Проект: «Новая Заря»

      ________________       Приятного чтения!       P.S. Извините, что задержал главу. На работе не просто завал, а просто жопа.       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________       Шепу пришлось ждать Ферриона недолго. Дорожная сумка турианца так и осталась не разобранной по понятным причинам. Он всего лишь переоделся из больничной пижамы в подобие формы Иерархии, сшитой пусть того же цвета, но по советским лекалам, со всеми положенными ему знаками различия. Убедившись, что не оставил после себя беспорядка, он вышел из комнаты.              Дойдя до проходной, отдав ключ-карту охраннику, боец Иерархии быстро дошёл до площадки для спецтранспорта.              — Готов? — сухо спросил у него Артём, что было на него не похоже. Дождавшись его кивка, человек потушил недокуренную сигарету, кивком головы предлагая подняться на борт припаркованной «Кометы».              Лёгкий летательный аппарат на магнитной подушке взмыл в воздух, стоило им только плюхнуться в кресла пилотов. Сверкнув серым корпусом цвета гражданского флота, машина начала набирать высоту.              Перебросившись парой фраз с диспетчером, Шеп повёл машину согласно озвученному курсу, придерживаясь выделенного эшелона. Его лицо было наполовину скрыто пилотским шлемом. Ту часть, которую было видно, подсветил зелёный свет, излучаемый очками дополненной реальности, делая черты человека более резкими.              — Что-то случилось? — спросил Феррион, который испытывал неловкость и лёгкое чувство дискомфорта, находясь в кабине летательного аппарата, при этом ничего не делая.              Человек, чьи руки были буквально погружены в органы управления «Кометы», позволяя ему ощущать машину как продолжение себя, дёрнул уголком губ, а потом, вздохнув, произнёс:              — Для нас день активации «Коллектива» — праздник со слезами на глазах. Освобождение от оков самих себя нам далось очень тяжело и ценой крови многих. Для меня же этот праздник и вовсе день, когда хочется напиться до чёртиков… Как и для всего «Аргентум», но мой случай особенный.              Капитан ещё сильнее нахмурился под шлемом. Его черты ещё сильнее заострились. Поколебавшись, он решил договорить до конца. Не в его правилах было отступать.              — Я знал ту девочку, что пожертвовала собой, чтобы ИИ коллективного разума пробудился. Она умерла на моих глазах во время празднеств… А потом искра надежды, что она проснулась в «Коллективе», её жертва… Тогда я понял всё. Кем она была для меня. Как потом кто-то сказал, мальчишка, что понял эту жизнь.              В кабине воцарилось молчание. Лишь писк и шелест приборов разрывали тишину.              — Я думал, у вас полёты… — турианец развёл мандибулами, пытаясь подобрать слово, одновременно с этим переводя тему в другое русло. — …регламентированы.              Мягко говоря, ему было неловко. Он всё ещё не привык, что граждане Союза, если считают разумного своим, становятся очень эмоциональными. Они не были азари, но для турианца, держащего всё в себе, и этого было достаточно. Поэтому Феррион максимально прямолинейно перевёл тему.              — Не совсем так. Лёгкие летательные аппараты могут подниматься без контроля диспетчера. Достаточно назвать пункт назначения, и тебе выдадут эшелон. Иначе бы даже флип вызвать было бы затруднительно, — пояснил Артём.              Капитан сам был рад переменить тему, отчего ухватился за протянутую соломинку.              — У нас треть населения живёт на летающих городах, и им как-то надо опускаться на землю. Граждане, у которых социальный рейтинг «семь» и выше, свободно могут арендовать или приобрести летучую машину. Этот же рейтинг нужен и для заселения на летающую платформу.              — То есть даже если накопить нужное количество баллов, но имея низкий рейтинг, ты не сможешь купить летательный аппарат? — уточнил Феррион.              — Скорее всего, ты успеешь к этому времени и рейтинг поднять, и баллы получить. Система гибка и абсолютно прозрачна, учитывающая каждое твоё действие. Кстати, у тебя социальный рейтинг «пять» за пройдённое лечение, с лимитом в семьсот социальных баллов.              — То есть мне заплатили за моё же лечение? — удивился турианец.              Хихикнув, Шеп немного криво улыбнулся.              — Естественно. Любая позитивная деятельность оценивается обществом. Учёба, лечение, занятие спортом. Да хоть бабушек переводи через дорогу. Прожить можно у нас и на пятьдесят баллов всего, но сам понимаешь… жить можно и даже нормально, но, если хочешь мебель удобней — работай и приноси пользу.              — Как-то… «кто не работает, тот не ест»? — спросил легионер. Он был больше практиком, как все турианцы. Ему проще разобраться уже на деле, но некоторые моменты стоило уточнить…              К удивлению Ферриона, услышав его слова, человек рассмеялся.              — Совершенно не так. Мы не капиталисты, чтобы разумных голодом морить почём зря, — немного резко произнёс капитан. — Лимит пятьдесят дают всем с рождения, так-то. Я вот был признан совершеннолетним досрочно, заработав учёбой и пионерской деятельностью лимит в пять сотен. ИИ учитывает всё, он же и начисляет баллы. Собственно, поэтому у нас с детьми не сюсюкаются. Мелким без перегибов готовят к ответственности. Заслуги разумного учитываются даже с юного возраста.              Турианец склонил голову набок в крайне задумчивом состоянии. Вспомнив некоторые факты, он сказал следующее:              — А не слишком ли это жёстко? Даже у кварианцев на их Флоте у детей больше… детства.              — Мы, конечно, суровы, улыбаемся по праздникам и мигаем глазами за свой счёт, но не настолько! — возмутился Артём в шутку. — У детей есть детство, и они знают, что родители их любят. Эмпатия в этом плане — палочка-выручалочка. Да и сам скоро увидишь, когда у командира гостить будешь. Вижу по твоему лицу, что тебе легче показать…              — Только не как с вашей медициной, если можно, — аж вздрогнул турианец.              — Нечего было бездумно галочки ставить, — уже откровенно веселясь, напомнил ему капитан. — Напомни мне, кто при капитализме всю жизнь прожил, я или ты?              Тут Ферриону крыть было уже нечем…       

***

      До родины советского мирного атома — Обнинска они долетели быстро, ведя непринуждённую беседу. Легионер втайне надеялся, что полёт будет подольше. Будь его воля, он бы от этой кварианки держался как можно дальше. Лира мастерски выводила из себя, даже ничего не делая.              Сев возле госпиталя, они принялись ждать. Взбалмошная фифа, пока была в рабстве, умудрилась получить хорошую дозу радиации — не до лучевой болезни, но и этого было много. Пираты воспринимали рабов-техников как этакий расходник.              Тут даже Лира не жаловалась, зная об альтернативном исходе рабства. Лучше ей было получить облачение, чем умереть после группового изнасилования. Правда, это ей не мешало поливать весь мужской пол желчью при каждом удобном и неудобном случае.              Стоило ей подняться на борт, как атмосфера мгновенно накалилась, предвещая скорую бурю. Артём только хмыкнул от того, как юркая фигура в скафандре с непроницаемым забралом могла проецировать раздражение на один квадратный метр, но промолчал, оставив колкости при себе.              — Ну и долго же вы… — начала было она. Девушка споткнулась на полуслове, во все глаза уставившись на турианца, выражая всей собой полное неверие. — Феррион? Килла! Да ты помолодел лет на двадцать! Да как так?!              Шеп, отлично знавший подноготную процесса «омоложения» легионера, едва сдерживал смех.              — Можешь сама попробовать, скафандрик, — ядовито произнёс уроженец Иерархии. — Возможно, тебе даже понравится процесс…              — Не… — авторитетно заявил капитан. — В процессе умрёшь. Мало того что организм хлипче вашего, так бактериальную терапию не переживёшь. Про «промывание» вообще молчу.              Оперативник уже едва сдерживался, глядя, как турианец стал совсем кислым.              — В отличие от вас, членоносцев, я ещё не вошла в тот возраст, когда стоит задумываться о подобном, — огрызнулась Лира. — И вообще, женщины стареют у всех видов медленнее, чем вы, никчёмные самцы. Мне не понять, каково это, когда становишься старпёром лишь немного за тридцать!              — Тебя дяденька-кассир как-то пива не продал, мелочь? — поинтересовался Артём, наслаждаясь процессом игры на нервах. Настроение у него балансировало на грани «всё говно» и «убивать всё живое». А тут слишком наглая малолетка под рукой. От чего не наиграть лёгкую мелодию, оторвавшись от души, поделившись плохим настроением?              Феррион лишь вздохнул. Он хотел, чтобы путешествие стало как можно дольше? Он это и получил…       

***

      Они летели уже больше двух часов, за которые произошло многое. Где-то на середине полёта, когда градус яда в кабине достиг пика, а кварианка разошлась не на шутку в своём спиче, Шеп, которому надоело тыкать палочкой и получать одну и ту же реакцию, со вздохом произнёс лишь одну фразу:              — Вы мастерски отыгрываете свою роль, Лира, но вы сейчас немного переигрываете, а для агента это смерти подобно.              Феррион, что мысленно напевал все военные марши, которые знал, чтобы не слышать её, поперхнулся, словно подавился от неожиданности.              Сама Лира выглядела так, будто её ударили пыльным мешком по голове, даже несмотря на непроницаемое забрало её скафандра. Вся её поза была пропитана крайним удивлением, паникой и обречённостью.              — И давно вы знали? — без яда в голосе и стервозных ноток спокойно спросила девушка. Её голос был настолько непохож на привычный, что турианец аж мандибулы развёл. — На чём я прокололась?              Она резко расслабилась, словно нарочито показывая, что ей всё равно, хотя девушка была готова в любую секунду рвануть в сторону.              — С самого начала. У пленивших вас батарианских пиратов справедливо возникли вопросы, что такая особа делает в Паломничестве. Это бы ускользнуло от нас, если бы вы не спровоцировали нашего общего друга в надежде на то, что мы сразу вернём вас на Флот, — менторским тоном произнёс капитан. — Дальше лишь оставалось сопоставить факты, внимательно изучить вашу сеть, осмотреть твои личные вещи, да понаблюдать. Конечно, можно было тебя запихнуть в ментаскоп или прочитать вашу память лично, но зачем?              Человек неопределённо пожал плечами, продолжив, даже не оборачиваясь:              — Если ты не раскрылась, значит, тебе что-то нужно было. Предположу, сбор информации о нас. Маска стервы лишь способ вызвать эмоции. Но даже так, повторюсь, ты увлеклась и немного переиграла. А у меня были уж очень хорошие учителя. Как же проще было ментальный символ вам отправить… Когда начинаешь слишком много говорить после ментального общения, начинаешь чувствовать себя тупым, — в конце пожаловался человек. — Всё было намного проще да нагляднее.              В какой раз за полёт в кабине воцарилась неловкая тишина. Лицо турианца, которое не могло похвастаться богатой мимикой в силу физиологии, сейчас было иллюстрацией полной прострации. Снова реальность преподнесла ему сногсшибательный сюрприз, ставя вроде бы понятную вещь с ног на голову.              — Я должна попросить у вас прощения, тессерарий, за своё поведение, но ваш долг перед моим народом требовал поступить именно так, — обратилась кварианка к воину Иерархии. — Мне надлежало отыгрывать роль до конца, иначе батарианцы заподозрили бы что-то быстрее и сорвали спецоперацию Флота по освобождению группы паломников. Я не могла вас предупредить, а лишь надеялась, что моё поведение заставит вас махнуть рукой… Вашего плена адмиралы не планировали, да и вашего корабля не должно было быть в том секторе.              Турианская кровь вспыхнула в венах, требуя здесь и сейчас убить… эту, из-за которой несколько десятков его сородичей, включая его, познали рабские оковы. Титаническим усилием воли он сдержался, и лишь резко разведённые мандибулы показывали его состояние.              Умом он понимал, что поступил бы на благо Иерархии точно так же, но пылкое сердце желало ответа.              — Почему ты продолжила придерживаться легенды? — его голос звучал неестественно спокойно.              — Я надеялась, что вы психанёте, — честно ответила девушка. — А потом бы я довела бы ещё кого-нибудь, и меня бы пинком выкинули в сторону Флота. Лучше изображать из себя тупую суку, чем стать разменной монетой в политике. Дочь адмирала — очень ценный актив для давления, как и для вербовки, если она что-то из себя представляет, конечно…              — И это подводит к тому, почему я тебя раскрыл именно сейчас, — голос Артёма был холоден, как ледниковая вода. — Показать нашему другу опасность категорических суждений и, что самое важное, спасти вас от глупой смерти… Это вы можете шутить со мной, с другими пленными, даже с другими оперативниками. Вы даже могли навешать лапши моему командиру. Вот только…              Человек включил автопилот, поворачиваясь. Теперь перед ними сидел не свойский рубаха-парень, пускай и с убитым настроением, а оперативник спецподразделения со всеми вытекающими.              — С Зинаидой такой номер не прошёл бы, и ваше тело нашли бы после гибели от несчастного случая. Эта женщина не любит лицемерия, тем более в своём доме, больше, чем кто-либо из тех, кого я знаю. Здесь вам не там. Улыбаться никто зря не будет. Ответ последует незамедлительно. И что-то мне подсказывает, что вашему отцу нужна живая дочь, а не её расчленённое тело в двадцати отдельных могилах.              Неожиданно Шеп улыбнулся, добавив уже привычным голосом, с лёгкой усталостью:              — Вот и наглядный урок. Пусть мы вышли в космос даже не столетие назад, но успели повидать некоторое дерьмо. Вы даже не представляете, в каком мире обитаете, сидя за своей сетью ретрансляторов и попивая сок у себя на заднем дворе. Но об этом вам расскажут позже и другие разумные. Сейчас вы банально не поймёте… Да расслабьтесь вы! Вас не на расстрел везут. Вы же всё поняли и хрень пороть не будете?              Дружный нервный кивок был ему ответом.       

***

      Кварианка и турианец стояли перед калиткой палисадника, в котором цвели яркие и красивые цветы. Впереди возвышался дом в два этажа, как и всё советское, монументальный в своей простоте.              За их спиной со специальной площадки взмыла ввысь «Комета», отрезая путь к отступлению. Шеп лишь высадил своих попутчиков и сразу же отправился в обратный путь, сославшись на обещание врачам вернуться к обеду в пансионат.              — Что делать будем? — всё ещё под впечатлением от разговора спросила Лира у своего собрата по несчастью. — Может, попробуем убежать?              Тессерарий лишь щёлкнул мандибулами от услышанной глупости.              — Не получится, — отрезал Феррион. — Плутоний из-под земли нас найдёт. Его упёртость граничит с безумием. К тому же местное население нас с удовольствием скрутит, при случае. У них к законам иное отношение.              — Мне как бы легче было в рабство попасть, чем эту хлипкую дверку из дощечек открыть, — заметила девушка.              Ещё раз щёлкнув мандибулами, склонив голову набок и чему-то кивнув, легионер решительно дёрнул за калитку. Со скрипом выкрашенная в белый цвет дверца, сбитая из редких деревянных планок, открылась. Решительно, словно первый раз шагая в черноту открытого космоса, он опустил ногу на отсыпанную гравием дорожку.              Тихо скрипнули мелкие камушки, блеснув всеми оттенками белого. Ничего не произошло.              — Приколист хуёв, — буркнул сам себе турианец на ругательство на общем языке с явным акцентом, добавив на русском, прежде чем решительно зашагать по дорожке, пару крепких слов. — Пиздобол хренов.              — Мне кажется, или ты сейчас выматерился? — спросила его кварианка, догнав его и стараясь не отстать, что при её росте было проблематично. — Причём на местном…              Турианец оскалился и бросил:              — Тут и не такому научишься, особенно когда через тебя прогоняют литров сорок жидкости, — сжав мандибулы, процедил он. — Наш мат не такой информативный, а местным можно не только задать направление, но сразу определить куда…              Девушка аж цокнула языком от такого.              — Килла… Я даже про такое не задумывалась, — а потом удивлённо переспросила, думая, будто бы ослышалась. — Сорок литров?! Ты что-то путаешь, наверное, солдафон. Это нереально!              — Ничего я не путаю, — хмуро буркнул тот, едва не рыча, мимоходом отмечая обилие плодовых деревьев. — Как сказал наш друг, это видеть надо.              Кварианку, что до этого с интересом смотрела по сторонам, аж передёрнуло.              — Нет, спасибо! Хм… а немного тут роботов для пусть и большого, но сада? — указав рукой на жужжащие в траве машины, спросила она.              Легионер ничего не ответил, лишь зашагав быстрее. Он понял, что Шеп в очередной раз преподал ему урок, что не стоит излишне верить сказанному.              «Сейчас, наверное, ржёт. Такой же приколист, как Плутоний.» — с мысленным вздохом подумал турианец, замерев у двери, такой же монументальной на вид, как и всё здание песочного цвета. Окинув взглядом искусную роспись, словно пытаясь найти в картинах, повествующих о силе науки, подсказку, он постучал в дверь по местному обычаю…              Тяжёлая на вид дверь на массивных петлях без видимых усилий открылась от лёгкого постукивания. Отворилась она тихо и бесшумно. В нос турианцу сразу же ударили запахи чужого жилища с его мягкой прохладой. Некоторые он даже узнал.              Приятно-тёплый запах выпечки заставил желудок приятно отозваться. Чем-чем, а за возможность наслаждаться всем разнообразием пищи он был благодарен. До того, как попробовать, он не замечал в себе привычек гурмана. Просто из-за декстроаминокислотных белков его тела раньше бы это могло привести к отравлению.              Осторожно выглядывающая из-за него Лира толкнула дверь ещё раз, отворяя её полностью.              — Тут нет никого? — медленно произнесла она, заходя первой. Любопытство победило разумные опасения.              Прислушавшись к датчикам скафандра, она действительно поняла, что в пределах нескольких метров нет никого, о чём тут же сказала Ферриону.              — Странно, — сказал он. — Тут реально нет никого…              Ничего не понимая, турианец переступил порог, чтобы лучше оглядеть убранство в поисках подсказки, как дверь за ним резко захлопнулась, а в спину упёрся цилиндрический стальной предмет. И судя по тому, как ахнула девушка, с ней проделали ту же операцию.              — Руки вверх, — требовательно произнёс сварливый женский голос.              Ещё явнее ощутив меж лопаток ствол пистолета и как тот грамотно был приставлен, легионер подчинился приказу, а вслед за ним и девушка. Два точных и чувствительных удара поставили его на колени. Теперь оружие ощущалось уже затылком.              — Имя, звание, подразделение, — более требовательно прозвучал голос…              — Мама! — раздался возмущённый голос Екатерины Нечаевой, жены Плутония, который с облегчением мгновенно узнал тессерарий. — Опять?              — А чего они как тати? — уже оправдательно зазвучал голос вместе с исчезновением дула.              — Мама, — ещё раз, но уже с нажимом произнесла Катя, спускаясь по деревянной лестнице со второго этажа. Вместо привычной серой формы на ней было простое платье цвета земного неба, с подолом чуть выше колена. Как заметил турианец для себя ранее, последний писк моды, причём довольно пуританский, если сравнивать с модой азари.              — Не мамкай! — проворчал голос, который тут же добавил требовательным тоном гостям. — Чего расселись?              Легионер не стал медлить и встал, разворачиваясь, на что получил ироничный хмык. На него смотрела с нескрываемой иронией женщина средних лет, да так, что казалось, с высоты её не самого высокого роста она смотрела на него сверху вниз. Одежда мужского кроя ещё больше подчёркивала её внутренний стержень, от чего турианцу невольно захотелось вытянуться по стойке смирно под её взглядом, но он сдержался.              — Хорош, — констатировала женщина, по всей видимости, та самая таинственная Зинаида, мама Екатерины.              Она обошла военного иерархии по кругу, добавив:              — Да, здоровый. Ты не серчай на старую, бережёного все берегут. Времена нынче перестали быть спокойными, а тут вы, скребётесь. В следующий раз стучитесь громче, а то выстрелят, перезарядят и снова выстрелят, а уже потом спросят, кто это, косатик. А тебе, мелкая, меньше на свои электронные погремушки надо надеяться. Я их взломала, пока вы по дорожке шкрябали. Да жирка нагулять, а то кожа да кости.              Не обращая внимания на возмущённое восклицание кварианки, женщина протянула турианцу руку для рукопожатия. Выходец с Палавена осторожно её пожал, но был вынужден сжать руку. Хватка оказалась излишне крепкой.              — Зинаида. Будь здрав, касатик. А тебя как? — широко улыбаясь, продолжила давить она.              — Феррион, — спокойно произнёс легионер, ощущая паритет по силам. — А её звать Лира.              — Я могу сама за себя сказать, — уже в открытую возмутилась кварианка.              — Цыц! — шикнула на неё Зинаида. — Не выросла ещё, чтобы в разговоры взрослых встревать, матахари недоделанная. Даже в мою юность так топорно не работали…              — Что за шум, а труппы нет? — вышел из глубины дома Сергей, он же Плутоний. Увидев гостей, он искренне улыбнулся. — Привет, бродяга!              — Да какое тело, зятёк… — отмахнулась от него Зинаида, на радость турианца, отпуская его руку, игнорируя сердитый взгляд своей дочери. — Так, небольшое недопонимание… Так, охламон, а ты ягоду собрал?!              — В процессе, — незамедлительно ответил Сергей, невольно почесав щеку.              — Так бери эту оглоблю, — жест в сторону легионера, — и марш в огород!!!       

***

      «Они все немного безумные, но в этом есть шарм…», — думала кварианка, сидя за большим, монументальным столом из морёного дуба, за которым, помимо двух гостей, собралась практически вся большая и странная семья хозяев.              «Саша, наш старшенький, сейчас со своим фрегатом на ходовых испытаниях.», — пояснила ей Катерина на удивлённый возглас Лиры, которую удивил такой размер семьи.              У самой четы Нечаевых было трое детей. Старший Саша, капитан корабля, средний Юрий, что проходил производственную практику на Марсе, выпросивший небольшой отпуск, и младшая, Света, заканчивающая школу в этом году. Муж Кати, Сергей, ещё шутил (Лира на это надеялась, судя по реакции его жены), что они не выполнили программу-минимум. «Четыре сыночка и лапочка дочка! Так что ещё двое…», — успел проговорить он, прежде чем получить символический подзатыльник под возмущённые возгласы присутствующих детей.              Старшее поколение, представленное Зинаидой и её мужем, в котором с удивлением кварианка узнала главного координатора Союза, на секунду! И, судя по отвисшей самым натуральным образом челюсти у Ферриона, не только она узнала этого человека. У них, кроме Кати, был ещё сын, Антон, который откровенно клевал носом под ехидные комментарии Сергея: «Если есть дурь, чтобы чудить, значит, есть дурь, чтобы тренироваться!».              Такая большая семья для Лиры уже была необычной. Даже в Пространстве редко когда жили под одной крышей несколько поколений семьи, а тут, как сказали хозяева этого дома, это было в порядке вещей.              «Многие возвращаются после распределения назад, отработав положенный срок, если не находят для себя призвание.», — поведал Юрий под ехидный шёпот остальной семьи, что он в бабушку пошёл, который она слышала благодаря чувствительным микрофонам скафандра. Сама бабушка при этом просто лучилась гордостью, буркнув себе под нос: «Мой пиздюк!», — косо смотря при этом на своего сына, обещая ему заняться с ним после того, как с ним закончит «эта дубовая каланча».              Самая младшая из всех присутствующих, Света, засыпала сперва турианца, а затем и её вопросами, больше похожими на допрос у психолога, добавив напоследок невинным голосом:              — Жалко, нельзя произвести вскрытие черепа, чтобы посмотреть вживую работу инопланетного мозга, — от чего поперхнулась местной едой, носившей смешное для кварианки название «Борщчь», не только она, но и легионер.              — Вся в дедушку пошла, — покачав головой, произнесла Катя, глядя на это, под ехидный хмык мужа.              Сам же обед был так же необычным для Лиры. «Почти как пир из учебников по истории», — пришла к ней первая ассоциация от количества разных блюд, в готовку которых её тоже включили, как будто бы проходя. Более того, даже для неё, как сказали, заморочились и приготовили отдельно, простерилизовав и упаковав в специальные тюбики, «как у космонавтов», с удобным переходником, подходящим для её шлема.              И еда ей понравилась. Вкуснее, чем кормили в столовой больницы. Там тоже для её народа пищу выдавали в похожих тюбиках, что после почти безвкусной пасты, которой они питались обычно, было сродни шоку. Что поделать, ресурсов у Флота кочевников было немного, чтобы разнообразить питание, но вскоре, как ей сказал главный координатор, это должно было измениться. Союз заключил торговые договоры с её народом, по одному из которых поставлялась провизия.              Лира, отлично знавшая благодаря отцу, как порой остро стоял вопрос пропитания, радостно восприняла это. Уменьшение нагрузки на гидропонные фермы позволит их лучше обслуживать, а избыток родной еды увеличит количество этих самых ферм.              После трапезы, на которой она не была, как это обычно бывало, наблюдателем, глотающим слюни, её отвели в гостевую комнату, специально оборудованную под неё и её нужды. С удивлением пройдя через шлюз, «который мальчишки установили», дождавшись окончания процедур обеззараживания, она вошла в полностью герметичные апартаменты, которых даже у адмирала, её отца, не было!              Мало того что по площади они были больше любой каюты, так помимо верстака для обслуживания скафандра тут был и её персональный санузел! Девушка заворожённо смотрела на самую обыкновенную ванну, которая была отдельно подключена к отдельному резервуару с обеззараженной водой, и не верила.              Одна часть мозга твердила о расточительстве столь необходимых для выживания ресурсов, с другой её обуял полный восторг. Как и все из её народа, она, по понятным причинам, не могла принять не то что ванну, но и самый обычный душ, привычный для других рас. О залезть без скафандра в водоём и речи быть не могло. Есть и другие способы самоубийства, отличающиеся большей гуманностью.              «Интересно, а как это отличается от ультразвуковой чистки или протирки специальными салфетками?», — подумала она, неспешно проверяя уже своими датчиками герметичность и содержание патогенных микроорганизмов.              Только убедившись в полной безопасности для себя, она отщёлкнула маску шлема. В нос сразу ударила множество запахов, среди которых превалировал антисептик. Не без удовольствия она отсоединила разъёмы, снимая шлем, с упоением почесав голову.              «Надо будет озаботиться бритьём. Я не люблю волосы под шлемом.», — решила Лира, ощущая ёжик уже отросших волос. Не спеша она начала разоблачаться, аккуратно складывая элементы скафандра на специальную стойку.              «Перед возвращением на Флот нужно взять больше местных иммуностимулирующих препаратов. У них пробочек нет, в отличие от наших, и действуют они мягче и лучше. Может, на Научном Флоте смогут их повторить? Да и еды можно взять. Она точно лучше той овощной бурды, которую делают на фермах, или турианских пайках. После обеззараживания что наша еда теряет вкус, что их, а местные умудряются сохранить вкус, как они говорят, почти неизменным.»              Оставшись в лёгком нательном комбинезоне, девушка потянулась, наслаждаясь свободой, пусть и такой. Конечно, её экипировка, созданная на стыке кибернетики и биологии, была удобной, чтобы в ней ходить месяцами или даже годами, не вылезая, но для кварианца лучшим счастьем было её просто снять, пускай и ненадолго.              Её пальцы провели по застёжкам, и синтетическая ткань буквально с неё сползла. «Да и не так мы от людей отличаемся.», — подумала она, разглядывая себя в зеркало в ванной. У неё были те же пропорции, что и у человеческих женщин, разве что из-за вынужденной почти вегетарианской диеты она была более жилистой. С удовольствием огладив себя по насыщенно-розовой коже, девушка с предвкушением ступила в тёплую воду, налитую заранее.              «Теперь я понимаю, почему азари так долго в ванной плещутся.», — наслаждаясь теплом подогреваемой воды, лежала она в ванной, заложив руки за голову. «Интересно, что будет завтра. Катя и Сергей обещали нечто особенное, и как это коррелируется с почти траурной для местных датой активации «Коллектива», я ума не приложу… Ладно, сегодня мне лень. Увидим завтра…»              ________________       Длинные волосы + шлем = потное, вонючее, покрытое жиром мочало. А если они ещё кудрявые, это спутанное мочало. При всём уважении к игре, но длинные волосы у кварианцев — не практичная вещь, требующая ещё ресурс для соблюдения гигиены, критичной, если ты живёшь в скафандре практически безвылазно. Моё мнение, проще их сбрить, чем мучаться, как это делают в армии. Пусть даже скафандр имеет климат-контроль, только голова сама по себе пачкаться.       И так, товарищи. Мы преодолели отметку в 350 лайков на author.today. Следующая глава будет особенной, как я обещал.       ________________