your thighs

      — Ну, что скажешь?              Джонни бегло поднял взгляд от телефона, в котором яростно, или, скорее, нервно, доказывал своим самым верным фанатам, что у него есть парень, о котором они могут только мечтать. В пылу этого исключительно милого спора он совсем забыл, что сегодня был за вечер и на что согласился этот самый невероятный мужчина.              Поэтому он тут же поднял взгляд обратно, не в силах ни моргнуть, ни вздохнуть.              Возможно, он иногда мог быть чересчур драматичным, но за вид того, как изумительно смотрелись красные кружевные трусики на абсолютно голом Кенши можно было смело умирать.              — Джонни. Дышать не забывай, — тихо напомнил его самурай. Моргнув, актёр не глядя отложил телефон в сторону, сглатывая и прикрывая рот. Он, конечно, знал, что у него замечательное чувство цвета, но то, как идеально он подобрал это бельё в цвет повязки на глазах Кенши, лишало способности ясно мыслить. Или восстановить дыхание. Ещё меньше сознательного в нём оставалось из-за того, как это всё вместе смотрелось с татуировками, идущими завораживающими узорами от пальцев до самых плеч. Джонни никогда не сможет привыкнуть к тому, как горячо они выглядят на его теле, что бы там Кенши ни говорил про то, откуда они. Он выдохнул, продолжая любоваться с искренним восхищением.              Чёрт, кажется, он никогда не чувствовал такие сильные восторг и возбуждение одновременно.              — Я… кхм… — не в силах подобрать слова с первого раза, Джонни прочистил пересохшее горло, чуть сводя колени. Потеревший шею Кенши улыбнулся, заметив это. — Ты выглядишь, м-м… сногсшибательно.              Последнее слово Джонни выдохнул почти шёпотом, опуская голову и прикусывая губу, чтобы не улыбаться слишком влюблённо.              — Я бы побоялся, что ты мне врёшь, но твоя реакция говорит сама за себя, — достаточно спокойно для человека, на котором было одно только нижнее бельё, отозвался Такахаши, чуть склоняя голову к плечу. — Ты в порядке? — игриво, но с ноткой обеспокоенности уточнил Кенши, слегка разминая пальцы в нервозном жесте. — Ты звучишь так, словно вот-вот в обморок упадёшь.              — От такого зрелища? — глухо и со знакомым Кенши отчаянием пробормотал Кейдж, прикрывая рот. — Да можно и откинуться сразу.              — Джонни, — посерьезневшим голосом отдёрнул его Кенши, хмурясь брови под повязкой. — Что я говорил насчёт таких шуток?              — Д-да, да. Прости, — тут же бездумно пробормотал извинения Джонни, не в силах долго концентрировать внимание на чём-либо кроме того, как деликатно кружево смотрелось на бёдрах его самурая. — Но я в хорошем смысле. Ну знаешь, вдруг я умру от счастья.              Кенши недовольно подавил смешок. Его частенько настораживало, как легко и привычно Джонни шутил про собственную смерть, особенно будучи с ним наедине, но к счастью, он сумел свести такие мысли кинозвезды к минимуму. В основном перевешивая желание жить счастливым восторгом.              Как сейчас.              — Ты выглядишь так невероятно, что мне стоило бы позвать художника, чтобы у меня была эта картина в четыре метра в спальне… — продолжал Джонни, подходя ближе, прикусывая фалангу пальца с тем же восторженно-обожающим выражением лица, которое можно было ожидать от одержимой девочки фанатики, а не от взрослого мужчины. Но каким-то образом для самого Такахаши это звучало даже мило.              — Сомневаюсь, что ты позволишь увидеть меня в этом хоть кому-то ещё, — усмехнулся Кенши, стараясь, чтобы в голосе не проскакивали нотки потешаемого самолюбия.              — Ты прав… — согласно выдохнул Джонни, опуская голову. — У меня есть оригинал, на кой мне копии. Ты — моё живое произведение искусства.       Наверное, ему никогда не надоест слушать от Джонни комплименты этим тихим, влюблённым голосом.              — И это говорит мне тот, кто мнит себя звездой всего мира? — не теряя своего сдержанного ехидства даже стоя в одном нижнем белье, усмехнулся Кенши.              — У каждой звезды должна быть своя муза, — сокровенно, с ноткой драматизма прошептал Джонни, беря Кенши за руки и направляясь к кровати. — И для моей у меня есть ещё одно подношение, если ты не против?..              — Что-то помимо кружевных женских…? Кхм, — Кенши фыркнул про себя, позволяя уложить себя на кровать. Она была мягче тех, на которых он привык спать, и теплее. Ещё одним жирным плюсом было то, что на ней они спали вместе.              — Ты очень долго собирался.              Продолжить эту отдающую нервозностью со стороны Кенши перепалку не дало мягкое, слишком бережное прикосновение какой-то ткани к ноге и крепкая хватка руки под икрой. Он негромко рассмеялся от щекотного ощущения.              — Чулки?.. У тебя нездоровое влечение к моим ногам, — пробормотал он, тем не менее, не сопротивляясь тому, как Джонни нежно натягивал тонкий шёлк на его ступни, подтягивая их к самым бёдрам. Если вспомнить, он всегда любил лежать головой у него на коленях, обнимать за ноги, стоило им остаться наедине, уделять особое внимание внутренней стороне бёдер, оставляя неприлично много укусов и засосов именно там. Интересно было бы увидеть себя его глазами, — для самого Кенши было загадкой, что его так привлекало.              — Просто влечение, Кешью, — важно поправил его Кейдж, оставляя поцелуй на обтянутой дорогим тонким материалом коленке. Кенши, несмотря на всю игривость, заметил притаившуюся дрожь в его словах. Он всё ещё очень плохо реагировал на шутки, которые как-либо высмеивали его… увлечения.              — Конечно, — более снисходительно выдохнул Кенши, поджимая губы на секунду и расслабляясь, когда Джонни закинул его ногу себе на плечо, принявшись за вторую. — Это довольно… приятно, на самом деле.              Тихий смешок Джонни опалил горячим дыханием кожу, пока актёр со всё той же аккуратностью, умудряясь не царапать плоть ногтями, надевал тонкую вещицу, плавно оглаживая пальцами под коленом.              — Чулочки? Или моё нездоровое влечение?              Кенши отвернул голову, шумно выдыхая.              — … И то, и другое. Но твоя одержимость… не перестаёт поражать.              Джонни снова, чуть тише рассмеялся, потираясь щекой о закинутую на плечо ногу.              — Я вижу, — его рука с уже теряющим терпение настроем провела по скрытой красным кружевом промежности, вызывая тихий вздох. — Твоё умение маскировать грязные словечки под что-то благопристойное тоже меня поражает.              Смущённо ухмыльнувшись, Кенши аккуратно, почти ненавязчиво перекинул ногу с плеча Джонни ему на шею, притягивая его голову к себе между ног. Тонкое кружево совсем не скрывало очертания полувставшего члена. Понятливо захихикав, Джонни снова поцеловал его бедро, согревая мышцы своими ладонями, убирая его ногу со своего плеча, чтобы притереться ближе. Игривость на пару секунд исчезла, сменившись задумчивостью.              Джонни легко развёл его ноги чуть шире, снимая их со своих плеч.              — А знаешь, что ещё идеально дополнило бы весь образ? — видимо, войдя во вкус, с возбужденным трепетом спросил он. Кенши тихо выдохнул, поджимая губы. На самом деле, ему нравилось, как Джонни с таким энтузиазмом и восхищением его наряжает, но самому актёру об этом знать необязательно.              Он приподнял брови, позволяя ему озвучить новую идею. Джонни счастливо улыбнулся, проводя пальцами по щекам своего мужчины, согревая прикосновениями и словами.              — Помада. Красная.              Кенши нахмурился.              — У тебя намерение превратить меня в девушку? — меланхолично, заранее смирившись со своей участью, вздохнул он, на что Джонни отреагировал по-своему, — более драматично.              — Конечно нет, нет! — виновато замотал головой Джонни, несчастно выгибая брови. — Просто на тебе это смотрится… так красиво. На девушках это красиво по-другому, но на тебе… Н-не подумай, я не хочу сказать, что ты выглядишь в этом женственно, это просто, ну… красиво, ладно?! — затараторил в своей привычной манере смущения Джонни, чуть ли не захлёбываясь словами и вызывая улыбку у откинувшегося на подушки Кенши. — Это просто, ну… супер горячо. На тебе.              Кенши молча хмыкнул, ничего не отвечая. Джонни заёрзал на его бёдрах, несчастно сопя в ожидании.              — Можно? Пожалуйста, — пусть Кенши не мог полноценно видеть его это щенячий взгляд, этот вымаливающий тон действовал на него каждый раз одинаково. Обречённо отвернув голову в сторону, Кенши вздохнул.              —… Ладно.              Не тратя ни секунды на ответ или колебания, Джонни потянулся к тумбочке у кровати, открывая верхний ящичек со всякой косметикой. Обычно это было что-то нейтральное, без ярких теней и всего такого, — одна гримерша научила его делать макияж за тот долгий год съёмок одного фильма, — но он любопытства ради однажды купил и красную, яркую помаду.              Кто бы знал, что в конечном итоге она пригодится не ему.              Со всей бережностью взяв Кенши за челюсть, он развернул его к себе лицом, тихо любуясь его доверительным, расслабленный выражением лица. Удивительно было, что точно такое же оно у него было во сне, но при этом сейчас так остро ощущалось, как Кенши следит за каждым движением. Массируя гладкие черты его лица, Джонни со всей внимательностью и практически физически ощутимым обожанием нанёс помаду на приоткрытые губы своего самурая. Что-то трепетно-очаровательное сворачивалось под рёбрами от ощущения этого послушания, этой мягкости человека, который является одним из опаснейших в его окружении. Серьёзный и вдумчивый, но такой уязвимый рядом с взбалмошным актёром с дурацкими шутками. Сам Джонни находил их динамику дико возбуждающей.              Отстранившись с затаённым дыханием, он положил свободную ладонь на шею Кенши.              — Только посмотри на себя, — бездумно прошептал актёр, не в силах отвести взгляд от непривычно красных, ярко выделяющихся на лице его мужчины губ, в то время как уголки губ самого Джонни медленно, бессознательно расплывались в лёгкой улыбке. Огладив щеку Кенши пальцем, он придирчиво осмотрел слишком чистую кожу под повязкой на скуле. Джонни перевёл взгляд на другую свою руку, всё ещё сжимающую помаду и, недолго думая, поднёс её ко рту. Кенши любовно положил руку на запястье своей звёздочки, плавно обводя пальцами каждую косточку, каждую мышцу. Словно пытаясь запомнить саму суть, пробравшись под кожу, запустив руки в мышцы, кости.              Быстро нанеся помаду на губы и не отрывая глаз от того, как Кенши вжимался в его руку сильнее, облюбовывая её, словно ласковая зверушка, Джонни чуть крепче сжал его челюсти, наклоняясь и с чувством целуя своего мужчину в щёку, оставляя на ней красивый, но слабый красный след. Абсолютно довольный результатом, он оставил ещё парочку поцелуев на носу, на другой щеке, на лбу и на расслабленной линии челюсти, иногда нанося ещё помады, чтобы следы были не такими блеклыми.              — Джонни?..              — Тш-ш, тише, Кендол, — прижавшись к его щеке носом, промурлыкал актёр, игриво кусая его за ушко. — Я внезапно почувствовал себя художником.              Привыкнувший к шуткам Джонни Кенши, разморенный озорной, тёплой атмосферой, беззаботно рассмеялся, не пытаясь увернуться от новых поцелуев, спускавшихся по шее на грудь, обходящих каждый старый шрам.              — У меня такое ощущение, будто ты сейчас лопнешь от счастья, — с ехидной ленцой протянул Кенши, потирая пальцами кожу над кромкой его брюк под рубашкой. Несмотря на всё удовольствие, его не устраивало, что Кейдж был всё ещё полностью одет. Он был сейчас таким горячим, таким чересчур энергичный, не переставая ёрзать и тяжело дышать.              Ничего не ответив, Джонни подтянулся обратно к его лицу, утыкаясь в шею, лихорадочно зацеловывая его лицо под тихий, хрипловатый смех. Помада на губах обоих смазалась, и Джонни облизался, широко улыбаясь. Вскоре поцелуи перешли на грудь и ключицы, и Такахаши с расслабленным блаженством подумал о том, как очаровательно, должно быть, смотрятся эти метки, оставляемые Джонни, на его коже. Красочнее синяков от укусов.              — А как можно спокойно реагировать на такого крышесносного мужчину? — шёпотом пробормотал актёр, нетерпеливо стягивая рубашку через голову и с тихим хихиканьем притираясь ближе, вновь напоминая Кенши ласкового, жаждущего внимания кота. Его массивные бёдра всегда ощущалось таким правильным, приятным весом под пальцами.              — В таком случае, хорошо, что это просто комплект нижнего белья, а не целое платье, — на выдохе фыркнул Кенши, подставляя шею под сбивчивые поцелуи актёра, неуёмно ёрзающего на нём верхом, обхватив коленями талию. — Было бы утомительно его снимать сразу после примерки.              Джонни виновато рассмеялся про себя.              — Ты стоишь любых усилий, — заверительным шёпотом выдохнул он в лицо своему самураю, оставляя ещё один быстрый поцелуй на щеке. — Может, в следующий раз это и правда будет платье.              — … Зависит от того, как сильно ты этого хочешь.