Откуда берутся монстры

***

—Я поговорю с ним. Не переживай, просто жди, —сидя рядом, на мягком коричневом диване, мужчина твёрдо удерживал, с виду никак не обеспокоенную, подругу за плечи. Его пальцы, возможно, сжимали чужие плечи излишне сильно, да только он знал, прекрасно знал, что она едва может назвать это болью, просто лёгкое неудобство, которое она может решить одним своим словом, мешающее ей вернуться в череду своих тревог, ведущих только к одному - полному смирению. Мужчина молча, без всяких пустых молитв или уговоров, просил просто взглянуть ему в льдисто-голубые глаза и, как бы глупо это не звучало в их то ситуациях, безоговорочно поверить. Сделать то, что никто из них толком и не умеет– довериться. Поверить обычным словам, которые едва ли можно было чем-то подкрепить или доказать. Его голос перешёл почти на шёпот, всё это слишком личное, как будто заговори он громче и его собственная уверенность, огнём вспыхнувшая в груди, стоило впустить подругу на порог и выслушать всю историю, тут же рухнет. Он встречается с изумрудными, отливающими золотом из-за мягкого и приглушенного освещения в квартире, глазами, и вместо былой самоуверенности, перемешанной с лёгкой игривой насмешкой будто бы над всеми в этом треклятом мире, вдруг видит лишь смирение в своей судьбе. —Я всё решу. Просто...Просто верь мне. И Кейли ему верит. Верит, когда его руки невесомо скользят по плечам и предплечьям, а диван немного прогибается под мужским телом, в момент, когда он поднимается с дивана, чтобы покинуть и комнату, и квартиру, пойти туда, где виднеются её шансы, но они столь невозможны, микроскопические, что даже она сама не верит в их реальность. Почему? Почему же он это делает, борясь за то, что полноправно можно назвать «чудо», а она безоговорочно верит, ведомая его личными решениями? Она и сама, на самом то деле, не знает. Может всё дело в долгих годах общения, десятке пробирающих до костей моментов «на волоске от...», из которых они вытаскивали друг друга в первые годы совместной работы, или всё куда прозаичней и это результат абсолютного принятия собственной судьбы, которую она выбрала добровольно, и которой ей, к щемящему в груди сожалению, вряд ли получится избежать. Бледной рукой, с отросшими тёмно-зелёными ногтями, девушка накрывает свой уже довольно округлившийся живот, в котором теперь растёт ещё одна жизнь. Настоящая. С бьющимся сердцем. Её малыш. Тот, кто сейчас полностью зависит от неё и её организма, здоровья, эмоций. С самого начала его появление в утробе Кейли было громаднейшей ошибкой, и она прекрасно знала, что переубедить Кенго в его решениях едва ли возможно - это лишь жалкие попытки, да наивные мысли о чём-то человечном, а не расчётливом, хладнокровном, что было на самом деле в этом человеке. Морияма никогда в жизни не помилует и не оставит их обоих в живых. Кто-то один должен умереть, навсегда закрывая глаза… Такой как ей, сидящей на красивом, но удушающем поводке, напоминающем дорогое колье с бриллиантами, конец которого, на самом деле, выглядит стальным тросом в руках главы клана Морияма, запрещено привязываться к кому-то, тем более к обычному человеку, запрещено находить кого-то, способного разжечь в ней тепло любви, или куда более невозможного желания скрепления брачных уз, а уж тем более запрещено становится матерью и носить под сердцем своего ребёнка, а не инструмент для выгоды. Кейли Дэй знает, что будет самым настоящим чудом, если она сможет прожить со своим малышом хотя бы первый год его жизни, но даже понимая это и все последующие трудности и последствия, она всё равно выбирает не себя, а сына, чётко и разумно отказываясь от любого, даже не насильственного, прерывания беременности. Она так эгоистично хочет хотя бы годик, жалкий год, после которого не будет уже ничего, почувствовать себя именно матерью, а не красивой куклой, способной расправиться с неугодными своему владельцу. Ей хочется почувствовать какого это, держать на руках младенца, понимать, что это не просто какой-то малыш, это твоё собственное дитя, кровь и плоть, которая развилась не просто сама по себе, а буквально у неё в организме. Хочется почувствовать, как маленькие ручки будут интуитивно сжимать её одежду или палец, желая убедиться, что мама рядом, а она будет понимать, что да, она мама, и она рядом… Поднимая взгляд на тёмный коридор, в полу-мраке которого можно было услышать захлопнувшуюся входную дверь квартиры, за которой уже пропал рыжеволосый мужчина, Кейли поднимает книжку с ирландскими сказками, ранее убранную в сторону с приходом бывшего напарника и самого близкого друга. В камине напротив трещат поленья, в окно бьют крупные капли дождя, погода в последнюю неделю слишком хмурая и влажная, Кейли шуточно думает, что даже природа начинает пускать слёзы из-за её глупости, но ей всё равно, хотя бы последний год она хочет побыть обычным человеком со своей семьёй. Тёплый свет согревает и успокаивает душу девушки, в слух зачитывающей сказки своей родной страны, легонько похлопывая по животу. —Ты не останешься один. Никогда, —шепчет девушка, поглаживая спрятанный под тёплым свитером живот, и молча остаётся наблюдать за пляшущими в камине языками яркого, рыжего, но не настоящего пламени. Электрический камин выглядит как насмешка, такая же иллюзия безопасности, как и ситуация, в которой она оказалась, пламя на экране едва ли может оказаться опасным, но она на собственном опыте видела на что способна одна маленькая спичка, брошенная туда, куда не надо, как огонь полностью уничтожает целый особняк за какие-то жалкие часы, оставляя после себя лишь кучу пепла, витающего в воздухе, и воспоминание о месте, когда-то значащего слишком много не только для Кейли… Рыжий огонь, способный согреть холодной и дождливой осенью, бывает таким же обманчивым, как и тот, кто улыбался в лицо, поддерживал, а потом….Кейли сжала в руках книгу, прикрывая глаза. Да. Она поняла какой именно будет первая и последняя просьба к Натану - Её сын.