Проект: «Новая Заря»

      ________________       Внимание! Особая благодарность товарищу Эгберт. Спасибо!              А так любое доброе дело не должно остаться безнаказанно… награда: один персонаж в следующих главах. В пределах разумного.              Если кому интересно, то я закинул книгу на Litnet. На всякий случай. Буду выкидывать по две главы в день, пока не догоню текущие.              https://litnet.com/ru/book/proekt-novaya-zarya-b546218#       В конце главы небольшой интерактив.       Приятного чтения!       ________________              Агент застыл над застывшим телом, лежавшим в разорванном пластиковом мешке, отдавая последнюю дань уважения товарищу по оружию. Отработанным движением он зажёг термитную шашку, бросив её на обезображенный смертью и длительной транспортировкой труп красноармейца.              Пламя жадно вгрызлось в мёртвую плоть, оттеняя своим шипением предсмертные хрипы ещё живого оперативника ГОР. Саларианец пытался пережать артерию, дабы остановить кровотечение, но ослабевшие руки лишь бессильно скользили по изувеченному яростью карателя скафандру. Его кровь медленно впитывалась в песок, становясь чёрной и безжизненной.              Раздалась вторичная детонация. То взорвались остатки топлива в обломках подбитого аппарата. Сбитый из РПГ шаттл пылал, чадя грязным чёрным дымом. Вокруг места падения лежали переломанными куклами другие бойцы ГОР. В остатках кабины бился, крича, перекрикивая рёв пламени, пилот, зажатый в искорёженной кабине. Его сородичи не потрудились помочь ему, больше обеспокоенные сохранностью содержимого пакета для трупов, стоявшего уже несколько десятков жизней.              Технологии СССР влекли другие расы. Они были готовы на всё, чтобы их получить, не то что нарушить покой мёртвых, вырвав из окоченевших тел секреты страны.              Глядя в химическое пламя, агент приложил руку к широкополой шляпе, отдавая честь погибшему бойцу Красной Армии. Он бы сказал положенные в этом случае слова: «Спи, товарищ. Пусть будет мягкой тебе высокая трава», — но он не мог при всём желании. У него банально не было голосовых связок. Страшная рана, оставившая ужасный шрам на его горле, сделала его безмолвным ужасом для врагов коммунизма и трудового народа. Отныне и вовеки веков, до самой его смерти, враги Родины будут слышать лишь булькающий рык.              Ликвидатор развернулся на пятках. Мелькнули напоследок воронёные щёчки пистолета с пылавшими на них красными звёздами. Два тихих выстрела положили конец ещё двум жизням.              Так и должно быть. Каждый гражданин Союза, если попал в плен, то должен быть возвращён, а если погиб, то за него следовало отомстить. Пройдут века, но это останется неизменным. Даже если бы не было приказа, он бы обрушился на инопланетян карой. Для него было недопустимым кощунство даже над мёртвым товарищем.              Взглянув ещё раз на фото новой цели, агент неспеша пошёл к своему, скрытому в песках кораблю, шлёпая ластами. Вскоре его будет ждать другой мир, куда его гонит приказ. Карающий меч пролетариата должен нанести новый удар…       

***

             Нью-Йорк встретил гостей из Пространства Цитадели вечерними сумерками и переливами огней высоток, тянущихся в небеса. Город, словно живой организм, пульсировал энергией, а его ритм, непривычный для чужеземцев, ощущался в каждом дуновении ветра, в каждом отблеске света на стеклянных фасадах. Впервые увиденные инопланетянами местные небоскрёбы не были похожи на привычные им шпили башен корпораций или элитных высоток. Вместо холодного величия капиталистических мегаполисов здесь царила иная эстетика, соединение функциональности и гармонии, где бетон и стекло переплетались с зеленью парков и мерцанием солнечных панелей.              Бетон и стекло соединялись вместе, обрамлённые солнечными батареями, раскидистыми деревьями, что шелестели листвой в такт многочисленным ветрякам. Казалось, будто сам город дышит, а его стальные лёгкие наполняются чистым воздухом, очищенным тысячами фильтров и живыми растениями, вплетёнными в саму структуру зданий. Создавалось впечатление гор из песчаника, с вершин которых низвергались водопады в окружении множества воздушных шаров. Фонтаны и вертикальные сады струились между этажами, а в небе парили аэростаты, подсвеченные мягким светом, словно огни гигантских светлячков.              Советские инженеры и проектировщики вместе с архитекторами и художниками, благодаря силе не скованной цепями науки, смогли вписать урбанистическую застройку в природу так искусно, что не было видно стыка. Здесь не было насилия над ландшафтом — только симбиоз, где технологии служили жизни, а не подавляли её. Искусственное и естественное вступали в добровольный союз, сплетаясь воедино, проецируя почти слышимую, прекрасную симфонию гармонии, которую лишь подчёркивали веющие на ветру алые знамёна. Они развевались над площадями не как символы подавления, а как напоминание — здесь человек не враг природе, а её часть.              Как город был прекрасен с высоты птичьего полёта, так же он был прекрасен и с земли. Улицы, широкие и просторные, утопали в зелени, а тротуары были выложены плиткой, меняющей цвет в зависимости от температуры, создавая живой узор под ногами. Воздух был чист, а листва сияла неуставшей зеленью. Ни копоти, ни смога — только лёгкий аромат цветущих садов и свежесть, принесённая с океана. Эта самая чистота больше всего поражала инопланетных гостей. Они привыкли к стерильным куполам, к искусственным атмосферам, но здесь природа и цивилизация существовали в равновесии, и это казалось почти чудом.              Если Москва была основательной и древней, наполненной купеческой солидностью, с размеренным ритмом, а Берлин — насквозь провинциальным и неспешным, навевающим чувство деревенского покоя, то Нью-Йорк был олицетворением движения. Он не спал, не замирал — он жил в бесконечном потоке людей, машин, поездов на магнитной подушке, летающих платформ и пешеходов, спешащих куда-то с улыбками на лицах. Все города вместе создавали единый ансамбль, пусть и находились в разных уголках планеты, составляющий картину Союза в целом.              Всё же они, на вкус кварианки, были подчёркнуто чопорными, гранича с мегаломанией, пусть и могли себе это позволить. Но здесь, в этом городе, даже монументальность не давила. Она вдохновляла. Любые их претензии звучали бы пасквилем, если не шовинизмом представителей другой культуры. Не им, знающим о своих латентных болезнях общества из первых рук, было жаловаться или критиковать. Да и не за что было.              СССР был просто другим, непривычным, от этого в воздухе, помимо фруктового аромата, чувствовался подвох, пополам с сомнением в возможности такого в принципе. Даже наглядные доказательства обратного не помогали им избавиться от засевшего где-то в глубине души ощущения замшелой сказки из древних времён. Может, это и правда было сказкой, но она жила, дышала и сияла перед ними во всей своей невозможной реальности.              Поэтому, полюбовавшись с вершины гостиницы на панораму города, гости отправились спать. Утром их ожидало ещё одно путешествие…       

***

             — Вот мы и снова тут… — тихо проговорил себе под нос я, не ощущая ровным счётом ничего.              Вокруг сновали разумные, бредущие за экскурсоводом, а для меня их не существовало. Их суета лишь сильнее навевала воспоминания о последних минутах существования Старого Мира. Смотря на эти стены, на которых бережно сохранили все следы штурма и отчаянного в своей безысходности сопротивления, я чувствовал лишь фантомную усталость.              Тогда. Почти вымотанные до предела, после бесчисленных боевых выходов, штурм Пентагона олицетворял лишь скорый отдых для нас. Он и его защитники были последней преградой, отделяющей нас от кровати.              Сейчас это место не вызывало почти ничего, лишь за спиной ощущалось дыхание ушедших товарищей, которые так и не проснулись после смерти.       

Видишь, товарищ, тот рабский столб,

Собой заслонивший свет,

Нас приковали к нему давно,

В цепях нам свободы нет.

Тянем ярмо, не жалея сил,

Старой внимая лжи,

Будто чем крепче и выше столб,

Тем слаще рабская жизнь…

             Песня, льющаяся из репродукторов, слишком ярко иллюстрировала впечатление от тех дней — её ритм был бодрым, почти нарочито жизнерадостным, словно пытаясь заткнуть пустоту за фасадом. Но не эти кадры всплывали перед моими глазами, и не эти строки звучали в моих ушах.              Я видел другое. Тусклые улицы, где неоновые вывески мерцали вполнакала, словно экономя последние силы. Люди в одинаковых пальто, спешащие под низким, затянутым смогом небом. Мир, в котором полимер, изменивший не только науку, но и нас самих, не был никогда создан. Это был бы серый мир — не в эстетическом смысле, а в самой своей сути. Мир без того странного, почти алхимического преображения, которое подарило нам новые цвета, новые звуки, новые способы существования.              Технология «Радио Будущего» — проклятие, а не дар. Она не просто ловит сигналы из эфира — она выуживает обрывки реальностей, которые могли бы быть. Иногда из квантовой вероятности можно выловить не только лишь фон — иногда там оказывается правда.              Пять минут видео. Фрагмент телепередачи, случайно записанный в эфирной помехе. Они думали, что это глюк, артефакт декодирования. Но мы-то знали.              Мы видели, как могло быть иначе, под тихий шёпот песни, исполненной тем же голосом, что сейчас пел для туристов тут:       

Слышал легенду,

Будто когда-то

Эту страну населяли гиганты.

Будто бы жили

Странной судьбою:

Были готовы к работе и к бою…

Знали, что правы,

Серп их и молот,

Знали, что мир лишь на время расколот,

Что не навечно

Боль и печали…

Но измельчали. Увы, измельчали.

Увы, измельчали, измельчали.

Их же потомки

Прячутся робко

В затхлой тиши кабинетных коробок.

Мыслят стандартно,

Далью не бредят,

Сводят безжизненно с дебетом кредит.

Мелко мечтают,

Думают редко…

Разве осталось в них что-то от предков?

             Всё это было под серый, унылый видеоряд. Мир, что не стал единым. Мир, где коллекционирование денег — желанный процесс.              Реальность, где победил пластмассовый мир. Не метафорически. Буквально. Дома из дешёвого композита, мебель — лёгкая, пустотелая, рассыпающаяся через пять лет. Одежда, которая не греет, а лишь имитирует стиль. Еда, которая не насыщает, а просто заполняет желудок. И лица… лица такие же гладкие, ненастоящие, отполированные до неестественного блеска.              Это была лучшая прививка от сомнений. Да, мы кровью написали сказку, но все эти жертвы, на мой взгляд, стоили того. Мы ломали, жгли, стирали с лица земли тех, кто цеплялся за старый порядок. Мы переплавили реальность, как металл в тигле, и она вышла иной.       

Встанем, товарищ, плечом к плечу,

Прежний забыв раздор.

И пошатнётся трухлявый столб

Тёмных веков позор.

И разорвётся порочный круг:

Алый взойдёт рассвет.

Общими станут своды дворцов,

И тюрем исчезнет след…

             Вернула меня к действительности окончание песни. Вот там, в очереди, стоят мои дети, не знавшие того мира. Рядом с ними жена, что рассказывает друзьям-инопланетянам о том, как мы с ней штурмовали последний оплот былого мира.              Корабли СССР бороздят просторы галактики, а про голод можно прочесть лишь в исторических хрониках. Не утопия, а реальность, стоявшая всей этой крови. Её ещё много прольётся, чтобы свет этой сказки не померк. Ничего не бывает из ничего.              Когда-то мы мечтали о звёздах, скованные гравитацией устаревших порядков. Теперь же наши маяки горят в чёрной бездне, а дети смеются, отлично зная, сколькими жизнями оплачен их беззаботный смех, ведь такое забывать — преступно.              — Папа, ну что ты застыл? — окликнула меня дочь.              — Иду! Задумался немного… — отвечаю ей, ощущая, как на лице появляется улыбка.              Мирное небо над головой будущих поколений стоило всех этих жертв…       

***

             Когда-то Антарктида была ледяной пустыней, но прихоть ума и она сдалась под силой ручного труда. Где были льдины, сегодня зеленела трава, а среди реликтовых деревьев бродила мегафауна прошлого. Ледяные просторы уступили место изумрудным долинам, где среди реликтовых папоротников, возвышающихся, словно древние башни, бродили исполины прошлого. Диплодоки, медленно пережёвывая сочную листву, оставляли глубокие следы в мягкой почве, а мамонты, покрытые густой шерстью, трубили в утреннем тумане, словно живые горны, пробуждающие мир.              Весь континент стал гигантским заповедником, где наука и мечта слились воедино. Воздух здесь был кристально чистым, наполненным ароматом хвои и свежескошенной травы. Вдали, за холмами, поросшими древовидными папоротниками, сверкали озёра, в которых плескались существа, считавшиеся вымершими миллионы лет назад.              Единственный большой город на материке — Звезда — дышал этим. Его улицы, вымощенные камнем, напоминали страницы старинных сказок: здесь стояли резные терема, словно сошедшие со страниц русских народных сказаний, там — японские пагоды, окутанные дымкой цветущей сакуры. В парках бродили ожившие персонажи мифов, от скандинавских троллей до славянских леших, созданных с величайшей точностью. Актёры и роботы творили самое настоящее волшебство.              Здесь нашлось место и уголкам из относительно современной литературы. Можно было прогуляться по Ширу или посетить домик девочки, которая выжила, а потом поесть пирожных, ведь настало время пить чай. Для желающих можно было облачиться в силовой доспех и рвануть в бой за матриархом Дорой или предаться медитации в попытке почувствовать неосязаемую энергию.              Город был не просто музеем. Он жил, развивался, впитывал новые истории. Учёные, художники и сказители трудились бок о бок, сохраняя фольклор народов Земли, чтобы ни одна легенда не канула в Лету. Даже инопланетные гости не могли скрыть восхищения перед этим титаническим трудом.              Если Феррион, как и любой турианец, лишь с одобрением смотрел на всё это и с какой скрупулёзностью пытались восстановить вплоть до мелочей быт древних народов, то Лира, как кварианка, находила в этом иной смысл. Пока её народ не стал кочевниками, они относились к истории не так, как Союз. Чего говорить, исторических построек на Раннохе было очень мало. Старые здания сносились без раздумий, чтобы освободить дорогу для небоскрёбов.              Тем чуднее было то, как сейчас на Флоте хранили реликвии старого мира. В очередной раз она поняла, как много потерял во время изгнания её народ.              Турианец же просто наслаждался кусочком реальности, облагороженной, словно мир духов, раздумывая, что хорошо бы и на Палавене сделать такой городок. Это должно положительно сказаться на молодом поколении.              Помолодев на десяток лет, он в то же время приобрёл мудрость, словно стал старше. Нахождение в СССР изменило его, и он не видел в этом ничего плохого. Он взглянул на многие вещи под другим углом и сможет лучше принести пользу Иерархии, разве это плохо?              Нечаевы лишь наслаждались вояжем, вернувшись в детство. Даже взрослым иногда надо погостить в гостях у Яги, да послушать истории Учёного Кота…              Когда корабль вновь поднялся в небо, оставляя позади зелёные просторы Антарктиды, путешественники молчали, каждый погружённый в свои мысли. Впереди их ждала Атлантида — рукотворный континент, возвышающийся посреди Тихого океана.              Огромная башня орбитального лифта, подобная мифическому Древу Мира, пронзала небеса. Мост, соединяющий Атлантиду с материком, казался нитью, связующей прошлое и будущее. Сам город, уходящий ярусами в глубины океана, стал домом не только для сухопутных, но и для разумных морских существ, создавших здесь свои кварталы среди коралловых рифов и подводных садов.              Его огни сияли из-под океанической глади, переливаясь самоцветами, маня в глубину. Множество малых подлодок и роботов сновали в воде, уподобившись мифическим морским животным…              Сменив лёгкий летательный аппарат на гондолу орбитального лифта, они взмыли в заоблачную высь. Там, за облаками, сияла светом атмосферных щитов, объятая стальным поясом Луна. Настало время странникам вернуться к звёздам, ведь мир куда больше, чем колыбель одной расы. Галактика ждала, вместе с ней готовились и её обитатели, ведь один раз коммунисты уже заставили её дрогнуть от поступи своей пяты. Покажут ли они снова своё военное мастерство, жахнув так, что всех снесёт, или будут создавать миры… Лишь время расскажет, записав происшедшее на страницы истории.              Сейчас Солнечная система готовилась приоткрыть свои секреты своим гостям. Им же оставалось принять истину, блуждающую с ними где-то рядом.              ________________       Ещё раз спасибо за хорошую музыку.              В написании главы использовались песни группы «Горькие Усы».              Хотите флешбэк с описанием штурма Пентагона и событий конца Старой Эры? Если да, то это будет следующей наградой за лайки.              В следующей главе будет что-то интересное. Скажите спасибо читателям на Ficbook.              Ну что, товарищи, ещё одна глава, и приключения Шепа начнутся вновь. Перед этим ответь на вопрос. Небольшой интерактив:              Кого хотим видеть из иных рас (Шеп найдёт на свою голову)?              А) Лесные эльфы (будут выбраны они, если не наберётся кворум и выпадет решка);              Б) Дварфы (не путать с гномами, будут выбраны они, если не наберётся кворум и выпадет орёл);              В) Наги (ближе к змеям из XCOM);              Г) Нимфы;              Д) Свой вариант.              Голосование будет состоявшимся, если проголосуют семь человек.