по скользкой, как лёд, поверхности. Катерина кидает мне своё копьё, и два лезвия поют свою песнь, вгрызаясь в сталь и полимер корпусов. Жена не отстаёт, метко поливая роботов свинцом сразу с двух пистолетов.              Метаю копьё с левой, пронзая «Беляша», выводя его из строя. Хлыст возвращает оружие в женскую руку, снося замершей машине её голову.              Топаю ногой, тормозя и формируя телекинетическую волну, сбивая с ног и колёс роботов, сбивая их в одну кучу.              Разбивая кулаком голову очередного «Вовчика», поднимая гигантскую полусферу из полимера, защищая нас от лазерного огня летающей пакости.              — Давай! Раз! — кричу Кате, скатывая полимер в комок, метая его в центр кучи мусора.              — Два! — совместная телекинетическая волна одновременно стягивает роботов и раздувает полимер, чтобы через мгновение его поверхностное натяжение стянуло всё попавшее в него ещё сильнее.              — Три! — удар «Искрой» от меня и огненный шар от неё ставит точку в жизни машин.              Висящая в воздухе свалка из механизмов вспыхнула аж белым пламенем, когда взорвались все полимерные батареи. Одновременно опускаем руки, роняя искорёженную массу вниз, отменяя захват на искорёженном и горящем металле.              Наверное, со стороны, в этот момент мы выглядели пафосно, что пиздец. Представьте горящее поле обломков и две фигуры, что шагают вперёд, сквозь пламя. И судя по охуевшим мордам солдат охраны, зрелище было реально охрененным.              — Чтоб такое на войне было… — протянул старший смены. — Немчуру бы гнали одними пинками до Берлина!              — Понимаю ваш восторг, — скромность — это наше всё, — но всё же доложите статус управляющего узла. Нам бы не хотелось, чтобы стальные черви срыли «Вавилов», в который мы отправимся следом.              — Дык инженера возвращают «Буравы» на место. Как вернут, будут демонтировать своё оборудование для эвакуации на «Челомей», — почёсывая затылок, ответил слегка смущённый старшой. — Но теперь точно управимся. Роботы, собаки такие, разом навалились. Щас отобьёмся уже. Из их тушек баррикаду соорудим, и на танке подъехать не получится с нахрапа.              — Раз так, то мы пойдём дальше, но, если что, зовите, — обезоруживающе улыбнулась Катя, помещая копьё назад в рюкзак.              Проводив слабую вспышку от перемещения оружия в жатое пространство, мужик, которому только сохи не хватало в его ручище, быстро-быстро закивал, изображая из себя тупого крестьянина перед барином, от чего я мысленно скривился.              Жена тоже словно лимон съела, пусть и не подала виду. Ненужно нам такого почитания! Мы просто делали свою работу, а героизм — это когда приходится экстренно исправлять чужие или свои косяки, с просчётами! Просто мы можем, и мы делаем, только и всего.              Крякнула рация, сообщая о запросе высшего приоритета. Подношу руку к уху, чётко произнося:              — Плутоний на связи.              — Майор, доложите обстановку, — с лёгким акцентом приказным тоном сказал Штокхаузен. От его голоса настроение ещё сильнее испортилось.              — Управляющий узел «Буравов» в безопасности. Продолжаем выполнять задание по эвакуации персонала, — сухо ответил я. Не люблю я таких людей. Вчера он «от сердца к солнцу» делал и строем ходил, сегодня уже размахивает партийной корочкой и чуть ли не пионерский салют делает, виляя хвостиком перед начальством.              — Это не приоритетная цель! — отрезал бывший немец. Хотя такие, как он, бывшими никогда не бывают.              — Ну же, просвети меня, морда немецкая, что же может быть важнее, чем безопасность людей, критически важных для государства? — поинтересовался я, ощущая, что закипаю.              Прохладные пальцы жены поймали мою руку и легонько сжали. Такие близкие глаза Кати просто говорили: «Не надо, Серёжа».              — Поимка государственного преступника, что способна остановить разрушения, — добавив в голос немного металла, что смотрелось нелепо из уст учёного, отчеканил сквозь зубы товарищ Штокхаузен. — Мы вычислили виновника всего происходящего. Это был не безызвестный вам Виктор Петров.              — Решил под шумок избавиться от своего дружка, которого сдал? Чтобы под юбку его подружке никто не мешал заглянуть? — вставила шпильку Катя, от чего уже я смотрел на неё с осуждением.              Она тяжело пережила бурный роман её мамы с этим фрицем, особенно как он кончился. Зинаида Петровна тогда была на редкость сдержанной и лишь пробила в «душу» да яйца помяла… слегка.              Это по его наводке хлопнули Петрова с дружками за вредительство и сотрудничество с американской разведкой. Два года непрекращающегося головняка было заслугой этого деятеля, чью гордость только слегка прищемили дверью. Хотя кто сможет понять шизика? Его не расстреляли только из-за потенциальной полезности. Как оказалось, зря.              — Личные отношения к делу не относятся, товарищ Нечаева! — шипя, как рваный шланг пылесоса, процедил немец, чуть ли не ядом не брызгая в микрофон. — Весь этот чудовищный инцидент — лишь прикрытие его побега. В настоящий момент он пытается сбежать из тюремного блока «Вавилова». Только благодаря вашей бдительности он не смог полностью вырваться на свободу.              — Вас понял, конец связи, — разрываю связь я, констатируя факт. — Говнюк, а не человек!              От чего гревшие уши бойцы охраны аж вздрогнули от такого отношения к высшему начальству.              — Так. Пошли, возьмём за жабры этого Петрова, — кивком головы указывая дорогу, произношу я.              И мы прорысили, экономя силы. Проходческие машины «Буравы» не перекопали комплекс «Вавилов», следовательно, вход должен быть немного севернее, иначе пришлось бы использовать тот, что вблизи наземной лаборатории, а до него было уже прилично топать.              — Вы несправедливы к товарищу Штокхаузену, — ожил ХРАЗ. — Он сполна заплатил за свои ошибки и отработал грехи на благо Союза. Иначе бы Дима не доверил ему такой пост.              — Смотрите, кто заговорил?! — притворно восхитился я. — Слышь, только нам решать, как к кому относиться! Я не буду расшаркиваться перед этим хлыщом! Он говорит, словно на лопату срёт… Люди для него не важны.              — Пусть товарищ Штокхаузен несколько холоден, но он тоже переживает за гибель людей. И смею заметить, поймав Петрова, вы уменьшите количество смертей с большой вероятностью, — спокойно парировала полимерная сопля.              — За трудовой ресурс он переживает, а не людей! — ответил я.              Катя, тряхнув плечами и немного скривившись, добавила от себя, но то, что было у нас в голове у обоих:              — Как бы я его не переваривала, но ХРАЗ прав. Схватим побыстрее эту гниду, быстрее прекратим это… — и неопределённо махнула рукой. — Я тебя отлично понимаю, Серёжа, но…              — Ладно, — пошёл я на попятную. — Извиняй, ХРАЗ. Просто не любим мы этого немца.              — Его мало кто любит, — философски заметил полимерный житель. — Он же не тульский пряник, чтобы всем нравиться? Пока он хорошо выполняет свою работу, его можно терпеть. Тем более все мы не без недостатков. Вы-то хотя бы можете передвигаться на своих двоих, в отличие от меня…              Мы с Катей вновь переглянулись. «Не соответствует информации в личном деле», — одними губами прошептала моя жена. Да и сам Дмитрий Сергеевич как-то упоминал, что Харитон был скрытен и никогда не жаловался, а тут, словно хочет понравиться, навязать доверие к себе.              — Отчего же тогда вы не сделаете себе тело, как у телохранителей Сеченова? — осторожно спросила Катерина.              — Это будет всего лишь корпус. Оболочка. Лучше так, чем быть пародией на человека, молодая леди, — по-стариковски пробурчал ХРАЗ. — Да и Диме помощь моя была нужна. Всё-таки иметь под рукой ИИ в наше время дорогого стоит.              — А почему тогда ты в основной массив не залез? — поинтересовался я. — Мог бы через нейроконнектор советовать тогда.              — Вы не знаете, о чём говорите, юноша, — имитируя вздох, ответил полимерный сгусток, ещё сильнее подкрепляя подозрения. — Просто поверьте, лучше такого не испытывать, через что прошёл я.              Вроде бы логично, но слишком… правильно. Просто ощущаю запашок неестественности, а может, я просто паранойю, но и Катя вроде что-то чувствует. В пизду! Потом разберёмся! Сперва положим мордой вниз Петрова и выбьем у него коды… ________________       В «Предыстории Предприятия 3826»Виктор подговорил некоторых товарищей с удалённых полигонов запустить на основном объекте протокол военного положения, обозначив всех людей на нём в качестве врагов, за исключением самого Петрова и его пассии. Так вот, роботам пофиг, из кого делать фарш. Где человек может просто благословить в лоб прикладом или отпустить, она выполнит команду. Всех — значит всех. Кроме того, человеку психологически легче натравить машин на других людей, нежели чем стрельнуть из пистолета. Формально-то руки чистые! А это вам не убитые военные и учёные в цехах. Деревень на территории много, и там были и старики, и дети. Повезло тем, кто свинтить успел.               Успей кто-то отбить тревогу, и, возможно, жертв было бы в разы меньше. Нам же предстаёт в игре предприятие уже после двух дней активности роботов (Нечаев пролежал в отрубе около двух суток, о чём косвенно и сказала Зинаида, во время того, как она раздавала люлей машинам).               Ну и вишенка на торте: из-за партийных игрищ не было никакой огласки и команды ликвидаторов. Товарища Сеченова Молотов прям там бы к стенке поставил.              А Штокхаузен парадную дорожку только развернул бы. Ему было не в первый раз продавать за плюшки. И начал он со своего друга, чьё имя упёр.       

***

      — Виктор, ты можешь быстрее? — взволнованно спросила Лариса, наблюдая, как её любимый ковыряется в электронном замке. — Выстрелы всё ближе!              По коридорам, кабинетам и лабораториям «Вавилова» разносилась стрельба и крики людей, вперемешку со взрывами. В противовес тому же «Павлову», в котором смогли быстро нейтрализовать роботов при помощи легкобольных пациентов и двух оперативников «Аргентум», в «Вавилове» ситуация была близка к критической. Комплекс был слишком велик, и единого очага людского сопротивления не было. Поэтому единственный агент группы испытателей сейчас прорывался к заблокированным учёным в блок, расположенный севернее от карцера.       Пользуясь неразберихой, Лариса смогла выкрасть ключи от камеры своего любимого, и открыть его клетку, но сработавшая тревога осложнило их побег.              — Если бы не эта дурацкая тревога, я бы уже вскрыл замок, любовь моя, — отмахнулся от женщины инженер, затем, подумав с секунду, притянул её и смачно поцеловал в губы.              Оставив пребывающую в прострации Филатову, которая была так влюблена впервые, Петров вновь принялся за замок.              — Виктор, а ты уверен, что никто из невинных не пострадает? Кроме охранников, — спросила Филатова, которую нервировали близкие автоматные очереди. Нет, увидев первого убитого охранника карцера, она испытала прилив воодушевления напополам с возбуждением. Она хотела сделать больно всем этим уродам, что прикрывались гуманизмом и прогрессом, и вот, наконец, она начала мстить! Попытка выложить свидетельство неудачных экспериментов с «Коллективом 2.0.» провалилась. Большинство подопытных, к её неудовольствию, внезапно пришло в себя.              Ей пришлось надеяться на план её Виктора, но так долго пришлось ждать. Вспоминая его руки и напор долгими вечерами, его ласки, она представляла, как все обманувшие её познают боль отчаянья! На неё даже соседи жаловались на шум в ночное время, но пошедшей против системы женщине было глубоко плевать на этих глупцов, не понимающих полёта её темпераментного характера. У неё был её Виктор, и этого было более чем достаточно.              Только вот, видя ещё трупы, у неё что-то шевельнулось в груди. Как будто бы кто-то хотел докричаться, но голоса её эмоций заглушили этот тихий писк.              — Никто из непричастных не пострадает, — спокойно ответил Петров, не соврав. Ведь если все были виноваты в попрании его гения и растоптанной блистательной судьбе, то и развернувшаяся бойня на предприятии «3826», пусть и куда жиже, чем он рассчитывал, была оправдана. Получается, он и своей возлюбленной музе не соврал, а так, чутка не соизволил уточнить. — А твари понесут наказание…              Полёт его красноречия прервал гул энергетической завесы, словно кто-то прободал энергетический щит, который беглый инженер активировал, отрезая их от тюремного блока, тараном.              — Петров, сука! Задавайся по-хорошему! Иначе пластать на ленточки будем без всякой анестезии!!! — прохрипел мужчина в форме этих мутантов из «Аргентума», одной своей дурью пытаясь прорвать завесу, пока девушка в той же форме пыталась её проткнуть копьём.              — А псы системы пожаловали? Поздно только, убогие, — бросил сквозь презрительно оттопыренную губу Виктор. — Вы опоздали, зато из первых рядов сможете лицезреть представление! Надеюсь, вам понравилась моя пьеса!              Ощущая полное моральное удовлетворение, инженер повернулся к Ларисе, говоря полным нежности и слегка сумасшедшим голосом:              — Эти бугаи и всем своим отрядом не смогут вскрыть защитное поле…              — КРЫК!!! — прервал экспромтную речь Петрова треск искр и буйство энергий, когда оперативник смог-таки порвать в завесе небольшую дыру, с трудом разводя руки, мышцы на которых гудели от напряжения.              — Они вот-вот сейчас прорвутся! — вскрикнула Филатова, ощутив липкий страх.              Виктор зло оскалился и вбил команду на своём планшете, опуская в добавок к завесе ещё взрывостойкую дверь.              — Это их остановит… — только произнёс он, как дверь пробило сразу два копья, что своими вибролезвиями с трудом, но резали металл и бетон, издавая при этом мерзкий визг. — Не может быть?!              — Сделай что-нибудь! — взвыла женщина, тряся возлюбленного, ощутив, что возможное возмездие за все её художества вот оно, рядом, рвётся свершить приговор, без зачитывания обвинений и суда, в духе системы, которой верно и фанатично служит.              — Щас я на них Элеонору спущу! — злорадно сказал взбунтовавшийся театральный фанатик, набирая новую команду на своём планшете. Но он не успел. Кусок двери упал быстрее.              — Не уйдёшь! — прорычал мужик, бросив своей напарнице. — Вместе! Раз!              Проекторы энергетической завесы были смяты, и поле перестало работать, только теперь опоздали уже они.              — Два! Блять… — только успел проговорить бугай, когда его обвило гибкое щупальце, потащив куда-то вглубь комплекса.              Его напарница сумела извернуться от первого щупа, отправив свой хлыст в Петрова, но вторая механическая лоза успела обвить её левую ногу и дёрнуть, смещая удар. Вместо того чтобы захлестнуть горло, бич слегка задел лицо инженера, разбив его планшет, до того, как он успел закончить программу.              — Виктор, ты как? — метнулась к нему Лариса.              — Это всего лишь царапина, — шипя, отмахнулся от неё Петров, зло буравя остатки своего планшета. Досадно, но он найдёт ещё. Просто небольшая задержка его мести. — Пойдём в обход. Шахта вентиляции ведёт почти туда, куда нам надо. Только крышку откручивать было дольше… ________________       И в каноне Лариса была слегка не в себе. Просто какой дурой нужно быть, чтобы не заметить, что роботы херачат всех. Особенно после первого минибосса-то? Или лазер только по злым «содатен» бил, и это норм?       Ну и Виктор шифером потёк ещё до того, как в камеру попал. Ради мести и отвлечения внимания бойню не организовывают.