Проект: «Новая Заря»

      — Вскрываем! — скомандовал капитан, гудя через противогаз своим бойцам. Рядовые шустро выдвинулись к монументальным воротам комплекса «Менделеев». Отработанными до автоматизма на учениях действиями они выкрутили ограничительные болты, каждый из которых был длиной с предплечье взрослого мужчины. Как только последний хромированный стержень покинул своё место, капитан помигал фонариком, отдавая приказ на открытие.              Сержант, сидящий в будке контрольного пропускного пункта, облачённый так же, как и все, в химзащиту, увидев блики света сквозь линзы противогаза, кивнул, хотя его не было видно в темноте, нажимая на кнопку подачи питания, одновременно проворачивая ключ старшего смены.              Угнездившийся среди скальных пород и возвышающийся на много этажей ввысь, сияя в хорошую погоду знаменитыми стеклянными галереями на многие километры вдаль, комплекс имел обширные подземелья, уходя на много этажей в горную породу. Из-за тесной кооперации «Менделеева» с комплексами «Вавилов» и «Павлов» строителям и инженерам пришлось пойти на столь масштабные подземные работы. Всему виной были болота, разделявшие территории объектов, которые не удалось осушить и тем самым наладить дренажную систему, ставя крест на прокладывание линии маглева или классической железной дороги к комплексу.              Было решено проложить туннель, расширив подземные магистрали Предприятия, что тоже было непросто и вылилось в решение инженерных и проектировочных задач, но полученный опыт впоследствии был использован при строительстве метро в Ленинграде и облегчил прокладку некоторых линий в Москве.              Позднее началось успешное строительство в Нижнем Новгороде, Казани, Ростове-на-Дону, Красноярске с использованием полученного опыта. Заканчивали строительство системы туннелей «Киев–Харьков–Минск–Ленинград–Москва–Казань–Горький–Свердловск–Омск–Новосибирск–Красноярск–Иркутск–Чита–Хабаровск–Владивосток». Позднее планировали начать строительство европейского сегмента и уже велись переговоры с китайским и японским правительством об азиатском сегменте. Африканский сегмент существовал, пока только в проектах.              Два часа назад руководством Предприятия было принято решение о снятии карантина с «Менделеева», который был введён ввиду возможных утечек химических веществ. Силы подразделений охраны спустились в подземную транспортную сеть, начав её зачистку. Необходимо было полностью обезопасить магистрали, чтобы приступить к восстановительным работам на участке «Вавилов–Павлов», а также проверить склад реактивов и хранилище химических веществ.              Снятие карантина было начато со стороны магистрали именно с этой целью. Если бы химикаты попали в транспортную сеть, потребовалось бы полное обеззараживание объекта.              Заработали электромоторы замка. Скрытые за метрами стали и бетона механизмы пришли в движение, убирая один скрытый запор за другим. Медленно и величаво герметичная дверь толщиной в четыре метра пошла вниз, практически беззвучно, плавно опускаясь на гидравлике с едва слышным шипением. Как только герметичность комплекса была нарушена, раздался лёгкий хлопок, свидетельствующий о выравнивании давления. С небольшой задержкой воздух стал нагнетаться на подземные этажи системой вентиляции объекта. С гулом по комплексу разошёлся поток свежести с нотками недавно прошедшей грозы.              Бойцы, облачённые в химзащиту, ощутили лишь лёгкий толчок и движение прорезиненного материала экипировки. В свете нательных и ручных фонарей ворота комплекса ушли на предназначенное конструкцией место, войдя в паз и восстанавливая целостность железнодорожного полотна.              С щелчком отключилась автоматика, погружая туннель в тишину, нарушаемую дыханием солдат охраны. Нацелившие в сторону входа оружие и рассредоточившиеся бойцы расслабились. Из облачённых в химическую защиту фигур исчезла напряжённость.              Командир отряда проверил показания датчиков движения, пока рядовые замеряли газоанализаторами состав воздуха под тревожный треск дозиметров, что в тишине был почти оглушительным. Окинув ещё раз через прибор ночного видения, дождавшись подтверждения о чистоте воздуха, капитан отдал команду:              — Входим.              Тут же с места сорвалась группа разведки, скрываясь в сгущённой темноте комплекса. Оставляя за собой химические светящиеся палочки, отмечая пройдённый путь, солдаты перебежками добрались до грузовой платформы, плотно заставленной ящиками с сырьём для лабораторий.              После сотни учений разведотряд знал наизусть, что делать. Ориентируясь почти на ощупь, солдаты создали охранительный периметр, и только после этого они отдали команду на продвижение основной группы.              Через минуту уже весь отряд ликвидации занял платформу. Оставив часть состава для расчистки места для оборудования гражданских специалистов-ликвидаторов, капитан отдал команду продвигаться вглубь грузового терминала.              Стоило передовой группе сместиться и осветить основное пространство терминала, подразделение охраны мгновенно пришло в боевую готовность. Свет фонарей вырвал из тьмы то, чего быть тут просто не могло: нанизанное на какой-то шип человеческое тело.              — Стоп, — скомандовал старший офицер, остановив движение подразделения. — Лисов, Прокопенко. Осмотреть и взять образцы.              Зная, что комплекс был эвакуирован штатно и без потерь, капитан отлично знал, что здесь телам было просто неоткуда взяться. Взбунтовавшиеся роботы в комплексе были выведены из строя оставшимися под контролем машинами. И тем более точно не было в «Менделееве» не относящихся к персоналу лиц. На категорированном объекте такое невозможно по определению. Тело явно принадлежало не работнику комплекса.              — Капитан. Их тут больше сотни, на глазок. — привлёк внимание командира рядовой, скользя по помещению светом фонаря.              — Разговорчики! — осадил бойца офицер, попутно думая. Поняв, что ничего непонятно, он решил не рисковать. — Отходим к платформе после забора образцов.              Дальше события понеслись вскачь. Стоило бойцам коснуться тела мужчины, предварительно осмотрев его на предмет растяжек и прочих сюрпризов, как покойник просел на шипе. Всё оружие мгновенно было наведено в сторону внезапного движения, а рядовые рассредоточились для лучшего перекрытия сектора обстрела. Но резкие движения людей пробудили хищников.              Тело дёрнулось. Кисть мертвеца взметнулась вверх. Пальцы впились в горло бойца. Хруст. Крик оборвался, превратившись в хриплый бульк. Кровь бьёт фонтаном в свете обронённого фонаря.              Напарник убитого ушёл перекатом с линии огня, чтобы самому выцелить живого мертвеца и открыть огонь, разбивая пулей мёртвую голову.              Десятки тел падают с шипов, словно перезрелые плоды. Костлявые пальцы царапают бетон, рты растягиваются в беззвучных воплях.              Живые трупы скручивались, будто их кто-то дёргал за невидимые ниточки. Кости хрустели, суставы выворачивались неестественным образом.              Внезапно кто-то будто сдёрнул тела вверх, словно подвесив на виселице. Хруст костей стал оглушающим, когда ожившие мертвецы утвердились на ногах. Искажённые смертью лица все как один повернулись к живым. В свете фонарей блеснули глаза, светящиеся пурпурным светом.              Один из оживших сделал шаг, протягивая к солдатам перекрученную судорогой руку. Его пальцы скрючивались, будто ломаясь заново, а челюсть отвисла слишком низко, обнажая желтоватые зубы. Когда он щёлкнул ими, капитан услышал звук, похожий на стук костяшек домино. Что-то внутри него собирало тело воедино.              Под затянутым мёртвым бельмом глаз мелькнул отблеск муки и чего-то чуждого человеку. Будто бы мертвец понимал своё противоестественное состояние, но сделать ничего не мог. Что-то внутри него изменяло саму человеческую суть…              Орда качнулась, сбрасывая могильное оцепенение. Окоченевшие мышцы прорывали сухую кожу. Мгновение, и мёртвая лавина пришла в движение.              Глухие хлопки выстрелов вновь разорвали тишину, сливаясь в оглушительный рёв. Свет вспышек на миг выхватывал из тьмы искажённые лица. Пули вгрызались в плоть, но мертвецы не падали. Было видно, как свинец разрывает плоть. Бронебойные пули, рассчитанные на роботов, пробивали тела навылет. Сладковатый смрад мертвечины уже пробирался под противогазы. Только мёртвая стая даже не замедлила темпа.              — Отступаем!              Подразделение стало оттягиваться назад, поражая противника концентрированным огнём после того, как опытным путём была выявлена неэффективность одиночного огня по целям. Это стоило жизни ещё троим солдатам, которых просто разорвала и выпотрошила навалившаяся на них толпа.              Огрызаясь огнём, отряд дисциплинированно отошёл к платформе.              Монстры, что когда-то были людьми, наседали на них. Перемазанные своей и чужой кровью мёртвые твари выглядели и вовсе инфернально в свете фонарей и вспышек выстрелов.              Самое страшное было в том, что ожившие перестали молчать. Пули вырывают куски мяса, но они не останавливаются. Вот мертвецу разнесли пулями сердце — он лишь покачнулся и рассмеялся хриплым, безумным смехом.              Очередь сбивает мёртвую женщину с ног. Она, словно заевшая пластинка, без конца повторяет: «Простите…», — и ползёт, волоча изломанное тело, оставляя разводы чёрной крови на полу.              Капитан видит это и понимает: так не бывает! Но это здесь. И оно приближается.              Оставленные на платформе солдаты, выпроводив пинками гражданских назад при первых же выстрелах, прикрыли своих товарищей огнём. Шквал свинца откинул противника, дав передовому отряду отойти без больших потерь. Но враг шёл и шёл, невзирая на потери, вынуждая охрану покидать укрытия и отступать вглубь туннеля.              Орда потеряла монолитность. Петляя между ящиков и наскоро наваленных баррикад, толпа разбилась на группы и одиночек.              Это не принесло облегчения охране. С каждой секундой мёртвые становились быстрее и сильнее, теряя человечность. Кожа на глазах отслаивалась, обнажая серую плоть, в которой блестели металлические части.              Если раньше мёртвого можно было сбить с ног яростным огнём, перебив ему конечности и раскроив голову, то теперь они успевали броситься на солдат и перегрызть горло.              Подразделение пятилось, восстанавливая построение каждый раз, когда клыки обрывали жизнь очередного товарища.              Бежать никто и не думал, отлично понимая: стоит повернуться спиной к монстрам, тебя убьют. Бойцы делали то, чему их учили. Передний край отходил под прикрытием задних, чтобы потом прикрыть их.              Рядовой Зайцев засмеялся. Коротко, истерично. Капитан обернулся. Боец стоял, опустив автомат, и смотрел на свои дрожащие руки.                    — Они же… они же говорят, — прошептал он.              Мертвец прыгнул на него, как паук. Зайцев даже не сопротивлялся.              И вот задние ряды переступили гермоворота. Словно ощущая, что добыча уходит, мёртвые сделали рывок. Монстры спикировали прямо в центр построения, отсекая часть солдат от спасительного выхода.              — Закрыть вход! — отдал приказ капитан, опустошая очередной магазин АК.              Оставшийся в КПП сержант исполнил приказ, вновь повернув ключ. Многотонные ворота поползли вверх. Не весь отряд успел отступить, но дальше ждать было просто опасно. Этот ужас должен был остаться в «Менделееве» любой ценой.              Подразделение до последнего вело огонь, давая шанс своим товарищам, но мёртвая армада захлестнула солдат.              Бойцы и капитан помогали отставшим перебраться через поднимающуюся преграду. Последнего они буквально вытащили из-под цепких пальцев мёртвых, но вытянуть удалось не всех.              Капитану навечно запомнилось лицо рядового Гусева. Он повис на двери, не в силах вползти на неё под тяжестью вцепившихся в него оживших трупов.              Мёртвые рвали его тело, пока рядовой кричал. Эти крики живые ещё слышали долго. Ворота закрывались неспешно.              Когда комплекс вновь был законсервирован, бойцы охраны могли поклясться, что слышали хруст и булькающие крики товарища, когда дверь перемолола его пальцы, хотя это было невозможно…       

***

      Та, что была когда-то Ларисой Филатовой, наблюдала, как её слуги уничтожают солдат-органиков. Пробравшись через систему вентиляции вместе с обращёнными, она заполучила химически чистое сырьё, позволившее воспроизвести шипы и увеличить количество наномашин. Этому способствовал реактор термоядерного синтеза в основании комплекса «Менделеев», питавший энергией оборудование для очистки сырья.              Но этого было мало. Пополнив своё воинство новыми солдатами из тел живых, она приступила к следующей части плана.              Её цель: нанести максимальный вред. Можно было бы просто подорвать комплекс, но используя его ресурсы, можно было достичь большего.              Монстр собирался подчинить себе ИИ — детище команды Лебедева. Используя его мощности, можно было реплицировать буквально всё. Главное дать ресурсы, которые уже у неё были…       

***

      — Это было просто, — заговорила Катя, оторвавшись от гипнотизирующего бокса с бета-коннекторами.              — Я бы сказал, пугающе просто, — ответил я, направляя батискаф к берегу.              То ли дельфин проникся, то ли ему не особо хотелось уродоваться, но он быстро наигрался и снизошёл до нашей просьбы, найдя коннекторы за пять минут.              — Ваша паранойя какая-то выборочная, майор, — включился ХРАЗ. — Я бы на вашем месте спросил, для чего товарищу Лебедеву понадобился станок, а не гадал бы о лёгкости нахождения предмета при наличии обученной ищейки.              — В этом нет ничего такого, — парировал за меня Лакмус. — В армии градация информации придумана не на пустом месте.              — Тогда почему ваше командование не поставили в известность? — не унимался ХРАЗ, что уже начинало напрягать, особенно с учётом предупреждения Волшебника о, скажем так, сомнительной природе нашего помощника.              — Может, и поставило. Только я не командование, а всего лишь заместитель, — отрезал я. — Я знаю более чем достаточно. Некоторые тайны убивают, если их не вовремя произнести вслух.              — И вы не боитесь последствий? Может, не зная деталей, вы играете на стороне зла?              — Вот сейчас не понял, — прорычал я с нескрываемой угрозой.              — Не поймите меня неправильно. Я верю в академика Сеченова. Но вы не задумывались — а не изменится ли он, когда в его руках окажется такая власть? Не боитесь ли вы этого? Я вот, представьте, боюсь! — с игрой в динамике произнёс бывший человек.              — Если бы мы сомневались или не были согласны, нас бы тут не было, — парировала Катя.              — Пусть Сеченов мне как отец… но я бы первый выстрелил в него, если бы понял, что «Коллектив 2.0» нужен ему исключительно для собственных амбиций. Нам даже не пришлось бы приводить приговор в исполнение самим. Достаточно было бы сказать куда следует — и желающий примчался бы сам. Ещё и спасибо сказал, — заключил я, с трудом выдавливая эти неприятные для себя слова.              — Может, мы все ошибаемся, но Сеченов хотя бы пытается что-то сделать. Я считаю, что лучше пожалеть о сделанном, чем сидеть и смотреть, как мир катится в бездну! — развила наступление Катя.              — Живя в этом мире и видя его изнанку, как никогда понимаешь, что дальше так жить нельзя, — подключился к артиллерийской подготовке Лакмус. — Когда в твою деревню приходят мафиози, как к себе домой, и таскают девушек, грабят и убивают, у тебя три выбора: смириться, присоединиться или перестрелять всю эту кодлу. Последнее я и сделал. Вступив в отряд, я стал делать это слишком часто, на мой взгляд. На одну миссию сопровождения или освобождения заложников у нас было три ликвидации всякого сброда. И это была не просто портовая братва! Плевать мне на официальные сводки, когда видишь, как зажравшаяся тварь превращает детский дом в бордель, другая это прикрывает, а третья просто отворачивается.              — Поэтому мы и выбрали действовать. Мир не станет идеальным сразу. Просто выбьем власть из рук уродов, иначе они доконают человечество своей алчностью и извращениями, — добил я.              — И вы решили, что можете решать, как жить другим? — не сдавался ХРАЗ.              — За всех уже давно решают, как жить. По-настоящему свободен только бомж. Но появись у тебя хотя бы кошка — она сразу начнёт решать, как тебе жить. Ты взял за неё ответственность, а она ведь тоже живая и хочет кушать, — парировала Катя.              — Мне бы вашу уверенность…              — А это не ваша работа. Ваше дело — формулы считать, — намеренно бросил я.              Настоящий Харитон Захаров непременно бы огрызнулся. Но ХРАЗ лишь промолчал. Вывод напрашивался сам собой: только что нас пыталась вербовать неизвестная сущность. Будь мы чуть менее сообразительными, у неё могло бы получиться.              — Не хочу вас отвлекать, но у меня проблемы… — как-то особенно протянула Элеонора, и в тот же миг раздался сигнал экстренного вызова на частоте отряда…