Проект: «Новая Заря»

      ________________       В главе присутствуют детальные сцены жестокости (18 +).       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________       Кхар’шан — колыбель батарианского народа и блистательная столица Гегемонии. Древний мир, окутанный пологом тайн и дымкой лжи. Пиратские рейды и пропаганда взрастили из планеты жемчужину, ставшую домом для четырёх миллиардов батарианцев и одиннадцати миллиардов рабов, должных обеспечивать комфорт блистательных господ из древних родов, потомков высших каст.              Стоило только путнику войти из космопорта в славный город Баг’ра, как ему представали перед глазами такие богатства, что он не верил своим глазам. Сказка и каскад приключений ожидал тех, кто был готов рискнуть и имел толстый кошелёк, чтобы открыть врата Симирам, бывшего квартала высшей касты.              Про батарианские ночи на Кхар’шане слагали поэмы и легенды. Здесь сплетались лукавство и ложь, отвага и честь, дворцы и нищета, но стоило помнить, что яд и кинжал сулили погибель на каждом шагу на улочках древнего города. Поэтому прогулка по здешним базарам могла как озолотить путешественника, подарив задаром диковины, которые больше не найдёшь нигде, так и стать последней в его жизни, если он будет зевать, проявив беспечность.              Только тут можно было познать нищету рабских кварталов и блеск фешенебельных вилл, вкусить самой изысканной пищи или отравиться насмерть дешёвым фастфудом, познать изыски работы куртизанок, а после умереть в канаве без парочки органов. Здесь покупалось и продавалось всё, даже если продажа противоречила всем известным законам Цитадели. Особенно если она противоречила законам, созданным на далёкой древней станции.              Веками над всем этим великолепием блистал дворец Гегемона, что довлел над столицей куртуазной белой громадой, слепя на закате золотом своих шпилей. Даже катаклизмы и невзгоды не были властны над вотчиной правителей. Рабы издохнут, отдав все соки, блистательные владыки упокоятся в своих усыпальницах, враги появятся, чтобы неизменно пасть, даже мрамор дворца когда-нибудь превратится в песок под действием времени, но Гегемония будет жить вечно.              Даже сейчас, когда неизвестные армады вторглись в пределы высоких владений самой умной и мудрой расы галактики, её свет не спешил посыпать голову пеплом, полностью уверенный в неприступности звёздной системы.              Чего бояться, если, начиная от орбит ретранслятора и кончая ближними подступами к планете, весь космос был буквально усеян защитными спутниками и охранительными фортами-станциями? Тем более, когда четверть флота, да ещё самая боеспособная, застыла в защитном построении, уже готовая к бою? Даже Иерархия обломает свои мандибулы об такую оборону! Поэтому для светочей расы батарианцев не изменилось ровным счётом ничего.              По прошествии двух суток с начала интервенции на столичном мире даже силы правопорядка не были переведены на усиленный режим службы. Зачем? Ведь флота более чем достаточно, да и то корабли отошли от причальных стенок только чтобы успокоить обычных граждан. Нападения скоро не предвидится. Без ретранслятора до столичной системы добираться неделю…              — …противник будет повержен и уничтожен!!! — возвышенно произнёс Гегемон под рукоплескания отпрысков высоких родов, почтивших его дворец на третий день от начала вторжения. Обычай требовал их присутствия при обращении владыки Гегемонии к нации. Среди древних родов затесались пиратские бароны, командиры наёмников и главари преступного мира, прибывшие сюда, чтобы подтвердить договорённости и вытрясти дополнительную плату за свои услуги — ведь война войной, но кредиты врозь!              Речи своей правителю не суждено было закончить. Стоило отгреметь овациям, а Гегемону набрать в лёгкие воздуха, чтобы продолжить декламировать написанную специально для него речь, как ожила система оповещения всего дворцового комплекса. Сухо звякнули громкоговорители, транслируя равнодушный, полный казённости голос с лёгким акцентом:              — Именем закона, по решению Народного Суда, за пособничество рабству и другим преступлениям против личности, все присутствующие приговариваются к смерти.              Последнее слово разнеслось эхом по разом притихшим роскошным коридорам дворца Гегемона.              Воцарилась тишина — но лишь на секунду. Чувствуя себя полностью безнаказанным и защищённым в окружении своих телохранителей, после секундного ступора Гегемон рассмеялся, собираясь отдать приказ дворцовой охране найти и покарать наглеца, так бездарно пошутившего, — когда сзади него с потолка спикировала невесомая тень, тихо проскользнувшая по тросу.              Телохранителю по правую сторону от Гегемона повезло. Гудящий и жужжащий двуручный меч, пышущий жаром, мелькнул, как коса смерти, срубив их головы, перепилив их позвоночные столбы хаотично двигающимися сегментами. Составное лезвие лишь на мгновение мигнуло своим голубым светом, очертив красивую дугу, прервавшую десяток жизней за раз.              Охранникам правителя по левую его руку не повезло. Повинуясь взмаху закованной в броню длани воина, на них обрушился пресс невидимой энергии. Под оглушительный хруст костей натренированных профессионалов буквально скатало в компактные шарики, и, к ужасу собравшихся в этом зале, часть их жертв ещё была жива. Их вопли стали спусковым крючком для паники.              Молниеносным движением закованной в воронёную сталь ноги Плутоний, что не таился и не прятал своё лицо за зеркальным забралом шлема, сбил Гегемона на колени, ломая ему опорные конечности, выгнув их коленками наружу. Едва приговорённый народным трибуналом закричал, на его лицо обрушился удар стального сапога, ломая челюсть и опрокидывая властителя судеб навзничь.              Левая рука командира «Аргентум» снова сделала пас. Невидимая хватка телекинеза притянула Гегемона к Нечаеву. Его пальцы с влажным треском вошли в глазницы батарианца. Под бдительным оком камер, что теперь транслировали казнь не только на звёздную систему, но и на всю Гегемонию и Пространство Цитадели, он выдрал глаза того, кто считал себя безнаказанным. Бросив их под ноги, Плутоний опустил на них свою стопу, раздавив с влажным чавком.              Снова телекинез. Воющий от боли Гегемон воспарил, оглашая своим криком зал. Нежно запел клинок, входя в его тело. Медленно, не спеша, оружие, урча и звеня, поползло вверх. Запахло палёной костью, кипящей кровью, сгораемой плотью. Пёклая кровь обдала округу на несколько метров вперёд.              Содержимое кишок, что мгновенно вскипело, вырвалось из живота, буквально взорвав его, добавив в воздух ещё миазмов.              Каким-то чудом Гегемон всё ещё был жив. В умелых руках оружие обернулось инструментом палача, не давая умереть просто так.              Почти распилив тело пополам, Нечаев резко дёрнул меч на себя, срубив голову, и одновременно телекинезом разорвал плоть на две части, отрывая от изувеченного торса руки и ноги, завершив самую страшную казнь по батарианским обычаям, которой они казнили предводителей рабских восстаний.              — Не казнь вершим мы, а правосудие! Испробуйте своё лекарство на себе, суки… — процедил сквозь зубы Плутоний, не обращая внимания, как по его энергетическому щиту бьют пули.              С потолка упали ещё две невесомые тени. В немного резковатых движениях и чернёных корпусах можно было узнать Проснувшихся — машины, в чьих железных телах обитали мёртвые, решившие рискнуть посмертием ради продолжения службы на благо СССР. В свете софитов блеснули алые звёзды. Сияла серебром эмблема «Аргентум».              Механические руки синхронно привели в боевое положение тяжёлые пулемёты. Старый добрый «четырнадцать и пять» стал лекарством от угнетателей. Очереди из двух стволов разрывали тела, отрывали конечности, верша кровавый, но такой необходимый суд.              Командир не отставал от своих мёртвых солдат. Два полимерных лезвия оставили просеки в паникующей толпе. На его лице застыла маска смирения. Он не наслаждался резнёй. Звуки смерти и агонии будут преследовать его в кошмарах до последнего вздоха, но красноармеец будет исполнять свой долг столько раз, сколько пожелает Отечество.              Сколько бы раз ни возвращались чудовища прошедших эпох, их будет ждать только одно — смерть. Даже спустя годы серебряная эмблема будет вызывать потусторонний ужас у всех тех, кто решил построить свой мир на боли других.              Они не герои. Они палачи. Первый бастион СССР во вселенной, где царствует тьма. Воины, что борются в бездне теми средствами, от которых сойдёт с ума обычный человек. Оперативники несут этот ужас, чтобы другие могли жить во свету и никогда не знать ужасов и грязи войны.              И сегодня «Аргентум» вновь вершил суд. По всему дворцу слышались выстрелы и крики. Бойцы действовали как один организм, вычищая всех отмеченных Немезидой…              По всей планете прокатился каскад взрывов, заставших обычных зрителей, что в шоке взирали на экзекуцию, транслируемую с голубых экранов, врасплох. До всех мгновенно дошло: не важно, кто ты… Богатый, нищий, пират, клерк, женщина или подросток — это было неважно. Важно было то, что если ты рабовладелец, то за тобой уже пришли.              На далёкой Цитадели жители разделились на три лагеря. Первые аплодировали стоя. Вторые, и их было большинство, самым незатейливым образом блевали от ужаса и отвращения. Особенно сильно развезлись «лучи добра», когда содержимое живота Гегемона запачкало одну из камер. Третьи либо застыли от того же ужаса, либо разразились гневными возгласами. Одно стало ясным: «Привет из СССР» никого не оставил равнодушным.              В эти мгновения советник Тевос испытывала сложные чувства. Главенствующим было отвращение. Азари видела по долгу работы дипломатом страшные вещи в зоне конфликта, но одно дело видеть их после, а совсем другое — в процессе. Вторым было облегчение. Она не успела пообедать из-за свалившихся на неё дел. Третьим было понимание того, что ситуация стала просто катастрофической!              Скосив взгляд на Виридию, матрона видела в её глазах отблески торжественной солидарности и одобрения, пусть и гримаса на лице турианки была несколько брезгливой. Бывший адмирал одобряла результат, пусть и кривилась от созерцания процесса. Вот что было для азари катастрофой!              «Богиня! Нужно срочно направить дипломатов к этим! Необходимо успеть первыми. Даже если не успеем договориться, нужно создать клин между двумя милитаристами! Не удивлюсь, узнав, что сейчас по всей Иерархии гремят аплодисменты! Гегемония не только их антипод, но просто враг для каждого легионера, а тут кто-то просто пришёл и без попытки договориться или решить миром стёр в порошок! Если они объединятся, то о мирной и просвещённой галактике можно будет забыть! Это чудовище ни одни кроганы не остановят. Они ещё присоединятся к этому кошмару! Теперь даже рахни кажутся просто безобидными на фоне этой… стихии разрушения.» — промелькнуло у неё в мыслях, пока она экстренно набивала проект приказа для дипломатической группы.              Саларианский советник, глядя на казнь, лишь подумал: «Очень интересные технологии.» Он отлично знал, что ГОР на территории Гегемонии вскоре попробуют изъять пару интересных образцов. Сама же война была ему неинтересна. Война не приносит знаний, а ведёт лишь к их потере. Его народ использует чужие войны, но никогда их сам не развязывает. Зачем бряцать оружием, когда можно воспользоваться силой своего ума, как было с кроганами?              Он, как и многие его соотечественники, жадно впитывал каждую деталь космической битвы, развернувшейся у орбиты Кхар’шана. Догадки учёных подтвердились — СССР действительно не использовал эффект массы для перемещений. То, что ещё мгновение назад считалось лженаукой, теперь стало неоспоримым фактом…              Первый удар по флоту Гегемонии нанесли не пушки и не лазеры. Корабли, спешившие к планете, чтобы отомстить за своего Гегемона, были атакованы… обычными астероидами.              Будто бы из ниоткуда в систему ворвался метеоритный рой. Разогнанные до чудовищных скоростей железно-никелевые глыбы прочертили огненные трассы сквозь минные поля. Взрывы разметали космических странников, но остановить несущиеся камни не смогли. Они прорвали вторую линию обороны, круша спутники, калеча станции, вспарывая броню военных кораблей, отправляя их в небытие.              В пробитую брешь тут же устремился флот Союза. В кровавых всполохах из ниоткуда возникли четыре исполина. Это были колоссы, гиганты, в чьих орудиях главного калибра мог спокойно уместиться рейдер. Монстры размером с пол-Цитадели, созданные не только для ремонта кораблей в своём исполинском чреве, но и для уничтожения врагов.              Орудия главного калибра, сгруппированные по три ствола, изрыгнули саморазрушение. Молот Родины обрушился на батарианцев. Вспышки пламени поглотили несколько линейных кораблей Гегемонии, не оставив от них ничего. Сама реальность на доли микросекунд исказилась, стирая могучие машины. Огненные цветы распустили лепестки на сотни километров, собирая кровавую дань для безжалостного космоса.              Механизмы гигантов пришли в движение, поворачивая чудовищные стволы для нового залпа. Новые вспышки разорвали тьму вакуума. Снова в строю противника распустились смертоносные бутоны.              Батарианцы, оправившись от первого шока и потерь, не стали сидеть на месте. Рассредоточившись, они ринулись на корабли возмездия рассыпным строем. Да, корабли противника были чудовищны, но здесь собралась элита флота Гегемонии. Врагу не удастся повторить внезапный сокрушительный удар.              Тысячи торпед устремились в смертельный полёт, жаждая впиться в бронированные бока исполинов. Им навстречу поднялась огневая завеса. Сотни корветов, совершив варп-переход, открыли шквальный огонь из своих импульсных лазеров. Лазерные трассы пересекали пространство, словно дождь в свете прожекторов, создавая непреодолимую стену.              За корветами в бой вошли линкоры. Их укороченные орудия тоже несли смерть и разрушения, но одиночное попадание не могло вывести одноклассника по классу Гегемонии из строя. Требовалось два-три попадания, чтобы уничтожить их.              Началась артиллерийская дуэль. Тяжёлые орудия переговаривались громовыми раскатами, перемежаясь с дерзкими атаками крейсеров. Истребители проскальзывали сквозь боевые порядки, стараясь нанести удар в самое уязвимое место.              Орудия орбитальных станций вступили в бой, принимая на себя удары, предназначенные кораблям. Две армады обменивались тераваттами разрушительной энергии, но ни одна не могла добиться перевеса. Битва то затихала, то вспыхивала с новой силой, когда флоты перегруппировывались.              Кораблей Гегемонии было больше, их линкоры стреляли чаще, тогда как на стороне Красного Флота была выучка, координация и мощь советской науки, с единством каждого матроса и офицера на палубах и мостиках.              Постепенно битва сдвигалась к атмосфере столичного мира. Совершив рывок, фрегаты Союза прорвали строй Гегемонии, дав возможность сбросить десант. К планете устремились сотни шаттлов и десантных капсул первого эшелона.              Заработала уцелевшая ПКО противника. Красноармейцы стали нести первые потери, ещё даже не вступив в бой лицом к лицу с бесчестными угнетателями.              Воспользовавшись тем, что манёвренные и скоростные вымпелы СССР были заняты поддержкой и сбросом войск, крейсеры Гегемонии пошли в контратаку под артиллерийским прикрытием уцелевших линкоров.              Установилось шаткое равновесие. Никто не мог добиться решающего преимущества. Осада Кхар’шана началась…

***

Пока шла решающая битва за Гегемонию, глубоко в тылу, где не рвались снаряды и не гремели пушки, во вроде бы монолитном обществе Союза шла война тихая, почти тайная. ЦЕРБЕР обнажил клыки и ринулся на отступников.              Смерть маршала Мордаконя привела в движение дремавший репрессивный механизм страны. Офицер, служивший своей Родине до последнего вздоха, предусмотрел даже собственное устранение. Заранее подготовленные пакеты чрезвычайных приказов теперь рассылались по зашифрованным каналам. Даже обезглавленная структура знала, как действовать. И кто враг.              — …У него не было при себе колец, — произнесла голограмма офицера Аспекта Защиты, мерцая помехами.              — Это уже не важно, — выдохнул табачный дым Якоб Дарвинов. Лицо разумного примата было одухотворённым, почти прозрачным в сизом свете голограммы. — Я теперь лично займусь этой проблемой. Благодаря предусмотрительности этого выскочки наши агенты упустили девчонку.              — При всём уважении, товарищ Дарвинов, но наши братья ничего не смогли бы сделать. Рядом с ней был один из карателей с командой поддержки. Рисковать не в наших интересах, — холодно констатировала голограмма. — Но её появление вызвало слишком много вопросов. Одно только лицо…              — Тот, кто это сделал, ответит, — согласился Дарвинов, стиснув зубы. — Война дала нам возможности. Ещё немного, и мы сбросили бы шоры с глаз общества. Но теперь время работает против нас. ОНА начала действовать.              — Тогда нам срочно нужны бета-коннекторы! — воскликнул собеседник.              Координатор сделал ещё одну затяжку, прежде чем ответить:              — У меня есть предположение, у кого они могут быть. Этот разумный не из тех, кто выпускает контроль из рук. Без этой привычки он не смог бы подарить нам звёзды… Но всё это бессмысленно, если девчонка останется жива. Делай что хочешь, но чтобы от неё не осталось даже трупа!              Голограмма замолчала на мгновение, будто взвешивая риски, и, кивнув, добавила:              — Из-за вашей ошибки ЦЕРБЕРы уже рыщут по следам. Время — не на нашей стороне. И ты знаешь, что лучше нам попасть в их лапы, чем вызвать гнев ИХ… или даже ЕГО.              Гориллу передёрнуло. Даже мысль о возможной каре заставляла его шерсть вставать дыбом.              — Считайте, что её уже нет, — наконец ответил офицер, и связь прервалась.