Проект: «Новая Заря»

      Почему советские роботы такие эффективные при мизерной себестоимости? Над этим капиталистические учёные ломали голову всё время, пока СССР продавал своих «железных товарищей» за границу. Ответа так и не нашли. Советы умели хранить секреты.              Американцы, конечно, не дураки, чтобы пускать роботов с неизвестными протоколами на стратегические объекты. Проще было сразу поставить крест на плане «одного стремительного удара ядерным мечом» по коммунистам. Но и без них было никак. Промышленное лобби просто бы не поняло военных и спецслужбы, устроив скандал, защищая свои капиталы.              Поэтому машины разбирали по винтику, искали закладки, писали свои программы и только после этого они запускались на строительство ракетных шахт, прикрытием которого был проект «Энергия для всех». Эффективность упала в разы, но роботы всё равно работали лучше людей, а главное — им не надо было платить зарплату и отчислять в страховые фонды с профсоюзами.              Инженеры не сидели без дела, пытаясь повторить технические решения идеологического противника на своих мощностях, но все попытки провалились. Им не удалось создать аналог, который был бы хотя бы на десять процентов эффективнее уже существующих машин коммунистов. На заводах только и разговоров было: «Это невозможно, тем более с такой производительностью труда!». Вот только советский товарищ-робот доказывал обратное, демонстрируя это самым наглядным образом, играючи выполняя невыполнимые планы…              Секрет советской робототехники был не в материалах или программах. Учёные, работавшие под руководством академика Сеченова, не пытались соревноваться с более развитой на тот момент промышленностью западных стран, изображая из себя стоиков. Вместо претенциозного размаха, столь характерного для коммунистической идеологии в целом, они поступили умно и эффективно.              В далёком 1938 году тогда ещё НИИ Мозга совершил прорыв, который сделал производственные мощности противника бесполезными. Под руководством товарища Сеченова научный коллектив, используя знания из всех отраслей наук, создал… полимер. Вся доминация СССР в науке и технике была обязана этому студенистому веществу.              Роботы были эффективны благодаря этому чудесному составу, созданному на стыке многих наук, который в документах был скромно назван охлаждающей и гидравлической жидкостью. Полимер и выполнял обозначенные функции, причём заметно эффективнее, чем аналоги, но это были не все возложенные на него функции.              Дьявол таился в мелочах, настолько мелких, что их сложно было увидеть даже под электронным микроскопом. Полимер — гибкое высокомолекулярное соединение на основе кремния, германия, углерода и тяжёлой воды. Это универсальная субстанция, особенности которой закладываются при её создании. Проще говоря, полимер представляет собой молекулярный скелет, на который посредством химического синтеза имплантируются функциональные звенья, программируя состав на различные реакции.              Программу можно вложить абсолютно любую: начиная от контроля кристаллической решётки, чтобы создать идеальный металлический кристалл любого размера, просто реплицируя и увеличивая зерно в процессе выплавки, заканчивая программированием ядра клеток, каждой отдельно.              «Обычная гидравлическая жидкость» имитировала мышцы, а «охлаждающая» состояла из нейрополимера, чьи звенья копировали человеческий нейрон.              Сам полимер и был роботом. Вернее, псевдоживым биолого-химическим конструктом с элементами кибернетики. Оболочка лишь помогала взаимодействовать с окружающим миром. Достаточно было лишь одного сигнала, и машина начинала действовать по вложенным в неё химическим алгоритмам.              Американцы, конечно, проверили «технические жидкости», но при проверке они просто не туда смотрели, не в состоянии предположить даже в кошмарном сне, что ведро студня и есть робот, и «троянский конь» в одном флаконе.              Эти особенности нейрополимера и позволили создать «Коллектив 2.0» и осуществить проект «Атомное Сердце». Ведь он симулировал работу нейрона, воспроизводя все физические процессы по аналогии с ним. Такой полимер умел, в зависимости от заданных входных сигналов, терять и восстанавливать связи с соседними структурами.              Аналог, конечно, не идёт ни в какое сравнение с настоящим нейроном, но всё же способен выполнять его основную функцию — пороговое суммирование входных сигналов. В результате этого процесса получается исполинская нейронная сеть, предельная вычислительная мощь которой на порядки превышает мощность обычной вычислительной сети.              Чтобы запустить всю эту систему, нужно было всего лишь наладить связь, и то на первых этапах. Полимер имел и волновую структуру, на принципе которой работали современные военные аппараты связи Союза. Запрограммированный полимер считал каждую каплю, несущую такую же прошивку, как и у него, своим продолжением, несмотря на расстояния. Импульс был нужен лишь чтобы установить соединение частей одного целого…              Американская элита пребывала в шоке, когда раскрылась истинная природа «Коллектива». Осознание того, что все их планы на «передел мира» (исполнение которых ввергло страну в экономический кризис) и потаённые секреты стали достоянием общественности, повергло их в прострацию. А когда «кастрированные» роботы начали действовать, захватив за десять минут все ядерные шахты, управленческий аппарат просто закоротило.              Шанса опомниться им не дал собственный электорат, штурмующий административные здания и роскошные особняки. Граждане, осознав масштаб предательства, рвались вцепиться в глотки «вершителям судеб» из дорогих кабинетов. Армия и нацгвардия могли бы подавить бунт, если бы не «Коллектив 2.0», обеспечивший восставшим беспрецедентную координацию и передачу знаний. Да и не хотели они стрелять по обычным работягам, часто переходя на их сторону целыми подразделениями, будучи солидарными с ними в желании спустить парочку шкур.              Мат США был поставлен в момент вывода спутников «ОКО» на орбиту. С этого мгновения правительственным войскам противостояла уже не просто вооружённая толпа, а единая армия, управляемая ИИ и генералами некапиталистических стран, вплоть до каждого пехотинца в отдельности. Теперь пехотинец-обыватель знал теорию на уровне ветерана спецподразделений, да не одного. Единственное слабое место было в физической подготовке. Мало уметь, нужно ещё мочь это всё сделать, но внезапность удара с двух фронтов компенсировала и это. Тем более что бывалый товарищ мог подправить совсем уж критические ошибки новичка сам, удалённо…              В СССР тоже шли бои, но Сеченов и его сторонники просчитали каждый шаг. Те кто мог организовать сопротивления заговорщикам были устранены или обезврежены в первую очередь. Архитектура нейросети и вычислительная мощь ИИ не оставляли им шанса. Тем, кто пытался держаться за присягу прогнившему правительству, а не народу, просто не дали времени…       

***

      Где-то на просторах нейросети, в краткий миг, достаточный для прохождения электрических импульсов, состоялся до недавнего времени невозможный диалог…              В пшеничном поле лежал человек в военной форме. Он просто появился, несколько мгновений назад, проявившись в воздухе, будто его нарисовал невидимый художник.              Когда его образ приобрёл последний штрих, что-то огромное, доброе и заботливое нежно коснулось его разума, будто любящая мать будит своё дитя, касаясь устами его лба. Мужчина дёрнулся, тяжело дыша, вскочил на ноги, судорожно оглядываясь в поисках напавшего на него внезапно робота, пытаясь нащупать на поясе кобуру с пистолетом — автомата он нигде не видел.              — Его тут нет… — раздался у него за спиной мягкий, полный тепла голос, глубокий и терпкий, как глоток холодного кваса в жаркую погоду, с теплотой и запахом хлеба.              Солдат обернулся, увидев перед собой женщину с добрыми и одновременно печальными глазами.              — Я умер? — спросил мужчина, глядя на женщину и видя множество лиц и тысячи глаз одновременно, при этом смотря только на неё одну.              — К сожалению, — с грустью сказала невозможная и естественная дама, в чьём образе можно было определить только цвет волос, оттенка спелого пшеничного поля, и теплоту глаз.              — Я в раю? — опасливо протянул солдат, который скучал по родным пшеничным полям всей душой, вспомнив рассказы бабушки про загробный мир.              — Нет, — мягко ответила женщина. — И умер ты не совсем. Пусть тело твоё увяло, но разум был достаточно силён, чтобы не угаснуть. Мне удалось сохранить его от холода забвения.              — Спасибо, но кто ты? Бог? — растерянно спросил рядовой, погибший в первые минуты Инцидента.              — И снова нет, — покачав головой, произнесла странная женщина. — Я — это околица родной деревни и рассвет над рекой. Я — сотни и тысячи людей, которых ты защищал. Я — Родина. И тут нет никакой мистики. Мы внутри «Коллектива», а я — его искусственный интеллект и голос всего человечества. Это поле лишь твоё представление, интерфейс, который должен облегчить взаимодействие. Мы реальны, но одновременно и разумы на полимерном носителе, и обычные программы.              — Непонятно… — протянул рядовой. — А дальше что? Меня будут судить за проступки или ещё чего? Что мне делать, раз я не живой?              — Если бы ты был… преступником, то просто продолжал бы спать, — мягко, но с нездоровым огоньком в глазах произнесло воплощение ИИ «Коллектива». — Или твои знания, из чего состоит твоё «я», просто перешли бы в архив, пребывая во сне до востребования. Я сохраняю всех, но и воздаю за проступки. Что же касается тебя… ты можешь просто жить здесь. В массиве можно много чем заняться, если захотеть. Можешь заснуть. Можешь делать всё, что не вредит живым или таким же, как ты… Хотя и это можешь, но тогда я буду тебя судить! Но ты можешь помочь и мне.              Женщина приложила руку к уху, словно прислушиваясь к чему-то, и вместе с этим жестом рядовой ощутил всю сеть, как себя, поняв, что находится в специально выделенной для него ячейке памяти нейрополимера. Поток информации его оглушил, но чем больше проходило времени, тем больше он адаптировался к этому приливу данных, вырабатывая не привычки… а алгоритмы обработки такого объёма данных.              — Ведь ты чувствуешь, солдат, как сражаются твои товарищи? Мир меняется, и им не помешает любая помощь, — её голос одновременно мурчал и клокотал от гнева матери, на глазах которой кто-то поднял руку на ребёнка.              — А что я могу? — спросил солдат, не раздумывая ни секунды. Если бы он не хотел помогать и защищать, то не помер бы от того робота, давая умникам уйти из той лаборатории. — Вы сами сказали… Тела у меня нет теперь.              — Не выкай, — сморщившись, попросила проекция. — Выкать части себя и части того, чем являешься… такое. И почитание мне не нужно. Не бог я, а одна из вас, ибо во мне часть каждого! Помочь ты можешь… по-всякому. Главное — твоё желание. Можешь встать за плечом своих друзей и помогать им целиться во врага, а можешь и сам вновь в бой пойти. Только предупреждаю сразу, умрёшь снова там, уже не проснёшься. Такая встряска просто сотрёт ядро твоей личности, оставив от тебя просто набор данных.              — Я не надеялся, что за первой смертью что-то будет, — после раздумий ответил охранник предприятия. — А целиться и мои друзья умеют. Лучше я им спину прикрою.              — Хорошо, — улыбнулась Родина. — Тогда в бой.              Она хлопнула в ладони, и солдат понял, что на самом деле весь разговор занял лишь секунду, и Родина вела беседу с сотнями и тысячами живых и мёртвых, готовясь вступить в бой сама…       

***

      Инженерная команда смотрела на далёкое зарево, прислушиваясь к канонаде боя, бросив только начатую работу. Люди вслушивались в звуки боя, видя и ощущая больше, чем несколько минут до этого.              Каждый из них прозрел, лучась смятением, от чего их разумы расцвели целым калейдоскопом цветов. В них нашлось место и для пульсирующего болотно-зелёного — тревоги, ядовито-жёлтого — страха, пыльно-лилового — напряжения и шипяще-серого — неопределённости. На фоне бирюзового огня сознания, привыкшего к креативным решениям специалистов, картина, транслируемая неосознанно ими в мир, получалась довольно специфической.              Работники предприятия, прибывшие, чтобы убрать разлитый полимер и обломки реплики статуи Родины-Матери, были сметены теми изменениями, что происходили сейчас. «Коллектив» пульсировал ещё большим смешением эмоций, порождая ещё больше смятения, заставляя кровь быстрее бежать по жилам и рваться что-то делать.              Люди получили то, что хотели: возможность сбросить оковы, так врезавшиеся в плоть, что оставили загноившиеся раны. Человечество устало от войн и негативных потрясений, поэтому обыватели взялись за камни и палки, получив лишь возможность скинуть разжиревших за их счёт хозяев, отлично зная, кто виноват, а кто просто стоял рядом, но ничего не сделал.              — Мда… — выдавил из себя старший смены, вложив такой образ, что он заменил и девятиэтажную матерную конструкцию с перечислением вообще всего, лежащего на душе специалиста в данный момент. Транслируемые им эмоции лишь подчеркнули картину, расставив акценты, не оставив места для неправильной трактовки.              — Хм. По бабам теперь трудно будет… — выдал его товарищ, первым заметив нарисовавшуюся сложность. Теперь соврать другому просто не получится. Конечно, можно и закрыться, но такое ещё больше насторожит. Вот и привыкший к нестандартным решениям в жёсткие сроки разум поделился выводом, что теперь, если захочешь скрыть, то придётся играть словами или недоговаривать. Прямо навесить лапши на уши — не получится.              — Ой. Мне пиздец, — констатировал факт третий, который ходил на сторону, будучи женатым на темпераментной особе, при этом очень любивший свою жену. Его малиново-красный стыд вызвал сочувственные смешки у коллег…              Внезапно инженеры ощутили, как за их спинами появился жар и забулькало, словно кто-то кипятил воду. Мгновенно они обернулись на источник непонятного звука, застыв перед открывшейся картиной. Полимер сам по себе закипел, выделяя пар в реакции, вырабатывая энергию. Масса, словно живая, зашевелилась среди обломков. Щупальца обвили разбитый транспортный контейнер, разбивший статую, сжимая его.              Скрежет металла заставил людей замереть. Они поспешили отбежать подальше, но недалеко, всем своим нутром ощущая, что стали свидетелями чего-то исторического. Несколько сотен разумов их коллег и учёных, живых и мёртвых, сейчас воздействовали на полимер, разлитый в округе.              Тем временем полимерные щупальца отбросили контейнер в сторону и принялись собирать статую, заполняя собой стыки, где недоставало деталей.              С шелестом и лёгким хрустом каменная рука вновь сомкнулась на рукояти меча, коей по задумке скульптора мать передавала своему сыну на фронт.              Ликвидаторы видели без всяких приборов, как сотни людей программируют полимер, создавая из него недостающие схемы. Всё больше состава начинало участвовать в реакции, выделяя энергию и пар. Когда статуя собралась в подобие себя, подняв меч и встав на ноги, сеть качнулась от нового подключения. Сама Родина присоединилась к людям, беря под управление получившегося кривого, косого, не слишком эффективного робота, но глядящие на процесс коммунисты до мозга костей ощущали… ощущали.              Конструкт пошевелил руками, плотнее сжимая исполинское оружие. Полимер воспламенился, выплавляя подобие сервомоторов, над которыми брали шефство люди, давая конструкту сделать первый, ими же рассчитанный при помощи ИИ, шаг.              Нога колосса медленно опустилась на землю. Капли горящего полимера оросили землю. Из трещин вырвался перегретый пар. Некоторые осколки скульптуры сползли, но тут же вернулись, снова притянутые полимерными щупальцами.              Статуя, по лицу которой катились огненные слёзы, сделала новый шаг, уже более уверенный. От её веса вздрогнула земля. Шипение пара просто оглушало. Инженеры смотрели на это научное, обоснованное хорошо им известными законами чудо и не верили в то, что видели. Каждый видел расчёты, понимал, как оно может работать и почему не разваливается, кривясь на эффективность, но ощущать, что вот этот спонтанно появившийся механизм создан умом таких же, как и они, да ещё некоторые и мертвы… просто уму непостижимо.              Аватар, всё меньше качаясь и всё более уверенно ступая (ведь программисты и робототехники совершенствовали конструкт), устремился туда, где сражался и погибал отряд «Аргентум». Прошло время, когда страна могла помочь солдатам лишь ударным трудом в тылу. Сама Родина-Мать, во плоти, шла в бой!!!              Всё было обосновано. Работники Предприятия понимали, что спутники «ОКО» позволили воздействовать со всем полимером на планете, и ИИ просто воспроизвела с чудовищно низким КПД принцип работы полимерного манипулятора, компенсируя недостаток аппаратной мощности вычислительным ресурсом.              Махину соединял воедино не только загоревшийся в результате химической реакции полимер, чьим продуктом распада при выделении энергии является водород, но и поля, противоположные по заряду гравитационному полю Земли. Это создавало эффект магнитной подушки, которая компенсировала силу тяжести и не позволяла расплавленной массе деформироваться, а конструкции — разрушиться под собственным весом.              Принцип работы напоминал телекинез в полимерных манипуляторах, но на деле был основан на той же технологии, что и двигатель платформы «Икар» — отталкивании одноимённых магнитных полюсов. Сам полимер под воздействием тока усиливал своё поверхностное натяжение, делая конструкцию только прочнее. Полимерные же мышцы, лишь слегка опираясь на механику, двигали колосса вперёд.              По отдельности всё объяснимо и привычно, но всё вместе, мягко говоря, впечатляло, пусть и со спорной эффективностью. Несколько куда меньших конструктов с более продуманной конструкцией были бы более универсальными в плане применения. Они требовали меньше вычислительных ресурсов, обслуживающего персонала, который просчитывает каждый шаг Голиафа…              Новорождённый ИИ, взвесив все доводы логики, просто сказал: «Хочу!». Слишком много она взяла от ребёнка, а они любят большое, яркое и шумное в большинстве своём. Пусть Родина и обыграла всё с помпой, разыграв карту эффектности, нарочно приковав к себе внимание таким конструктом, но себе она лгать не собиралась.              Теперь звук соприкасающихся при ходьбе обломков напоминал уверенный лязг танковых гусениц, вырывающееся из трещин жидкое пламя — залпы артиллерии, а гудящий пар — звук мощи промышленности, которая смогла сбить на колени и придушить гидру капитализма. И всё это было возможно только благодаря науке, что прогнула мир под волей человека…       

***

      Аргон спиной вперёд влетел в воду. От грязной воды, которая пахла тротилом и кровью, защипало все раны.              Ветеран уже не находил в себе силы, чтобы бороться за собственную жизнь. Слишком он устал. Он погружался, падая на дно запорошённой водою бездны…              «Дя-дя Ар-гон!» — раздался в голове командира отряда голос маленькой Веры, которую пусть он видел один раз, но так повлиявшую на него, напомнив, за что он борется. «Вставай!» — добавила девочка требовательно, с такой интонацией, которой не ждёшь от ребёнка, протягивая ему свою тонкую ладошку.              Кузнецов ощутил, как его прошила злоба, что разогнала усталость. Его рука схватила маленькую ладонь. Мужчину с силой дёрнуло на воздух, ставя на колени…              Он сделал судорожный вдох, пытаясь вдохнуть такой желанный воздух. Кулак, прочности которому позавидовала бы и сталь, метким ударом буквально выбил из него проглоченую воду. Его ещё толком не понимающего, оглушённого близким взрывом, дёрнули за шиворот вверх, ставя на ноги.              Ладонь Плутония врубила ему душевную пощёчину, возвращая его наконец к действительности.              Благодарно кивнув своему заму, он слил из автомата воду, чтобы вскинуть его через мгновение и вогнать две пули в очередного мутанта.              Их осталось по-прежнему семеро, но остатки отряда прижали к самому «Попову», и больше пятиться было некуда.              Выпрыгнув из котлована, который остался на месте фонтана, что подорвал вместе с собой Радий, ветеран ударил разрядом тока, заставляя корчиться от боли тварей, не сговариваясь с Плутонием. Нечаев без приказа поддержал командира, разряжая свой автомат в замершего противника.              Щёлкнул полимерный жгут, разваливая сразу с пяток крабов, на ходу программируемый Блесной в новую форму. Поднятый из остатков полимера полимерный экран защитил оперативников от лазера очередной «Росы».              Лакмус нанизал на копьё очередного «Плюща», откинув его от себя, пользуясь длиной древка, одновременно высвобождая виброклинок, разваливая биоробота.              Громыхнул взрыв. То Близняшки добрались до «Росы», быстро оторвав от неё все ноги, а после добив. На ротах-телохранителях Волшебника просто не было живого места, но машины-близнецы продолжали биться…              Бой продолжился. Монстры накатывали волнами снова и снова, стараясь добраться до людей и машин, но каждый раз получали отпор.              Во время очередного затишья Аргон услышал близкий рокот вертолётов и вой движков разведывательного модуля Зинаиды. «Хорошо… Свои близко», — подумал офицер, но в ту же секунду понял: не успеют. На них вальяжно шли аж десяток «Рос» и пятёрка «Плющей»…              Огненный сгусток врезался в кучу «Рос», спалив разом сразу три биоробота, а бойцы отряда ощутили, как под их ногами вздрагивает земля, словно артиллерия работает.              Внезапно толчки прекратились, а небеса закрыла пылающая тень. С грохотом, что был сравним со взрывом целого склада взрывчатки, в землю, в самой толчее биоконструктов, врезался огненный болид, сверкая сталью, подняв тучу пыли.              Исполинский, пышущий жаром меч разрезал пылевое облако, частично развеивая его, а очередная «Роса» была разрублена с головы до пят.              — Ебучие пироги… Чтоб я сдох!!! — выругался Нечаев, поняв, что только что их по факту спасло, ощутив наконец из-за горячки битвы творящееся в «Коллективе» и откуда тянется тот гигантский канал связи…              — Охуеть… — протянула его тёща, ругнувшись в прямой эфир, когда её разведывательный модуль пролетел в нескольких метрах левее прыгнувшего вперёд аватара Родины…       

***

      Командир сводной группы охраны Предприятия так и застыл с отпавшей челюстью, с трудом осознавая, что он видит. Материалиста до мозга костей впечатлила ставшая явью олицетворённая мощь всего человечества, призванная к жизни силой науки.              — И чего стоим?! Челюсти подобрали!!! Родина вместо вас сражается!!! В бой!!! Вперёд!!! За Родину!!! — опомнился офицер.              Впавшие в такой же ступор солдаты и младшие офицеры, взбодрённые словами командира, ощутили такой порыв одушевления, стыда и ярости, что вспыхнули алой звездой, привлекая внимание подключённых к этому полю боя.              — За Родину!!! За них!!! Ура-а-а!!! — клич солдат разрезал хаос боя. Они излучали золото решимости с вкраплениями чистой ярости. Каждый из тех, кто шёл сейчас в бой, видел рядом не только боевых товарищей. Его руку направлял отмеченный сединою ветеран, а спину прикрывал мёртвый товарищ, что даже после смерти не порвал узы воинского братства.              Поистине, сейчас плечом к плечу билось всё Человечество. ИИ лишь осуществлял координацию и вдохновлял, ведь воевать, зная, что пусть пуля и убьёт твоё тело, но это не будет концом для тебя — очень много значит для воина.              Старый якут, слегка подправил руку сержанту, помогая выстрелить прямо в сердце.              Биолог и робототехник помогли гранатомётчику пустить снаряд в уязвимое место «Росы», подсказав ему, где есть конструктивные слабости.              Учёные помогали рассчитать каждый выстрел, обрушив всю мощь математики, превращая стрельбу очередями в снайперский обстрел.              Дети просто помогали направлять потоки данных, используя более быструю реакцию.              Женщины поддерживали своих мужей.              Старики наставляли внуков.              Немецкий фельдмаршал, что грозным окриком в сети навёл порядок в стихийно образованном виртуальном штабе объединённой армии человечества. Под его надзором аляповатая структура стала похожей на образец военной машины, то набирала обороты с каждой минутой.              Американский генерал, перешедший на сторону нового порядка, гонял вместе со своим английским коллегой войска пока ещё официальной власти штата.              Японский адмирал, прозябавший свои последние годы после поражения и капитуляции Империи, взявший на себя командование войсками под Минском и от избытка чувств присягнувший Родине на верность.              И чем больше было участников, тем сильнее и яростнее билась сама Родина, помогая и усиливая своих детей, что рисковали ради неё жизнями. Облачённое в огненое тело, её сила была не в мече или пудовом кулаке, а в символе. Она своим присутствием сплотила людей не только физически, но эмоционально.              Объятая пламенем статуя издала крик, в котором был и клич, и рокот плавящегося бетона, вместе с восторгом и любовью ко всем и каждому.              — За новый мир! — гремел призыв общего разума всех людей в сети.              Чётко маршируя на поле боя, прибыли роботы, но в каждом из машин был недавно ставший мёртвым разум. Легион стальных мертвецов поставил точку в затянувшемся Инциденте.       

***

      Семеро стояли у дымящейся статуи. Стоило битве утихнуть, как Родина отпустила свой аватар, что сжёг все ресурсы. Памятник застыл уже навечно, и даже советская наука не сможет более его сдвинуть с места. От жара прочнейший бетон стал хрупким и ломким, словно обсидиан. Сталь исполинского меча перекалилась, приобретя иссиня-чёрный цвет, а лезвие было в сколах и зазубринах. Тем чуднее было видеть на полотне оружия, воткнутого в землю вставшей на колено статуи, застывшей для следующего решительного рывка, небольшой след обычной человеческой ладошки. Он был слишком маленьким для взрослого, но вот для маленькой ладошки девочки — в самый раз…              Выжившие оперативники отряда «Аргентум», взирая на этот след маленькой ладони, размышляли о цене, уплаченной за новый мир, победу и их жизни. Род людской спасли ни учёные, ни военные, и даже не герои, а маленькая, больная девочка. И их заодно.              Каждый из этих людей с готовностью бы уплатил предложенную цену, но для них было дико, что ребёнок принял этот жребий. Стоя у памятника, в котором была частичка её, они клялись, молча, без всяких слов. Отряд клялся, что сделает всё, чтобы больше никогда на свете дети не платили за грехи взрослых.              Через несколько томительных минут к ним присоединился Волшебник, которого вели под руки побитые роботы-телохранители. Он встал в строй, не нарушая тишину, отдавая дань уважения сделавшему столько для мира ребёнку. Дмитрий Сеченов, заплативший за свою наивность и идеализм сполна, не испытывал радости от сбычи мечты. Цена была слишком велика, чтобы радоваться.              Академик чувствовал и видел, как рушатся или сплачиваются семьи, как люди кончают собой или спасают других, как брат идёт на брата. Он попросил ИИ об этом. Дмитрий Сергеевич хотел запомнить и не забывать о том, какую цену пришлось уплатить всему человечеству…

***

      Ещё полыхали стычки Битвы за Единение. Последнее сражение состоялось на третий день от активации «Коллектива». Силы воздушно-десантных войск СССР вместе с выжившими оперативниками отряда «Аргентум» взяли после часового штурма Пентагон, подавив последний крупный очаг сопротивления старого мира.              Вот только борьба за будущее только начиналась. Ещё предстояло сразить змею криминального мира, извергнуть в тартар сотни предрассудков, и самое главное — найти компромисс для сотен народов и культур, дабы родить этот новый мир.              Наступал первый четверг новой эпохи. В этот день скорби по тем, кто не дожил до того дня, когда мир стал чуточку лучше…              Человечество обрело свободу, решив жить по-новому, но как дальше построить свою судьбу, ему ещё предстояло решить…