Проект: «Новая Заря»

      ________________       Приятного чтения!       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       В конце главы небольшое голосование.       ________________       Утро для советницы Тевос было просто отличным. Матроне удалось вдоволь выспаться в своих апартаментах, а не урывать краткие мгновения сна, устроившись на диване в комнате отдыха её рабочего кабинета. После таких «приключений» к утру у советницы обычно начинали болеть колени, хотя, будучи посланником, она могла спать даже стоя во время перелётов.              Так что азари пребывала в хорошем расположении духа, которое только усилилось после лёгкого завтрака, состоявшего из тонко нарезанных кисловатых фруктов и стакана сока, слегка подсоленного морской водой, чтобы подчеркнуть сладость ягод.              Поэтому Тевос не отвергла сразу просьбу о встрече с кварианской делегацией, хотя и отлично знала, что хотят от неё кочевники. Более того, взвесив все «за» и «против», она дала распоряжение своему секретарю провести данную встречу. Благожелательный имидж нужно периодически поддерживать.              «Порой мне их даже жалко. На что они надеются? После всего этого высокомерия рассчитывать на руку помощи от нас? Наивно в крайней степени, сказал бы кто-то менее мудрый. Я же скажу, что это жест отчаяния. Предложи они что-то стоящее, чего мы не получим и так, я бы первая объявила желание встретиться… и не с посланниками, а сразу с их адмиралами, опережая желание матриархов», — отстранённо размышляла советница.              Освободив таким образом пару часов своего личного времени, Тевос вызвала косметологов, решив уделить внимание себе. Что поделать, но она уже была не девой, которой стоит лишь оросить себя водой, чтобы стать снова свежей.              Матрона отлично понимала значение «обёртки» в её случае, поэтому пристально следила за собой и своей одеждой, умело подбирая украшения. Можно быть отличным собеседником, но быть выставленным за порог из-за неопрятного или оскорбительного вида. К тому же она ещё не достигла влияния матриархов, вследствие чего не избавилась от этой условности. Матриарх остаётся матриархом, даже будучи облачённой в рубище!              «Всё же как это расслабляет…», — млела высокопоставленная азари от прикосновений специалистов по красоте, которые пилили, скрабили, отбеливали, отпаривали, протирали и много ещё чего, что турианец приравнял бы к пытке. Она лениво просмотрела биржевые котировки с подборкой новостей, собранную её командой в удобную подборку. Не найдя ничего нового, она полностью отдалась процессу, окончательно разомлев от массажа…              — Госпожа Тевос!!! Катастрофа!!! — теряя каблуки, в её апартаменты ворвалась секретарь, которую едва успели пропустить охранницы. Столь быстра и решительна была поступь помощницы, что с советницы мгновенно слетела сонная хмарь.              Одним взглядом отослав куда подальше массажиста, Тевос, игнорируя свою наготу, приняла из рук секретаря планшет, отлично понимая, что воспитанная в лучших традициях азари не стала бы устраивать балаган просто так.              «Это уже не катастрофа и не кошмар…», — первое, что подумала советница, глядя на развернувшуюся трансляцию, где непонятно кто судил (!) по законам Цитадели (!) батарианского магната-рабовладельца (!!!). Суд как раз логично заканчивался. Тевос даже не поморщилась, когда расстрельная команда банально пристрелила видного деятеля политики Гегемонии, как последнего ворка, пробегая глазами по скрупулёзно подготовленным, собранным со всей тщательностью и педантизмом доказательствам, прикреплённым к видео.              «С такой доказательной базой его бы свои линчевали», — была вторая мысль советницы, что хоть и отдала должное проделанной кем-то неизвестным работе, но испытывала раздражение от одной мысли о самосуде, прикрываемом законами Цитадели. Впрочем, она понимала, что в суде батарианский магнат отделался бы лишь символическим штрафом, выкупив свою жизнь и свободу в кулуарах.              «Даже сомневаться не стоило…» — заключила Тевос, скользнув натренированным взглядом по комментариям зрителей, количество которых уже перевалило за десять миллиардов. «Полная солидарность. Тут даже Совету Матриархов пришлось бы постараться, чтобы убедить общественность в обратном. Некоторые факты даже СПЕКТРы не нашли, что показатель. Не уверена, что даже ГОР знает такие детали. И это подводит к вопросу: а кто же новый игрок?»              Азари провела пальцем, переключившись на следующую трансляцию.              «Это точно понравится турианцам», — с мысленным вздохом прокомментировала она развернувшуюся батальную сцену. Даже на её неискушённый взгляд, флот неизвестного игрока просто перемалывал силы Гегемонии. «Будет трудно Примарху вмешаться… на нашей стороне. Рыцари то они рыцари, но батарианцы слишком сильно перешли черту допустимого. Если не вмешаться, то Иерархия ещё и присоединится к разгрому, а допустить этого нельзя».              — Краткий пересказ, — произнесла матрона, отдавая планшет назад и только сейчас облачаясь в халат, направляясь на выход. Ей нужно было собрать совет, и сейчас было уже не до нарядов. Пять минут уже было потеряно на анализ ситуации. Нужно быстрее войти в курс дела.              — Неизвестное сообщество рас атаковало пространство Гегемонии пять часов назад, но стало известно лишь пятнадцать минут назад, — чётко начала отвечать секретарь, набирая распоряжение, чтобы советнице подготовили одежду, когда они прибудут в Президиум. — Столь позднее… обнародование фактов связано со сбоями в системах связи по всей галактике. Гегемония практически полностью отрезана от нас, что и повлекло проблемы в Экстранете. Трафик не успевает обрабатываться буями связи. Все известные ретрансляторы, ведущие туда, или не работают, или работают, но путешествие по ним равносильно самоубийству практически с гарантированным шансом.              «Рынок ценных бумаг рухнет. Если уже не рухнул… Нужно опередить саларианцев и волусов. Эти точно выгоды не упустят.», — сделала пометку у себя в памяти советница, усаживаясь во флаер.              — Я осмелилась сделать ряд распоряжений от вашего имени для перехвата ряда ценных бумаг, — словно прочитала её мысли секретарь. — По выводам аналитиков, объединение не намерено производить аннексию миров батарианцев. Они объявили, что вернут рабов в родные миры и лишат Гегемонию возможности и дальше множить боль, как они декларируют. Судя по видеоматериалам и комментариям самих жителей Гегемонии, захватчики уничтожают всю промышленность и объявили загонную охоту на всех, кто связан с рабством, не трогая обычных жителей, действуя напоказ в рамках нашего законодательства.              «Этого допустить категорически нельзя. Гегемония была слишком удобным инструментом… Мало того, что без рабов её экономика падёт, утянув многие компании из нашего пространства, так ещё, если все бунтарки вернутся в Республику… Будет бойня. Матриархи не потерпят посягательств на свою власть. Убийство несогласных оставит пятно на нашей безупречной репутации. Не верю, что буду делать это, но мне придётся приложить все усилия для спасения Гегемонии.», — заключила сама для себя Тевос, ощущая, как флаер совершил посадку.              Она выпорхнула из транспорта, направившись решительной походкой, как могут делать только азари, знающие себе цену, прямо в здание совета. Оказавшись в охраняемых коридорах святая святых цивилизованной галактики, советницу окружила её свита. Тевос, скрытая толпой, скинула с себя халат, подняв руки, позволяя помощникам надеть на себя платье. Красная ткань с белыми ставками была тяжела, как броня. Стилисты быстро подобрали украшения, пока гримёры накладывали грим прямо на ходу, уложившись в три минуты.              «Нужно будет перестроить это место. Слишком много кварианского.», — мимолётно подумала она, в очередной раз скривившись от слишком помпезного антуража.              Перед залом совета ей в руки вложили очередной информационный планшет с уже загруженным аналитическим отчётом, а десантницы-азари распахнули двери, предварительно убедившись в отсутствие угроз для VIP-персоны. В помещение советница вошла уже во всеоружии и с дежурной снисходительной улыбкой.              В зале был только советник Келох, и то только в виде голограммы. Саларианец три недели назад отбыл по воле далатрессы своего клана для получения дополнительных инструкций и продолжения рода.              «Дёрганый больше, чем обычно. Это хорошо. Видимо, вызов отвлёк его от беседы с далатрессой.», — отметила про себя Тевос, произнося приветствие:              — Приветствую вас, советник Келох, — подчёркнуто по протоколу поприветствовала она салрианца с красной пигментацией.              — ПриветствуювасдостопочтимаяТевос, — в одно слово, скороговоркой выдал нервный советник, дёргая руками, словно пытаясь что-то поймать, попытавшись это скрыть тем, что оправил складки на мешковатой мантии. — Достопочти-мая Виридия задерживается.              Последнюю реплику саларианец произнёс уже с нормальной скоростью, лишь слегка бормоча под нос, окончательно беря себя в руки.              — Это для неё нехарактерно. Возможно, с ней связался Примарх, чтобы выдать дополнительные инструкции? — предположила советница, хотя отлично знала ответ на свой вопрос.              — Возможно, — снова слишком быстро выпалил советник Келох, отвлечённый тем, что в зал влетела напомаженная бомба, начавшая высказывать претензии наглым тоном от самого входа, пока шелестела юбками в сторону советников.              Тевос мысленно поморщилась, приветствуя посланника от Гегемонии со слишком характеризующим её именем Джа’Шира.              «Очень меткое имя. Созвучное с аристократией. Как и всё батарианское, идея с царским размахом, исполнение как у пьяного пирата.», — давя в себе злорадство, подумала советница, вспоминая, как высокомерно приняла её посол четыре дня назад, разговаривая с ней сквозь зубы и делая драматичные паузы не к месту.              После этого разговора азари отмывалась от слишком стойких духов батарианской дамы два часа и ещё столько же у неё болела голова от сочетания тяжёлого аромата дорогого парфюма и давно немытого тела. Что характерно, тогда она не посочувствовала её мужу. Советница очень не любила подкаблучников.              Не успела посол пойти в своих обвинениях на второй круг, вереща так, что её объёмные телеса, едва сдерживаемые корсетом, вибрировали и чуть не вырвались из слишком сильно затянутого узилища из-за пота, как к облегчению обоих советников в зал, почти чеканя шаг, вошла последняя их коллега.              Виридия шла напоказ, не спеша. Её одежда, чёрный мундир без знаков различий с внушительной колонкой медалей, словно издевательски позвякивала при каждом шаге. При виде Стальной Руки, что двадцать лет наводила ужас на всех корсаров Гегемонии, Джа’Шира умолкла, прожигая подтянутую спортивную фигуру ненавистным взглядом.              Равнодушие с толикой злорадства было ей ответом, умело скрытое в полных иронии глазах. Уроженка Палавена откровенно наслаждалась моментом, и Тевос не могла её винить. «При всей своей внешней дикости и жёсткости они всегда знают, что делают. Даже их татуировки — дань не только традиции. Благодаря им их очень сложно прочитать.», — подумала азари, с трудом считывая по жестам настроение своей коллеги.              Дождавшись, когда последний советник займёт своё место, матрона на правах старшего произнесла:              — Начнём, — понимая, что предстоит очень много кропотливой, муторной работы, которая очень нужна её родине…       

***

      «Духи… Что тут происходит?!» — мысленно вопросил в очередной раз Феррион. Прикрыть спину? Как оказалось, его спутник был ещё тем юмористом.              Они шествовали по подвальным этажам от одного места содержания рабов до другого, а по пути человек варварски совершал насилие, запредельное даже для повидавшего ужасы пиратского плена легионера.              Гуманоид практически не использовал оружие дальнего боя, полагаясь на свои кулаки и паранормальные способности, что были похожи на самое натуральное колдовство, перед которым способности биотика выглядели как театральные фокусы. Сам будучи биотиком, турианец понимал всю ту пропасть, разделяющую его возможности и умения своего спутника.              Пусть та же «Сингулярность» будет несколько помощнее, но вот разнообразие арсенала и то, как человек его применял, заставляло его одновременно завидовать и ужасаться больной фантазии своего провожатого. Человек кровь не проливал и по трупам не шёл… Он просто купался в реках крови и внутренностях, убивая, калеча, попутно давя на психику, словно был не живым существом, а синтетиком!              Давить на психику гуманоид умел просто превосходно. Некоторые бандиты сами стрелялись, стоило им увидеть демонстрацию навыков его спутника, при условии, что успевали поднести ствол к виску… Чаще всего не успевали, становясь кровавой кашицей, лениво стекающей со стен и потолка, уделывая всех присутствующих ещё дёргающейся в агонии плотью.              Можно было бы сказать: пиратов и охранников было мало. Обычно на них выпрыгивали поодиночке, реже — вдвоём. Только засаду из пяти десятков охранников постигла та же участь.              Феррион успел выстрелить только один раз из своего пистолета, добив порванного пополам пирата, чтобы не мучился, как было всё кончено. Человек произвёл такое опустошение, какое редкий матриарх азари сможет повторить. Что-то одно из показанного девы повторили бы запросто, но вот комплексно…              — Варварство, — с отвращением проговорил турианец, стирая брызги чьих-то мозгов и крови с лица, которые только сейчас заметил.              — Нет. Враг мёртв. Невинные не пострадали. Другие увидят и подумают. А надо ли нам? — резонно заметил Плутоний, и легионер признал некоторую правильность его слов. — Если они могут, почему их нельзя так же?              Человек за время их похода стал говорить значительно лучше. Со всех сторон он для Ферриона был странным разумным, но в логике ему было не отказать. Только одной фразой он заставил легионера сомневаться. Знай пираты, что возмездие будет вот таким, решились бы они на жестокость?              — Я не получаю от этого удовольствия. Чувствую всю их боль. Страх. Ужас. Отчаяние. Иду дальше. Работа такая. Чтобы такое не было дома. Запачкаюсь я, меньше будет других грязных рук, — после минуты молчания и очередного трупа произнёс человек.              — Чувствуешь? — не понял легионер.              — И тебя чувствую. Слабость. Как оковы натёрли. Непонимание. Слабее, чем своих товарищей, — последнее слово было непонятно для Ферриона в полной мере, потому что было произнесено на неизвестном ему языке, но суть он уловил. — Намного слабее. Как шёпот.              — Как ты с ума не сошёл…              — Долг, — пожал плечами человек. — Не получаю удовольствия. Если начну… надеюсь, на меня не пожалеют пули. Успеют оставить. Борюсь с чудовищами. По-другому — никак. Лицемерно будет. Правда — горька и страшна.              На какое-то время они продолжили путь молча. Феррион обдумывал услышанное, прокручивая пришедшую мысль в голове несколько минут, прежде чем спросить:              — А нужна ли эта правда? — удивляясь самому себе.              — Страшно? — спросил у него человек, и он был готов поклясться, что тот улыбается под своим зеркальным шлемом. — Лицемерие ещё страшнее. За это платили кровью. Невинной кровью. Чтобы понять. Поклялись не допустить этого. Неправильно, когда ребёнок платит своей жизнью. Страшная цена за жизни всех. Такое нельзя забыть. Страшнее самой жуткой смерти.              — Согласен. Это неправильно, но способ…              — Может, сама жизнь — неправильна. Это не означает искать смерть. Если найдёшь способ лучше… Весь СССР скажет спасибо, — ответил ему Плутоний. — Мы не нашли. По-другому было никак. Или смерть, или это. Даже хуже смерти. Страшная плата за свободу в страшном мире. Вы даже не знаете, какие ужасы вы не видите… Подумай, почему вымерли ваши протеане? А я отвечу… их вырезали. Я не хочу так для своей страны. Приходится быть жестоким.              — Вырезали? — удивился Феррион полным скепсиса голосом. — У нас считают, что они вознеслись на новый виток развития.              — Перебили, — отрезал Плутоний. — Как и десятки других цивилизаций. Да и святыми протеане не были. Такие же разумные, как и мы. Это я тебе как потомок их эксперимента могу сказать. Трудно не поверить, когда сам нашёл лабораторию с мумифицированными останками…              Человек почти избавился от акцента, поэтому его последние слова прозвучали более зловеще. Турианец поёжился, словно от холода, по-новому взглянув на историю галактики и своего народа, в частности. Уйдя слишком глубоко в раздумья, что уже недопустимо для боевой обстановки, он не заметил, как напрягся его собеседник, вздрогнув от изменившегося тембра голоса, когда тот заговорил снова:              — У нас проблемы, — произнёс человек рычащим тембром, полным ярости и бешенства, который сам по себе излучал угрозу. — Ебучие пироги… этим уёбкам пришла охуительная идея использовать пленников как живой щит. И пидорасы не придумали ничего лучше, чем прикрыться детьми.              Феррион не понял половину ругательств («Пироги»? Это что вообще такое?), но по тому, как воздух вокруг Плутония начал дрожать, наполнившись статикой, всё стало ясно и так.              — Где и какой план? — спросил он по-деловому, проверяя оставшийся боезапас своего оружия. Пусть человек и пугал, попутно знатно прополаскивая мозг, но легионеру надоело быть просто тенью и куклой, с которой ведут душевный, практически монолог.              — Мы ближе всех групп. Держись… — Плутоний молниеносно схватил его поперёк тела, с лёгкостью перекинув через плечо, сорвался с места, развив такую скорость, что для восприятия турианца реальность просто смазалась в одно пятно. От неожиданности легионер чуть пистолет не выронил.              — Так, эти огрызки за поворотом, — поставив легионера, словно статуэтку, у угла, вновь заговорил человек. От внезапной остановки Феррион на мгновение потерялся в пространстве, но вбитые в учебке рефлексы быстро взяли своё.              Тряхнув головой, отгоняя искры, легионер осторожно высунул под заинтересованно-понимающий взгляд человека отполированный до зеркального блеска ствол своего оружия. Увидев отражение, турианец тут же убрал пистолет, грязно выругавшись.              — Там, кроме пиратов, ещё и два Прайма гетов ломаных и Джаггернаут, но про последнего не точно, — видя непонимание Плутония, он пояснил. — Синтетики. Перепрограммированные. Бронированные и с щитами мощными. Танки на ножках.              Если с перепрограммированными Джаггернаутами сам легионер имел дело, то про Праймов он только слышал. Слишком редкая техника — не каждому отребью по карману.              — Дерьмо, — констатировал излишне спокойно человек. — Но для нас ничего не меняет. Скавены на позициях. Остальные будут через две минуты. Не было бы проблем, если бы не близость грунтовых вод. Держи…              Плутоний сделал пас рукой в сторону пола. Словно из его рукава, с лёгкой вспышкой, на бетон мягко упал автомат с изогнутым магазином (всё оружие было лишено привычной турианцу элегантности) и бронежилет с каской цвета хаки, с красной звездой.              — Я иду первым. Ты прикрываешь. Те, что лезут из стен и потолка — свои, — добавил человек под ошалевший взгляд легионера, вытаскивая из голубоватой вспышки пояс с подсумками, на котором явно виднелись гранаты. — Я пошёл…              «Безумец! Конченый псих!!!», — спешно напяливая защиту и подхватывая оружие за ремень, думал боец Иерархии, не успев увидеть, как Плутоний скользнул за угол. Оттуда уже доносились выстрелы его оружия (явно плазменного) и треск электричества.              Напялив шлем и затянув слегка жмущий подбородок ремешок, он не без удивления услышал знакомый щелчок и шипение герметизации. Внутренне содрогнувшись в ожидании пули, легионер шагнул вслед за человеком, вскидывая автомат, который только казался грубым и неудобным. Не глядя сделав несколько выстрелов, турианец бросился вперёд.              Деревянный приклад больно ударил в плечо, но автомат лежал в руках как влитой. Ствол лишь чуть дёрнулся вверх и в сторону, но руки легионера уже автоматически скорректировали положение.              С шипением три пули вырвались из ствола, вспыхнув реактивными огоньками. Выпущенные наугад, они удивительно точно сбили с ног одного батарианского охранника и вынесли забрало другому, детонировав при попадании.              «Они ещё и самонаводящиеся!» — мелькнуло в голове у Ферриона, когда он перекатился за ящик. Ответная очередь прошла в миллиметрах от него, впиваясь в укрытие.              Только он успел скрыться за укрытием, как левую стену складского помещения будто взорвало, но обломки были втянуты в открывшийся проход. Через мгновение оттуда вылетело что-то несуразное, гремящее и сверкающее красными глазами-линзами…              Это был грызун, явно в тяжёлой броне, которая выглядела как плод мусорных технологий и бального гения, возвышавшийся на добрых метра четыре в высоту. За его спиной, на рюкзаке, который грохотал, как допотопный двигатель на ископаемом топливе, был закреплён красный стяг с золотым серпом и молотом.              Обведя кровавыми линзами противогаза, из-под которого пробивалась белая шерсть грызуна, его взгляд остановился на одном из Праймов. Искра. Буря…              — За Родину-Мать!!! — выкрикнуло переплетение плоти и грубой механики, так что белые нагрудные пластины, украшенные красной звездой, вздрогнули. Его механические лапища удобнее перехватили гигантский матово-чёрный топор, совмещённый с чем-то тяжело-дальнобойным, от чего цепи, которыми оружие было приковано к нему, снесли голову зазевавшемуся пирату.              Турианец вздрогнул, когда эта махина подняла орудие, размером превышающее его самого. Последнее, что он успел рассмотреть — это то, что на топорище было что-то выведено красной краской…              Пыхнув реактивными двигателями, туша рванула вперёд, неуклюже, но неодолимо. Чёрный бронированный кулак отправил Прайма в полёт.              В новой вспышке пламени, под аккомпанемент воя движков, грызун налетел на синтетика, рубя его своим топором. Кинетическое поле уберегло машину от повреждений, и она ответила всей своей мощью, только её противнику было на это плевать.              По нему вели огонь с десятка стволов. Броня от него отваливалась кусками. Хлестала гидравлическая жидкость, напополам с кровью, но он отдался бою, обрушивая на синтетика всё новые и новые удары.              Грохот топора, вгрызающегося в броню Прайма, сливался с визгом перегружающихся щитов и рёвом двигателя на спине крысы…              — Что за хуйня!!! — верещал батарианец, которому этот киборг раздробил ногу, лишь только наступив на конечность. Феррион не верил, но он был солидарен с этим отбросом, ощущая, как под поляризованным забралом у него дёргается левый глаз.              Из открывшегося прохода хлынула серая орда, ощетинившаяся штыками и стреляющая на бегу, вперемешку с жужжащими мелкими дронами.              С треском раскрылся потолок, и на тросах вниз поскользили ещё грызуны. Они серым ковром мягко упали на детей, про которых забыли бандиты и наёмники. Плутоний опустил защитную сферу, кивнув серым грызунам, и сорвался в бой…              Мгновение, и он оказался у Джаггернаута. Неведомо каким образом оказавшийся в его руках двуручный меч, сияя красными всполохами, ударил в кинетическое поле синтетика так, что тот упал на одно колено.              Оружие человека распалось на звенья, связанные цепью, хлестнув слева направо, высвобождая его левую руку, с которой сорвался поток студенистой жидкости…              Тряхнув головой уже в неизвестно какой раз, легионер выбежал из-за укрытия, ринувшись к детям, отстреливая на бегу противника.              Грызуны укрыли их своими телами. Некоторые серые воины держали ростовые штурмовые щиты, постреливая из-за них дробовиками. В серое одеяло время от времени впивались выстрелы, выбивая из защитников облачка крови, но те не издавали ни звука.              Видя, что один из Праймов целится в заложников, и понимая, что тела защитников его не остановят, турианец кинул в него гранату. Взрыв сбил прицел машине, но не повредил её.              «Я не верю, что сейчас делаю!», — подумал Феррион, крича во всю мощь горла, пытаясь перекричать канонаду боя:              — За мной!!! — попытался привлечь внимание грызунов, что всё ещё вырывались из пролома в стене, сам подавая пример, побежав на перепрограммированного гета.              Вскочив на опрокинутый стеллаж, он прыгнул на синтетика, приземлившись ему на загривок. Приставив автомат к его голове, легионер зажал курок. Пули бессильно отскакивали от мощного кинетического поля, но они свою роль выполнили, отвлекая внимание механизма на новую цель.              Гет не стал церемониться и просто сдёрнул с себя Ферриона за ногу, откинув его в сторону. Пролетев метров десять, турианец врезался в стену с такой силой, что в глазах потемнело. Упав на пол, он увидел, как грызуны окружают механизм и закидывают его гранатами, специально подставляясь под выстрелы.              «Психи…», — устало подумал легионер, ощущая, как из него резко выкачали все силы. Плен и плохое питание дали о себе знать.              Внезапно рядом с ним появился ещё один человек, который, взяв его за руку, рывком поставил его на ноги, хлопнув по шлему. Поморщившись от звона в ушах и не слыша, что ему сказали, ощутив только вибрацию, Феррион нетвёрдой походкой снова ринулся в бой, уверенно прижимая к себе приклад оружия…       ________________       Ну что, товарище? В преддверии активных приключений Шепа я вам предлагаю уникальную возможность, повлиять немного на данного товарища. Какой же ролеплей без кастомизации?       И так, я предлагаю вам выбрать несколько вещей.       1. Предпочитаемый класс брони:       А) Лёгкий;       Б) Средний.       2. Оружие ближнего боя (одно из списка и повлияет на характер в будущем):       А) Нож/ножи + метательные ножи;       Б) Топор/двуручный топор + метательный топор;       В) Штурмовой щит + молот;       Г) Два клинка с креплением на наручах/два меча;       Д) Штурмовой щит + меч;       Е) Двуручное древковое;       Ц) Двуручное клинковое.       (Можно и свой вариант, но никакой катаны!)       3. Оружие дальнего боя (одно из списка и повлияет на характер в будущем):       А) Пистолет/двойной пистолет/пистолет-пулемёт/двойной пистолет-пулемёт;       Б) Дробовик;       В) Винтовка;       Г) Автомат;       Д) Снайперская винтовка + пистолет.       4. Любимая полимерная способность (одно из списка и повлияет на характер в будущем):       А) Телекинез;       Б) Стужа;       В) Загар;       Г) Шок.       5. Специальное оборудование (можно хоть всё из списка, но повлияет на характер в будущем):       А) Терминал взломщика;       Б) Расширенная аптечка;       В) Ремонтный набор;       Г) Реактивный ранец.       6. Любовная линия (повлияет на концовку!!!)       А) Гори-гори ясно (увеличит вероятность смерти спутников);       Б) Шанс на искупление (вероятность завершения романа не смертью повышена);       В) Боль подскажет, что живой (увеличит сложность миссий);       Г) Всё вышеперечисленное с добавкой превозмоганий, крови, дерьма (ультрамегахард).              Ответ писать чётка и ясно, а не вопрос/ответ, в комментариях. Если не будет отклика, автор оставляет выбор за собой. Если зайдёт, то автор будет делать так чаще. Мне весело, вам неожиданно…