Проект: «Новая Заря»

      Нам расстелили красную ковровую дорожку. Дали необычную подлодку, а подвели к отмели батискаф, знакомый мне и Кате по полярной командировке. Подводный батискаф класса «Малютка» по комфорту был как правительственная «Волга», а в простоте управления сравним с велосипедом. Автоматика всё сама делала, а ты лишь задаёшь вектор движения.              Втроём в кабине было тесновато, но терпимо. Бывало хуже. Помню, как на нас отрабатывали компоновку спускаемых аппаратов космонавтов… Нас туда разве что не трамбовали! Мы же росточком вышли не как в поле берёзка, а соснами корабельными вымахали, тогда как первую партию в космический отряд отбирали миниатюрных. Сами инженеры и конструкторы уже не рады были нашим мордам, только мы мало того, что живучие, так ещё и узлом можем завязаться. Буквально. Да и отряд космонавтов с нормальными испытателями жалко им было, однако.              Зато без косяков всё прошло, и сколько полётов без аварий уже сделали. Надо постучать по дереву, но кроме моей башки, сука, ничего деревянного под рукой нет. Космонавты зело суеверный народ. Атеист атеистом, но, когда под твоей жопой пятиэтажная бочка с керосином, для успокоения всякую фигню сделаешь.              То же самое применимо и к армии. Нет-нет, да и какую-то хрень «на удачу» у рядового увидишь. Когда твоя жизнь зависит не только от тебя, а ещё от товарища Случая, для успокоения очка даже станцевать голым на дубу можно…              Что-то я злой. Вроде поел нормально… А-а-а-а! Точно. Мы не спали уже больше суток. Можно и больше, но тогда лучше к нам подходить исключительно с подветренной стороны и держать руки в поле нашего зрения. Небольшая побочка усовершенствования организма по проекту военной модификации, которую посчитали приемлемой и исправлять не стали. Как и многое до этого, механизм работы стащили у дельфинов, чтоб этих рыб кипятильником в жопу жарили!              На картинках и в океанариумах они милые! В натуре они нихуя не милые, а поехавшие маньяки с разумом, очень далёким от человеческого, если они дикого «производства». Те, кто в неволе из икры вылупился, те более вменяемые и вежливые. А ещё эти твари водные очень на лесть падки… Было крайне хуёвой идеей нас к ним послать после пробной активации «Коллектива 2.0». Отряд дельфинов возненавидел, а им смешно, суки! Они ничего без стёба и выебона делать отказывались, творя хрень, под умильные взгляды той дуры.              Вроде как бы поговаривают, будто этими рыбами психику детей лечат. Типа: «Вот тебе, мальчик, охрененная рыба!» Я же бы просто поседел бы, если бы кто-то моего ребёнка к этой твари в аквариум закинул!!! Это как дембеля после службы на Камчатке или кругосветки во флоте посадить в купе с девушкой на поезде «Москва–Владивосток». Без попутчиков. Ну а хули нет?! Вот что может пойти не так?! Через девять месяцев увидите!!!              Надеюсь (очень на это надеюсь) что в космосе нет разумных видов, которые эволюционировали из этих водных уродов! Умный, циничный вид с повадками маньяка-путаны — это не то, чего вселенная заслуживает.              Но как бы мы ни волокли на этих животных, пользу они приносят, и ох какую. Если бы не лицемерие общества по отношению к ним… Они не любят людей с самого рождения! Эти твари любопытные, игривые, но они животные, пускай и умные. От последнего они и страдают, не спорю. Мне они просто противны, особенно после того, как пообщался с ними напрямую, на одном языке. Слишком уж дельфины похожи на людей…              Вот акулы — просто пиздатые! И они как-то честнее этих недомлекопетающих во всём. От этого реликтового животного сразу знаешь, чего ожидать. Оно заставляет тебя себя уважать. Они древнее всего человеческого рода и до сих пор царят в океане. А эти киты… Непонятно, чего от них ждать. Они могут и помочь всплыть, утопить, а иногда и отыметь. Вежливый лось морей, только услышав в воде «бонжур», уже будет поздно булки сжимать!              Стоило только про акул вспомнить, так они тут как тут, родимые. Батискаф им интересен исключительно как объект, поэтому они на него заходят практически в лоб, а не снизу, что делают при охоте. Видят они не очень, да и им не нужно.              Морской фауне в Лазурном вообще раздолье. Вода тут такая, какой у нас на планете в дикой природе не встретишь. В ней растворён сложный состав, отчего она несколько тягуча и сладковата на вкус. Главное её отличие в том, что она подходит и для пресноводной рыбы, и для морской, одновременно.              В пресной воде морскую рыбу раздует от воды, отечёт и помрёт от нарушения баланса электролитов, внезапно, тогда как пресноводную скукожит из-за обилия соли, и издохнет животинка от обезвоживания, плавая в воде. Осмос называется. Похожее будет при засолке сала, когда мясо напитывается солёным рассолом, выводя влагу. Но попробуй оставить грибы в подсоленной воде и забыть…              Поэтому учёные на Предприятии сильно поломали голову, подбирая нужные электролиты, создавая уникальный химический состав, помимо выведения специальных культур, которыми будут питаться морские жители, что позволит выжить любым видам. Мелкая рыба жрёт водоросли, крупная — мелкую. Как результат, получилась уникальная экосистема.              Каждый раз, как спускаюсь под эту водную гладь, у меня ощущение, что попадаю в совсем другой мир. И красивый, сука, должен заметить, но в котором человек лишь гость, если не лишний элемент. Так как озеро целиком искусственного происхождения, а экосистема созданная, пусть и самоподдерживающаяся, то тут, помимо биологов и строителей, поработали архитекторы и специалисты по ландшафту.              Есть что-то такое в морской стихии. Пока плыли к комплексу «Нептун», даже душою отдохнул, ведя батискаф. Катя и Марио вообще вздремнули, урвав краткий миг спокойствия. Я же тащился, глядя во все глаза на пёстрые стайки рыбок, светящиеся водоросли, колыхающиеся, как вековые деревья, в потоках воды, и величественных хищников, барражирующих ближе к поверхности. Дно озера тоже жило. По нему ползали «Росы» и другие биороботы, снующие по своим, ведомым лишь им, делам.              Всё это мгновенно отходило на второй план, стоило лишь увидеть подводный кластер Предприятия. Величиной с город, он переливался и пульсировал огнями, словно морская драгоценность, а его футуристичный облик лишь усиливал ощущение иного мира, чуждого и непохожего на нашу колыбель.              Он казался вековым монолитом. Кластер был триумфом мысли человеческой, зримым плодом его амбиций и силы. Пройдёт совсем немного времени, и корабли устремятся к другим звёздам, и под поверхностью чужих океанов расцветут города, подобные мною видимому. Но перед этим, на острие экспансии, будем мы.              После объединения мира армия никуда не исчезнет, но глупо оставлять такой инструмент лишь только для защиты и применения насилия. Тут даже самый буйный генерал или прапорщик не поспорит. Армия — это система. Механизм, отлаженный врагом и историей. Порядок, найденный кровью. Вот он и проторит дорогу к звёздам. Это не значит, что мы ринемся через тернии в лучших традициях истории, пройдясь огнём и мечом по всему, до чего доберёмся! Если же голова дипломата окажется на древке копья, то только тогда за дело возьмёмся мы. Солдаты.              Я больше не хочу видеть, как над городами рвутся бомбы! Многие этого не хотят. Люди устали от крови и смерти, но это не значит, что мы не ответим ударом на удар. Человечество сожмёт кулак и уебёт в ответ! Только опять-таки, сперва придут дипломаты, потом экономика, и только потом мы. Космос большой. Если к нам не пристанут, то разойдёмся бортами…              М-да. Поспать точно нужно. Дивные мысли в голову лезут и на философию пробило от недосыпа. Это всё рыбки виноваты! Точно!!!              Как всё кончится, возьму отпуск и дикарями с Катей в Сочи! Или тур по Европе. Она давно хотела Париж посетить. Я даже балет перетерплю… Ну, постараюсь не храпеть сильно, чтобы жене удовольствие не портить.              «Малютка» плавно вошла в шлюз дока. За нами задраились гермоворота, и мощные насосы стали выкачивать воду.              — Подъём, — говорю негромко своим путникам. Большего солдату на боевом посту и не надо, чтобы проснуться. Иначе он плохой солдат.              Катя сонно потянулась на месте второго пилота батискафа, поморщившись от тянущей боли. Какие бы крутые мы ни были, но даже с нашей регенерацией раны затягиваются не мгновенно. Лакмусу ещё с часок хромать, при относительном покое. А потом лучше поесть, и не простой еды, а концентрата армейского. Обычной пище слишком много понадобится. Калорий и питательных веществ в ней намного меньше, чем в армейском или космическом рационе.              О! Уже и встречающая делегация чешет, с знакомой мордой во главе.              Стоило нам вылезти из чрева «Малютки» и ступить в «Нептун», вдохнув его влажный воздух, как нас смерил взглядом Охотник — легендарный мужик, что по крутости и брутальности не уступает Аргону. И немудрено. Тот командира в учебке гонял после того, как ему сделали предложение, от которого он не смог отказаться, будучи студентом института. Правда, Аргон особо не распространялся про то, что там было, даже нам. Так, обмолвился пару раз, и то что он к нам на предприятие прибился.              — Аргентум… — односложно и однозначно протянул мужик лет так пятьдесят, которого прямо сейчас можно на плакат помещать от генерируемой его личностью брутальности. — Вы шкета московского забрать приплыли или по своим делам?              — Какого шкета? — удивился я.              — Значит, по своим делам, — отрезал Охотник, поворачиваясь спиной к нам, чтобы встретить бегущую к нам на высоких каблуках старшего научного сотрудника.              Чопорная женщина слегка за тридцать устало отдышалась. Набрала в грудь побольше воздуха, она попробовала обрушиться на Охотника:              — Да как вы…              — Могу и буду, — перебил он её, не дав реактивной турбине обвинений набрать обороты.              — Да ваша паранойя… — покраснев, почти заверещала дама, придерживая дрожащей от бешенства рукой очки.              — Если бы не моя паранойя, то вас бы не было, — снова отрезал мужик, сложив руки на груди и смотря на белый халат как на пустое место. — Или не вы верещали, когда «Вовчик» вас за филей…              — Я поняла, — монументально припечатала дама, поворачиваясь к нам, полностью игнорируя своего оппонента. — Мне доложили только десять минут назад о том, что вы прибудете на объект и с какой целью… Добро пожаловать в комплекс «Нептун». У нас после инцидента слегка не прибрано… Прошу, пройдёмте. А про ваши тайники с оружием мы ещё поговорим!              Было дело. Даже скандал целый был в определённых кругах, поставивший на уши и конторских, и армейскую охрану… Но странная наша провожатая, хотя учёные они все такие.              — Так всё же, что за шкет? — спрашиваю, чтобы разбить неловкое молчание.              Мы шли по подводным галереям вот уже пять минут. Всё это переплетение стеклянных труб и голубоватое свечение с видами подводного мира просто завораживало. Реально красиво было видеть всех этих акул-молотов, что казалось, парили где-то в воздухе. Вода тут была прямо особенная, чистая как просветлённая оптика. Стеклянные галереи ещё больше усиливали ощущение волшебства, а мотивы эллинизма в интерьере комплекса создавали ощущение эпохи мифов.              В общем, пробрало даже такого циничного солдафона, как я, аж до печёнок.              — Из Москвы в пломбированном вагоне доставили, вместе с его станком, — ответил Охотник, которого здешние виды, казалось, почти не трогали. Его лицо в голубоватом свете казалось и вовсе будто бы принадлежало памятнику, а не живому человеку. Мне были непонятны его эмоции, что заставляло внутренне напрячься. Слишком привык читать людей, да и свежи воспоминания о той лёгкости понимания другого при подключении к «Коллективу». Даже кратковременный контакт с этой технологией изменил нас. — Шумный слишком и юморной. Ещё вокруг товарища Назаровой вертится, как щенок. Разве что в рот не заглядывает и пылинки не сдувает.              — Солдафон! — бросила старший научный сотрудник, да так, что волосы, заплетённые в конский хвост, аж подпрыгнули. Такое сильное было её негодование. — Вам не понять, что такое романтика! Любовь. Душевные порывы…              — Солдафоны — это вот эти молодые люди, — кивком головы указал на нас мужик. — Такие, как они, прут вперёд, напролом. «Красная армия идёт по пути наименьшего сопротивления.» Вот это про них.              Я его обжёг взглядом. Не то чтобы Охотник был не прав…              — Что? — будто бы читая меня (хотя он мог с лёгкостью, с его-то опытом), спросил мужик. — Я про вас знаю. Дружок в клювике приносит много чего интересного. Вас двоих по кускам собирали. Метала больше, чем живого, но вы не угомонились. Чуть оклемались, так снова в строю маршируете. А могли бы комиссоваться после всего, и вам бы никто слова не сказал. Про тебя, итальянский мститель, другая песня, но тоже интересная. Тебе бы тоже сидеть во Флоренции, да макароны трескать. Мэр твоей деревеньки памятник тебе на центральной площади аж тряпочкой полирует каждый день. Тоже мог спокойно жить… Вот только вы все со службы уйдёте вперёд ногами, что бы вы там ни говорили. Много я таких повидал, будучи инструктором. Прёте буром и дохнете.              Слова бывшего инструктора хлестнули больнее хлыста. Вот теперь он прав. Я действительно не смыслю жизни без портупеи. Сука! Пронял меня не смысл сказанного, а то, как он это сказал. В его словах был просто холод констатации факта. Словно все предрешено и неизменно…              — Вы правы, — звонкий голос Кати вывел меня из оцепенения. Рядом невольно вздрогнул Марио, тоже загруженный Охотником по самое не могу. — Только мы не за погоны держимся. Совсем не за них. Видя то, что было после Чумы, войны и в Индии, я не хочу, чтобы это произошло в моём доме. Поэтому я буду бодать лбом стену и пристрелю любого, у кого возникнет идея просто так поразмахивать оружием. Может, у меня не получится создать шедевр искусства, но я дам по шее тому, кто посмеет поднять ствол на художника и учёного, который не знает не то что как убивать, а никогда ничего тяжелее зонтика в руке не держал. А ещё я устала от того, что кто-то постоянно нам с мужем и моими товарищами в душу лезет, да копается. Особенно если это малознакомый говнюк вроде вас, со своим собственным мнением!              — Хорошо, коли так, — всё так же без эмоций констатировал Охотник, пожав плечами. — Значит, я не ошибся в Александре в своё время, раз он донёс до ваших голов эту прописную истину.              — Это, конечно, всё очень интересно, но давайте уже сделаем то, за чем мы все здесь! Мне ещё контролировать повторный запуск синтеза нужно, — ожила дама, что молчала до этого в тряпочку. — И оставим тему…              — Вообще-то это вы её подняли, — заметил мужик.              — Грубиян! — был ему ответ.              И мы в полном молчании прошли в комплекс «Тритон», воспользовавшись железнодорожной линией как самым удобным вариантом передвижения. Так быстрее, чем на батискафе грести.              Подводный кластер мало пострадал вследствие инцидента. Роботов тут было не особо много в пропорции к персоналу и тем более площади помещений. В лабораториях было больше биоконструктов или гибридизированных животных. Биомеханизмы лучше приспособлены для работы под водой и в экстремальных условиях. «Росы» и «Мурены» — тому доказательство.              Из-за того, что мы вовремя подняли тревогу, кластер отделался малым испугом. Даже Охотник сухо поблагодарил за это. Погибло в этих стенах всего трое. Один из батискафов роботы подловили в шлюзе и вскрыли его как консервную банку, утопив экипаж. На этом, собственно, всё.              Машины сейчас выполняют работу, для которой были предназначены. Пока мы плыли, из головы Петрова были добыты все необходимые данные, и большинство механизмов удалось успокоить, только не всех, а тех, что были в комплексах и лабораториях. Сигнал об активации военного положения ещё поступал с одного полигона, но и там проблема была на стадии решения. За командиром не заржавеет. Тем более, когда он не один.              Вот и «Тритон» с его лабораторией с долбанными дельфинами. И конечно, где были дельфины, там и была Настя Назарова! Назвать эту девушку Анастасией язык не поворачивался, особенно тем, кто с ней имел дело длительное время. Фанатичный, увлечённый своим делом… ребёнок.              Как и говорил Охотник, рядом с ней ошивался явно столичный хлыщ. Улыбался он во все тридцать два зуба, слепя отбеленными клыками как корабельный прожектор, не забывая отпускать тупые шутки и просто забалтывать девушку, которая прыскала в кулачок от его перлов, краснея. А может быть, виной тому полярная куртка, которую вечно таскала эта фифа, даже в помещении? Надеюсь, это всё же куртка — иначе меня стошнит от приторной сладости, разлитой вокруг.                     — Что-то мне это напоминает, — хитро посмотрев на меня, сказала Катя после минуты лицезрения ухаживаний молодого самца человека в условиях лаборатории.              — Не-э-э-э! — выставив руки вперёд в отрицании, протянул Лакмус. — У командира шутки смешные и вид не лихой-придурковатый!              — А ты-то откуда знаешь?! — возмутился я, с ужасом увидев похожесть меня и столичного хлыща. — Тебя же в отряде не было тогда!              — Мне Криптон записи на камеру показывал, как и всем новобранцам. Мама мия, вы такие милые были, а ваша страсть прям сочилась с целлулоидной плёнки…              — Хоть кому-то не чужды душевные порывы, — проворчала сопровождающая нас дама. — Не будем смущать юных…              — А то, что мы уже с минуту на них пялимся через смотровое стекло лаборатории — ничего? — заметил Охотник, который с каменным лицом взирал на брачные ритуалы.              — Вы не понимаете! Хотя… кому я это объяснить пытаюсь, — закатлав глаза сопровождающая, стуча в дверь.              Молодёжь аж подпрыгнула, покраснев, будто бы мы их поймали на горячем, спешно начав делать вид, что тут работают. Дельфин, плавающий в аквариуме за их спинами, безбожно заржал. Этих козлов прикалывать ставить людей в неловкое положение. Был вой до небес, когда один из них кого-то гроссмейстера обыграл в шахматы. Рыбе было прикольно, а человеку не смешно. Не удивлюсь, если они потом заглумят эту Настю на тему секса, которого в СССР и нет, но дети откуда-то появляются. Видать, в капусте находят…              Я говорил, что они самодовольные скотины с манией величия? Надеюсь, в глубинах космоса не обитает разумный вид чего-то подобного. У любого вменяемого человека пиетет перед этими рыбами только до того, пока он с ними не поговорит. Все любят дельфинов, пока не заговорят с ними…              С кошками как-то проще. Над ними тоже эксперименты ставили. И как выяснили учёные, они поумнее некоторых людей будут, но просто живут на своей волне. Можно усраться, прося пушистого, но если он не в настроении, даже лапой не пошевелит, отказавшись делать что-либо. И пошлёт сразу и прямо, не глумясь над человеком. Даже вон тройка вполне себе работает на Предприятии. Детишек развлекает и ассистирует учёным.              — И тебе привет, рыба, — в эту игру можно играть вдвоём.              — Глупый человек! Дельфин не рыба! — выдало это.              — Прекратите, пожалуйста, — встряла Настя. — Вы же знаете, они плохо понимают концепцию шуток.              — Всё они понимают… — процедил Лакмус, сверля взглядом животное. Взор его настолько пылал, что казалось, вода в обиталище наглой рыбины вот-вот закипит.              — И маленький смешной человек пришёл! — восторженно продекламировал рыб, показывая, что всё он отлично понимает, просто издевается. В своё время стая по поводу роста Лакмуса ох как прошлась. Он самый низкий в отряде, и та же Настя его слегка выше.              — Согласна, — поддакнула ему Катя, делая дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться. Несмотря на всю выдержку, эти товарищи и её доконали, но, справедливости ради, к Насте она относилась куда как легче многих наших. «Просто она дура малолетняя. Вырастит ещё.», — говорила про неё Катя.              — Нам нужна помощь ваших подопечных. Нужно найти одну вещь на вашем складе-отстойнике. А как вы нам рассказывали, лучше них никто этого не сделает, — решил быстрее начать и закончить я.              — Я знала, что вы прослушали вводный инструктаж, — улыбнулась учёная. Нам пришлось его слушать, дура, и запоминать как Устав весь тот романтический бред, что ты несла! — Не вижу проблем, чтобы вам помочь.              — Это радует, — отвечаю максимально нейтральным голосом. — У нас единственная надежда на ваших китовых.              — Дельфины не киты! Киты — задаваки! — не оставил без комментария дельфин. — Помогу! Помогу! Но сперва играть! Нападающий идёт на рекорд!              Закатываю глаза. Как же их наигранная непосредственность бесит! Сам уже делая дыхательную гимнастику, прошу жену:              — Кать, поиграй, а? — я же его этим же мячиком и убью сейчас, затолкав туда и так, что эта сука сможет утолить влагу, когда он пройдёт по её телу! Нервы не к чёрту от усталости.              — Хорошо, — смежив веки, кивнула она.              — Извините, что отвлекаю, — подал голос небритый столичный хлыщ, тут же стушевавшись, когда мы вперили в него недовольный взгляд. — Вы же агент Блесна и Плутоний, верно? Я ваши фотокарточки в приказе видел.              Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил:              — Позвольте представиться — Николай Холмецкий, — и, видя наше непонимание, пояснил: — Один из трёх человек в Союзе, что способен работать с «СМД КИН». Должен поступить к вам в распоряжение!              — Да? — скепсис прям сочился из моих уст. — А нам никто ничего такого не говорил.              — Разве вам не передали протокол «Игла»? — нахмурился хлыщ.              — Впервые слышим, — честно отвечаю. — А кто вам приказал?              — Меня направили по запросу академика Лебедева. Без протокола я не смогу активировать станок.              — Странно… — протянула Катя. — Не Волшебник, а именно Лебедев? Очень странно. Да и не нужен нам пока какой-то станок.              — А мне опять кажется, что мы только что подписались на какое-то дерьмо, — высказал всё, что думаю.              — Нет, — подал голос Охотник. — Вы уже в нём по маковку. Что касательно станка, то вы про него и узнать не должны были, насколько я знаю, если бы всё прошло хорошо. А большего я вам не скажу. Сам не знаю.              — М-да… Сейчас это к делу не относится, но потом спросим, и может, даже нам ответят. Кать…              — Иду… — простонала она и преувеличенно бодрым и добрым голосом воскрикнув. — Ну что, чемпион? Готов к матчу?