Проект: «Новая Заря»

________________       Внимание! Товарищи у меня было мало времени. Получилось меньше текста и в нём возможны ошибки. Чуть раскидаюсь и наведу красоту. Инициативный дурак подчинённый — зло! ________________              — Мда… — только и смог выдавить я, наблюдая, как псих расправляется с трупом.              Возможно, было бы логичнее оставить её в живых, допросить, но… жалость и благодарность за прошлое подтолкнули Катю нажать на курок. А ещё: бешено трещащий детектор инопланетного заражения, который звенел в ушах не хуже дозиметра. Как ни старалась советская наука, она не могла обратить изменения, которые наниты вносили в организм. Да и чекисты, узнай они об этом, разорвали бы её на части, пытаясь выжать хоть крупицу информации, ведь формально Филатова перестала быть человеком.              Можно было бы продолжать оправдываться, но это значило бы врать самому себе. Ебучие пироги, мы — люди! И нам на роду написано совершать глупости. Вся наша история — тому доказательство.              Вот и я спрошу у одного немца: глупость, предательство или просто некомпетентность? Учитывая, что он занимался обработкой результатов проверки на заражение, товарищу Штокхаузену не отвертеться.              — Не верю, — резко обрываю стенания диссидента, который отчаянно переигрывал. — За актёрское мастерство вам, товарищ Петров, неудовлетворительно.              Маньяк, убийца, извращенец и просто сумасшедший замер, перестав уродовать над трупом женщины с разнесённым затылком. Будь его воля, его взгляд сжёг бы нас на месте, словно лазер. В его зенках не осталось ничего человеческого. Только ярость и бешенство загнанного в угол зверя. Оставлять такого в живых было попросту опасно.              — А вы настойчивы, псы… — его губы тронула гадкая ухмылка, такая снисходительная, что мы мгновенно напряглись. — Хотя, какие вы псы? Церберы режима!              — Церберы… — прокатил я это слово на языке. — Запомню. Так вот, у тебя есть выбор: умереть быстро и без боли, но чуть позже или сдохнуть прямо здесь и сейчас.              — Что, даже не станете изображать пародию на ваш суд, самый лживый во всём мире? — Петров гадко усмехнулся. — А как же ваш любимый закон?              — Раньше надо было думать. И, знаешь, мы что-то разговорились… — резко обрываю его и движением головы подаю сигнал взять цель в полукольцо.              Лакмус и Катя разошлись в стороны, не спуская оружия с этого чудовища, которое когда-то было человеком. Как бы я хотел, чтобы сканер показал заражение… Но прибор молчал, безжалостно констатируя: этот тип стал говном исключительно сам.              — Действительно… — протянул он. — Пора начать второй акт!              Псих внезапно рванул с места, получив несколько пуль в ногу, но даже не обратил на это внимания. Громко хохоча, он перевалился через ограждение спиной вперед, расставив руки в стороны, и рухнул прямо в жерло работающих механизмов.              Раздался мерзкий хруст ломающихся костей, но смех не стих. Наоборот, он стал только истеричнее, окончательно лишившись последних следов разума. В воздух взметнулся кровавый туман, который тут же растворился в начинающемся дожде.              — Сука! Конченый ублюдок!!! — рявкнул я уже на бегу, краем уха слыша матерную тираду Лакмуса. Катя молчала, но, судя по бледному лицу, было видно, что зрелище впечатлило и её.              Из-за балюстрады рубки управления вздымались окровавленные манипуляторы, методично подносившие детали к месиву из плоти и костей, над которым продолжал звучать безумный хохот.              Петров предстал перед нами в новом обличье. Механические щупальца, точь-в-точь как у Элеоноры, перекраивали его тело. Но самое страшное было впереди.              С тошнотворным чавканьем автоматы начали вживлять в обнажённую плоть металлические компоненты, сервоприводы, платы, пучки проводов. Искры сварки освещали этот кошмар пульсирующими вспышками.              На мгновение мешанина из мяса и металла замерла в воздухе, удерживаемая стальными руками, а затем качнулась в нашу сторону.              — Начнём репетицию! — выгнувшись в экстазе, прокричал он, не прекращая хохота. Петров болтался на своих новых конечностях, с блаженным видом принимая пытки. В его очертаниях теперь угадывался корпус НА-Т256. И мы могли лишь только смотреть, боясь прервать процесс. Он нам был нужен живым.              Его лицо, если это ещё можно было назвать лицом, скривилось в последней судороге удовольствия, прежде чем исчезнуть под наплывающей броней. С грохотом сомкнулись пластины, спаянные в единый панцирь.              С оглушительным лязгом новоиспечённый гибрид машины и человека ступил на палубу, неуклюже переваливаясь на массивных ногах.              Монстр театральным жестом извлёк что-то из-за спины, демонстрируя нам, невольным зрителям его превращения из человекоподобной твари в сучьего робота, до боли знакомый предмет.              — Мне этот реквизит больше не нужен, — ублюдок показал нам контейнер с бета-коннекторами, прежде чем швырнуть его в сторону Лазурного. Он размахнулся, его роботизированная бронированная рука удлинилась, превратившись в подобие пращи. Прозрачный куб со свистом улетел в чёрную грозовую высь, на мгновение сверкнув позолоченными гранями, словно издеваясь.              — Сука! Ты где их взял?! — взвыл я, мысленно седея от ужаса перед тем адом, который он мог устроить, имея эти штуки.              Мой мозг лихорадочно работал, просчитывая варианты: как обезвредить его, не убивая и не повредив голову, чтобы вытащить из этой стальной оболочки.              — Маэстро не раскрывает своих секретов, — охрипшим голосом провозгласил монстр, бросаясь на нас. Его корпус и руки раскрутились, словно мельница, а кисти механических рук отлетели на тросах.              В балетном па этот поехавший совершил рывок. Мы рванули в стороны, как мыши под веником, пропуская хлёсткий удар рук, закрученных вокруг его гигантской туши. Лапища проломила палубу, оставив вмятину размером с добрый «Москвич». Чудовище не удержало равновесие, споткнулось и, размахивая культяпками, шлёпнулось на жопу, предварительно перекувырнувшись через голову.              — Я только разогреваюсь! АХА-ХА-ХА!!! — снова захохотал безумным, счастливым смехом Петров.              Несмотря на габариты, он ловко вскочил, сцепил руки в замок и вновь выпустил тросы, начав скакать через импровизированную скакалку, с лязгом надвигаясь на нас. Плохо закреплённая броня на его животе колыхалась, будто кусок ебучего сала.              В очередной раз перепрыгнув, псих обрушил сверху свои ещё больше удлинившиеся лапища на меня. Уйти с траектории летящего в меня молота я успел, но эта сука, видя, что промазал, в последний момент расцепил кисти, хлестнув ими в стороны.              Пудовый кулак врубился мне в живот, отшвыривая к нагромождению транспортных контейнеров. Пересилив боль, я успел сгруппироваться, неестественно вывернув суставы, и мягко спружинил на палубу, отчего отбитые кишки вновь болезненно прострелило.              Ухожу перекатом в сторону, видя летящего в меня монстра.              С адским грохотом он сплющивает своим пузом контейнер, который буквально лопнул от веса туши, разлетевшись шрапнелью из лежавшей в нём электроники. Не успей я нагнуть голову, остался бы без глаза, а так осколок платы просто прорезал кожу на лбу.              На этом сумасшедший не остановился. Включив реактивные двигатели в ногах, он заскользил над металлом, словно хрупкая фигуристка на льду. Крутанувшись в воздухе, он ударил ногой на обратном движении.              Полимерная полусфера смягчила удар, но сила была чудовищной. Меня снова отбросило, впечатав лицом в металл палубы и протащив несколько метров. Едва успел перекатиться. стальная лапа на тросах вырвала кусок обшивки там, где я только что лежал.              «Вам не совладать с мощью металлических мускулов и гидравлики!», — проревел он, голосом, шипящим через динамики. Но тут Катя и Лакмус телекинезом швырнули его на спину, сразу закидав взрывпакетами.              Взрыв не пробил броню, но те, кто хоть раз получал «гостинец» в танк, знают, каково экипажу при близком разрыве. Я тем временем сформировал гигантский полимерный шар, опустошив половину запасов, бросив в урода. Липкая масса намертво приклеила правый бок машины к палубе, сковав конечности.              Катя и Лакмус поймали летящую лапу и рванули на себя, окончательно опрокидывая механизм. Преодолевая боль, я рывком сблизился, запрыгнул на стальную грудь и достал автоген из сжатого пространства рюкзака.              Петров оторвал конечности от пола вместе с куском обшивки, пытаясь стряхнуть меня. Лакмус едва избежал обезглавливания. Катя телекинезом выдернула его в последний момент и итальянец отделался лишь срезанной полоской мяса с бедра.              «Плоть слаба!!!» — хохоча, вновь попёр быром сумасшедший, пытаясь одновременно смахнуть меня с себя.              Я вцепился в броню, полоснул автогеном по глазным сенсорам робота, но предназначенные для стройки сплавы выдержали мимолётное касание плазмы.              Ему это не понравилось, и он с неожиданной для столь массивной машины прытью сделал пять сальто подряд, следом прокатившись «солнышком», чуть не переехав мою жену.              За время этих пируэтов плазменная горелка успела проплавить дыру в его броне. Зацепившись за расплавленный край, дёргаю что есть силы, и стальная голова с треском отрывается. На меня уставились безумные, полные ненависти глаза существа, потерявшего подобие человеческого облика в своём безумии.              Не мешкая, вмазываю ему пару усиленных бионикой кулаками по куполу. Кровь, сопли, слюни и зубы брызнули в стороны, но этот гадёныш даже не думал отключаться.              Извернувшись, он схватил меня стальной лапищей за ногу и сдёрнул с себя.              К счастью, мои товарищи не сидели сложа руки, пока я его лупил. Из-под левой ноги, словно рыба, вынырнула Катя, успевшая запихать пластиковую взрывчатку в сочленение.              Взрыв. Колено монстра подломилось, и он, пытаясь удержать равновесие, снова швырнул меня. Я уже заебался летать! Я пехота, а не летун ебучий!!!              Лакмус под визг лезвия перепилил ему вторую ногу, окончательно свалив монстра на пол.              Ещё с минуту мы ломали ему руки, но это была уже агония загнанного зверя. Он отмахивался, словно мельница, но куда ему против нас?              Не с первой попытки, но мы поймали одну руку в полимерные тиски, затем вторую, разрывая броню практически голыми руками.              Из машины, застывшей в коленопреклонённой позе, на нас смотрел Петров. Он пытался вырвать конечности из металлического плена, попутно поливая нас ругательствами. Но сквозь злобу и бешенство мы увидели в его глазах страх смерти, что в вспышка молнии исказил и без того гротескное лицо.              Повелительно протягиваю руку к Лакмусу, и тот, поняв мой молчаливый приказ, кидает своё потрёпанное копьё. Лезвие в две ладони длиной нежно пело, колеблясь в воздухе с невидимой глазу скоростью. Древко как влитое ложится в руку, даруя второе дыхание.              Ударом пятки опрокидываю корпус машины на спину. И вот я стою, попирая его тушу, вновь глядя в его глаза.              — Ну же, Цербер, вонзи свои клыки! — плюёт, но не попадает в меня Петров. — Ну же, отомсти, потешь свой скудный умишко! Но знай: твой идеальный мир сгорит! Людей не переделать! Не я, так другие покажут…              Затыкаю его, прижав голову сапогом. Со вздохом искренне отвечаю:              — Не мести я желал, — произношу, качнув головой, — а светлого будущего для всех людей. Даже для таких, как ты.              Заношу копьё, как лопату, и рублю по тонкой шее. Я не палач. Даже со сверхострым оружием не смог перерубить шею с первого удара. Кровь обдаёт меня, но хлынувший ливень сразу смывает её с формы. Вторым ударом ставлю точку в жизни когда-то хорошего человека.              Голова была ещё жива. Губы судорожно шевелятся, пытаясь что-то сказать напоследок. Беру её за волосы, выпускаю скользкое древко из рук.              Достаю из рюкзака специальный контейнер и, видя ужас в глазах монстра, заключаю голову внутрь, не дав умереть окончательно. Ёмкость вздрагивает, принимая страшную ношу. Включились насосы, которые будут гнать питательную жидкость, не позволяя Петрову окончательно уйти. Он послужит тому миру, который когда-то строил вместе с нами и так возненавидел потом…              Я искренне желал ему смерти, глядя на сожжённые дома и искалеченные тела невинных людей, которым просто не повезло оказаться на пути машин. Но сейчас, держа контейнер с отсечённой головой, не чувствую облегчения.              На плечо ложится тонкая рука. Катя выглядит измождённой. Её тело изранено, но она находит силы поддержать меня, возвращая на грешную землю, которую ещё не раз омоет кровь. И в наших силах — лишь проливать её первыми, свергая чудовищ и тиранов.              «Б-р-р-р-р! Сука! Слишком много ударов по голове, раз на такие размышления потянуло.»              Тряхнув головой, окончательно сбрасываю мрачное настроение, говорю Кате:              — Помоги Лакмусу, а я пока штаб вызову.              — И кто из нас первый решил на медика учиться? — философски ворчит она, вызывая из склада похудевшую аптечку. Во вспышке статики оборудование материализуется в её руках, и она направляется к Лакмусу, который безуспешно пытается залить пеной кровоточащую рану на ноге.              Прикладываю коммуникатор к уху:              — Плутоний вызывает Волшебника. Высший приоритет соединения!              Эфир замолкает. Даже фоновая статика стихает на несколько долгих секунд. Затем с неба, нарочито медленно, с видимой стороны подходит «Сипуха». Дрон снижается до уровня моего лица и активирует голопроектор.              Сквозь синеватое мерцание, которое безуспешно пытается пробить дождь, проявляется изображение академика. За его спиной сидят за круглым столом члены совета предприятия «3826». Даже сквозь помехи видно, что секунду назад они о чём-то горячо спорили. Учёные — народ шумный.              — Волшебник на связи. Докладывай, Плутоний, — холодно произносит крёстный, но перед этим его цепкий взгляд успевает просканировать меня с ног до головы, выискивая ранения.              Убираю не нужную уже гарнитуру и замираю по стойке «смирно», начиная доклад:              — В ходе ликвидации последствий инцидента моей группой был обнаружен товарищ Петров. Ввиду невозможности безопасной транспортировки объекта на «Челомей» было принято решение об ликвидации на месте. — Чётко отбарабаниваю доклад, жестом указывая дрону на цель.              Камера послушно разворачивается, выводя в кадр искореженный корпус робота с вмурованным в него телом бывшего инженера. В зале совета поднимается ропот.              Не обращая внимания на реакцию, продолжаю:              — Подразделением обеспечено сохранение критически важной информации. — Демонстрирую контейнер с головой Петрова. Пузыри в питательном растворе и замутнённый ненавидящий взгляд вызывают новую волну возбуждения среди учёных.              Некоторые брезгливо отворачиваются, другие же, наоборот, жадно подаются вперёд. Вавилов и Павлов аж оживились. Они не маньяки, но фанатики науки до мозга костей.              Дождавшись, когда ропот стихнет, вновь продолжил:              — Во время проведения мероприятий у противника было обнаружено хранилище с бета-коннекторами, которое он выбросил по направлению озера Лазурное, дабы усложнить последующий поиск. Также была ликвидирована пособница Петрова, товарищ Филатова, помогшая ему осуществить побег из карцера. Решение на ликвидацию было принято ввиду аномально высокого заражения объекта инопланетными наномашинами. Доклад закончен.              Волшебник кивнул, принимая сказанное.              — Хорошо, Плутоний. Передай голову роботу. — После секундной заминки он ответил, жестом отдавая распоряжение машине. — Поручаю вам вернуть бета-коннекторы.              — Разрешите дополнить? — Играя пай-мальчика до конца, отлично понимая, как сейчас крёстному тяжело, говорю я, изображая солдафона, что есть приложение к ружью. Дождавшись благожелательного кивка, говорю. — Диссиденты не могли осуществить столь масштабную диверсию своими силами. Им кто-то помог и не только извне, но и на Предприятии.              — Оперативник Аргон доложил аналогичное. В настоящий момент полковник Муравьёва проводит проверку на территории, — ответил Дмитрий Сергеевич, хотя и не должен был. — Приступайте к поисковым мероприятиям. Конец связи.              Голограмма схлопнулась. «Сипуха» подлетела ещё ближе, требовательно замерев перед самым лицом. Отдаю ей контейнер с головой, немного злорадно думая, что Петрова ожидает последний полёт. Получив требуемое, машина свечкой взмыла под облака.              — Серёж, не хочу тебя отвлекать, но ты не видишь труп Филатовой? — окликнула меня Катя, уже заканчивавшая делать повязку на ноге Лакмуса.              — Блять, — ёмко прокомментировал я, не найдя искомый объект взглядом. — Ты же ей затылок разворотила, вместе с сердцем! С таким и с военными модификациями сдохнешь. Не сама же она ушла?

***

      Та, что когда-то была Ларисой Филатовой, прыгая на четырёх конечностях, двигалась в сторону комплекса «Менделеев», больше не движимая своей волей. Голоса в голове женщины после её смерти заменили ей разум и душу, преобразовав тело по своему образу и подобию. Лохмотья одежды не скрывали её биомеханическую суть, а деформированная голова просто не могла принадлежать живому человеку… ________________       Новый поток неприятностей через: 5, 4, 3…