House on a hill 2: Hold tight

Часть взросления — делать всё, что в твоих силах для людей, которые тебе небезразличны… Даже если приходится причинить боль кому-то ещё.

Сону быстро думает. Его ровесник — может, чуть младше на пару лет — заметил вторженца. Поздно. Парень напротив него дёргается, украдкой глядит в сторону выхода из здания и медленно заводит руку за спину. Всё происходит как в замедленной съёмке, или судорожно соображающий мозг воспроизводит это в слоу-версии. Неподалёку отсюда находится старая школа, несколько торговых зданий и часовня. Кто знает: может, там есть и другие?

рядом.

И, верно — Эмма оказалась права: присутствие людей здесь было очевидным. Людей, которые ощущали себя хозяевами жизни и, по всей видимости, с ходячими боролись тем, что на ненужные автомобили и в иные места устанавливали колья. В остальном, скорее всего, уводили мертвяков куда подальше. Пока у всех это работало с небольшими стаями. — Не смей, — рычит Ким, уверенно держа пистолет. — Медленно подними руки и припечатай свои чёртовы ноги к полу. Иначе я убью тебя. Парень сперва кивает, а потом: — Стив!!! Сплюнув, Ким сокращает расстояние между ними и нападает на придурка без пистолета. Выбивает нож у него из ладони отточенным движением и обхватывает двумя руками чужую шею, надавливая изо всех сил, потому что вариантов нет. Борьба оказывается недолгой — пацан умирает, выпучив глаза. Мёртв. Сону размышляет, что ему делать. Через обычный выход выскальзывать не вариант, ведь снаружи уже слышна возня. Выругавшись, Ким бросается к неизвестной двери и проворачивает вставленный в замок ключ. Благо, успевает вовремя сделать шаг влево — в следующее мгновение ходячая в одном нижнем белье бросается на него, раскрыв рот. Предупреждения Эммы не были пустым звуком. Ни капли. Эта ходячая — подросток с очевидными причинами смерти в виде криво перерезанных вен. И даже после смерти она выглядит измученной. Её насиловали. Схватив мёртвую за длинные спутанные волосы, Сону буквально кидает её на остывающий труп. Обращённая девушка забывает про «более свежую» добычу и вгрызается в ещё теплую плоть. Ким нащупывает в кармане маленький фонарик и ныряет в комнату без окон, надеясь, что больше там нет никого. Успевает всего за пару секунд до. К счастью, пленница была всего одна. Сону прячется за углом и в если-что-случае готовится защищаться. Слышится мат, возня и нечто похожее на подступающие всхлипы. Судя по голосу, мужчина значительно старше убитого. Конечно, с мертвецом он расправляется без проблем, а затем, по всей видимости, забирает тело своего родственника (?). Всё это длится не менее пятнадцати минут, в течение коих Сону думает не только о себе. Но и переживает за Сонхуна.

Ублюдки держат девушек, словно те — скот.

Ублюдки калечат людей без реальной причины.

Что, если кто-то из них заметит припрятанную неподалёку отсюда машину? Что, если им удастся выяснить, где располагается группа Сону? Что, если?.. Машина отъезжает. Наконец, Сону позволяет себе вновь включить фонарик и осмотреться: матрас, ведро, пустая тарелка и окровавленный кусок металлической линейки. Вероятно, последний девушка попросту стащила и использовала отнюдь не по назначению. Если бы Сону пришёл раньше, сумела бы она оправиться? Ким медленно выходит из укрытия. Не считая испачканного в крови рта и подбородка, сероватой кожи и маленькой сети лопнувших капилляров в глазных яблоках, она выглядит как обычная несчастная девушка. Выглядит как та, кто лишила себя жизни менее суток назад. Хотел ли Ким Сону подобной участи для женщин, состоящих в его группе? Нет. «Нужна группа больше, или расходиться», — сказал Сонхун. И он тоже был прав.

***

— Я задушил человека. Сонхун, уперевшись локтем в «выступ» на двери, уверенно держит руль правой рукой и практически не меняется в лице, когда обращает внимание на младшего. Сказать бы, что по его лицу бегущей строкой бежит равнодушие, но нет — в глазах что-то меняется. Даже когда Пак опять смотрит на дорогу, потому что из-за сумерек следует быть особеннов внимательными, это ощущается. Молчаливый призыв продолжить Вот оно. — Он увидел меня и заорал, — признаётся Сону, — и я не стал стрелять, чтобы не создавать ещё больше шума. Просто задушил его, потом решил спрятаться в одном помещении, чтобы если что оттуда… — шумный вздох. — Там была обращённая девушка-самоубийца. Её насиловали. Я швырнул её к трупу, так что она стала моим алиби для пришедшего. Тот, кто добил её и забрал труп парня, не дошёл до меня. Решил, что парень кричал из-за нападения мертвеца. — Ты поступил правильно. В том-то и суть. Кажется, что правильно. — Ага, не то они бы прикончили меня. — И что думаешь? С каких пор военный с психологической травмой сам заделался в психологи? Какой-то неравноценный обман, неправильный. Однако Сону улыбается краешками губ, а после срывается на нервный хохот: — Мне было так плевать, Сонхун. Я лишь думал о том, что мне рано было умирать. Что у меня есть мелкий, однорукая Лив и мой лучший друг… Секунда — и я делаю это, потому что думаю о своих людях. Пак кивает. Ему удалось приблизиться максимально к этим отморозкам и выяснить кое-что важное. Не менее двух десятков мужчин, три ребёнка и с десяток женщин. Их женщин — не порабощённых, а свободных. Матери это были, сёстры или жёны — не имело значения. Главнее, что эта группа оказалась более многочисленной, чем предполагалось изначально. А ещё встал ребром вопрос о миграции мертвецов: твари хоть и были тупыми, но не тотально. И «уведённые» рано или поздно сбивались с другими — всё начиналось заново. Да и количество новообращённых неустанно росло: население Земли стремительно уменьшалось, зато увеличивалось количество ходячих мертвецов. Сотни тысяч. Миллионы. — Ты тоже мой человек. Легко от нас не отделаешься, не после этого, — Сону указывает на свой шрам. Старший бесцветно хмыкает. Виднеется указатель с обозначением количества миль до Атланты и бредущий по обочине мертвец, который тут же оборачивается на свет позади себя и норовит ухватиться за автомобиль. Сонхун плавно объезжает ходячего, чтобы через пару секунд резко вывернуть руль влево и проехать по отсыпанному сбоку щебню. Чтобы не сбить двоих мертвяков. Далее ситуация ухудшается, и мужчина сбавляет скорость. В свете фар ходячие словно вырастают из-под асфальта, валят на дорогу прямиком из кювета. Меж сонхуновых густых бровей залегает складка. Он сосредоточенно смотрит в зеркало заднего вида — и Сону оборачивается полноценно, едва ли не переваливаясь на задние сидения. — Как насчёт пробежки? — тем же ровным тоном спрашивает Пак и продолжает виртуозно выкручивать руль. — О чём ты, бля? — За нами хвост, — резюмирует очевидный факт. — Если проедем через ходячих, рискуем привести в лагерь не только их, но и ублюдков. Поэтому я спрашиваю тебя: как насчёт пробежки? Сука. Хреново, что бывший военный прав на все сто. Прорваться можно, но ставки слишком высоки. Может, у них и есть стены гаражного кооператива, есть запас оружия и автомобили за стенами. Однако разве не сам Пак Сонхун доказал, что при огромном желании удалось бы миновать и забор, и дежурных? Как минимум более двух десятков вооружённых ублюдков против группы Кима? Чёрт, и с наличием потерь у другой стороны перевес численный. — Там не лес, а одно название. Поле, мать твою! — восклицает лидер. — И мы вернёмся ночью! — Не думаю, что для таких, как мы, это проблема, — судя по тряске, кажется, Сонхун всё-таки переезжает особенно расторопного мертвеца. Подобные финты могут закончиться тем, что из-за застрявшего трупа тачка рискует вообще остановиться. Шипя, Сону перелезает на заднее сидение окончательно и роется в сумке. Пихает на всякий случай за пояс пистолет, подкручивает на арбалете фонарик — проверяет работоспособность; всё отлично. А потом усаживается таким образом, чтобы открыть дверь и сразу рвануть в нужном направлении без замешательства. По поводу реакции старшего переживать не стоит. По крайней мере, это считается за колоссальный плюс: когда напарник действительно полезен. — Готов? — Да, — хрипит Сону и старательно держит страх в узде. Машина тормозит. Мисс-модный-прикид однажды отдала ему чужое оружие, пусть и не обязана была. Лопнул розовый пузырь из жвачки, и она сказала: «…Мне при любом раскладе крышка». Там — в грёбаном супермаркете, когда начиналась суматоха, — Хоуп была спокойнее удава и не боялась. Потому что знала: ей при любом раскладе крышка. Сону не боится, потому что знает: так глупо не погибнет.

***

— У нас достаточно машин, есть запасы бензина и еды… С остановками, полагаю, нам удастся добраться до Форд-Детрика. Сонхун услужливо поясняет: — Военная база. Таро и Юсон переглядываются. Снаружи ледяной дождь, из гаражей тепло уходит медленно, но верно. Благо, насмерть замёрзнуть не получится при должных усилиях. Потому как не пользоваться дровяной печью и тем самым не привлекать дымом лишнее внимание и в такую дрянную погоду — правильно. Никаких рисков.

хватит, блять, рисков.

Племянник тянет руку вверх: — Почему мы не можем остаться? Тут хорошо. — Потому что мы всё ещё рядом с Атлантой, а сбивающиеся в орды ходячие — не единственная причина побега, — терпеливо проговаривает Сону. Чтобы не запугивать. Пробираться через шатающихся мертвецов, что норовят ухватиться за живого и отгрызть кусок свежей плоти, — сомнительное приключение. Особенно когда видимость хреновая и становится значительно хуже, когда на лицо падают первые ледяные капли воды. Повезло, что Сонхун не отходил далеко и ориентировался в пространстве как блядский навигатор. Ким Сону готов был на многое, чтобы не упустить его. Сейчас. — Сколько их? — спрашивает Юсон. — В несколько раз больше нас. Вопрос малого отрезка времени, когда они заглянут в Нэш и соберутся исследовать здесь всё получше. Объективно, — окидывает людей пристальным взглядом. — Бороться мы не готовы. А если и станем, я не готов терять никого из вас, зная, что есть шанс на успех в другом месте. Таро резко садится на корточки и чуть ли не рвёт на себе волосы. Однако звучит не истерично, а будто зачитывает приговор в суде: — Шестьсот миль. Было бы ложью утверждать, что Сону игнорировал очевидное. Что не думал об этом. Ким Сону осознавал, на что планировал подписаться. И странно было приходить к неутешительному выводу: одному-вдвоём пересекать страну словно было безопаснее, чем группой. Потому как это не беспрепятственный путь с остановками в комфортабельных мотелях, с отличными закусками и бесконечным запасом топлива, который удастся пополнить везде. Это русская рулетка. Но здравомыслие и отсутствие червоточин — особенность группы. Его группы.

(от лишних они звеньев избавились давно.)

Сону складывает руки под грудью и, подавляя рвущийся наружу кашель, громогласно язвит: — Хотите устроить демократические выборы? Тайное согласование с вазочками и бумажками? Воцаряется молчание. К счастью, недолгое. Первым отмирает Юсон — хлопает по плечу (псевдо)медика, призывая того встать, и открыто признаётся: — Я постоянно голосовал за республиканцев. Прорвёмся. Лив пожимает плечами: — Согласна, раз выбора нет.

***

      «…повторяю: все крупные города поражены неизвестной эпидемией. По возможности оставайтесь дома и никуда не выходите, ни с кем не вступайте в контакт. Правительство не… -его… Сохра-й-йте…».        — Зачем слушаешь опять эти бредни? Молодой мужчина откидывается на спинку сидения и прикрывает веки. Крупные капли бьются о стекло почти так же, как снаружи бьются о машину ходячие. Твари не видят в темноте, поэтому врезаются в трейлер и шагают дальше. Точно — бредни. Запись трансляции по радио не даёт ровным счётом ничего. Сплошное враньё, направленное на погашение паники. И непонятно зачем, если всех пустили на мясо. В утиль. — Не очнулся? — Серьёзно? — Шахин смотрит на мягкое длинное сидение, где отсыпается продрогший до костей парнишка. — Как бы не обратился... Но я пристегнул его за руку, честно.