Откуда берутся монстры

Стук каблуков по мраморной плитке эхом разносится по фойе отеля, через которое Натан стремительными и раздражёнными шагами направлялся к стойке регистрации. —Добрый день, чем могу помочь? —миловидная кареглазая девушка с именем «Кортни» на бейджике не заставила Веснински долго ждать, быстро прощаясь с предыдущим клиентом и направляясь поближе к нему. —Я в 513 номер к мистеру Бернарду. У меня назначена встреча, —сухо и коротко ответил мужчина на приветливый тон обслуживающего его персонала, чего обычно старался избегать, но в данный момент он стремился поскорей покончить со всем и желательно остаться не замеченным для шакалов Морияма. Наверняка эти щенки с молочными зубами уже заметили его довольно резкий уход с рабочего места, но пусть катятся к дьяволу на куличики, пытаясь отследить тщательно замаскированный цифровой след. Натана учили всему этому с рождения, где наказание - чужая жизнь, а они едва пару лет держатся на побегушках у Кенго. —Да-да, мистер Бернард предупреждал. Пройдёмте за мной, —Кортни провела его к лифтам, обменявшись приветственными кивками с кем-то из персонала, одетого в такую же тёмно-синюю жилетку. Нажала на кнопку пятого этажа и вывела мужчину в коридор, выполненный в тёплых приглушённых тонах с большим использованием натурального дерева. По мере прохождения пути до 513 номера вдоль стены располагались различные предметы искусства и декора, просто повешенные на стену или же аккуратно стоящие на подставках. Под ногами плитка сменилась на тёмный ковёр, поглощающий абсолютно весь звук шагов - отличный ход, чтобы избежать беспокойства гостей среди которых могли оказаться достаточно высокопоставленные лица или же просто богатенькие мажоры у которых всё решается деньгами. Родительскими. —Прошу прощения за столь неожиданный визит, мистер Бернард, —постучав в покрытую тёмным лаком дубовую дверь, оказалось, что она не заперта - судья уже ждал его, Веснински оставалось лишь пройти в гостиную и обговорить весь дальнейший план действий. Кортни пожелала хорошего дня и скрылась дальше по коридору, стремясь вернуться к своим делам на стойке регистрации. —Не стоит извинений, проходите мистер Веснински, дело, как я погляжу, не требует откладывания, —Уилсону Бернарду, сидящему на кресле в светлой гостиной своего номера, и разливающему чай по кружкам, было сорок два полных года - не на много старше самого Веснински, почти добравшегося до четвёртого десятка. Но внешне, возможно за счёт мелких возрастных морщинок у глаз и рта, а также первых седых прядей, поблескивающих на свету, выглядел он куда старше рыжеволосого мужчины, проходящего в помещение. —Вы правы, —даже не задумываясь ответил Натан, привычно закидывая ногу на ногу в кремовом кресле и протягивая судье папку со всеми уже имеющимися и задокументированными уликами и прочими записями. В последние несколько лет они с Эдвардом старались решать вопросы по закону, как нормальные люди, не прибегая к выстрелу промеж бровей, который, бесспорно, был бы куда легче этой откровенной ебли с документами и судами. И если в случае Натана это было воспитание отца, а также желание не уподобляться дорвавшейся до власти личности Кенго, то в случае Эдварда это, в каком-то роде, было сильное влияние жены, умело манипулирующей своим мужчиной, который может и замечал это, но не хотел прекращать. Разговор с Уилсоном закрутился довольно быстро, надо было заранее обсудить по каким статьям будет осуждена Тильда Хэммик, а также Натана интересовал срок, который грозит женщине после добавления новых обвинений к основному списку. Веснински чётко выразил свои ожидания по поводу судебного процесса и намерение перевернуть абсолютно всё в сторону Эдварда, отдав тому все возможные плюшки, тем самым оставив Тильду не с чем, а её брата заставить выплачивать моральную компенсацию Эдварду. —И того у нас не умышленное распространение путем демонстрации употребление лица несовершеннолетнего возраста, употребление тяжёлых психотропных веществ и средние-тяжёлые телесные травмы несовершеннолетнему. Плюс нарушения родительских обязанностей, —поправив тонкую оправу с толстыми круглыми линзами, Уилсон перечислил весь список правовых нарушений со стороны Тильды, среди которых теперь числилась ещё и явная уголовка. По лицу судьи читалось явное удивление такому списку, не было абсолютно никакого шанса, что женщине оставят родительские права или хотя бы позволят иногда видеться с сыном, нет, определённо нет! Минимум арест лет на двадцать пять, и это только в лучшем из случаев, которые ни Веснински, ни Бернард не рассматривали. Да вот только Натану всё равно было недостаточно этого. Он знал, что где-то там есть ещё что-то, за что можно накинуть Тильде срока, а также причин избавиться от неё для будущих сокамерников, просто Веснински этого не разглядел и не узнал, что бесило его до сжатых в тонкую нитку губ. —Ещё торговля тяжёлыми наркотическими веществами, —добавил Натан, размешивая два кубика сахара в своей чашке. Он слишком хорошо знаком с криминальным миром, чтобы поверить, мол Хэммик только употребляла, а не занималась подпольной торговлей ради скидки или бесплатной дозы. —Разве это числится за ней? —Поверьте, судья, я найду всю нужную информацию для Вас, —да даже если не найдёт, весь грядущий суд уже проплачен, адвокат этой суки едва ли сможет выбить какое-то помилование или куда больше - роскошь в виде досрочного освобождения с пересмотром дела! Она всё равно сгниёт в тюрьме, просто Натан хочет ускорить этот процесс, не желая долго с ним возиться, —А теперь по поводу переноса дела. Мы бы хотели поскорей покончить с судом, так как мальчик оказался в довольно серьёзном положении и мы не хотим таскать его по судам во время реабилитации. —Ближайшее что могу предложить - через неделю, —Бернард стянул с носа очки, откладывая их на стол и налил в свою опустевшую чашку ещё чая. Голос его был ровным и спокойным, словно он и не знал что за человек сидит в паре метров от него, распивая с ним любимый да хун пао, —Остальные даты уже заняты иными судебными делами, переносить их будет довольно проблематично и подозрительно. —Через неделю подойдёт, к этому времени я найду Вам улики на Тильду, —обычно крупные дилеры сами сдают своих закладчиков, оказывая этакую «услугу» полиции и отстёгивая им процент, дабы правоохранительные органы закрыли глаза на то, чем они занимаются. Найти дилера Тильды особого труда не составит, в Колумбии крупных дилеров всего три и все трое придерживаются довольно мирных взглядов, а вот мелких дилеров можно будет вычислить через этих же троих, крышующих наркообороты Колумбии. —Ох, у нас гости? —в номер, совсем уж незаметно для Уилсона, зашла высокая женщина с густыми тёмно-русыми волосами и мягкой улыбкой с ямочками. На её руках расположился трёхлетний малыш с такими же ямочками, громко вскрикнувший «папа!», сразу же потянув к нему ручки. —Добрый день, миссис Бернард, —Натан поднялся со своего кресла, с тихим звоном ставя полу-пустую чашку на блюдце. Мальчик, опущенный с рук на пол, уже успел добраться до отца и забраться к тому на коленки, вызывая у всегда собранного судьи лёгкую улыбку, —Мы с мистером Бернардом встречались по работе, но я уже ухожу, рад был с Вами повидаться. Женщина добродушно кивнула ему и прошла через гостиную к мужу и сыну, Натан не смел лишний раз задерживаться тут, нарушая эту семейную идиллию и законный отпуск судьи. —До встречи, мистер Веснински —До встречи Выйдя за дверь Натан краем уха услышал детский лепет мальчика, который вежливо попрощался с незнакомым гостем на манер отца, и, честно говоря, мужчине стало чуть поспокойней, кто-то убавил огонь у кипящего в груди раздражения, оставляя его томиться под крышкой до полной готовности - момента, когда обжигающее блюдо можно будет подавать на судейский стол. Ненароком вспомнился его Абрам в этом же возрасте, такой пухленький и всегда сосредоточенный мальчишка, по которому ещё нельзя было понять, что через пару лет этот мальчишка будет разносить Замок Эвермор и влипать в постоянные стычки с младшим Морияма.

***

Билеты на самолёт были взяты в тот же момент, как Натан сел в такси в сторону аэропорта. Автомобиль предварительно был оставлен на парковке у отеля судьи, Натану не нужно было позволять псам Морияма составить цепочку его маршрута и узнать больше дозволенного. До Южной Каролины, в которой Эдвард обосновался пару лет назад после насильного ухода из организации, на самолёте можно было добраться чуть больше, чем за полтора часа, но сейчас путь мужчины лежал в небольшой штат в двух часах езды от Южной Каролины - в Колумбию. Именно этот штат числился в адресе, который Эдвард всё же удосужился скинуть после единственного пропущенного звонка Веснински. Сидя уже на борту авиалайнера, в чистом и почти пустом бизнес-классе, и ожидая взлёта, на Натана потихоньку стали набегать гнетущие мысли о том, как можно было всё решить раньше: копнуть глубже, да банально отрыть новый номер Дианы, это было бы не так сложно, и, хотя бы, криками вытащить из неё информацию о Тильде. Она же точно знала, что происходит у Хэммик, иначе не стала бы спустя столько лет звонить Эдварду, до этого полностью отринув своё прошлое, своими руками заперев себя в клетку, стерев своё имя из телефонных книжек Натана и Эдварда. Но Веснински не сделал этого. Эдвард не сделал этого. Они оба были ослеплены уверенностью в бессовестности Тильды, которая просто отдала единственного ребёнка в детдом и продолжила жить так, как живёт. Ошиблись. Оба. «Его анализы отправлены на экспертизу, клянусь тебе Нат, я эту суку живой не выпущу из зала суда!» - бездумно глядя в экран телефона, читая, но не обрабатывая висящее в чате сообщение, Веснински понимал, что и сам не готов оставлять эту ситуацию как обычный тюремный срок. Даже если её ждёт высшее судебное наказание, отправление на пожизненное заключение без возможности пересмотра дела и досрочного выхода, Натан всё равно будет считать, что она отделалась слишком легко, ему нужно будет видеть её раздирающие лицо страдания и изламывающую тело агонию….Может тогда она поймёт что всё-таки натворила? Ещё свежи воспоминания о тех напуганных карих глазах, совсем светлых, с навернувшимися слезами. Дрожащую нижнюю губу, прикусанную, чтобы сдержать свой страх и подступающую истерику. И то как Эндрю отшатнулся от протянутых к нему рук, заведомо чувствуя опасность банально из-за возраста, довольно сильно превышающего подростковый… Картинки того дня с каждым мгновением вспыхивали всё сильней в сознании Веснински: звонок, крики Кейли, истерика Абрама и его собственное желание перерубить всех в том проклятом доме. Всех, кроме забившегося в самый угол кровати мальчика, дрожащего и обнимающего себя за покрасневшие колени, каких не должно было быть от обычных детских игр. Натан тогда ещё не мог и подозревать о том, как сильно перевернётся вся история. —Чай, кофе? —раздался почти над самым ухом голос аккуратно одетой стюардессы, хлопающей большими, накрашенными синей тушью, ресницами. —Кофе со сливками и два кусочка сахара, —наконец вынырнул из дурных мыслей Веснински, наблюдая за тем, как на столик перед ним опускаются блюдце и белоснежная чашка с голубой каймой. —Хорошего полёта.

***

В приёмном отделение колумбийской больницы, куда Эдвард привёз мальчишку, было довольно спокойно, в воздухе витал запах медикаментов от которого немного кружилась голова. Стоял лёгкий гул из голосов медицинского персонала, ожидающих в приёмном покое и объявлений с посту медсестрёр. Не найдя знакомую макушку среди окружающих людей, Натан направился к посту, ещё не успевая осознать, что пройти к больному в этот раз будет куда трудней обычного. —Добрый день, к Вам сегодня, около 3 часов назад, привезли мальчика в тяжёлом состоянии. Имя: Аарон Хэммик, —Натан поправил галстук, немного расслабляя тугой узел. В больницах у него почти всегда начинала кружиться голова, а становиться сегодня ещё одним пациентом не хотелось, тем более у Эдварда не будет возможности самостоятельно заняться его потерявшей сознание тушкой. А другим он не доверяет. —А вы больному кто? —приспуская висящие на цепочке очки, уточнила сидящая на посту женщина лет 30 с убранными крабиком в пучок волосами. Выглядела она довольно уставшей и явно не особо горела желанием продолжать свою рабочую смену. —Д…Близкий родственник,—Веснински вовремя остановил себя, наконец осознав, что это не приёмное отделение травматологии Эдварда, а значит тут, как и в любой другой больнице, его не пустят только потому, что это разрешил глав.врач. —Фамилия. —Вес… —Миньярд, —раздалось из-за спины и Натан прикусил язык, чтобы не поправить чужое враньё. Эдвард встал рядом, опираясь локтями на пост, и Веснински краем глаза смог заметить, как напряжены плечи друга, покрытые накинутым сверху белоснежным халатом. Мужчина так и сквозил раздражением, всё время поправляя халат, который даже на пол миллиметра никуда не сползал. Эдвард впервые находился в больнице не в качестве врача, который может руководить процессом и иметь контроль над ситуацией, а лишь наблюдателем, не имеющим права лечить пациентов или поправлять врачей. Ох, он определённо был не рад этому. —Миньярд? —выгнула бровь женщина, скептически исподлобья глядя на двух совершенно разных внешне мужчин. Натан лишь пожал плечами, придумывая какую-то более-менее убедительную ложь о том, что один из них приёмный ребёнок. Поверила в это медсестра или нет - вопрос уже другой. Самое главное, что она пропустила обоих мужчин дальше в отделение, потребовав с рыжего надеть халат. —Как он? —без приветствий, без объятий, сухо спросил Веснински, пройдя уже достаточно далеко от стойки приёмного покоя, сразу же переходя к основой цели своего приезда. —Ему поставили капельницу, —Эдвард шумно выдохнул, уверено двигаясь в сторону, предположительно, палаты пострадавшего. По пути он стянул с плеч халат и кинул его Натану, сам же оставаясь в чёрной мятой футболке и джинсах без ремня. Небрежный образ быстро дал понять Веснински, что Эдвард собирался впопыхах и вытащил из гардероба первое, что попалось под руку, не тратя время даже на ремень. —А состояние? —Мы готовимся к худшему, —пожимает плечами Эдвард спустя пару секунд тишины, подразумевая в ответе ломку, которая вполне может накатить, если всё-таки окажется, что это не первый и далеко не второй раз, когда Тильда позволяла сыну употреблять вместе с ней. Натан остановился у прозрачного стекла, через которое можно было увидеть палату больного: худощавый парниша, выглядящий сейчас меньше его собственного сына, лежал на больничной койке с проведённой к руке капельницей, и таким бледным видом, будто не видел солнца уже не первую неделю. Глаза его были закрыты, не понятно, когда он полностью придёт в сознание, а не очнётся на пару секунд, судорожно кого-то зовя невнятным именем на «Н». А самое главное - какие последствия ожидают врачей после передозировки, чуть не ставшей смертельной для ребёнка. На щеке расползся большой пожелтевший синяк, били явно не в «воспитательных» целях и далеко не ровесники. Хотя всё равно так себе оправдание. —У него всё тело в синяках…, —с силой сдавливая стаканчик с американо из автомата, прошипел мужчина, желая вместо него сдавить горло Тильды. Светлые брови были сведены у переносицы, Натан чувствовал, как Миньярд винит в случившемся не только Тильду, но и себя самого. Наверняка думает сейчас, что мог бы надавить сильней и ускорить дело до того, как всё приведёт к неминуемым для детской психики последствиям, —Ты просто не видел этого, Нат, у него гематома на животе точь-в-точь как те, что мы оставляли друг другу на спаррингах! А нам почти по сорок, сука, лет. По сорок, Нат! —Ему тринадцать же? Как и Эндрю? —Да конечно, близнецы же…Ты бы видел, какой он худой, одна кожа да кости! Словно и не кормила она его вообще! Натан поправил белый халат на плечах, расправляя пиджак под ним, давая возможность Эдварду выговориться, выливая всё своё отвращение к семье Хэммик, которые не уследили за тем, что Тильда творила не только с собой, но и с сыном. Миньярду это сейчас требовалось больше кого-либо. Параллельно с чужим монологом Веснински поймал себя на мысли, что Аарон всего на 2 года старше Абрама и ровесник Кевина, но вместо нормального детства, хулиганства, присущего всем мальчишкам в этом возрасте, Аарона срочно доставили в больницу с передозировкой, какие бывают у заядлых наркоманов, решивших смешать всё возможное для большего эффекта. Теперь мальчишку ждут капельницы и маячащая на горизонте наркотическая зависимость, которую придётся лечить не один год, прежде чем он сможет начать жить как нормальный подросток. —А где сам Эндрю? —поинтересовался мужчина, не заметив второго мальчика где-то поблизости. В палате сидела лишь одна вяжущая сиделка, явно приставленная к палате Аарона Эдвардом. —Дома с Бетси. Я не хочу, чтобы он видел брата в таком состоянии…, —Эдвард провёл ладонью по лицу, видок у него был не из лучших, как раз подходящий под описание травматолога, которого звонком подняли после суток, а он от силы поспал часа два и толком не успел провести времени с женой и ребёнком. —Добсон знает? Ну…об этом? —Я уже успел ей позвонить. Эндрю не может дождаться встречи с братом, а я понятия не имею как объяснить ему то, что его отец позволил чокнутой женщине довести его брата до больницы, —Эдвард кипел внутри, слепая ненависть расползалась по телу, заставляя кулаки чесаться от желания доехать обратно до дома Тильды, от желания схватить рукоять ножа и втыкать лезвие в шею, как в мягкий торт, от желания разбить рожу Хэммик, да так, что бы не один травматолог не смог бы собрать эту мозаику из костей человеческого лица. От всего этого Эдварда останавливало лишь треклятое обещание оставить преступный мир, пару лет назад насильно данное жене и Натану. —Не будь тряпкой, Миньярд, —почти закатил глаза Натан, не узнавая в друге былого Сумрака, за ночь уничтожавшего по 15-20 целей, оставаясь полностью незамеченным. Эдварду удалось пережить вместе с Эндрю тот ужас реабилитации после Спиров, самостоятельно засадить Дрейка в тюрьму, откуда ему вряд ли удастся выйти, когда всплывёт информация о его деле и статье по которой он оказался за решёткой. Так с какой стати белобрысый стал сомневаться, что с чем-то не справится? —У тебя жена психотерапевт, работающий как раз с вот такими детьми. Вы Эндрю подняли, справитесь и с Аароном. —Но Эндрю это может напомнить прошлое у Кэсс, его психика не достаточно сформированная… —Повторю. Ты живёшь в доме с чёртовым психиатром. Ну уж она явно знает что делать и как подготовить Эндрю к этому, —иногда Натану казалось, что появление ребёнка в жизни Эдварда стало чем-то, ненароком притупившим всю его хладнокровность и логику, потому что Веснински точно не знал как ещё объяснить эти поджатые губы, когда он смотрит на спящее лицо сына и ореховые глаза, так и сочащиеся, ранее незнакомым Эдварду, переживанием, —Как же чёртово отцовство тебя поменяло… —Что? —Идиотом стал, говорю. На кровати началось какое-то шевеление, сиделка отложила спицы и постучала по стеклу за которым стояли мужчины, информируя, что Аарон начал приходить в себя полностью, а не на пару секунд. Эдвард забежал в палату первым, цепляясь за дверной косяк на повороте, Натан же не так торопливо, но зашёл за ним, понимая, что ничего лёгкого впереди не ожидается, а Эдварду, сколько бы он не отрицал, нужна поддержка в трудный этап. —Аарон? —почти шёпотом задал вопрос Эдвард, невесомо водя руками над головой Аарона, то ли желая коснуться прядей, то ли наоборот, останавливая себя, чтобы случайно не спугнуть ребёнка так же, как это было в самом начале с его братом. Натан ухмыляется про себя, замечая сменившийся на милость гнев и трепет переживания в глазах человека, ставшего отцом второй раз. Вот кто скажет, что десять лет назад он считался лучшим киллером? —Ты слышишь меня? —Где мама? —хрипло спрашивает подросток, еле-еле крутя головой, и Натан в шаге от горестного вздоха. Он прикрывает глаза, опуская их в пол, и убирает руки в карманы халата, уже понимая к чему клонит вся ситуация и вопрос Аарона. —Мама…Мама сейчас не здесь, —лицо Эдварда едва ли не перекосило от этого обращения, уголок брови дёрнулся, когда он пытался найти правильные слова и не напугать только очнувшегося мальчика своей агрессией в чужую сторону. —Я хочу к маме… —Аарон, маме нельзя к тебе, она навредила тебе, —вклинилась в разговор пожилая сиделка с довольно успокаивающим тембром речи. Женщина отставила на прикроватную тумбочку стакан и графин с водой, налитый для Аарона заранее, —С тобой будет папа…и дядя. —Но…но, —мальчик глядел по сторонам, бегая глазами то к сиделке, то к мужчине, похожего на него куда больше родной матери: светлая кожа с россыпью мелких веснушек на щеках, ореховые глаза с янтарным отливом и взъерошенные, как частенько бывало у самого Аарона, светлые-светлые волосы с тёплым золотистым оттенком. На подбитом глазе навернулась первая слеза, тонким ручейком пробежавшая по щеке на подушку, —Но я не хочу с папой…Папа меня бросил, а мама нет! Слова подростка, сказанные с такой обидой в сторону отца и любовью к матери, раз за разом спускавшей на него свой гнев, ударили туда куда надо было, причём с такой силой, что рёбра Эдварда, кажется, хрустнули в образовавшейся тишине. Замер даже Натан, являющийся больше сторонним наблюдателем, нежели полноправным участником событий. Эдвард поджал губы, по его лицу пробежала тень раскаяния, которой не должно было быть у человека, много лет даже не подозревающего о том, что у него есть дети. Но она там была. На секунду. Натан видел её на лице Миньярда слишком редко, чтобы так просто перепутать раскаяние с чем-то другим. —Аарон… —Эдвард с трудом пытался найти слова, чтобы как-то «отбелить» себя в глазах сына, которому на протяжении нескольких лет рассказывали о том, что отец бросил их, а не просто понятия не имел, что дети всё же были. Эдвард Миньярд был морально сильным человеком, росшим под крылом семьи Веснински и знающий, что защищать своего босса и отдать жизнь за него - его долг. Все возможные страхи изжили из его головы ещё в детстве, так почему же сейчас его так пугала мысль, что Аарон не признает его? Отвернётся и не захочет слушать. Не простит его за то, что он сделает с Тильдой… Натан поддерживающе похлопал друга по плечу, понимая, что сейчас и он, и сиделка, лишние в момент первого настоящего разговора сына и отца. Развернувшись, Веснински покинул палату, испытывая при этом странную смесь эмоций из хандры и скуки по кому-то близкому, но не находящемуся сейчас достаточно близко, чтобы унять этот водоворот чувств, кружащий в груди. Они с Эдвардом росли вместе, шли нога в ногу, как наследник и его будущий подчинённый, Натан не помнит и дня, когда он не приходил в комнату Эдварда, чтобы лишившийся своей семьи мальчик не чувствовал себя одиноким в большом доме, где у каждого есть немного странная, даже чокнутая, но всё же семья. После пожара в фамильном замке они продолжали держаться друг за друга, возможно даже крепче, чем раньше. Натан соврёт, если скажет, что не поехал бы тогда крышей, не окажись рядом Миньярда, забирающего на себя большую часть дел, пока Натан умирал внутри, стараясь справиться с горем своей утраты. После договора с Морияма Эдвард всё так же был рядом, знал всё, абсолютно всё, что случилось в тот роковой день, когда Натан лишился собственной личности, но всё равно остался рядом, хоть и был предупреждён насколько тяжелей и опасней теперь может стать не только его работа, но и жизнь. Был рядом, когда появилась Мэри, и Натана выворачивало наружу от отвращения ко всему миру, когда он начал сходить с ума, находясь в шаге от лезвия ножа, занесённого над грудью спящего ребёнка. На земле его тогда, по-настоящему, удерживал только Эдвард, вовремя дающий физическую или словесную пощёчину, возвращающую рассудок. И только шесть лет назад им обоим пришлось научиться жить друг без друга, и, наверное, именно тогда Веснински впервые по настоящему понял настолько был зависим от Миньярда, от молчаливой опоры, не дающей погрузиться в пучину собственных демонов, тянущих его на дно первые два года жизни Абрама… Шесть лет и Веснински со сих пор готов рвануть на другой конец материка, если Эдварду это необходимо… Тридцать три года нога к ноге, в разных штатах, с новыми семьями, но всё также зависимые друг от друга, словно родные братья, а не начальник и подчинённый, какими они уже не являются. «Мы же справимся, да?…» - пронеслось в голове обращение к кому-то уже давно мёртвому, но всё ещё родному. Кому-то, чьё мнение Натан до сих пор учитывает, прогоняя в голове мысли о том, как бы поступил именно этот человек, чтобы сказал, сделал, как бы он решил ситуацию, в которую загнал себя Натан. Подходя к автомату с кофе и нажимая кнопку с порошковым горячим шоколадом, Натан открыл телефон, бездумно скроля немногочисленный список контактов то вниз, то вверх. Взгляд голубых глаз зацепился за висящий без ответа уже не первый день чат с Кейли. Натан прикусил губу, то набирая, то стирая сообщение, каждый раз находя что-то неправильное в ответе и снова переписывая его. Когда автомат пискнул, уведомляя о готовности напитка, Натан всё-таки решил отправить в чат короткое «всё хорошо», но так и не успел - на экране высветился звонок с фотографией спящего на заднем сидении мальчишки с рыжими непослушными кудрями. Абрам. —Папа-папа! Привет! —раздалось из трубки ещё до того, как Натан успел заговорить первым. Натаниэль такой громкий и активный ребёнок, что Натан чувствует себя довольно старым рядом с ним. —Привет, лисёнок, —Натан отпил немного порошкового горячего шоколада, кончиком языка слизывая пенку с верхней губы. Стало как-то легче, когда в трубке послышалось шуршание постельного белья, почти наполовину заглушающего голос сына, —Что-то срочное? Или просто удосужился позвонить своему старику? —Нееет! Папа не старый,—обиженно залепетал в трубку Абрам, будто это его назвали стариком. Но обида не длилась долго, как и ожидания Натана ответа на свой вопрос, —Мы с Эндрю созванивались. Это правда что у него братик будет?! Родной! —А….Ну как тебе сказать, —мужчина отвёл стаканчик с шоколадом от губ, пытаясь догадаться о каком именно братике говорил Эндрю: об Аароне или Бетси б…. Мужчина встряхнул головой, отвечая то, что знает сам, —А ты уже из первых уст знаешь у меня! Да, это правда —Крутооо! А сколько ему? Он младше? Мы же познакомимся с ним? —накидывал вопрос за вопросом сын, пока Натан молча пил свой горячий шоколад, дожидаясь, когда Абрам устанет повторяться. —Не так быстро, молодой человек, сначала нам надо оформить некоторые документы, а потом мы с Эдвардом обязательно вас познакомим, —голос Абрама напоминал о доме, том, который он смог выстроить на пепелище прошлого, трепетно относясь к этому значению и месту, где его сын может быть просто дурным мальчишкой, любящим математику и экси, а не каким-то наследником знаний Натана, которым он был в глазах Кенго. —Здорово! Кевин! Ты слышал? У Эндрю будет брат! —Мистер Миньярд, —раздалось с правой стороны от Веснински, с лёгкой улыбкой слушающего разговор сына с Кевином. Абрам уже совсем откинул телефон куда-то в сторону из-за чего звук был шуршащий и еле различимый, но всё равно родным и греющим уставший разум. —Мистер Миньярд, —повторили с правой стороны и Натан наконец понял, что обращаются к нему. Точно. Эдвард же добродушненько приписал ему свою фамилию на посту медсестёр. Чуть отодвинув телефон от уха, Натан взглянул на сиделку с которой они оба выходили из палаты Аароны. Она оказалась ниже, чем ему казалось на первый взгляд… —Да? —Сэр, ваш брат просит подойти к ним с вашим племянником в палату —А, да…сейчас подойду И не важно, что от «племянника» в Аароне только чётко выделяющиеся гены Эдварда, этого уже достаточно, чтобы Натан принял его также, как Кевина и Эндрю. Этого для него более чем хватит, чтобы не потерять тот дом, который он выстроил вокруг сына.