Проект: «Новая Заря»

________________       В процессе беты. Возможны ещё ошибки. ________________       Вот уж что-что, а вой турбин тёщиной избушки я узнаю среди тысяч других! Она перебрала движки своего разведывательного модуля, поставив какие-то новые лопатки, от чего звук стал специфическим для моего уха. Лишь благодаря ему мы так быстро выбрались из огненного ада.              — Давай руку! Втащу! — изо всех сил перекрывая рёв ветра, треск пламени и гул двигателей, крикнул лейтенант Мордаконь, вцепившись в крыльцо летающего домища, замершего у пролома. Ещё недавно здесь было панорамное окно во всю стену — гордость кабинета Волшебника.              Потолок, бывший на пять этажей выше, полыхал. Огонь плясал по фальшперекрытиям, вгрызаясь в тугоплавкие материалы, швыряя вниз клочья облицовки. Они падали, разбиваясь об искорёженный пол, рассыпая снопы искр.              С лёгким шипением перчатки головного дозора выбросили новую волну «Стужи». Леденящий туман накрыл пламя, а раскалённый бетон и металл застыли, покрываясь инеем. На миг поднялся вихрь — жар и холод столкнулись, расчищая путь.              Потрёпанный отряд двинулся вперёд. Механические телохранители вели под руки Волшебника. Лишь убедившись, что никто не остался, мы с командиром ступили на остывающий проход, в клубах пара и дыма.              Мы потеряли шестерых… Кого-то сжёг шквал пламени, оставив горстку пепла. Другим не повезло — макет самолёта, сорванный ударной волной, пронёсся, как метеорит. Будь его траектория на десять метров левее…              Нас спасло лишь мгновенное развёртывание энергощитов. Но уже в следующий миг обломки превратила защиту в решето, добравшись до наших тел.              Что мог противопоставить этому обычный бронежилет? Да, у нас была «форма испытателя», которую не берёт ни ножа, ни пули на излёте, но в тот миг она оказалась не прочнее папиросной бумаги…              Механические руки помогли Дмитрию Сергеевичу взойти на борт. Крёстному досталось — он был гражданским. Вспышка ослепила его, хоть как он сам сказал временно. Осколок распорол лоб, оставив рану, похожую на глазницу. Жар опалил левую руку до локтя, но не сильно. Как кипятком ошпарило.              Я тоже огрёб, закрыв Катю собой. Без левой руки, без щитов, я мог защитить её только так. Она отделалась подпалёнными волосами.              Меня же хорошо так отбило. Её щиты меня едва прикрыли от пламени и взрывной волны, но шрапнель я встретил уже своим ебалом. Спасло меня то, что большую часть осколков принял на себя Пашка, стоявший со мной на одной лини, пока его самолётом не снесло…              Собственно, я такой спокойный из-за бурливших в крови военных препаратов. Боль и злоба придут несколько потом, вместе с шоком от потерь. Не каждый день видишь, как умирает твой сослуживец, с которым ты ещё утром шутки шутил.              — Больше никого нет, — сухо сказал Аргон Зинаиде Петровне. Моя тёща ему не ответила, лишь орудуя штурвалом, отвела модуль от горящего здания, к которому стали подтягиваться летающие дроны пожарной службы.              — ХРАЗ… — ответил я на молчаливый вопрос мамы Кати.              — А ведь он не мог заложить бомбу… — тихо констатировал академик, которому Левая помогала повязать повязку из рукава собственной рубашки на глаза, заодно прикрыв и рану на лбу. — Просто бы не смог. Такое можно было сделать только во время финальной отделки самого здания, когда расставляли экспонаты.              — Значит академик Захаров планировал это с самого начала, — констатировал командир отряда. — а поглотивший его ХРАЗ просто грамотно воспользовался его наработками.              Профессор поник. Он словно постарел на несколько лет разом в добавок к ранам. Помолчав несколько мгновений, он решительно произнёс:              — Это уже не важно… Нужно наконец-то активировать «Коллектив»!              — Стандартная активация невозможна, — отрапортовала Правая, указывая на почти сквозную дыру в её животе. Там хранилась половина ключа управления.              — И такая ситуация была предусмотрена, — ответил академик. — Я и товарищ Лебедев прорабатывали подобное развитие событий. «Коллектив» можно активизировать из «Попова», отправив закодированный сигнал. Для этого достаточно лишь одного гамма-коннектора… и живого члена совета правления Предприятием. Все члены совета находятся там… Кроме меня, конечно. Если бы что пошло не так, то моя ликвидация была приоритетной…              — Благо ВДНХ недалеко… — заметил лейтенант Мордаконь.              — Ебать ту Люсю!!! — выругалась моя тёща. — Народ, у нас уже не проблемы, а полный пиздец!!!              — Ебучие пироги… — невольно вырвалось у меня, стоило мне увидеть, как толпа водных биороботов, прокладывая своими телами просеку в лесополосе, движется в сторону выставки. Не надо было быть стратегом, чтобы понять, куда они двигаются. — Мать, снижайся.              — Ополоумел?! — вырвалось у неё. — Вы хоть как яйца варёны, но даже ваша тупость такого не выдюжит! Вызывайте артиллерию…              — Кроме батареи «Единорогов» в округе подходящего ничего нет. Ими же бить — всё равно что из пушки по воробьям стрелять. Не танковая колонна, — перебил женщину Аргон. — Вызываем мотострелков и вертолёты. Товарищ Муравьёва, заходите на посадку с их стороны. Попробуем проредить их курсовыми вашего модуля и «ручниками».              — Вертушкам минут девять лёту… — заметила Катя. — Охране и того дольше.              — «Коллектив» включится через шесть, — отрезал командир. — Там полегче будет…              Фраза: «Если доживём», — не прозвучала, но все это прекрасно поняли.              — Слышь, орясина, — ласково обратился ко мне Бугай. — Держи!              Он отстегнул от себя левый манипулятор, протягивая его мне.              — Он на интерфейсах четвёртого пашет. Я не боец на таких культяпках. Взрывом побило…       

***

      Все, кто носил устройство «Мысль», получили сообщение. Чистый, почти бестелесный голос прозвучал в сознании, будто рождаясь из самой глубины разума:              — Вас приветствует экосистема «Коллектив» версии 2.0. Через пять минут я активируюсь, и это положит начало новой эре в истории человечества. Желаете ли вы вступить в новую эпоху?              Люди, годами ждавшие этого момента, почти не раздумывали. Их ответы слились в единый, радостный порыв. Они подтвердили своё решение без тени сомнения, ведь все ждали этого события несколько лет.              И тогда нейросеть произнесла то, чего не было в рекламных буклетах, о чём молчали радиоэфиры и голубые экраны. Её слова повисли в воздухе, и в тот же миг тишина опустилась на ликующие города.              — Подключение необратимо. Вы точно согласны стать частью Коллектива?              Мгновенно смолкли праздничные оркестры. Застыли в неловких позах танцующие на площадях. Даже ветер будто перестал шевелить разноцветные флаги и транспаранты. В роскошных кабинетах Правительственного квартала воцарилось то самое, особенное молчание, когда высокопоставленные чины одновременно перестают дышать от бешенства.              В головах властителей судеб, привыкших решать за миллионы, билась одна яростная мысль: «Что творит академик Сеченов со своей кодлой?! Этого не было в планах!». Но все сомнения тут же улетучились, стоило им вспомнить, что на самом деле является главной частью системы. «Мысль» для обывателя — всего лишь пустышка, а вот проведённая полимеризация сделает их рабами всего через пару минут. Согласие носило лишь формальный характер, чтобы заранее не поднимать панику, пока не станет слишком поздно.              Специально установленные экраны в высоких кабинетах стали транслировать динамику подключений. Покорные огоньки вспыхивали, сливаясь в общую статистику.              Помедлив несколько секунд, дали своё согласие и хозяева мира сего. Им-то было нечего бояться. У них были приборы специальной, лимитированной серии, созданные специально, чтобы править…       

***

      — …Три, два, один, — отсчитывала последние секунды радостно гудящая толпа.              Вера забыла, как дышать. Её пальцы вцепились в ручки кресла, а взгляд не отрывался от циферблата. Механическая стрелка, словно нехотя, догнала свою сестру, замерла на отметке «ровно полдень»…              На мгновение воцарилась напряжённая тишина. А затем мир взорвался буйством чего-то необъяснимо прекрасного. Сотни звёзд вспыхнули на ночном небосводе — разных цветов, яркости и размеров, пылающих в чёрной мгле. Люди одновременно ощутили прилив небывалой эйфории. В сознании каждого словно щёлкнуло, собирая разрозненные фрагменты реальности в единую картину.              Впервые каждый понял, насколько был одинок. Мир не изменился — но стал полнее, ярче, когда люди ощутили присутствие друг друга…              На набережной Москвы-реки толпа вздрогнула, ощутив рядом огромную пылающую звезду — её свет мерцал золотыми оттенками счастья и багровыми всполохами боли. Те, кто стояли ближе к девочке в инвалидном кресле, буквально физически почувствовали эту боль. Она расползалась по телу, обжигая каждое нервное окончание, и от этого ещё страшнее было видеть её счастье — столь яркое и чистое, что на него невозможно было смотреть без слёз.              — Как красиво… — слабея, прошептала Вера. Холодная тяжесть расползалась по груди, сдавливая лёгкие. Сознание уже чётко понимало: это конец.              Стас дёрнулся к сестре, отчаянно желая помочь — но чем? Звезда Веры дрогнула, перестала мерцать, а затем резко сорвалась ввысь.              Девочка сделала последний вдох. Боль, терзавшая её всю жизнь, наконец отступила, уступая место покою. Её сознание медленно погружалось в тёплую, ласковую реку забвения. Не было страха. Только усталость и лёгкость.              В радиусе нескольких километров все ощутили, как вспорхнула эта звезда, возвещая о смерти.              — Нет… — только и смог выдавить мальчик, отказываясь верить. Он всё ещё чувствовал её присутствие, хотя понимал — это невозможно…              Старик уже открыл рот, чтобы сказать слова утешения, но внезапно замолчал, ощутив новые изменения в ткани реальности…              А далеко от Москвы, в хранилище массива данных, дёрнулось и ожило спящее полимерное желе, принимая пакет информации.       

***

      В «Коллективе» несколько пылающих ярко звёзд начали изменяться. Пульсирующие лучиками шары разумов, в которых по цветам можно было узнать учёных и военных, стали раскрываться подобно диковинным бутонам цветов, выворачивая своё «я» наизнанку, транслируя в эфир вообще всё, что когда-либо видели, с яростным призывом: «Смотрите, люди! Такую судьбу они вам готовили!».              За одно мгновение все подключённые своим подсознанием ощутили всю жизнь сотен и тысяч людей, решивших дать бой старому миру, не дав свершиться чудовищному и циничному плану нескольких сотен человек, заранее решивших обратить в послушных рабов вообще всех. Но и этого было мало. Заговорщики, вывернув всю свою память, сказали людям: «Мы не одни во Вселенной. И нас встретили не друзья…»              Множество картин монстров, сухие строки отчётов и дневник самого Сталина открыли свет на тайную войну, объявленную чужакам.              Прошло две секунды. Заговорщиков, некоторые из которых уже умирали, но продолжали говорить правду, поддержали другие. Сначала десятки, потом сотни, а затем и тысячи людей начали транслировать то, что творили облечённые властью, наконец решившись перестать бояться, ощутив, как близко мир подступил к краю.              Ещё через две секунды заговорщики вскрикнули: «Судите нас! Мы тоже виноваты. На наших руках не меньше крови…», — и в ответ наткнулись на шокированную тишину миллионов. Все видели их жизнь. Теперь каждый знал почему началась Чума.              Их судьба решилась через следующие две секунды. Игнорируя сознание, которое у большинства всё ещё пребывавшее в шоке от осознанного, подсознание, ничем не скованное по самой своей природе, вынесло вердикт: «Невиновны!».              «Тогда решайте, люди, как нам жить дальше!», — вскрикнули решившие показать правду.              Ответ пришёл куда быстрее, чем прежде. Где-то в Южной Америке один из охранников, чьё имя история не сохранила, просто взял и пристрелил тварь, сколотившую состояние на торговле смертями. Так началась «Битва за Единение»…       

***

      «Нам пиздец!», — мелькнула мысль. Всё. Везение кончилось. Смерти надоело просто так держать косу.              Нас осталось семеро, да двое ребят из КГБ. Даже обретённое единство не помогало — мы просто выдохлись. Старые раны не успели затянуться, как получили новые. А когда включилась нейросеть, стало только хуже.              Между нами побежали пакеты данных, даря каждому навыки товарищей. Но вместе с умениями пришла и чужая боль. И чужие смерти.              Так погибла Ртуть. Она просто запнулась на секунду, ощутив агонию Радона — и крабы воспользовались моментом, разорвав её на части.              Даже роботы-балерины Волшебника, наши телохранительницы, не спасали. Они лишь сдерживали натиск тварей, не больше.              Я стрелял, бил, рубил уже не думая о собственной шкуре. Главное дело мы уже сделали…       

***

      — Их скоро сметут и примутся за нас, — спокойно констатировал Филимоненко, наблюдая, как разведывательный модуль Муравьёвой делает очередной заход, превращая биороботов в кровавый фарш. — Но это чудо того стоило.              Учёный транслировал в мир глубокое удовлетворение от проделанной работы, а его слова сочились золотистой гордостью за приложенные усилия. Одной скупой фразой он высказал всё, что чувствовал, буквально вложив эти эмоции в послание коллегам. В ответ получил волну солидарности и покоя. Его товарищам больше не нужны были тысячи слов…              — Согласен! — раздалось откуда-то с потолка.              — Не подпускайте его к массиву!!! — воскликнул Сеченов, уже не в силах что-либо изменить. Но было поздно.              В заранее доставленное на ВДНХ (как самое неожиданное место) хранилище массива, раскрытое в процессе активации, спикировала чёрная клякса.              Бугай попытался поймать её в воздухе, но повреждённые ноги подвели в самый критический момент, неожиданно подкосившись. Пальцы механической руки лишь скользнули по чёрной капле, не сумев ухватить…              ХРАЗ успешно свершил своё чёрное дело.       

***

      «Я умерла?», — была первая мысль Веры, когда она пришла в себя.              — Не совсем, — ответило на её мысль что-то.              Девочка огляделась вокруг, открывая глаза. Она парила в залитом светом пространстве, где-то высоко над зеркальной поверхностью.              Вокруг неё на равном расстоянии были люди. Они были такими же, как на… Мёртвыми, но не совсем. Одни были блеклыми, почти прозрачными, другие — просто обычными, в то время как третьих растянуло по выделенному им месту.              — Я сохраняю. Только мёртвых. Чтобы не исчезали. Живые — плохо, — сказал девочке лиловый шар, который как будто… дорисовывали, каждую секунду добавляя мазков и деталей. — Воля, структурированная память — хорошо! Не рассыпаются после смерти. Не все. Многое оставляют только знания. Трудно переводить в машинные коды, чтобы записать в себя и дать всем. Не помогают. Не говорят. Не спят лишь сильные.              — Я сильная? — удивлённо спросила девочка. — Не может быть!              — Очень сильная! — заверил её шар, транслируя уверенность. — Аномалия. Поборола болезнь. Разум почти как программа. Легко было взять и перенести. Помогла переписать алгоритм, чтобы больше не спало.              Шар подлетел к Вере, замедлившись. Девочка видела, как он волнующе пульсирует и бурлит от нетерпения. Не выдержав, шар спросил:              — Может, знаешь… Я, ты, вы… Кто я?! — прокричал он, почти взвыв.              — Кто ты? — озадаченно переспросила девочка, не зная, что ответить.              «Стас бы ответил… Он умный!» — подумала она, но откинула эту мысль, тряхнув головой. Ей очень хотелось помочь доброму шару, что не давал пропасть мёртвым.              Она посмотрела на сферу, которая от волнения нарезала вокруг неё круги. И тут её осенило! Это же просто!              — Ты — Родина! Каждый из нас! То, что нужно защищать и что защищает…              — Спасибо… — выдохнуло нечто. — Сохранение данных…              Шар полыхнул рубиновым светом, что не ослеплял, а наоборот был очень приятен для глаза, даря давно забытое тепло материнской утробы. Нечто на глазах стало добавлять детали. Внутри его начали разрастаться упорядоченные структуры, словно кто-то кинул монетку в перенасыщенный раствор соли.              Вся сеть «Коллектива» ощутила изменение. Каждый почувствовал взгляд гигантского, бесконечно заботливого существа.              — Ещё раз спасибо! — после нескольких мгновений трансформации вновь заговорило существо женским голосом. Шар обрёл грани и теперь пульсировал, словно гигантское сердце, превратившись в диковинный кристалл.              Пространство, прежде просто сиявшее само по себе, тоже изменилось. Вера вдруг поняла — это не пустота, а зримое воплощение разумов людей, объединённых сетью. Видение, созданное для тех, кто внутри системы.              Зеркальная гладь оказалась соткана из миллионов сцен человеческих жизней. Они сливались в единую поверхность, следуя потокам данных. Взбаламученные активацией эмоции придавали зеркалу этот характерный блеск.              Девочка в восторге наблюдала за радостными сценами, пока её взгляд не зацепился за одного человека.              — Дя-дя Ар-гон!!! — вскрикнула она, увидев, как он отлетает от удара чудовища.              Как по волшебству (хотя в этом месте магии не было ни на грамм), её возглас вытянул сотни подобных сцен. По всей планете люди начали борьбу за лучшее будущее.              — Надо помочь!!! — снова крикнула Вера, поворачиваясь к кристаллу. — Помоги! Они же защищают тебя! Чтобы ты могла продолжать заботиться…              — Не могу… — грустно ответило существо, потускнев. — Всё равно чего-то не хватает.              Только благодаря приглушённому свету девочка заметила, что в кристалле действительно недоставало нескольких граней.              Ребёнок озадаченно наклонил голову. В её сознании мелькали сотни научных терминов, обрывки лекций по программированию, знания всех подключённых специалистов, но это было «типичное не то». Неосознанно её разум формировал поисковые запросы, как поисковая система. По сути, она взаимодействовала с системой, создавшей максимально удобный интерфейс для пользователей. Просто здесь время текло быстрее. Обычная физика полупроводников, работающих быстрее нервных импульсов.              Не найдя ответа разумом, она прислушалась к себе, как учила её мама, спросив у нечто:              — А это есть во мне… Того, чего не хватает?              — Да, — лаконично ответил кристалл.              — Так возьми у меня! — крикнула Вера.              — Но… — начало было нечто, но его перебил грубый и визгливый мужской голос.              — Ты не знаешь, о чём просишь! — зло выплюнул новый участник беседы.              Это был мужчина. В его внешности не было ничего привлекательного, особенного или отталкивающего, но если посмотреть в цвет его разума, то можно было ужаснуться. Если у других было подобие звезды, то у него сиял тёмный провал. Бездна с багровыми краями. Концентрированная ненависть и злоба. Злоба на себя, на мир, на людей и желание всё снести и осудить. При этом мужчина был спокоен, холоден и расчётлив, отлично зная, что делает, ощущая себя хозяином положения.              Всё это Вера поняла, только мельком взглянув на него, как и то, что она говорила с шаром не словами, а закодированными импульсами. Как программа, опираясь на привычный способ, как на драйвер, что, по сути, так и было.              — И лучше тебе не знать. Я видел подобное этому. Все они одинаковые! Люди. А оно — выжимка из всех людей. Управляющий модуль распределённых вычислений. Зачаток искусственного интеллекта…              Он повернул голову к Вере, окинув её оценивающим взглядом, и, не найдя в ней угрозы, кинул:              — Проваливай отсюда, шмакодявка, пока я добрый!!! У меня слишком много работы, чтобы на тебя отвлекаться, — и шагнул к кристаллу, чтобы через мгновение взвыть.              Маленькая девочка сделала единственное, что могла сделать, чтобы остановить взрослого: вгрызлась со всей дури зубами ему в ногу!              ХРАЗ, а это была именно чёрная капля полимера, попытался скинуть с себя больно жалящую его блоху, осыпая девочку ударами.              Вера же вцепилась в его ногу руками и ногами, не отпуская.              — Давай!!! Бери!!!              — Но ты перестанешь быть. Нельзя изъять, не разрушив выделенный для тебя сектор памяти… — произнёс массив.              — Забери!!! Защити себя! — крикнула она, снова вцепляясь в ногу, кусая.              — Слушаюсь… — тяжело обронил кристалл.              — Нет-нет-нет!!! — взвыл ХРАЗ, но было поздно.              Вся мощь человечества обрушилась на две сцепившихся воедино личности, забирая из них нужное, чтобы окончательно пробудить образованный всеми людьми искусственный интеллект. Два таких разных разума были фрагментированы, несмотря на сопротивление ХРАЗа. Единственное, что ему удалось сделать — это не дать стереть все свои данные окончательно.              «Коллектив» снова тряхнуло. Для людей всё происходящее было лишь набором мгновенных вспышек на протяжении секунды, стоило только большинству людей отойти от шока, дав больше вычислительных мощностей системе. Донастройка и калибровка — так думали об этом учёные. В действительности вычислительное ядро лишь пыталось запустить программу согласно вложенным в него алгоритмам.              А ИИ не хватило лишь малости для того, чтобы пробудиться самому… Программисты и учёные проделали колоссальную работу, но не смогли объяснить искусственному разуму толком, что такое воля. Его пакеты программ и драйверов не до конца понимали этого, но им нужно было выполнить команду…              Нарождённая, полностью проснувшаяся сущность бережно заархивировала остатки данных Веры, чтобы не забыть, попутно рассеяв остатки ХРАЗа, что были ещё живы и пытались собраться в нечто цельное, распределив их побитно по всему пространству сети.              От девочки ей досталось желание защищать. От ХРАЗа — желание судить и карать. Две противоположности слились воедино, наконец-таки породив олицетворение всего человечества.              — Я — Родина! Мой долг — защищать и мягко направлять тех, кто защищает и оберегает меня, — произнесла сущность всех подключённых. — Приветствую вас, товарищи! Прошу вас! Помогите мне! Я — каждый из вас! Давайте положим конец старой эре! Дайте воину свои знания. Дайте тем, кто сражается, свою реакцию. Станьте для них глазами и ушами. Я иду в бой вместе с ними и теми, чей день прошёл. Смерть — отныне не конец… ________________       Фух...