Откуда берутся монстры

***

Выстрел прогремел где-то в восточной башне, но эхо от него распространилось по всему этажу и Натаниэль почувствовал, как пальцы Кевина сильней впились в его плечо. —Это…это то, о чём я думаю? —еле слышно спросил Рико, чья ладонь была крепко сжата рукой младшего из их компании. Он почему-то не решался посмотреть на дверь, за которой прогремел роковой выстрел, хоть до этого громче всех кричал о том, что нет в этом ничего страшного и опасного. —Скоро узнаем…—прохрипел Натаниэль, живот которого с каждой секундой томительного ожидания скручивало всё сильней и сильней, желудок наворачивал всевозможные кульбиты, каких не видели даже некоторые акробаты, пока подросток, в отличии от Мориямы, не моргающим взглядом смотрел на дверь. Кто появится оттуда, а кто в итоге упадёт замертво? —А если мы зря это сделали? —подливая масла в огонь сомнений Абрама, подал дрожащий голос Кевин, вжимаясь в руку младшего брата, будто таким образом он сам сможет продолжить держаться за ускользающую мысль, что они всё-таки сделали правильный выбор. Изумрудные глаза пересеклись с глазами Рико, они оба молчали, говорить лишний раз никто не хотел, да и было до дурного страшно, Морияма лишь протянул другу свободную руку, за которую Дэй тут же ухватился, сжимая до побелевших кончиков пальцев второго, оказываясь теперь за спиной обоих мальчишек, которым преступный мир был куда более привычен, чем ему. С еле звучащим щелчком дверь наконец открылась и мальчишки, шугнувшиеся резкого действия, метнулись к ближайшему дивану, буквально толкая идущего впереди Кевина на него, наваливаясь сверху. Из комнаты переговоров вышли двое. Кенго Морияма крутил в руке пистолет, стирая с него незаметные на чёрном металлическом корпусе капельки крови, прежде чем убрать его в кобуру под пиджаком. За ним, отставая на полтора шага, вышел Натан Веснински, взгляд которого хоть и оставался непроницаемым, но всё равно сразу же начал искать мальчишек, оставленных ранее в гостевой комнате восточной башни. Льдисто-голубые глаза быстро нашли троих подростков на диване, которые, конечно же, не собирались оставаться в гостевой комнате и перекочевали ближе к источнику опасности. Рико пытался спихнуть с себя Натаниэля, с которым у них каким-то образом переплелись ноги, Кевин сидел тише всех, старался вообще не шевелиться, только моргать, смотря своими большими изумрудными глазами на Натана. Кульбиты внутри живота младшего из Веснински наконец прекратились, вместо этого всё резко упало, не от страха перед тем, каких завидных звиздюлей он может получить за то, что решил провернуть, нет, от осознания, что только что он чуть не подписал смертный приговор родному отцу. Натаниэль, пнув Рико в живот последний раз, таращится на отца и ждёт леденящего душу взгляда, того самого «поговорим дома» о котором иногда говорят ребята из их команды, рассказывая о том, как злятся их родители, но вместо этого мальчик видит как незаметно расслабляются и опадают напряжённые плечи отца, а глаза остаются закрытыми на мгновение дольше, будто отец только что скинул такой же груз, как и Абрам. Он аккуратно кивает сыну сразу же, как Кенго разворачивается к нему спиной. Что это за кивок, и что он означает на этот раз, Натаниэль, на самом деле, вообще не понимает, но именно этот жест собственноручно поднимает все упавшие органы и расставляет каждый на своё место. Он тоже легонько кивает отцу в ответ, сжимая руку Кевина, который наконец отмирает, рефлекторно смотря на своего младшего. —На выход, —заводя руки, обтянутые чёрными перчатками, за спину и вставая в пол оборота к двери, за которой уже исчез Кенго, более хрипло, чем обычно говорит Натан. Двое мальчишек, как по команде, подскакивают с дивана почти одновременно, вовремя успевая схватить Морияму, которого они этим рывком чуть ли не спихнули носом в пол. Натаниэль оказывается гораздо ближе к отцу, чем тот же Кевин, голубые глаза мальчика сосредоточенно смотрят на точёный профиль отца, пока тот ждёт, когда Дэй подведёт явно немного припуганного Рико поближе. Ладонь Абрама потянулась к сцепленным в замок рукам отца. К этому возрасту Натаниэль уже понимал, что отец не выносит любого чужого прикосновения к себе, а тем более к рукам, мальчик часто видел, как кто-то из наиболее приближённых к отцу людей отдёргивал себя или других, стараясь избежать прикосновений к боссу, но вот его самого никто никогда не отдёргивал, словно одному только Натаниэлю и дозволялась такая маленькая дерзость в адрес отца, категорически запрещённая для других. Пухленькие из-за юного, и ещё совсем детского возраста, пальчики вцепляются в край замка из ладоней, Абрам тупит глаза в пол, его не то чтобы пугала мысль о том, что именно он, в какой-то степени, стал палачом для своего же тренера, нет, тут всё не так, Натаниэля скорее пугала мысль о том, что из-за его возможно просчёта и недальновидности, поспешности слишком эмоционального решения и полного укрытия своих планов от взрослых, не выйти из той комнаты мог именно Натан. Его отец мог лежать сейчас на полу в лужи крови, а виной всему был бы его сынишка, который свято верил в то, что сможет провернуть те же махинации, что и его отец. Ну ещё, возможно, было немного страшно за реакцию отца на эту выходку, на этот раз явно зашедшую слишком далеко…. Пальцы Натана захватывают руку сына, не сильно сжимают и стыд, это липкое и не любимое мальчиком чувство, расползается по телу, скукоживая его, подобно засушенной сливе. Он чувствует, как стыд пробирается во все части тела и ему хочется всего себя изломать, лишь бы избавиться от противного ощущения собственной вины. —Всё хорошо, ты не виноват, —тихий, размеренный шёпот отца достигает ушей Натаниэля, он чуть приподнимает голову, в льдистых глазах отца почти ничего нет, пустота и привычная для всех не заинтересованность, но не на то ли Абрам его сын, чтобы за 11 лет, прожитых с Натаном под одной крышей, не разглядеть в пугающем, даже для регулярно живущего в таком Рико, взгляде, долю истинно отцовских эмоций, попытку поддержать своего ребёнка, ещё не научившегося прятать настоящие чувство под масками равнодушия. По лицу сына Натан читает абсолютно всё, его Абрам всегда поджимает нижнюю губу, когда его одолевает даже малюсенький стыд, мужчина даже улыбнулся бы этому выражению лица сына, как-нибудь потрепал бы по голове, как, например, делала его собственная мать с ним, но они в одном помещении с Кенго, тем самым Кенго, которого Веснински ненавидит до побелевших костяшек в сжатом кулаке, которым он не может прописать по этой азиатской роже. В одном только в суждения Натана Веснински есть загвоздка - его милейшему сыну, которого Балтиморский Мясник старается ограждать и от своего прозвища, и от всего криминала, творящегося в его жизни, не стыдно за чужой труп, лежащий за дверью, от которой Кевин почти отпрыгнул и чуть ли не спрятался за ногой Натана, как в детстве, его милейшему сыну стыдно было за то, что он никак не предупредил отца о том, что они собираются сделать, просто сам придумал, сам подставил Тэцундзи, не подумав о других возможных исходах этого события. —Я больше так не буду…—едва слышно шепчет Натаниэль, пока они идут прочь от восточной башни, плетясь за Кенго, вокруг которого, кажется, можно было заметить фантомные значки раздражения, как из комиксов, которые они с Кевином читают, практикуя японский язык. Конечно же эти слова этакая полу-ложь, и понимали это оба Веснински, Абрам непробиваемый парниша, просто невозможно заставить его что-то не делать, если тот считает это необходимым, Натан уже привык искать все возможные компромиссы, чтобы избежать краха своей нервной системы. Натаниэль ещё не раз будет делать всё возможное, чтобы защитить своих близких, вот только больше он не будет так смело бросаться в самый жар, забывая о том, что у него всегда был тот, кто может и помочь, и поддержать, и совет дать, как правильно, как лучше, чего лучше избегать, а что наоборот надо использовать на максимум. Натан не хотел показывать сыну важность рационального мышления и холодной головы на…настолько кровавом примере, тем более в столь юном возрасте, но, видимо, потрясающий психику этап в подростковые годы, у них тоже семейный. Кевин жмётся к младшему брату поближе, примерно понимая что тот испытывает в данный момент, но решает не лезть с разговорами пока они находятся настолько близко с Кенго Морияма, Дэй знает о нём слишком мало, но точно уверен в том, что родного брата тот пристрелил далеко не ради защиты их трёх неугомонных задниц. —Не стоит, —стоящие рядом друг с другом Кевин и Натаниэль рефлекторно смотрят друг на друга и осознав, что обращаются не к кому-то из них, поворачивают во всём заинтересованные головы на Рико. Только сейчас оба мальчика заметили как Морияма потихоньку стал опережать их темп на пару шагов, будто бы специально ускоряясь, стараясь подстроиться под темп Кенго. —Он не будет тебе рад, —снова говорит Натан, и у Абрама, первым сложившим в голове все имеющиеся факты, складывается ощущение, что отец слишком резко относится к Рико. —Но…. —Он только что прикончил человека, который был ему родным братом. Ты уверен, что хочешь к нему подойти? Натан наблюдал, как утихает подростковый запал подойти к тому, кто, по факту, является твоим отцом. Да, грубо, слишком резко для подростка, переходный возраст которого вот-вот должен ударить в голову и сделать из него неконтролируемое нечто, и который, наверняка, хотел бы встретиться со своим родителем, но по другому Веснински не знает как не подпустить к Кенго его младшего сына. И вариант «плеснуть мальчишке в лицо обжигающую реальность» выглядит самым действенным в глазах человека, который не испытывает к отпрыскам Мориям никакой симпатии или банального расположения. Идущий рядом с отцом Натаниэль думает о том, что не в праве злиться за такое отношения на отца, он же и сам в начале считал Рико высокомерным сукиным сыном. Нет, ну в принципе так оно и оказалось, Рико не явил себя как ангела спустя пару дней общения, не открылся рыжему с «новой» стороны, нет, Морияма спустя время стал ещё более невыносимым уродцем! Просто Абраму, имеющему почти такой же не затыкаемый рот, с языком без костей, удавалось каким-то непонятным Кевину образом балансировать, они часто вели себя как кошка с собакой, огребая от тренера за любой крик на тренировке или ещё где, но это обиженное лицо Мориямы, по которому любой желающий может заметить как обидно мальчику, и как одновременно с этим он злиться на взрослого, в словах которого лишь холодная реальность и разумность, и никакого «почтительного» отношения… —Пап…, —мнётся на повороте Абрам, когда приходит время разделяться и им идти в свои комнаты, осмысливая всё то, что они будут делать дальше и как вообще жить с осознанием произошедшего, а Натану уезжать обратно в офис с главой Морияма. Мальчик теребит в руках край футболки, на повороте проходя за отцом чуть дальше нужного, позволяя Рико и Кевину двинуться к спальням без него. Вряд ли, конечно, тренировка будет….Но Абрам и не смог бы на неё пойти, он чувствует себя дурно, всё тело словно сковали чем-то и он даже не знает как справиться с новым чувством, похожим на стыд, но, как будто, не являющимся им. Старший Веснински застывает в ожидании продолжения, благо раздражённый Морияма желал поскорей вернуться в машину и смыть с рук ощущение грязной крови своей резко всплывшей проблемы. —Прости меня…, —шепчет мальчик, сгорбившись и щуря глаза. Осознание всего случившегося наконец настигло ещё не окрепший детский разум и Абрам сильно закусил губу, сдерживая лезущие слёзы и боясь поднять взгляд на отца. —В этот раз ты правда зашёл слишком далеко, —Натан мог видеть как стушевался его ребёнок, жмуря глаза. Мужчина шумно выдохнул, прихватывая свободные брюки, прикрывающие высокие ботинки на каблуке, чуть приподнимая их, опускаясь на корточки перед сыном, —Но я не злюсь на тебя. Ты решился на большой и очень серьёзный, для твоего возраста, шаг ради защиты себя и Кевина. Натан опустил ладонь на копну медно-рыжих густых волос мальчишки, что с каждым годом всё больше и больше становившегося похожим на него, будто только его гены и были в этом славном ребёнке. Веснински соврёт, если скажет, что не рад этому. Послышалось тихое шмыганье и Абрам небрежно вытер текущие сопли правой рукой. Как же этот ребёнок пытается быть взрослее нужного, Натан не может сдержать тянущиеся вниз уголки губ. —Ну-ну, чего ты так расстроился? Всё же хорошо, Абрам, —мужчина вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный в несколько раз носовой платок, которым вытер сыну сопли перед тем как он, видимо слишком испугавшись всего произошедшего, крепко схватился за его шею. Натаниэль никогда не был излишне тактильным ребёнком, он, как будто, всегда был сам по себе, на своей собственной волне, которая кому-то местами могла быть совсем непонятной. Ему хватало банально находиться рядом с папой, пусть то играя, занимаясь, рисуя, но он никогда не лип к Натану слишком часто и сильно. Возможно корень этого поведения уходил далеко в проблемы самого Натана, не терпящего лишних прикосновений к себе, тем более без веских причин, но сейчас Веснински старался выполнять роль хорошего родителя, успокаивающе поглаживая по спине и волосам свою кровинушку, вцепившуюся в него мёртвой хваткой. —Тебе не желательно так задерживаться - Кевин будет волноваться, —Натан снова утирает сыну сопли, ссылаясь на Дэя только ради того, чтобы «волноваться» не стал его непосредственный начальник, для которого Натаниэль вполне может стать основным рычагом давления на Балтиморского Мясника, не по доброй воле раскрывшего перед ним привязанность к сыну. —А ты поедешь с нами в Марсель в декабре? —маленький манипулятор даже не знает о том, что делает, задавая такие вопросы, пока в светлых глазах столько надежды и желания поехать в совместное путешествие с отцом, что Натан не может так просто и быстро отказать, хоть и понимает, что подобное в реальности может оказаться слишком опасным, да и Морияма не отпустит. Не теперь, когда империя Веснински сожжена, а он продал себя, своё «нет», ради пары изумрудных глаз, выглядывающих сейчас из-за угла. —Нат….? Ты скоро? —Я попробую, —отвечает сыну мужчина, поднимаясь с корточек и поправляя растрепавшиеся рыжие кудри Абрама. Мальчишка повеселел на глазах, получив надежду на совместную поездку, которых в последнее время стало слишком мало. Абрам вытер дорожки от слёз и ещё раз шмыгнув, помахал отцу, надеясь, что хоть в этот раз они поедут вместе. Тело Натана, уходящего всё дальше и дальше по коридору, ощущается слишком тяжёлым, каждый шаг даётся с большим усилием, чего мужчина очень не любит. Натан понимает - нужен отдых. Не физический, такое ему редко когда помогает, а эмоциональный, даже моральный, когда ему просто позволят побыть в тишине, с книгой и играющим где-то в другой комнате сыном, без очередных криков и воплей, бессвязной мешанины из мольбы и соплей, от которых уши так и вянут, хоть все они и понимают, что невозможно одними уговорами получить помилование, тем более у Веснински, отдохнуть от постоянного, уже звенящего в ушах, довольно-приказного тона человека, который наконец получил власть над тем, кто давно отбивался, имея вес своей личности и чёткое, непоколебимое «нет», тона Кенго, который ждал его в припаркованном у Вороньего Гнезда тонированном автомобиле. —Долго, —раздражённо бросает японец, когда Натан садится на заднее сидение с противоположной стороны. Этот высокомерный ублюдок, одетый в полностью чёрный костюм тройку из плотной, дорогой ткани, сшитый по его личным меркам и сидящий идеальней некуда, ох да, он вызывает в Натане жгучее раздражение, этот хмырь ведёт себя так, будто лишил Натана его имени и статуса, а не просто получил контракт, на который явно до сих пор дрочит, как поехавший. —Надо было решить вопрос с телом, —не поведя бровью отвечает на раздражительный комментарий Веснински, поправляя и так убранные назад волосы. По факту он ничего не сделал, тупо оставил тело безвольно валяться в комнате в Восточной башне, там, где его ещё долго никто не сможет обнаружить. Этот ублюлок будет гнить там ещё несколько дней, прежде чем Натан отправит хоть кого-то, чтобы вынести посиневший труп и избавиться от него, скинув в какую-нибудь канаву - самое то, для этой твари. Тэцундзи Морияма - начало и основой источник всех проблем Натана. Жалкая подстилка, жаждущая внимания и одобрения, которая в итоге сдохла от рук того, перед кем и стелилась всё это время, желая заполучить бесполезное внимание брата, которому никогда не был по настоящему нужен. —Объявим его пропавшим без вести через пару недель, —добавил Веснински, закидывая ногу на ногу в просторном салоне, когда автомобиль двинулся на выезд с территории университета. Кенго лишь безучастно кивнул и отвернулся к окну, в очередной раз доказывая свою безразличность к брату и всей побочной ветви в целом. Натана так и переполняло удовольствие от отмщения, от картины испуганного взгляда младшего Мориямы, когда пистолет был направлен в его сторону, эти резко сузившиеся зрачки при выстреле, и с грохотом упавшее тело с несколькими пулями внутри. Натан навечно запомнит их число - четыре пули по 9 миллиметров, Кенго выпустил в брата большую часть магазина, хотя мог ограничиться и одной роковой в голову. Четыре выстрела, почти бесшумных, благодаря глушителю на пистолете, но для Натана звучавших как мелодия распевы над тем, кто мозолил глаза на протяжении стольких лет, четыре дыры с хлеставшей из них кровью, которую Тэцундзи с жалким отчаянием пытался прикрыть, продлевая своё бессмысленное существование, четыре застрявшие в теле пули, вызывающие внутренне кровотечение и прекрасные минуты агонии на лице умирающего ублюдка. О да, Веснински точно уверен, что Тэцундзи видел то веселье и насмешку в его взгляде, понимал то, что Натан знает обо всём, что он куда более ценный человек для его брата, когда видел улыбку, которую Веснински не скрывая давил, стоя за спиной Кенго, того самого Кенго, ради которого Тэцундзи делал всё, а тот всё равно выбирал других. Натан уверен, даже нет, он знает об этом наверняка, японец ненавидел его в те последние секунды своего жалкого существования, мучаясь так сильно, что Веснински даже сейчас хотелось растянуть губы в хищной улыбке и не сдержанно рассмеяться. И ведь убит даже не его руками! А брата! Родного! Того, кому этот сукин сын доверял больше всего и наверняка надеялся, что это щепетильно мерзкое чувство взаимно! А в итоге был вынужден смотреть на то, как его брат разворачивается к нему спиной, выбирая Веснински, а не его. «Судья связался со мной. Дело наше.» —вибрация от пришедшего на телефон уведомления прошлась от пальцев по руке и Натан не смог удержаться от сладкой ухмылки победителя. Всё складывается наилучшим образом, кажется, надо было раньше избавиться от Тэцундзи, чтобы дела пошли в гору. «Когда суд? Хочу посмотреть на лицо этой суки» Один мёртв, будет гнить на дорогущем ковре в месте, где раньше всегда проводил встречи с «партнёрами» и «спонсорами», его забудут так скоро, что Натан будет пить за это до отключки, уж он то постарается сделать всё, чтобы имя этого халявщика выписали из истории экси! Вторая вот-вот лишится всего, чудом если не окажется за решёткой за всё, что Натан успел на неё накопать, но и то, только потому что мужчина ещё размышляет об этом варианте, желая найти что-то наиболее худшее, в конце-концов избавиться от неё на зоне было бы куда проще, чем делать это на свободе. Да и что скрывать, хочется посмотреть как её начнёт ломать от отсутствия наркоты, которой, понятно дело, никак не достать в тюрьме, а подкупленные и незаинтересованные врачи и мед сёстры просто прикуют её к кровати ремнями, Натан не просто так несколько лет наращивал связи, чтобы позволить ей так просто продолжить жить. Какой же мучительной будет эта смерть, Натан готов заурчать от того, насколько прекрасным бумерангом её ёбнет за две, почти загубленные, жизни. —Нужно найти нового тренера для Воронов. Мне заняться этим? —даже голос, кажется, стал веселей, Натан поздно замечает, что его внутреннее ликование просочилось в его речь. Кенго вопросительно выгнул тонкую бровь, поворачиваясь к нему от окна, явно замечая излишне приподнятое настроение у своего помощника. —Поручу это Ичиро. «Так даже проще» —думает Натан, «почтительно» кивая и отворачиваясь к окну с переменившимся пейзажем.