Проект: «Новая Заря»

      ________________       Итоги голосования в конце главы.       Приятного чтения!       ________________       Луна. Естественный спутник Земли, преображённый силой советской науки и трудом рабочих, встретил инопланетных гостей сиянием плазменной завесы, которая удерживала атмосферу. Потоки невидимой радужной плёнки проецировались с орбитального кольца, крепко стоявшего на четырёх колоннах космических лифтов.              Мегаконструкция, покрытая стапелями и причальными захватами, была основной базой пустотного флота СССР, где строились и ремонтировались даже передвижные базы флота. В сухих доках кольца и был выкован карающий меч коммунистического государства. Но не только этим была славна спутница Земли.              Вся поверхность Луны была одним большим НИИ, с множеством различных полигонов и лабораторий, уходящих своими помещениями глубоко под поверхность космического тела. Именно природный спутник стал научной столицей советской страны. Спутник-наукоград был не только олицетворением научной силы, но тем местом, где рождались инновации в таком количестве, что творческий конвейер не останавливался никогда.              Благодаря искусственному природному балансу и генераторам гравитации, вкупе с атмосферными щитами, удалось имитировать различные природные зоны. Были биомы, где был ад поверхности Венеры до терраформирования, были ледяные пустыни, где немодифицированный человек не прожил бы и секунды, а были уголки с вечными ураганами.              Всё это позволяло устроить истинную проверку на прочность прототипам изделий массового потребления. Техника и промышленные продукты должны быть с прописанными в ГОСТах качествами, даже в кислотном котле, ибо нет таких отговорок для труженика…              Челнок сделал виток, позволяя туристам насладиться видами орбитальной громады. Кольцо словно медленно плыло, извергая из проекторов тончайшую плёнку, похожую на северное сияние. Как писали в туристических буклетах, во время солнечных бурь служившей причиной их возникновения, когда звёздный ветер вступал в реакцию с барьером.              В такие моменты казалось, будто бы цветное пламя пытается продавить защиту, раз за разом разбиваясь об неё, порождая переливчатые блики. Но сегодня родительская звезда системы не демонстрировала свой характер, от чего щит и был едва видимым, что не умаляло масштаба сооружения и его величия для неискушённого взора.              Кварианка и турианец взирали на эту космическую структуру, поражаясь её величием и размахом, при этом думая каждый про своё. Если Лира восхищалась технологиями и размахом научной мысли, позволившим сотворить такое, то Феррион оценил скрытую военную мощь и потенциал, видя установленные на кольцо орудия, превращающие его в твердыню.              — По сравнению с ним, Цитадель кажется миниатюрной… — прошептала девушка, что не осталось неуслышанным для чуткого слуха легионера Иерархии.              — По сравнению со многим советским, привычное нам кажется незначительным, но это не означает его неэффективность. И у нас есть вещи, поражающие ничуть не хуже, чем это кольцо. Вечный спор об эффектности и эффективности скоро вновь получит новую пищу и повод, когда наконец будут выстроены дипломатические отношения меж Пространством и Союзом, — поделился своими выводами турианец.              — Говоришь как шаблонный милитарист с Палавена, — фыркнула юная кварианка.              — Что не мешает мне подметить суть, — согласился с ней легионер. — Тем становится интересней, что хотят показать нам наши друзья.              — Знаешь, я даже уже загадывать не хочу. Килла… они непредсказуемые также как ворка с гранатой! — слишком импульсивно воскликнула девушка. — Неизвестно, то ли он её сожрёт, то ли сам себя подорвёт или кинет в кого-то как камень.       — Ты утрируешь, — свёл мандибулы Феррион, не любящий предвзятость, как и любой другой турианец, что не мешало им быть такими. — Они не настолько тупые, эти ворка… Но соглашусь. Советы непредсказуемы, хоть вроде и не стремятся к этому. Нам остаётся принять это и ждать.              Кварианка скрестила руки на груди, бросив напоследок, отворачиваясь от собеседника:              — Только это и остаётся.              Феррион лишь хмыкнул на это замечание. Всё-таки это путешествие оставило сильный отпечаток на нём, затмивший след от рабских оков. А большая часть времени в Союзе ещё впереди, и что будет известно одним лишь местным жителям.              Но и прошедшего уже хватило чтобы углубить и расширить его кругозор, превратив из просто хорошего офицера (сам себя не похвалишь — никто этого за тебя не сделает) в нечто большее чем живущего по уставу и честью. Во всяком случае он стал задавать вопросы, которые ему и в голову не пришли бы раньше. Это одновременно пугало и завораживало. Куда это его приведёт оставалось только гадать и положиться на духов с судьбой. Пребывание в клетке добавило в нём фаталистичности. Когда не знаешь, доживёшь ли ты до вечера, начинаешь на многое по-другому смотреть…              Сделав ещё один оборот, челнок ушёл прыжком к Марсу. В отличие от Луны он не был объектом высшей категории доступа и попасть на него можно было и с социальным рейтингом, который имели космические гости.              Красная планета встретила маленький корабль транспортным потоком, который был под стать одной из пяти планет-фабрик СССР. Марс был самым крупным производственным объектом всей страны советов, сосредоточив на себе треть промышленных мощностей.              Его тоже опоясывало кольцо, опирающееся уже на восемь башен орбитальных лифтов, но в отличие от спутника Земли, оно уже было полноценным, отдельным миром, со своими морями, лесами и городами на поверхности. На нём трудились и жили двадцать три миллиарда разумных и в пять раз больше машин, как разумных, так и обычных сервисных роботов.              В конверторах и обогатителях этого завода исчезало сырьё, свозимое с сорока звёздных систем, и выходила продукция всей номенклатуры, которая была в принципе возможна. Сама же планета являлась гигантской сборочной линией, чья инфраструктура уходила до ядра планеты, где были генераторы искусственной гравитации, стимулирующие ядро для создания магнитного поля.              Удивительно, но это был зелёный мир, который, если отбросить кольцо, не выдавал свою промышленную природу. Воду из его водоёмов можно было пить без кипячения, а произрастающее в его лесах есть без опаски, ну за исключением морей. Там вода в силу минерального состава планеты была слишком солёна, чтобы её использовать и потреблять в пищу выловленную из неё рыбу без обработки.              За всем происходившим в этом мире следил пристальным взором, помимо разумных из плоти и крови, самый настоящий ИИ, являющийся самым древним в СССР. Элеонора Лебедева была душой всего производственного комплекса, помогая ему функционировать с наибольшей эффективностью.              Малый пустотный корабль, согласно выделенному коридору, сделав горку, влетел в транспортный ангар. На мгновение зависнув на магнитной подушке, он степенно опустился на лётную палубу, закачавшись на трёх опорах, мягко компенсировав удар амортизаторами. С лёгким шипением открылась посадочная рампа, выдвигая трап.              Стюарды «Космофлота» быстро прошлись по рядам, отстёгивая ремни безопасности пассажирам, давая им покинуть рейсовый корабль. Только после этого из чрева небольшой машины потянулись пассажиры, в основном вахтовики-рабочие с немногочисленными туристами.              Инопланетных гостей было не удивить очередным ангаром, в отличие от встречающего провожатого. Им ещё не доводилось видеть столь кибернизированного разумного. Пусть черная водолазка и широкие брюки с берцами и накинутый лабораторный накрахмаленный халат неплохо скрывали фигуру, но вот шесть гибких щупальцев, очень похожих на экзоскелет октопода, были явно оригинальным дополнением к образу.              Зависнув в сантиметрах в десяти от пола, он неспешно приветствовал инопланетян с семьёй Нечаевых, на ходу оглаживая рыжие волосы.              — Позвольте представить, Хайнц Фуфелшмертц. Доктор кибернетических наук. Ну, по нему и видно… — последнее добавил с большой долей доброго яда Сергей. — По совместительству, зам академика Лебедева по логистической части в Академии Последствий…              — В прошлом, — поправил его учёный с лёгким акцентом, который турианец слышал, будучи в Берлине. — Я теперь заведую логистикой всего третьего сегмента кольца Марса. Очень рад знакомству.              — Я под его руководством оформил свою работу на докторскую по кибернетике, — пояснил Сергей.              — Не скромничайте, Сергей Алексеевич, — смутился Хайнц. — Вы со своей дражайшей супругой просто спасли меня… Сами знаете, в нашем ремесле трудно не увлечься…              Катерина, зорко до этого следившая за детьми, поприветствовав доктора, заметила:              — Справедливости ради, облитератическое расстройство довольно распространено…              — Какое расстройство? — переспросила кварианка, которая к болезням относилась, как и все кварианцы, настороженно.              — Да слишком он увлёкся кибернизацией самого себя, — махнул рукой Сергей. — В один момент у него мозговой имплант крашнул, вызвав паническую атаку. Не самый запущенный случай, но пришлось побегать, прежде чем мы его скрутили. Бывали у меня и намного худшие случаи…              — Таких разумных и называют облитераторами, — дополнила Сергея Катя. — Иные оставляют так мало плоти, что не понятно, роботы они или нет, сходя с ума. Но вы, Хайнц, действительно легко отделались. Тот же товарищ Дракен после того инцидента ушёл от трёх оперативников, прежде чем мы его скрутили. Да и не такое это расстройство страшно… пока не начинают модернизировать других. Принудительно.              Женщина немного закашлялась. Виновато улыбаясь, она пояснила:              — Отвыкла слишком много говорить, — хихикнула она. — Образами намного проще общаться.              — Бывает, — заметил учёный. — Я специально тренируюсь. Хочу, как пройдёт штраф статуса, пойти учить подрастающее поколение. Дети, они такие милые, знаете ли… Возможно, я увлеку кого-то кибернетикой. Да и до всей этой истории мне очень хотелось уделить лет так двадцать этому делу…              Хайнц не очень весело рассмеялся, потирая шею органической рукой, втянув голову в плечи.              — Как говорят в школе, говорить полезно для развития мозга, — сказала младшая дочь Нечаевых. Девочка, твёрдо избравшая стезю врача, как дедушка, отлично разбиралась в психологии. Поэтому она вовремя протянула спасательный круг человеку, который действительно раскаивался и стремился перебороть недостатки, за что получила одобрительный образ от матери.              Турианец только отметил мимоходом разыгранную перед ним сценку. Люди несколько лукавили, когда заостряли внимание на нелюбви к долгим разговорам. Со своими они успешно перемежают обычную речь с образами, тогда как рядом с чужаками предпочитали общаться этими образами. Их выдавала микромимика в такие моменты, заметная, если знать, куда смотреть.              Поэтому легионер внимательно запомнил, а потом взвесил всё услышанное, пытаясь понять хотя бы приблизительно неслышимый для него разговор. Зная же своих друзей, он был уверен, что его постигнет фиаско.              «Так недолго стать ксенофобом! Я слишком утрирую. Наверное…», — только и подумал пришелец, сам до конца не уверенный в своих мыслях. Феррион, как хороший кадровый офицер, вёл вечный бой с присущей его виду прямолинейностью и побеждал временами. Тем же временами хотелось ворчать, грозно растопырив мандибулы, встав полубоком к объекту раздражения…              Ведя непринуждённую беседу, гости дошли до станции маглева, отправившись в глубь кольца, явно углубившись в промышленные районы, что не осталось незамеченным для военного. Устроившись в удобном сиденье, он, прислонившись к стенке вагона, почти мгновенно уснул, как умеют только военные…       

***

      — Наконец-то! — воскликнул учёный-саларианец, буквально подскакивая к скинутому на прозекторский стол чёрному пластиковому мешку, на котором отчётливо проступал иней. — Могли бы и быстрее…              Бойцы ГОР, доставившие столь ценную ношу, только сейчас позволили себе лишь слегка расслабиться.              — Этот мертвец обошёлся нам слишком дорого, — раздражённо бросил командир отряда. — Сорок… Сорок групп было вырезано их контрразведкой! Большинство — лишь одним разумным.              Учёный оторвался от вскрытого мешка, прекратив первичный осмотр тела. Его глаза горели нездоровым энтузиазмом. Руки не знали покоя. Пальцы постоянно двигались и подрагивали от предвкушения.              — Даже сотня стоила бы того!!! — восхищённо-зло процедил он. — Погибшие сослужили нашему народу великую службу! Вы просто не представляете в своей ограниченности, какие передовые технологии скрывает в себе этот образец!!!              Учёный приподнял за волосы труп человека в форме Красной Армии, потрясая его головой, чтобы придать весомость своим словам. В ярком свете лаборатории пробывший неделю в специальном холодильнике мертвец казался ещё более неестественно бледным. Хромированный металл стола и подсветка управляющих панелей медицинского оборудования придавали савану спокойствия смерти, застывшему на лице воина, ещё большую жуть.              Холодный воздух стал ещё более холодным. Системы кондиционирования, что могли отфильтровать опасные биологические соединения, были бессильны против обычного сладковатого трупного запаха давно умершего тела, успевшего качественно проморозиться в вакууме, а потом полежать в трюме корабля контрабандистов, оттаяв не самым лучшим образом.              — Надеюсь, вы найдёте в этой груде мёрзлого мяса нужное вам, — огрызнулся в ответ командир группы, наплевав на выучку и профессионализм.              Когда по твоему следу идёт ищейка, фанатичная в своём стремлении найти и покарать, успевшая безжалостно уничтожить твоих знакомых, остаться равнодушным тяжело даже профессионалу. Особенно когда тебе прямо в лицо бросают ненужные тебе сентенции.              — Дикари, — бросил в спину агентам ГОР учёный, отмахиваясь рукой, разрезая до конца чёрный пластик, в который было упаковано тело, не обращая внимания на запах. Луч алого лазера, вырывавшийся из рукоятки его скальпеля, быстро расправился с транспортной оболочкой образца.              По его команде манипуляторы в потолке лаборатории пришли в движение, с тихим шипением приступив к подготовке ко вскрытию заинтриговавшего саларианский народ представителя нового разумного вида. Одно огорчало фанатика науки: образец был уже мёртв, попав на стол. Множество нюансов без этого могло ускользнуть от его чуткого восприятия заправского вивисектора, раздражая ещё больше.              Механические руки сорвали пропитанную кровью форму, обнажив мёртвое тело, пока лаборанты собирали образцы с кожи, попутно оттирая тело от спёкшейся крови. С трудом доставленное тело нуждалось в детальном разборе. Даже капля постороннего вещества может исказить результаты.              Дождавшись начала записи и отзвучав для протокола почти ритуальные фразы, произнесённые им не раз и не два за всю свою жизнь, патологоанатом отдал приказ со словами:              — Сейчас мы узнаем ваши секреты… Начнём с трепанации черепа. Посмотрим, чем вы думаете.              С противным визгом включилась костная пила. Вращающееся лезвие коснулось мёртвой плоти, с лёгкостью её разрезая…              Рука мертвеца, мирно лежавшего до этого на столе, схватила конечность вивисектора, сломав её в шести местах одновременно, завязав движением кисти в узел. Под вой саларианца мертвец метнул всё ещё работающую пилу, вскрывшую ему череп, в одного из опушавших ассистентов, до этого определившего приблизительное время смерти.              — Даже в смерти я служу СССР. За Родину-Мать! — с хрипом выдавил из себя на саларианском труп, наполняя опустевшие лёгкие воздухом, чтобы просто сказать. Ему уже был не нужен кислород, ибо он был мёртв.              Преодолев сопротивление окоченевших мышц, он прыгнул на новую жертву, вцепившись желтоватыми зубами ей в шею, мгновенно убив. Почти обезглавленное тело с гулким стуком упало на пол.              Красноармеец, словно марионетка в руках неопытного кукловода, неуклюже, но от этого неумолимо двинулся на новую жертву, и, что ещё хуже, мёртвый работник секретного комплекса, убитый им до этого, силился встать, пытаясь вправить в более удобное положение сломанную шею…       

***

      Пребывшая на место до этого группа быстрого реагирования ГОР была уничтожена в полном составе ожившими работниками комплекса и его охраной, пополнив численность живых мертвецов.              Четыре попытки штурма, предпринятые для восстановления контроля над объектом, провалились. Понеся огромные потери, командование ГОР приняло тяжёлое решение. Через сутки после инцидента объект был подвергнут орбитальной бомбардировке.              Ещё двое суток группа ликвидации выжигала остатки заражённой органики, начавшей активно мутировать, но меры не дали нужного результата. Только ядерная бомбардировка всего материкового острова, где находился комплекс, окончательно уничтожила патоген.              Применение ядерного оружия не осталось незамеченным наблюдателями других рас Цитадели. По постановлению правительства данный проект пришлось закрыть, сосредоточив ресурсы на других способах добычи информации о технологиях СССР.       

***

      Сеченов открыл глаза. Пришедший по «Коллективу» отчёт вызывал смешанные чувства. Идеологический противник не получил технологий Союза. Более того, он принял неофициальный запрет на изучение любых мёртвых тел граждан страны, делающий применение «Патогена №7», он же результат проекта «Чёрное Крыло.», — оправданным…              Только академик и главное лицо страны ощущал тяжесть на душе, хотя, казалось бы. Перейти очередную черту оказалось слишком легко.              «Сперва мы изменили себя, потом взрастили новое поколение из генного материала погибших, возвысили другие виды до разумных, двинулись к звёздам, обретя виртуальное бессмертие, а дальше всё больше отодвигали черту дозволенного.», — размышлял Сеченов.       Только метроном нарушал тишину его кабинета. Его такт, монументальный и неотвратимый, навевал не самые лучшие ассоциации.              «После применения этого вещества, клонирование одной девочки, с попыткой вырастить из неё копию погибшей, химеризация её генов, тем самым попрание идеологических норм и морали, уже не кажутся чем-то страшным. Где та черта, которую переступать нельзя, даже в стремлении выжить? Мы сами захотели стать чудовищами, но есть вещи, которые слишком даже для них? Пусть создание кривой копии той, которая нас спасла, и было преступно… Я хочу верить, что мы остановимся, а не нырнём в бездну.»              Учёный налил себе в бокал коньяка. Ровно на палец. Залпом выпив жидкость, мужчина не почувствовал ни вкуса, ни алкоголя. Это вернуло ему самообладание.              «Прав был Сергей… Всем чистым быть не получится. Не нравится мне всё это. Особенно телодвижения рядом с девочкой. Некоторые не успокоились даже после порки. А тут «Чёрное Крыло» не применишь. Свои, однако, пусть и фанатики. Многим она мешает, но это не значит, что её нужно убивать. Она-то не виновата, что такой создали.»              На этой мысли Сеченов активировал снова свою «Мысль», собравшись позвонить одному давнему товарищу. Настало время уже не спрашивать, а требовать ответы на вопросы.       

***

      Академия Последствий. Скрытая под толщей воды, она хранила в себе множество тайн. Её бессменный глава, академик Лебедев, взирал на плавающих в толще стихии морских существ, привлечённых освещением объекта, через гигантское панорамное окно своего кабинета, отделяющего его от гнёта стихии, размышляя.              Как под водой не было слышно звуков, так и этот загадочный человек хранил многое, не доверяя никому, кроме своей головы. Слишком многое академик увидел в квантовом безумии вероятностей ещё годы назад. Его память была олицетворением этих тёмных глубин морской пучины. Только он знал, какие ужасы в них обитают…              Разговор с его старым другом, начальником и коллегой оставил у него неприятное послевкусие, от чего он не был похож на вечно улыбчивого, немного наивного учёного, чей образ носил на публике. В бездне его знаний скрывались истинные ужасы. Кто бы мог подумать, что обычная подстройка имплантов двух больных приоткроет завесу будущего слишком широко? Дверь в грядущее открыла слишком однозначный вид, и закрыть её без последствий, увы, не получилось. Не после увиденного в шаге от порога!              Товарищ Лебедев ни с кем не мог разделить этот гнёт, что его тяготило, но долг перед народом и Родиной давал ему сил двигаться дальше. Будущее не было предопределено. Всегда можно было избрать другой рисунок судьбы. Вся проблема была в том, чтобы хватило сил по нему пройти. Зная ориентиры, это было сделать просто, но лишь ему. Одному. Любое его слово, неосторожно сказанное, могло привести к трагедии, обесценив все те жертвы, оплаченные страной.              Допустить такое он не мог. Он был не только идейным коммунистом, но и патриотом дела большевиков. Поэтому академик вёл свою игру, играя не только словами, своим знанием, но целыми судьбами, отлично зная цену своего невмешательства. Виденная им альтернативная реальность, где не было открыто основополагающее изобретение, полимер, была блеклой, но она хотя бы была… Из всех вариантов, ожидающих всё живое в галактике, был благоприятен лишь один из тысяч, по которому учёный шёл уже годы, постепенно раскрывая тайны своей памяти для окружающих.              Был, есть и будет лишь один выход, положительный из плеяды миллиарда вероятностей. Разговор его дочери с инопланетянами стал лишь одним кирпичиком. Элеонора, созданное им творение, выполнила возложенную на неё роль, сама этого не зная. «Смотрите! Смотрите. Погуляйте по бескрайним полям Венеры, где до горизонта колосится пшеница, ступите на Меркурий и узрите тех, кто не подключился к «Коллективу». Это поможет вам принять услышанную правду, прежде чем вы опуститесь под поверхность Европы.», — восклицал он в своей голове.              Оставалось лишь малость. Будущее не предопределено, как и путь к нему. Чтобы достичь «правильного» варианта, приходилось корректировать рисунок, ведущий к нужным точкам бифуркации. Клон одной девочки, не совсем человек, а нечто преступно большее, был одним из кирпичиков на этом пути, каким стал в своё время Штокхаузен, поэтому…              — Вы знаете, что делать, — произнёс он, отворачиваясь от панорамы глубины к посетителям своего кабинета.              В голубоватом свете морской толщи посетители выглядели как порождения кошмаров.              — Ёлки-иголки, мне это нравится, — неровно смеясь и дёргаясь, произнёс мутант. — Прольётся очень-очень много крови!              Жалкая, искалеченная форма жизни рассмеялась сумасшедшим смехом абсолютно безумного существа, оглаживая лапами куртку, скроенную из шкуры лучшего друга, ставшего его первой жертвой.              — Сейчас будет кровище! Сейчас будет кровище!!! — вторила безумцу лоботомированная и кибернизированная девочка, сидящая на шее безвольного медведя.              — Мне нужен лишь результат, остальное на ваше усмотрение, — сухо добавил Лебедев, ещё раз указывая на фото черноволосой девушки.              К окну кабинета подплыл гигантский кальмар, уставившись на находившихся за толстым стеклом сухопутных, отбрасывая тень, превращая фигуру учёного в нечто зловещее. Лишь его очки сияли бликами в тени.              Махнув рукой, он отпустил размороженных для конкретной миссии безумцев, вернувшись к записи разговора кварианки и турианца с ИИ, где на бедных инопланетян была наконец вывалена часть истины. Именно часть, потому что всю подноготную в СССР знал лишь только он. Сегодня он лишь рассказал Сеченову, когда начнётся обратный отсчёт и где. Всё же чтобы он увидел в прошлом грядущее, оно должно произойти в будущем. Глава координационного совета тоже сыграет свою роль. События на Иден Прайм должны состояться с теми же фигурами, что он видел. Тогда у них будет шанс…       ________________       Вы сделали свой выбор, товарищи. Нагам — быть! Более того, как бонус, дварфам — тоже быть! Будет вам и пиво с бородатыми дамами, и обнимашки объёмных в некоторых местах, биологически обоснованных, включая самцов, змей! Правда, у самцов наг это не грудь и даже не горб, а тестикулы, но ведь это детали, причём малозначительные, правда (и советую посмотреть в сторону морских коньков, с некоторыми их эволюционными решениями)? Ну, пару эльфов на сдачу к пенному…              Вот и закончилась арка путешествия. Настал момент Шепу размять косточки. Должен же он оправдать прозвище «человек-армия» в будущем? Следующие три главы будут про его приключения в темноте космоса. Ну а дальше начнутся события игры.