Проект: «Новая Заря»

      ________________       У меня появился канал в ТГ. Там я выкладываю арты, куски будущих глав, провожу интерактивы:               https://t.me/Lagnes72_read              Ещё у меня появился Boosty. Там всё тоже самое что и в ТГ, и весь контент доступен каждому БЕСПЛАТНО (не, если хотите, можете кинуть в автора сухарик к кофе, но это сугубо добровольно). Он лишь ещё одна площадка. + Там все арты в главах:              https://boosty.to/lagnes-fox72              Кстати, о запасной площадке. Если кому интересно, то я закинул книгу на Litnet:              https://litnet.com/ru/book/proekt-novaya-zarya-b546218#              Приятного чтения!       ________________              Рассветало. Космопорт, не знающий сна, гудел техникой, грохотал контейнерами, под рёв корабельных двигателей. В этом шуме тонул несмолкаемый гомон голосов сотен разумных. Умное искусственное освещение постепенно тускнело, уступая свету местного светила, поднимавшегося над горизонтом. Его лучи уже окрасили зелёное море леса у самого края неба в нежный розовый цвет.              Подполковник Артём Пастухов, больше известный как Шеп, неспеша полез за сигаретами в нагрудный карман формы. Для этого пришлось нащупывать пачку через горловину лёгкого армейского скафандра, что было тем ещё удовольствием. Годы службы и приобретённая паранойя отучили его расставаться с амуницией. Чтобы чувствовать себя спокойно, ему требовался хотя бы пистолет на поясе. Поэтому вместо того, чтобы щеголять в одной форме, как здешний гарнизон, подполковник, изворачиваясь, добывал курево из-под брони.              Достав вожделенную палочку, туго набитую модифицированным табаком, Шеп чиркнул пальцем, высек огонёк из кончика пальца, прикрывая пламя ладонью от ветра, и прикурил. Глубоко затянувшись, он поморщился, чуть не сплюнув от досады, когда на языке осталось приторно-мятное послевкусие. Здесь, в магазинчике для персонала космопорта, была исключительно безвредная дрянь, а не махорка. Нормального табака тут было днём с огнём не найти.              Артёму, привыкшему к горечи «горлодёров», эти новокультивированные сорта казались слишком нежными. Они не приносили того расслабления, которое давали сигареты, метко прозванные «Грибами». От них после первой затяжки темнело в глазах даже у такого, как он, бывалого курильщика. Словно индеец с пачки бил в затылок своим томагавком, заставляя померкнуть свет на несколько мгновений, прежде чем дым, запах которого соперничал с вонью горящей пропитанной потом заплесневелой портянки, делал своё дело, даруя состояние истинного похуизма.              Выдохнув голубоватый дым «с искорками», не ощутив заветной расслабленности, Пастухов загасил недокуренный бычок о стену, оставив на ней след от копоти, и щелчком отправил его за ограду космопорта. Привалившись к бетонной стене, выкрашенной в цвет кости, он попытался абстрагироваться от реальности, уйдя в медитацию, но лишь ощутил чью-то чужую нервозность. Похоже, человек (а это, судя по едва уловимому спектру красок в «Коллективе», был точно он) пытался закрыться, но получалось у него не очень, особенно для тех, кто рядом.              Услышав шелест кремня зажигалки и уловив чутким носом запах натурального табака, подполковник отлип от стены, решив совместить приятное с полезным. Выйдя из полутёмного, не просматриваемого извне закутка, он увидел рядового, пытавшегося поджечь сигарету, но полностью проигрывавшего в этом бою. Стоило ему увидеть Артёма, как он встрепенулся, не зная, что делать: то ли убрать сигарету, то ли вытянуться по стойке смирно.              Жестом остановив его метания, Шеп зажёг на своей руке ещё один огонёк. Неуклюже дёрнувшись, рядовой благодарно кивнул, поджигая сигарету, и, видя взгляд Шепа, протянул ему свою початую пачку. Не став ломаться, он взял одну, прикурив её от язычка пламени, и ощущая, как настроение слегка поднялось, стоило горлу ощутить знакомую горечь. Пусть и это курево было для него лёгким, но там был хотя бы хороший табак, пускай и такой же безвредный, а не это модное баловство.              Насладившись сигаретой, скурив её до половины, подполковник бросил, словно в пустоту:              — Первая? — подкрепил он слово ментальным образом, в котором смешался шелест бумаг, грохот набоек сапог по плацу и запах новой хэбэ.              — Так точно! — аж вздрогнул юноша, когда к нему обратился старший как по званию, так и по возрасту. У него даже антенна прибора «Мысль» вытянулась.              — Без чинов и званий, — скривился Шеп, мысленно закатив глаза, косо глядя на пучок ровных проволочек, неестественно замерших у прибора рядового, закреплённого на виске. Его же антенны чутко ощупывали пространство, помогая расшифровать ту мешанину вместо образа, которую полыхнул собеседник. — В курилке же…              «Не тому в учебке учат… Хотя до некоторых прописные истины долго доходят» — мелькнула у него в голове мысль, навеянная ассоциативной цепочкой воспоминаний. Когда-то он и сам был таким…              — Да, — наконец собрался с мыслями юноша.              «Точно, как я. Даже выражение лица то же. Чтобы начальство быстрее за предмет мебели приняло.»              — Кем был? — снова спросил, как бы в пустоту, подполковник, вложив в слова образ гражданской жизни, вернее, той, какой он её представлял. Он даже на мгновение ощутил тот самый вкус хлеба с подсолнечным маслом, щедро присыпанным солью, казавшийся таким вкусным в детстве… с голоду. Сытно поел он в первый раз только уже в казарме, пожалев об обжорстве, когда Аргон взялся за него с ходу всерьёз, не делая скидок на нежный возраст.              — В Коллегии Искусств. Стекольщиком, — смущённо ответил рядовой, который по возрасту был явно старше, чем подростки, окончившие школу и прошедшие обучение в Аспекте Защиты, а позже прошедшие сортировку по частям.              «Как я и думал. Путь сменил. Да и видно человека искусства. Пальцы длинные и ловкие, и движения больно плавные… Лучше бы и дальше бутылки дул. Дохнут такие в первом бою почти всегда» — заключил Шеп.              — А чего? — задавив в себе желание спросить про суслика, который, монстр такой, прятался так, что его никто не видел, поинтересовался Артём. Хотя его так и подмывало отмочить шутку, чтобы этот юноша выплюнул кол, который проглотил. Не любил он заваривать серьёзные щи без необходимости. Если бы не нормальная сигарета… Курить хотелось больше, чем не хотелось говорить, а врождённое чувство такта не могло принять эту самую сигарету просто так. Вот и зацепился за возможность разжиться нормальным куревом, теперь за это расплачиваясь.              — Девушка, — полыхнув ещё большим смущением, ответил ему собеседник. Артём аж хмыкнул, оценив образ предмета воздыхания, невольно проецированный парнем. Там было по чему страдать. Он бы и сам верхние и нижние «девяносто» этой дамы с удовольствием… осмотрел.              «Точно сдохнет» — дополнил вывод офицер.              — Бывает, — а что он должен был ещё сказать?              — Решил сменить всё… а то бы дров наломал. Да и любовь она свою нашла, — его реплика удивила, причём приятно.              «А может и нет. Наступить на горло себе… Все знают, что в наше время любят по большей части только раз, но вот осознать это, когда тебя послали… Если пулю не найдёт, то толк будет.»              — Это правильно.              «Только в армии, даже в мирное время, цинковый костюмчик примерить — легко. А таким обычно жить не хочется, если вовремя пенделя не дать. Или новую бабу… Но тут как повезёт и что быстрее найдёт.»              Разговор о важном прервало сообщение по гарнизону, всколыхнувшее ментальную сферу. Датчик периметра на юго-востоке вышел из строя. Дело обычное, на этой планете.              Рядовой, который был в дежурной смене, взял под козырёк, сорвавшись со стены вниз, в караулку — за лазерным излучателем.              «Уже прижился. В броне только из-за того, что дежурный, а вот табельное оставил, и курить пошёл. Растяпа!» — осудил молодца Шеп. Пусть тот и не нарушил устав, его смена явно отдыхала в комнате отдыха, иначе бы он не смолил, но голову свою иногда следовало бы включать.              Докурив, офицер покатал в голове пришедшую мысль. «А почему нет? Разомнусь.»              Отправив ментальное сообщение в штаб, он не спеша пошёл к караулке. Так себе занятие — оперативнику спецподразделения с салагой по лесам носиться, но пока ноги в сапогах топчут землю, голова от приезда начальства отдохнёт. Что может быть более рутинным, чем установка нового датчика? Тут точно всё пойдёт по плану!       

***

                    ТШ-26, он же «Шестерочка», величаво шагал, лавируя между деревьями. Шестиногий шагающий транспорт был рабочей лошадью-тяжеловозом армии СССР вот уже на протяжении тридцати лет. Простая, надежная машина, выпущенная миллионным тиражом, отремонтировать которую можно было при помощи лома и пары бревен в полевых условиях, даже в одиночку, брела по самым сложным ландшафтам тысяч планет.              Более «народным» был лишь бронетранспортёр, сошедший с конвейеров заводов Марсианского Автомобильного Конструкторского Объединения (МАКО), с индексом М-35. Небольшая машина с габаритами, позволяющими разместить её даже на челноке, с живучими и надежными трансмиссией и двигателем, была синонимом экспедиций, выигрывая у ШТ-26 в скорости, но здорово уступая в управлении и маневренности, да так, что это стало притчей во языцах…              Вот только сегодня Шеп предпочёл бы лавировать между стволов вековых деревьев на скоростном колёсном транспорте, чем плестись на бронированной, шагающей дылде с десантным отсеком открытого типа! Пусть шагоход сопровождала четвёрка шагающих роботов ШТ-69 «Раптор», вместе с роем обычных дронов, управляемых с КП космопорта, но интуиция просто вопила, как резаная, предупреждая о грядущих неприятностях.              «Может, всему виной визит академика Лебедева на раскопки? Серёга сказал, что он, наконец, дозрел и соблаговолит рассказать, какую хрень он видел две сотни лет назад. А хрень должна быть знатная, если он настоял на присутствии на объекте командира «Аргентум» и его зама. Серый ещё дополнительно целую роту наших сюда дёрнул! Я не знаю, что тут затевают, но, зная его нелюбовь к документам, подготовить кипу макулатуры на случай устранения высшего комсостава… Если он, как хер вечный, перестраховывается, прорабатывая возможность своей гибели… Может, человек он и со странностями, как бы после того, как тебе мозги собрали по новой после травмы, ты нормальным не будешь, но как командир и боец Серёга не будет сажать на очко просто так!»              Подполковник ещё раз прислушался к своим ощущениям, поворачивая головой из стороны в сторону, чтобы антенки «Мысли» могли нащупать негативные эмоции. Пусть слабая, но эта способность ощущать направленные на тебя эмоциональные посылы неподключённых не раз и не два спасала его и товарищей от верной гибели.              То же самое проделывал другой ветеран, Петрович. Ветеран десантных войск не шутил, как это обычно бывало во время перебросок, а тоже сканировал пространство, держа под рукой верный, проверенный веками автомат Калашникова, модернизированный под стандарты корпуса охраны Цитадели. Десантник даже не успел стереть знак принадлежности к корпусу защитников, выведенный трафаретом на наплечнике под звездой СССР. После прибытия важного гостя гарнизон перешёл на усиленный режим ведения службы. У него просто не было времени, чтобы элементарно привести знаки в соответствие.              По молчаливой договорённости они разделили между собой сектора, чтобы охватить наибольшую площадь. Пусть Шеп лично не служил с десантником, но ему и не нужно было это для достижения взаимопонимания с дважды героем Союза. Два ветерана понимали друг друга даже без передачи ментальных образов.              «К тому же, посылать отделение мотострелков без веской причины отремонтировать датчик… Устав — уставом, но обычно тройку бойцов посылают с роботами… Да нет… Проще было отдать приказ о рассредоточении, выводя личный состав из зоны возможного орбитального удара!»              Внезапно над их головами полыхнуло. Бывалый оперативник сразу же опознал в вспышке следствие детонации реактора судна класса «фрегат», советской постройки.              — Бля… — озвучил мысль подполковника за него Петрович. Чтобы был такой подрыв, фрегат должен бы быть не готовым к бою, с щитами, переведёнными в дежурный режим. Это значило: уничтожили его с одного удара, а такое могут сделать лишь орудия планетарной обороны или линкоров.       «Плутоний — «Аргентуму» — ментальный посыл командира отряда дошёл до его бойцов. Знавший его лучше других Шеп добавил к неприятностям сразу парочку уровней, углубив задницу, в которую они угодили. Больно цветастые у Сергея были образы.              «Защитить археологов, обеспечить безопасность Лебедева и артефакта, вывести в космопорт и эвакуировать. В случае попадания в руки противника — ликвидировать любыми способами» — был приказ Плутония.              «Шеп — Плутонию! Приказ принял!» — послал ему ответ подполковник, мысленно приложив к нему карту со своими координатами и образ бронированной машины, на что получил разрешение действовать по своему плану.              Их группа находилась дальше от раскопок, чем другие подразделения, не считая командира отряда, его жены и роты красноармейцев, охранявших объект. Но зато у него была под жопой броня, а местность благоприятствовала ускоренному маршу. Датчик стоял на возвышенности, тогда как раскопки лежали в низине, что позволяло шагоходу быстрее достичь объекта.              Получив ментальный приказ от оперативника, мехвод изменил направление движения. Сам же Шеп сосредоточился, формируя тактическую сеть, связывая себя и бойцов, усиливая их рефлексы и навыки, с правом взять контроль над любым рядовым, банально успев среагировать на угрозу раньше него. В одно мгновение отделение новобранцев и два ветерана превратились в единый организм, со множеством глаз, рук и тел. Связь «Коллектива» даровала им единство, готовое в случае нужды подключить к ним сотни, тысячи и миллиарды других умов.              Мир стал ярче. Время замедлилось. Вместе с тем появилось чувство лёгкого голода. Мозг стал потреблять больше ресурсов организма, справляясь с нагрузкой.              Шагоход и вовсе казался невыносимо медленным.              Тем временем события набирали обороты. Небо озвездилось вспышками новых взрывов. Бой в космосе завязался яростный. Над лесом стоял вой сирен противокосмической обороны, то и дело заглушаемый тяжёлыми залпами орудий ПКО. Пролетело звено истребителей, разбившись на двойки и выпуская ведомых дронов, и сходу обстреляло кого-то ракетами. Противник был уже в атмосфере.              Со стороны космопорта вздыбилось пламя. Красно-оранжевый луч прошёлся по космической гавани ещё несколько раз. Подполковник не видел, какие разрушения он нанёс, но единую нейросеть вздыбило от множества близких смертей, расходившихся чёрными волнами и добавившихся к гибели космонавтов на орбите, что до этого звучала лишь неприятным, многократным эхом для наземных сил.              С воем двигателей на посадку, прямо в сторону раскопки, заходил челнок постройки Пространства Цитадели, разукрашенный аляповатыми эмблемами наёмников.              Внезапно раздалась стрельба ручного оружия. Уши Шепа мгновенно разобрали звук, присвоив каждой его ноте номенклатуру вооружения. Пока стреляли только красноармейцы, но всё чаще в общий хор вкрадывались отчётливые мотивы чужих стволов, работающие на эффекте массы.              Одной невербальной командой переключив управление дронами на себя, он послал стальной рой вперёд, рассыпав его веером. «Мысль» в связке с техническим терминалом и квалификацией программиста-кибернетика позволяла ему одновременно брать под полный контроль чуть больше двух сотен аппаратов подобного типа, делая его основным узлом тактической сети любого сводного подразделения.              Как здравый стратег, оперативник не собирался рисковать ценными механическими единицами или своими товарищами, благо для разведки имелись дроны, созданные специально для этого. Поэтому он разменивал их без раздумий на данные о тактической обстановке, а затем перешел к атаке на высадившихся наёмников.              Дешёвое «мясо», плохо обученное и излучающее страхом, с лёгкостью обнаруживалось его чутьём и объективами дронов. Шеп побрезговал разменивать на них механических юнитов, поступив куда более рационально. Максимально расширив восприятие, прогнав через себя видеопотоки со сотни разведчиков, оперативник, помогая себе руками, активировал полимерный манипулятор. Ровно шестьдесят семь наёмников взмыли ввысь, оторванные от земли силой мысли, не в силах противостоять невидимым тискам, оглашая округу криками.              Ладони подполковника словно схватили чью-то голову, которую он отработанным до автоматизма движением рук свернул. Мерзкий хруст и предсмертные хрипы на мгновение заглушили звуки стрельбы. Почти семь десятков тел упали на землю мёртвыми куклами. Батарианцы и саларианцы устелили собой лесной подлесок, став ужасающим ковром, накрывшим одну отдельно взятую поляну.              Шеп ощутил чужие смерти, пускай и едва-едва. В тот миг, когда он прервал десятки жизней, оперативник испытал грусть и удовлетворение от хорошо проделанной работы, а в кровь ударила привычная адреналиновая волна.              Воспользовавшись моментом, Петрович взял управление «Рапторами» на себя и повёл их на очищенную от противника точку. Мотострелки, спешившись с шагохода, рассредоточились.              Оперативник послал дроны дальше, наводя на цели своих товарищей и роботов. Бойцам Красной Армии теперь противостоял уже не расходный материал, а подлинная элита мира наёмников. Турианцы, кроганы, азари показали себя как серьёзная сила, умело надавив на позиции. Саларианцы и батарианцы, не чета первому сброду и слепленные из другого теста, создали опасную плотность огня.              Дроны сбивались один за другим. Выстрелы проверяли на прочность персональные щиты бойцов и плазменные экраны техники. Биотики в рядах солдат удачи не дали Шепу повторить телекинетический трюк, заставив его изменить тактику и бросить в атаку сами дроны.              Тем временем Шеп извлёк из пространственного рюкзака свою снайперскую винтовку. Поймав момент между ударами сердца, он на выдохе плавно нажал на спуск. Реактивная пуля, петляя между ветвей, разнесла голову неосторожно высунувшемуся турианцу.              — Снайпер! — донеслось со стороны наёмников, и в подполковника полетели мины из спешно развёрнутого миномёта.              Отстреливая опасно ложащиеся боеприпасы ещё в воздухе, предпочитая не рисковать броней и щитом, он скользил по опавшей листве, размываясь тенью, замирая лишь для того, чтобы выпустить очередную пулю. Каждая из них обрывала чью-то жизнь, но противников было ещё много, и ярость от каждого убитого лишь нарастала. Именно этого он и добивался. Чувствительность к эмоциям неподключённых, отточенная годами, помогала ему готовить ловушку.              Тонкая струйка полимера рисовала невидимый узор, просачиваясь в лесную подстилку быстрее, чем наёмники могли её заметить. Шеп постепенно смещался в сторону, с каждым выстрелом уходя правее, отдаляясь от отделения, заманивая солдат удачи.              «Пора!» — скомандовал он сам себе. Полимер, влекомый его волей, истончился, превратившись в сотню едва видимых нитей, хлестнувших по живым целям. Кажущиеся невесомыми, стеклянные паутинки прорезали броню и рвали тела, чтобы мгновение спустя взорваться, выбросив во все стороны острые хрустальные иглы и добивая тех, до кого не достали нити.              В боевых порядках «Затмения» в мгновение ока образовалась кровавая просека. Вихрь перекрученных нитей, окрашенных в разные оттенки крови инопланетян, качнулся дальше, но самое страшное для головорезов было в ином: эти нити не убивали. Они калечили — срезали куски мяса, отсекали конечности. В мгновение ока сбывался самый страшный кошмар для воинов удачи: стать воющим от бессилия калекой.              Но и этого оказалось мало. Сам лес, кряхтя и скрипя, ожил. Почуяв кровь, разум всей растительности планеты пробудился от созерцательной дрёмы, обрушив на противника свой гнев.              Почва, пропитанная полимером на добрые несколько километров вглубь, обратилась вязким болотом, затягивая не хуже зыбучего песка. Прочный камень в мгновение ока рассыпался в песок, что сдирал плоть не хуже абразива.              Даже самые мирные животные отбросили свои дела, ринувшись на звуки битвы, стремясь отведать плоти врагов трудового народа. Птицы становились на крыло, срываясь в последний полёт к двигателям и триплексам кабин вражеских кораблей. Тучи мошкары залепляли глаза, просачиваясь даже в самые мелкие щели брони, жаля и кусая без остановки. Грызуны норовили оттяпать пальцы или выдернуть блестящее колечко у гранаты. Хищники, сбиваясь в стаи, мгновенно координировались с силами Красной Армии, беря наёмников в клещи, погибая, но норовя достать клыками или полоснуть когтями. Да даже мирно пасшиеся коровы желали поднять на рога супостата, а мамонты обратились в шерстяные танки, удивительно тихо подкрадывающиеся для такой громады.              Перешедшая в военный режим планета, осознавшая себя благодаря силе советской науки, отнюдь не оценила орбитальную бомбардировку, зверея с каждым сломанным кустом или истоптанной поляной. Напившись крови врагов, биосфера принялась генерировать токсины, призванные умертвить угрозу.              Наконец корабли СССР сумели перегруппироваться под ударами наёмной флотилии, где были и гетские корабли еретиков, не пошедших за большинством, что дало возможность заговорить орудиям ПКО. Восемь орудий «Молот Родины» дали скоординированный залп в центр самого крупного скопления противника, разом уничтожив или повредив десяток крупных космолётов. В пробитую брешь ринулись советские истребители, прокладывая дорогу бомбардировщикам, нёсшим на пилонах противокорабельные торпеды.              Видя это, командир наёмников плюнул на пожелания заказчика и отдал приказ гасить коммунистов из всех стволов. Вслед за этим несколько крейсеров ударили тяжёлым калибром в район раскопок…              Советские спутники, зафиксировавшие эту атаку, мгновенно передали информацию на поверхность, опережая запущённые эффектом массы снаряды. Шеп, получивший ментальный образ, среагировал за пару мгновений. Призвав из рюкзака штурмовой щит, он активировал его усиленные генераторы защитного поля, одновременно с этим притягивая телекинезом своих товарищей, прежде чем голубоватый росчерк врезался в землю, создав ударную волну.              Петрович, благодаря своим инженерным навыкам, успел создать под тонкой плёнкой поля сетку из пенного армейского полимера, усиливая защиту. Пусть ветеран уступал оперативнику в скорости реакции, но опыта у него было предостаточно.              Больше никто ничего не успел сделать, волна сжатого воздуха ударила в защиту, бомбардируя её мелким мусором как шрапнелью. Рассчитанный на противодействие тяжёлому ручному вооружению щит сдался через пару мгновений ада. Сетка помогла продержаться защите чуть дольше.              Камни, ветки, песок ударились о бронепластины снаряжения, оставляя на окрашенном в защитный цвет металле серебристые царапины. «Коллектив» качнуло от близких смертей. Солдаты гарнизона, нёсшие службу налегке, сейчас расплачивались за свою расхлябанность. Бронежилет от лёгкого скафандра, с наручами и поножами, лёгкая каска и слабый генератор поля могли спасти лишь от лёгкого вооружения и осколков, но не от последствий удара с орбиты. Слишком райские виды этого мира способствовали расслабленности.              Когда волна минула, выживших оказалось лишь трое: Шеп, Петрович и новобранец, у которого подполковник час назад стрельнул сигарету, которому повезло оказаться за спинами ветеранов, принявших на себя вторичные поражающие факторы. Десантник и оперативник отделались лишь звоном в ушах и парой десятков царапин. Большую часть удара на себя принял шагоход, послужив аналогом волнореза, что не спасло большую часть отделения, как и одного шагающего робота, которому валуном сломало сустав на ноге.              — Подполковник… — через звон докричался до офицера знакомый голос.              — Миранда, — образ получился немного громким. — Статус «Нормандии»!              С небольшой заминкой женщина ответила:              — Ведём бой. Лёгкие повреждения корпуса, — мелькнула пред глазами подполковника проекция корпуса и систем крейсера разведки. Снова с небольшой заминкой, что говорило о том, что офицер ЦЕРБЕРа общается с кем-то ещё, следователь сформировала новый образ. — К зоне раскопок движутся три крейсера неприятеля. ПКО и силы флота не успеют их оперативно уничтожить.              — Принял, — был его ответ, вместе с образом-запросом на эвакуацию по команде, точку которой он обозначил картинкой крестика на карте в районе космопорта.              — Вас поняла. Удачи, — дежурно пожелала ему, разрывая связь.              Разговор занял чуть больше секунды, за которую оперативник пришёл в себя и силился разглядеть через поднятую ударом пыль обстановку. Поняв, что обычное зрение сейчас бесполезно, он переключился на тепловое, чтобы тут же подключиться к рядовому, убирая голову с траектории выстрела гета-еретика.              — Что застыл, бля?! — хлопнул бывшего стеклодува по шлему Петрович, возвращая его к действительности. — Автомат в зубы и пошёл! Вперёд, вперёд, вперёд!!!              Слова он сопровождал пинками, отлично понимая состояние человека, впервые пережившего удар с орбиты, от того знающего, как его взбодрить, подкрепляя это образами матерно-скабрёзного содержания, где враг в особо извращённой форме делал с рядовым такое…              Загрохотали «Рапторы», взятые под контроль подполковником, выстраиваясь клином, образуя авангард их наступления, на ходу ведя неприцельный огонь по синтетикам, тем самым заставляя их осторожничать. Роботы, отойдя от группы метров на десять, полностью растворились в густой рыжей пыли, в которой мерцали всполохи продолжающегося боя.              Вернулись звуки. Поднятая взвесь слегка глушила любой шум, не давая чётко определить, откуда он раздался, лишь только направление. Про запахи и говорить не стоило. Автоматика армейской брони уже давно включила принудительную очистку воздуха, нагнетая его через фильтры, только заметив опасные примеси в пыли.              В этих условиях синтетики стали очень опасным противником. Машины, лишённые эмоций, вооружённые дальнобойным ручным оружием и лёгкими стрелковыми системами, снятыми с техники, пользовались вовсю полученным преимуществом перед живыми. Их тяжёлые собратья уже вовсю штурмовали позиции роты охраны раскопок.              Наёмники постреливали из-за их спин, стараясь не подставиться. Обычные красноармейцы их не пугали. Те же разумные, только генномодифицированные, но вот рвущиеся в бой оперативники «Аргентум», особенно командир подразделения, со своей супругой…              Плутоний в своей тяжёлой броне действовал без затей, подобно лому обрушившись прямо в лоб на противника, навязывая ему рукопашную схватку. Сергей был олицетворением грубой мощи. Шеп сквозь пыль отчётливо видел мерцание его двуручного меча. Знаменитое оружие, оборвавшее жизнь последнего правителя Гегемонии в войну Первого Контакта, пылало голубым светом, нежно завывая ветрогенераторами, срываясь на визг, когда лезвие вспарывало металл и плоть.              Ветеран множества схваток специально привлекал внимание, отвлекая на себя огонь, исполняя роль машины прорыва вражеских позиций, ведя за собой своих бойцов. Его сверхмощный щит мерцал от множества попаданий, но даже и не думал гаснуть, словно упорство воина передалось ему.              Наёмники, отлично знавшие возможности Плутония, что не раз в одиночку вырезал целые отряды воинов удачи своим «Убийцей Королей», просто засыпали его огнём. Далеко не зря он носил прозвище «Палач». Если Сергей выходил в бой, то кара неминуемо находила врагов СССР…              За его спиной вела свой танец его жена. Её движения нельзя было назвать боевым искусством. Бывшая в далёком прошлом балерина именно что танцевала, но каждое па женщины было столь прекрасным, сколь смертоносным. Полимерные ленты в руках Катерины превращали её поступь под музыку войны в кровавый бал. Прозрачные полотнища, вспыхивающие по желанию своей хозяйки жидким огнём, призрачным вихрем секли как разумных, так и синтетиков, превращая обычные гимнастические упражнения с лентой в нечто страшное…              Каждый боец «Аргентум» был грозным противником, но эти двое выделялись на фоне своих подчинённых, производя полное опустошение в рядах противника, действуя как одна слаженная, сработанная веками машина убийства.              Подполковник, ориентируясь на них, уже пробирался по присыпанным землёй и истёртым временем руинам, когда ощутил присутствие того, кто исчез годы назад.              Все находившиеся поблизости оперативники разом повернули головы в одно направление, чуя монстра, напялившего личину героя. По раскопкам медленно, словно на променаде, а не посреди битвы, шёл тот, кого Цитадель знала как Призрака.              — Здравие желаю, бойцы, — сказал мёртвым голосом Аргон, бывший командир отряда, обводя своих товарищей холодным взглядом мутных глаз, в которых не было и намёка на теплоту живого существа. Лицо человека было будто бы вырезано из металла. Он словно смеясь явился без своей знаменитой маски, и своим появлением заставил всех граждан СССР, что находились тут, испытать сложные чувства.              — Убью, — произнёс Сергей, срываясь в рывок на своего бывшего наставника, друга и командира, тогда как Шеп нажал на спусковой крючок своей винтовки, целясь в сердце…              ________________       Народ. Есть мысль сократить всю арку Пандоры до двух глав и вынести всю политику в отдельные главы. Редактуре подвергнуться главы с 71 по 79. Будет главы 3-4. С вашей стороны, как читателям, вы бы такое хотели? На выписке новых глав — это не скажется.              1) Да              2) Нет              P.S. Большое спасибо всем, кто поддержал меня! Ваша поддержка добавила мотивации, да так, что захотелось ещё больше заморачиваться. Доброе слово и сухарик благотворно сказываются на музе!