Проект: «Новая Заря»

      ________________       У меня было не очень хорошее настроение, поэтому по авторскому произволу, один турианец будет страдать! Спасибо тем, кто мне напомнил про ряд «приятных» процедур. Они мне даровали целый кладезь идей!       P.S. Извините, что задержал главу. Интернет просто аховый, плюс на работе завал.       Приятного чтения!       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________       Ну что, будем лечить или пускай живёт?       

«Философская мысль, неизвестного медика.»

      ________________       Липецк, всесоюзная здравница, встретил жертв капиталистической системы цветущими садами. Обилие листвы лишь подчёркивало песочнo-тёплую палитру зданий, придавая городу приятное тепло. Широкие, залитые солнцем улицы алели маками.              Стояла лёгкая, предрассветная дымка. Первые дни июня были тёплыми, но не знойными, и по утрам ещё висела роса, сверкая на молодой траве.              Тенистые аллеи, усаженные липами и клёнами, манили прохладой, а на клумбах у Дома Советов яркими пятнами полыхали георгины и пионы — гордость местных озеленителей. Ветерок шевелил верхушки деревьев, и казалось, сам воздух здесь, в этом социалистическом уголке здоровья, был напоён силой и бодростью. Даже воробьи щебетали как-то особенно бойко, будто знали — в Липецке, под надёжной защитой советской власти, жизнь всегда будет цвести, как эти июньские сады…              Семьдесят семь лет назад, после завершения войны и начала эпидемии, город, оставленный людьми, полностью выгорел дотла. Остались только закопчённые стены посреди выжженного поля.              Коричневая Чума дошла до Липецка уже во время эвакуации. Благодаря этому город не стал братской могилой для своих жителей, но каждый пятый горожанин остался лежать посреди его улиц. Их кости давно убрали, их имена высекли на граните, но земля, казалось, помнила всё. Даже после буйства пламени и прошедшие годы ходили легенды о безликих тенях, что любили толпиться в пустых ночных дворах… Мистика или живое воображение, трудно сказать.              Одно можно было сказать наверняка: город был отдан в жертву огню не людьми. Липецк сгорел далеко не сразу и не с первой попытки. Сперва выгорели несколько домов. В спешке люди забывали потушить огонь, и хватало одной искры, дабы превратить постройку в факел.              Через месяц на город упал самолёт, полный пассажиров. Вирус уже успел разойтись во всю свою мощь и забирал жизни тысячами. Все уже были мертвы, когда стальная птица разбилась на землю, расплескав остатки топлива… Только огонь быстро потух, не успев набраться сил.              Лишь июньская молния смогла наконец зажечь умерший Липецк, стерев все постройки вместе со следами болезни. Поэтому спустя два года жители вернулись практически в чистое поле…              Теперь же зелень скрывала шрамы прошлого. Множество лип, в честь которых был когда-то назван город, придавали улицам приятное тепло возвращённой жизни. Лишь пылающие алым знамёна, пламенеющие в лучах восходящего солнца, могли напомнить о когда-то властвовавшем тут огне. Могли, но не делали этого, ведь Красное Знамя было символом возрождения подобных Липецку городов.              Выжившие и не сломленные невзгодами люди, а позже и разумные, возвышенные ими, умом и трудом возродили вот такие города из пепла, превратив их в пасторальный рай, дарующий усладу глаз. Несмотря на все ошибки и невзгоды, Красное Знамя было олицетворением пера из крыла мифического феникса. Поэтому даже в будний день алые полотнища реяли на флагштоках и стенах зданий, служа не только украшением или олицетворением государства…              Смотря на просыпающийся город через окно скоростного поезда на магнитной подушке, мчавшегося сейчас по прозрачной трубе на городской вокзал, Феррион лишь мысленно согласился с текстом туристического буклета. Если раньше текст ему казался слишком пропагандистским, то сейчас турианец, увидев сам город, только мог отдать дань уважения труду его жителей, возродивших его из пепла.              Он не поленился и поискал в «Народной Сети», советском аналоге Экстранета Пространства Цитадели, фотографии, чтобы сравнить, как было до и после. Информация — залог правильного анализа тактической обстановки, но это правило можно применять не только на поле битвы. Поэтому тессерарий мог оценить открывшийся вид со всей его глубиной, таившейся от взора непосвящённого.              Видя все эти аллеи, парки, деревья и то, с какой любовью и старанием всё было высажено, турианец прочувствовал всё это желание возрождения родного дома. Немудрено, что этот город стал местом лечения. Местные жители как никто другой могли и умели лечить, причём не только раны телесные. Минеральные воды стали лишь дополнением, укрепляющим здоровье.              «Лучшее место для реабилитации бывших рабов и не придумать.», — обобщил свои ощущения легионер, побывавший в плену. «Кто, кроме не сломленных, может помочь надломленным?»              Поезд мягко замедлял ход, за пять минут превратив бешеный рывок в плавную остановку у перрона. «Когда-то от этого места осталась лишь стена, а сейчас оно может посоперничать в изысканности с виллами промышленников из Пространства в роскоши. Только тут есть вкус, да и роскошь вся в простоте и удобстве», — сравнивая виденное и увиденное сейчас.              «Воды лечат тело, а труд — душу!» — могли прочесть приезжие, стоило только им сойти на перрон. Турианец, ступивший на платформу, втянул носом побольше воздуха, пробуя его на вкус. Множество фонтанов с лечебной водой и растений придавали ему неповторимый аромат.              «Словно на Тессии.», — мелькнула мысль у него в голове. «Но на родине азаари… воздух более терпкий, оттого противный.»              Легионеру не нравился навязчивый фруктовый аромат, что вместе с солёным бризом неприятно щекотал его рецепторы, поэтому он подсознательно ожидал чего-то подобного и тут, но был приятно удивлён. Это был не пряный, горячий воздух Палавена, но более чем достойно.              Невольно он вспомнил детство, прошедшее на военной базе на Тулии. Там был примерно такой же запах.              — Могли бы нас и на челноке сюда привести, — бурчала одна из азари, что буквально контрастировала со стилем «советского ампира» своей кожей.              Чуждый искусству, но ценящий чувство прекрасного турианец покатал в голове свои ощущения, не делая поспешных выводов. Ещё раз окинув азари взглядом, он только явнее увидел, что она полностью дисгармонирует с цветовой гаммой, вызывая невольное раздражение для глаз.              «Вот почему они так настойчивы в своей архитектуре.», — осенило Ферриона. В памяти всплыли образы синекожих туристок, кричаще выделявшихся на медных улицах Палавена.              Азари тем временем язвительно критиковали «этот мраморный мавзолей», тогда как массивный кроган на фоне фресок с липами выглядел удивительно гармонично.              — Так более экономически выгодно и целесообразнее, — заметила фелинид-экскурсовод, что сопровождала бывших рабов до санатория. — Вас много. Если бы мы каждой группе выделили челнок, это бы привело к хаосу в воздушном пространстве, что неприемлемо для интенсивного трафика и могло бы привести к трагедии. Тем более, задействуй мы так гражданский флот, мы бы могли вызвать срыв плана, пусть он и трижды просчитан, с допусками.              «А ещё челнок — идеальная цель для диверсии. Достаточно одного лишь диверсанта, чтобы нанести значительный ущерб.», — про себя добавил легионер, прочтя это между слов разумной кошки.              — К тому же благодаря этому путешествию вы смогли насладиться природой нашей планеты, отдохнуть и прикоснуться к нашему образу мысли, — добавила кошка.              — А вы не скрываете идеологической подоплёки, — заметил Феррион, щёлкнув мандибулами.              — А зачем? — слегка дёрнула ухом экскурсовод, согнув хвост в вопросе. — Вы всё сами можете увидеть или прочесть в нашей сети. Просто поймите, специально вас никто не будет агитировать. В этом нет необходимости! Нам важно, чтобы вы сами составили о нас своё собственное впечатление, даже пускай и в негативном тоне.              Кошка по-особенному сощурилась. Турианец знал, что они так улыбаются.              — Как говорится, неизвестность лишь порождает страх. А после нашего выхода на арену галактики ваше личное мнение для нас куда как необходимее, чем агитация. Не неразумные котята, сами во всём разберётесь, если захотите. Цифры куда как красноречивее громких слов, а реальные достижения гораздо нагляднее…       

***

      Заезд в санаторий состоялся тихо и буднично. После спича Фелинида притихли даже азари, задумавшись…       Феррион лишь мысленно хлопал мастерству их провожатой. Действительно, от них ничего не скрывали, просто не говорили, что можно поискать интересного. Он-то знал, специально зарывшись в Народную Сеть, затратив на это не один день поисков, обратную сторону медали СССР.              Нет ничего идеального. Страна переживала и свои кризисы с потрясениями, просто сами разумные, населяющие её, не муссировали негатив, а предпочитали решать проблемы заранее или хотя бы по мере их поступления.              Перечитав множество форумов, турианец с трудом, но нашёл ссылки на так называемых «невидимок» — или тунеядцев, более прямым языком. Свобода выбора и воли имела и свои отрицательные стороны. В Союзе, где государство обеспечивало всем необходимым для жизни, существовала целая прослойка тех, кто ничего не делает. Казалось бы, полпроцента от всего населения, но даже так их было много, что создавало некоторое социальное напряжение…              Легионер Иерархии принимал подход СССР к проблемам. Его народ точно так же делал: решал проблемы, не выставляя их на показ. Ничего такого в этом не было. Все всё знают, но просто сами не хотят лишний раз поднимать без нужды.              А вот методы решения больше походили на азарийские. Мягкая сила, без прямого насилия в большинстве случаев. Демонстрация достоинств жизни по правилам, с где-то вдалеке маячившей дубиной, как было у кварианцев.              Взять тех же «невидимок». Общество относилось к ним брезгливо и только. Если же они нарушали законы, их судили и принудительно отправляли на обучение с обязательной отработкой перед обществом. Если, конечно, это касалось преступлений, не связанных с деструкцией личности.              Тогда вступал в работу чисто кроганский подход: жахнуть так, чтобы неповадно было! Никаких разговоров или предупреждений. Попробовал изнасиловать кого-то или распространять наркотики — то всё. Высшая мера. Пожизненная изоляция от социума. Ни казнь, а вечное одиночество. Жизнь в четырёх стенах с редкими прогулками во дворе. Ты даже не сможешь увидеть сервисных роботов. Единственным окном в мир у тебя будут лишь книги, и то за хорошее поведение. Даже самоубиться не получится.              И это работало! За десять лет был только один случай сексуального насилия. Один. Для межзвёздного государства… Большинство преступлений было из-за нарушения правил безопасности, мелкие кражи и просто административные нарушения. И то их было мало, да и карались они посещением лекций, обучением или терапевтической беседой у психологов.              Опять-таки, если не переходить черту. Украдёшь раз — тебя пожурят и отправят на обучение, чтобы ты искупил свой вред. Второй раз украдёшь — тебя снова будут обучать, но только после посещения больницы, где твою психику попробуют скорректировать психологи, поняв, что тебя толкает на это. И только на третий раз тебя ждёт уже наказание. Физическое. Порка. На четвёртый — тебя просто расстреляют. В мире, где смерть не конец пути, она — второй шанс. Тебе дадут переродиться в новом теле, чтобы ты начал с чистого листа.              Самое же необычное было в судебной системе. Народный суд в истинном виде. Всё общество посредством технологий было одним судьёй. Полностью отдельная от государственной власти система. Просмотр памяти подсудимого перед решением помогал не покарать невиновного. Жёстко, но эффективно.              Коллективный разум и его воплощение, ИИ, служат гарантом объективности. Сама архитектура машины будет препятствовать подтасовке результата…              Получив пищу для размышлений, турианец на автомате расставил галочки в принесённых ему бумагах, пробежавшись по ним поверхностным взглядом. Пусть устный разговор ему давался ещё тяжеловато из-за различия речевого аппарата, но письменную речь он понимал уже почти свободно. А тут — обычная амбулаторная карта и лист предлагаемого лечения. Он что, боевой офицер, ни разу не лежал в больнице после ранения, что ли? Поэтому заполнил он не просто быстро, а очень быстро.              «Это надо быть дураком, чтобы отбрыкиваться от бесплатного лечения!», — мысленно резюмировал он.              Его группа, глядя на него, тоже быстро заполняла предложенные анкеты, не заморачиваясь очками-переводчиками. Они были сделаны под местную физиологию, и носить их постоянно некоторым было неудобно. Тем более за время полёта «общий» язык был понятен уже всем бывшим рабам, с пятого на десятый.              — Отлично, — произнесла, когда собрала бумаги, бегло просматривая их, медсестра.              Редкая, но не диковинная разумная лисица в несколько движений упорядочила кипу бланков, окинув группу каким-то странным взглядом, который не смог прочитать турианец.              — У нас будет довольно насыщенная программа лечения для каждого. Всего в наших стенах вы проведёте полторы недели. Десять дней и половину этого. Сегодня у вас отдых с дороги и акклиматизация. После заселения в комнаты можете погулять по территории. Сейчас, в период цветения, здесь особенно живописно…              — А жрать когда будем? — спросил немаловажное кроган, перебив врача, под недовольное шипение азари.              — Через два часа, — невозмутимо ответила медсестра, не высказав сколь-либо какого раздражения. — Не беспокойтесь. За каждым будет закреплён дрон, что будет вашим гидом во время пребывания и сопроводит до столовой.              Легионер только благодаря тому, что стоял рядом, услышал его тихий одобрительный хмык.              Турианец не стал пренебрегать приглашением и после того, как разместил свой невеликий скарб в чистом и удобном, но немного простом номере, отправился на прогулку.              «Живописно, но город был интереснее.», — констатировал для себя легионер. «Правда, другого от больницы ожидать сложно.»              По сути, парк при санатории представлял собой кусок огороженного леса. Чистота, аккуратность, но обыденность для того, кто побывал на стольких мирах. Это не значит, что Феррион не ценил природу, просто она немного приелась ему. Тессерарий воспринимал её только как декорацию к возможной битве. Пусть он нёс службу на корабле, но это не означало некомпетентность в планетарных сражениях. Растения интересовали его постольку-поскольку.              Куда интереснее для него был памятник в центре этого парка. Скромная памятная табличка, вмонтированная в валун, повествующая о былом. «Для меня слово «карантин», особенно зная происходившее в округе, звучит почти как «морг», — прочитав надпись, подумал турианец. Отметив лишь наличие свежих цветов и общую ухоженность места, он покинул ставший резко неуютным парк, правда, пойдя другой дорогой.              Отметив мимоходом слишком массивные бетонные беседки, которые можно было легко переделать в огневые точки, он в сопровождении летающего шарика-дрона дошёл до столовой. Прислужившись и поняв, что ужин ещё не скоро, он развалился в плетёном кресле. «Излечение начато. Лес, даже такой, будет лучше рабских застенков.»       

***

      Внимание! Начало контента 18+. (Описание не самых приятных медицинских процедур. Оставляю предупреждение на всякий случай. Посвящается всем жертвам карательной медицины. Ну или поржать... Пусть кто-то ещё испытает нашу БОЛЬ! (Кто придумал драть аденоиды на «живую», сам знаешь, куда тебе пойти.))       Коричневая, горячая, вязкая масса обволакивала тело турианца, прогревая его до нутра, расслабляя и заставляя довольно жмуриться. Пусть на Земле для него было довольно тепло, но воздух был явно ниже той температуры, которую выходец с Палавена может считать комфортной. Зябковато.              Его восторг разделяли его сородичи и кроган, для которого местный персонал сделал персональную бадью. Толстой коже был даже приятен равномерный жар.              Азари верещали, как заживо варёные, тогда как саларианцы и одинокий батарианец кривились, но терпели. Для них горячая грязь была слишком горячей, пусть и не обжигала. Они бы возмутились, как это было во время «парафинового сапожка», да только результат был очень даже наглядный. Ванночки из горячего парафина с добавлением биоактивного полимерного раствора очень хорошо подействовали на суставы.              Феррион оценил это сам. Правую его руку время от времени дёргало. Цепи никому не идут на пользу. Даже сейчас, плавая в горячей грязи, он видел, как его кожа буквально меняется на глазах, становясь моложе. Да просто привыкшего к теплу турианца было приятно прогреть.              — Ваш кислородный коктейль, — нежно прощебетал женским голосом его персональный дрон, почти неслышно подплыв со стаканом.              Невольно вздрогнув, но ничем не выдав, что его застали врасплох, он взял ёмкость, делая глоток. «На любителя, но что-то в этом есть.», — подумал он, уже смелее прикладываясь к ёмкости.              Со стороны синекожих дев послышались писки восторга. Им напиток неожиданно очень понравился.              Отставив опустевший сосуд, он привалился к бортику, наслаждаясь. «Курорт, а не больница. У нас бы такое стоило под несколько тысяч уж точно.»              По-другому и сказать было нельзя. Свой народ Союз всячески баловал и лелеял. Даже в простом пансионате, где лечились рабочие, был сервис на уровне и простая, но роскошь по меркам Пространства. Немного всё дело портила еда, рассчитанная на пациентов с проблемами с желудком, и то исключительно приготовлением на пару или запеканием. На вкус турианцев она от этого становилась недостаточно жёсткой. Для них мягкая пища была менее вкусной.              Только грех было жаловаться, а бурчания меж собой были лишь от непривычности такой еды. Повара — именно живые повара, а не машины — выслушав причитания новых больных, на завтрак постарались учесть их вкусы. Куриные яйца не оставили равнодушных среди всех выходцев из Пространства Цитадели. Вроде бы простая еда, с больничным колоритом, но она была вкусной!              «В этом нет ничего удивительного.», — как сказал один из пациентов, человек, бывший офицером флота. «Не стесняйтесь, если что не так. Говорите сразу. У нас — социальное государство. Комфорт разумных не просто в приоритете, а основополагающее нашего строя. Будь вы подключены к общему разуму, то и диета была бы не только лечебной, но и согласно вашим вкусам. Единственное… не спорьте с врачами. Им виднее. Врачебная этика не позволит им навредить пациентам.»              Местные к ним относились удивительно привычно, словно они жили бок о бок уже годы, а не месяцы. Вот только азари… их местные жители откровенно сторонились, пусть и были вежливы и не делали во время процедур разницы.              «Всё просто. Мы просто знаем, кто они. У каждого есть доступ к этому вашему Экстранету… И то, что мы про них увидели, нам не понравилось. Слишком распутно! Всё понимаем, физиология, но для нас радикальная ксенофилия — табу. Мы занимаемся любовью, а не сексом, и исключительно в рамках своей видовой принадлежности.», — немного путанно объяснил всё тот же офицер.              Вот и сейчас, стоило азари сделать комплимент человеку-медсестре, как та просто вежливо ответила, проигнорировав попытку флирта, обозначив рамки своей рабочей этики. Что поделать, вместе с улучшением здоровья естественные потребности давали о себе знать. Азари быстро оправлялись от ужасов рабства.              До них стало довольно быстро доходить, но пробовать они не переставали. Девы находили некоторые виды Союза очень для себя привлекательными.              Что же касается СССР, то половая жизнь у них была открыта. Из взаимоотношений полов не делали ничего такого.              «А зачем? Это естественно. Мы живые и будем есть, болеть, искать развлечений и множиться. Не говорить про этот аспект жизни — преступно.», — офицер говорил вроде бы и Тессерарию, но так, что его слышала практически вся столовая.              «Мало того, что запрет только подстегнёт, так проще рассказать и объяснить, чем потом…», — человек красноречиво отхлебнул чаю.              «А про межвидовые отношения… Тут всё просто. Государство поддерживает любой союз, приводящий к детям, как и общество. Плюс коллективный разум даёт общий градус по больнице. Нам некоторые ценности прививали ещё до того, как ходить начинают.», — продолжил он.              Синекожие девы защебетали меж собой. Они, как вид не очень плодовитый, относились очень бережно к детям, поэтому им очень не понравились последние слова. У них было принято создавать тепличное детство своему потомству.              Заметив нездоровую активность среди азари, человек кивнул самому себе, добавив:              «У нас с детьми никто не сюсюкается. Они — маленькие взрослые, только опыта своего не имеют. Это не означает, что им говорят прямо в лоб… просто у нас детям говорят только правду, какой бы неудобной она ни была. Учебные программы построены так, что дети сами доходят, не травмируясь.», — пояснил свои же слова офицер.              Как думал Феррион, человек это делал специально, а не только по доброте душевной. Всё из-за уважения к труду, как своему, так и чужому. Местные сами за собой убирали посуду, пусть и персонал бы её сам забрал. Уважение. Офицер, просто пояснив, облегчал труд медсёстрам и остальному персоналу. Всё просто и сложно одновременно…              Вроде бы поучительно-менторский разговор не о чём, но сказанный в нужном месте и время погасил возможный конфликт в зародыше. «Действительно, лучше толком объяснить», — только и оставалось признать турианцу. Стоит ли говорить, что те, кто слышали, сегодня за собой сами убрали посуду. Даже кроган, хотя он первый закончил со своей трапезой и также первым отнёс поднос назад на раздачу. При всей своей вспыльчивости они были далеко не тупыми.              Сейчас тот же кроган вежливо расспрашивал персонал о тонкостях процедуры. Выглядел здоровяк при этом максимально расслабленно. «Может, всё потому, что граждане Союза не используют клише про целые расы? Для них каждый разумный сам по себе?», — размышлял, нежась в тепле, турианец.              — Через две минуты у вас следующая процедура, — заметил дрон, заставив его снова вздрогнуть.              — Хорошо, — со вздохом произнёс легионер, принявшись выбираться из тёплой ванны.              Приняв лёгкий душ, смыв остатки грязи, наблюдая, как из очередного фонтана в виде человеческого ребёнка с крыльями начал литься поток воды, он зашагал за проводником. «Вода, бьющая изо рта — такое себе решение.», — цинично подметил турианец.              Быстро дойдя до процедурной, Феррион постучался, как делают местные, и, дождавшись нечёткого одобрительного окрика из-за двери, вошёл внутрь.              — Раздеться полностью и встать в круг, — безапелляционно приказала ему медсестра.              На мгновение турианец принял её за шарка, но с разумной акулой эту немолодую женщину роднила лишь основательная фигура да лицо.              Не возмущаясь, он скинул с себя лёгкий халат и бельё, встав в круг, выложенный плиткой. Прохладный кафель неприятно холодил ему ступни.              — Руки прижать к бокам… прижать, я сказала! Мда… удивил, — констатировала медработник, когда он выполнил команду. — Процедура не слишком приятная, но полимерный душ Шарко очень полезен. Задержи дыхание.              Последнее она добавила несколько мягче, подняв со стола распылитель. Феррион хотел уточнить, но тугой поток воды, словно прихваченной морозом, оттого и густой, ударил в него…              «Да нормально…», — не успел додумать он, когда женщина нахмурилась, прервав поток. Подкрутив мощность, она продолжила процедуру. В этот раз струя воды ощутимо ударила турианца, заставив покачнуться. Чуть тёплая вода качественно разминала его тело.              В конце ему даже понравилось, пусть даже воду можно было и потеплее сделать. Дождавшись окончания потока, он уже развернулся, чтобы пойти к своей одежде, но ему в спину прилетел вопрос:              — Это ты куда? У тебя ещё тут процедура! — с нажимом произнесла медсестра. — Ты же у нас с проблемами с ЖКТ.              — Хорошо, — не стал спорить турианец. — Что мне делать?              — Залезай, — кивком головы указала женщина в сторону от легионера. Турианец повернул голову в указанное направление… вздрогнув. Стоявшая в углу конструкция очень напоминала гинекологическое кресло, только с лишними зажимами.              — Чего стоишь?! — окрикнула его медсестра. — Очередь задерживаешь!              — Эм… а для чего это? — с опаской спросил легионер, показывая на конструкцию.              — Чтобы ты не дёргался во время промывания!              — Может быть, обмывания? — сделал шаг назад тессерарий, чтобы за его спиной была стена, готовясь в любой момент рвануть к выходу.              — Промывание, — отрезала дама, вставая из-за стола.              — Не нужно мне промываний!!! — неожиданно для себя взвизгнул легионер.              — Анкету читал? Галочки своей рукой ставил? Вот и славно! Значит… как у вас, капиталистов, говорят: «Если плачено, то и зафигачено!». Поэтому не упорствуй! — рявкнула на него женщина, предупредительно хрустнув кулаком немаленького такого объёма. — Куда, сука?!       

***

      — …Я ещё раз повторяю. Мне не показалось, и мне послышался мат на турианском языке. Я филолог по образованию и знаю, что говорю! — продолжала настаивать азари.              — А я повторяю, вам показалось, гражданочка, — возмущённо фыркнула разумная лисица, но продолжила вежливо настаивать.              «Он не только на турианском матерился. И не сказать, что настолько эрудированный, чтобы знать все основные языки вашего пространства», — мысленно добавила она, переглянувшись с коллегой-фелинидом. Разумный кот неопределённо повёл лапой, послав образ «я не знаю, что там происходит».              Лисица мысленно вздохнула, коря себя за несдержанность. Матрона к ней пристала качественно и не унималась, несмотря на заверения.              Острый слух принёс ей ещё одну порцию звуков, с явно прозвучавшим щелчком захватов. «Началось», — единый образ сформировался сам собой в умах медперсонала, наблюдавших за этой картиной. «У Филипповны осечек не бывает…».              С тихим журчанием из ангелочка полилась вода, иллюстрируя работу установки. Лисица мысленно скривилась. Процедура, которой подвергся турианец, была максимально унизительной и неприятной, но лечебный эффект перевешивал эти недостатки. Полимер, минеральная вода и особые препараты могли и обычную клизму преобразить, а тут — целая кружка Эсмарха! Десять литров фракционного раствора, да прямо туда.              «Что-то долго.», — с лёгким удивлением наблюдала за ангелочком лиса, отвечая на автомате азари, попутно украдкой сверяясь с часами. Прикинув расход раствора и пропускную способность установки, она вздрогнула, пожавшись. В пациента уже залили литров двадцать, не меньше!              Тихий, даже для процедурной, щелчок, едва слышимый усиленными барабанными перепонками, заставил вздрогнуть всех медиков. Звук работы компрессора лишь подтвердил их догадки. С хрустом свежей французской булки, под аккомпанемент весело бегущего ручья, сказал «чпок» ректоскоп, совмещённый с мощным разбрызгивателем.              Лисица очень живо представила, как Филипповна стоит с тыла пациента в маске, очень похожей на сварочную, командуя:       — Закрыть глаза! — и две светящихся салатовым трубки, изгибаясь, ввинчиваются в ноздри.              «У-у-у-ы-ы-ы!», — раздался стон пациента из-под специального кляпа с насосом, обеспечивающего принудительную циркуляцию жидкости во всех полостях ЖКТ.              Где-то в нескольких километрах разом взвыли все собаки, поддерживая вой своей песней.              Из глаз ангелочка потекли дорожки воды, что вместе с бьющим, как из брандспойта, потоком изо рта смотрелось уже не мило, а очень даже пугающе.              Окна процедурной, расположенные предусмотрительно под самым потолком, осветил яркий зеленоватый свет.              — И всё же, я настаиваю… — продолжала давить азари.       

***

      Турианец медленно шёл по коридору, придерживаясь за стеночку. Теперь он мог сказать, что пережил самый настоящий ад. «Хотя бы теперь не так жжёт…» — пытался утешить он себя, но «горячий» укол всё ещё работал. Вещество циркулировало по его телу, принося ни с чем не сравнимый жар.              Это всё меркло после «промывания». Оттуда он просто выполз, направленный в сторону санузла, с наказом: «Шевели быстрее, батоны!». Через минуту легионер понял почему. Превозмогая изнеможение, на остатках гордости, он ринулся в сторону таких ставших резко нужными удобств…              Лимфа, желчь и шлаки с тяжёлыми металлами разом решили выйти из организма, начав второй этап чистки.              Жар препарата и холод кафеля с гладкостью фаянса стали для него на вечность целым миром. Перед глазами развелась тьма, стоило Ферриону добраться до столь желанной цели. Спазм всех мышц и предупредительное бурчание заставили его действовать быстрее…              Он не знал, сколько прошло времени. Его сознание лишь фоном отмечало грохот других дверей кабинок, знаменующих прохождение процедуры другими несчастными. Пришёл турианец в себя от холодного пота, что струился по его коже.              Легионер прислушался к себе, с облегчением поняв: процесс прекратился. Встав, он с удивлением услышал скрип внутри себя, отметив отсутствие привычной лёгкой боли, ставшей его спутником после плена. Не сразу Феррион понял, что это были его собственные кишки, чистые и здоровые, какими они не были, наверное, никогда.              «Реально не болит больше.», — была его первая, потерянная, осмысленная мысль после процедуры. Да и дышать стало как-то легко, а вкус собственной слюны во рту для него расцвёл новыми оттенками.              Медленно бредя по коридору, он по указке проводника добрался до следующего кабинета. Грузно упав на лавочку в ожидании вызова, турианец познал истинный покой мира в этот момент. Голова была непривычно пустая, а все мышцы в организме просто наслаждались расслабленностью.              «Теперь я буду следить за здоровьем… Второй раз я это не переживу! Когда жидкость полилась у меня изо рта, а тело надули как шарик, я думал, что это конец!»              Через несколько минут стали подтягиваться и другие пациенты. У всех них было очень умиротворённое выражение лиц. Даже кроган тихо и осторожно сел на деревянную скамейку, лишь немного уважительно посмотрев на тессеракта.              «Значит, мне не привиделось, и я поставил ей фингал… Даже неудобно теперь. Надо будет извиниться.», — невесело заключил сам для себя Феррион.              — Следующий! — раздалось из кабинета.              Поняв, что следующий — это он, турианец встал и с достоинством пошёл навстречу судьбе…       Конец фрагмента 18+       

***

      Вакуумный массаж, электротерапия, электрофорез, банки, «испанский плащ», иглотерапия, электросон, скипидарные ванны, лечение пчелиным ядом посредством укусов этих самых пчёл, гирудотерапия, кислородная палатка, виброакустика, ингаляции с бальзамом «Звёздочка», аппликатор Кузнецова, «Солнышко», магнитотерапия, Дарсонваль, УФ-ванны — лишь немногое, через что прошли пациенты, и это только за два дня!              У Ферриона просто не осталось сил. Он на автомате шёл от одного кабинета к другому, стоически проходя одну процедуру за другой. Его ещё три раза «промывали», чтобы убрать остаточные явления. Даже на фоне усталости он ощущал, как здоровеет. Но самым верным подтверждением было его собственное отражение. Из зеркала на него смотрел юный турианец, а не бывалый легионер, но сил удивиться или восхититься не было.              Сейчас он лежал под открытым небом, на каталке, запутанный в высокотехнологичное одеяло. Как сказали медсёстры: «Чтобы новая кожа привыкла к естественному свету».              — Привет, — услышал он знакомый голос.              Медленно поднявшись, он сел. Возле его каталки стоял Шеп, с которым его познакомил Нечаев.              — Привет, — тихо ответил он, чтобы не тревожить других пациентов, лежавших на каталках, расставленных кружком.              — Как лечение? — излишне бодро спросил человек, отчего у турианца сами собой сжались кулаки.              — Как будто ты сам не знаешь… — огрызнулся тессерарий.              Человек хмыкнул, потом нахмурился, сказав:              — Ну-ка, ну-ка… Рассказывай!              Феррион и рассказал.              — Мда, — после минуты молчания ответил Шеп, взирая на турианца одновременно с восхищением и ужасом, с примесью сочувствия.              Легионер вопросительно склонил голову набок, молча требуя разъяснений.              — Ты зачем все галочки в анкете поставил? — сочувственно и медленно произнёс Шеп. — Их ставить было вовсе необязательно. Это дополнительные процедуры…              — В смысле не обязательно?! — вскочил саларианец, что до этого лежал со стеклянными глазами.              — Да вон же в самой анкете и написано, — невозмутимо ответил человек, листая свои бумаги.              Где-то на середине он извлёк лист и протянул его пациенту, указав пальцем на третий от верха абзац.              — Я работала кредитным специалистом… Даже у меня в банке в договорах так не прячут пункты!!! — взвыла азари, что быстро пролистала до нужной страницы. — Зачем так делать?!              — Чтобы читали вдумчиво и три раза подумали, на что соглашаются, — пожав плечами, ответил Шеп.              Повернув голову назад к Ферриону, он добавил:              — Собирайся. Я обещал отвести тебя к командиру, и меня отпустили только до полудня. Сам он не может.              — Не могу, ещё лечение не окончено, — хмуро заметил легионер, понимая, как он сам себя развёл.              — Окончено. Вы даже тут больше, чем планировалось. Из-за того, что вы бездумно поставили галочки, вам продлили лечение. Вы уже тут почти две недели. Завтра, в воскресенье, будет семьдесят семь лет с момента активации «Коллектива»…       ________________       И так, товарищи, жду ваших пожеланий по поводу предстоящей экскурсии по Солнечной системе. В обязательной программе будет: Луна, Марс, Европа, Венера, Меркурий. Если желаете, чтобы я что-то осветил подробнее или есть пожелания по пунктам, то пишите в комментариях.              На Земле в обязательную программу будет входить: Москва, Берлин, Вашингтон, Атлантида, Звезда. Ваши пожелания тоже тут буду учтены. Единственное, предлагайте только крупные города. Время у вас предложить или придумать что-то этакое будет в достатке. Экскурсия планируется через главу.              Следующая глава будет про поход в гости к Нечаевым и посещение территории Предприятия «3826», с мероприятиями по годовщине активации «Коллектива».              P.S. По временной линии, сейчас описывается 2022 год.       P.P.S. Чуть не забыл, мне тут предложили ввести одного секретного агента-утконоса. Я то не против, если вы хотите. А хотите ли вы?