Чёрно-белый ландыш

Упоминание чёрта в Майлиле было привычкой практически всех. Это, в какой-то степени сопоставимо с культовым романом М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита», в котором практически каждый хоть раз упоминал беса.     Дьяволу все двери открыты, даже в место второго шанса.     Если бы у Эванс была человеческая оболочка, то её пульс явно зашкаливал бы. Глядя на это светящееся табло, девушка внимательно читала строки, которые не понимала, когда Грэг открывал при их первой встрече. Душа в прямом смысле замерла. Удивление настолько отразилось на ней, что вся её материя не поддавалась движению. Любопытство не давало и на миллиметр сдвинуться.     Шорох за спиной заставил нити тревожности натянуться до критической точки. С громким визгом Вита обернулась, прижимая к груди уже закрытые часы. Перед ней был Савагос. Его челка скрывала половину лица, пока его любопытный взгляд исследовал это место, а также саму душу перед ним. Хотя он и вскинул брови от удивления, когда пронзающий вопль вырвался из уст этой девицы, вида волнения не подал. Нервно похлопав ресницами, Вита встала с травы, пытаясь выглядеть спокойной, как ровно, как только могла, сказала:     – Не ожидала тебя увидеть. Прости за это.     – Когда я был ещё жив, девчонки визжали, когда видели меня. Только от восторга, а не от страха. – с усмешкой ответил парень, пожав плечами.      – А ты что тут делаешь? Разве Лэф не должен был вас забрать на тренировку? – пытаясь заполнить эту неловкую тишину, спросила та.     – Мы и начали. Но тебя слишком долго не было, поэтому я пошел искать тебя. – всё тем же ровным тоном сказал он. – Симпатичная вещица, это от твоей способности, связанной с воспоминаниями?     Сначала девушка оторопела, словно мозг, которого уже нет, переваривал слова, а после покачала головой, наконец-то осознав слова Савагоса.     – А, нет-нет. Это Грэга. Я собиралась ему отдать, но он пропал, вот я его искала… – слегка запинаясь то ли от страха, то ли от нервозности, девушка даже не поднимала головы.     Именно поэтому Эванс и не видела жадный блеск в глазах Савагоса. Не видела зеленый блик, что сиял сейчас в этой бездне очей. Его губы сомкнулись в тонкую нить, костюм натянулся на его оболочке. Даже у душ есть своя оболочка. Но он даже не был ею по факту. Эванс не глупа. Почти. Это ключевое слово преследовала большую часть её жизни. Почти лучшая ученица школы, почти идеальная любовь, почти хорошая подруга. И везде есть минусы. Где-то ей не хватало балла до идеала, а где-то терпения, в котором так нуждались от неё.     Подняв на черныша взгляд, Вита слабо прищурилась, словно надеялась на ответы. Но вопросы не складывались в голове.     – Я подожду тут Грэга и присоединюсь. – наконец-то волнение угасло в её голосе, поэтому она могла говорить спокойно.     – Без проблем. Только не беги по лесам, здесь легко можно заплутать на окраины ада. – он исчез также быстро, как и появился, оставив после себя удивление, которое липнет к стенкам души.     Девушка и не заметила, как черныш быстро оказался на одном из высоких деревьев, наблюдая за душой с высоты. Так скажем, что это были первые места перед самой сценой на концерте.     – Интересно, насколько быстро побежит спасать её этот горе-проводник... – устало облокотился на ствол дерева Савагос, беседуя сам с собой.     Тем временем же Вита исследовала часы, развалившись на траве. Они имели круглую форму, края были выпуклыми из-за кнопок, которые были расположены по всей длине. Каждая была напротив друг друга, а также лишь одна, самая нижняя, слегка светилась. Нажав на нее, Вита снова открыла крышку часов, та откинулась назад. Поджав губы, Эванс рассматривала каждую из кнопочек, оперируя логикой "чтоб потыкать". Именно поэтому выбор пал на кнопку, что была по правую сторону от той, что открывала этот механизм. Тут же всплыло табло, которое светилось перед лицом девушки. Здесь отражались лица и имена душ, что находились в Майлиле в данный момент. Глаза Виты нашли знакомого, поэтому пальцы сразу потянулись к его изображению. Тут же всплыло имя: Виктор Смит, а после него растянулся текст, который девушка не могла не прочитать...     "Аплодисменты зрителей заставляли меня чувствовать себя живым. Благодаря ним я научился выжимать радость из этого злополучного мира. Из счастья других людей. Они видели меня, мальчика, что готов посвящать всего себя этим людям, что желают лишь смеха в этом месте. Они видели того, кого хотели видеть. Того, кто играл не того, кем является."     Текст продолжался и далее, описывая, по всей видимости жизнь Виктора. Вита полностью погрузилась в чтение…     – Викто́р, уже отбой, хватит. – резкий голос вырвал из размышлений мальчугана, что измазался в саже от фитилей.     – Я почти закончил тренировку. – с этими словами он продолжил активно отрабатывать элементы своего номера, что готовил к завтрашнему выступлению.     Мальчик, что попал сюда, в бродячий цирк, по совершенной случайности, теперь посвящал всего себя этому делу. Фаер-шоу стало вторым дыханием после застоявшихся стен приюта, из которого он сбежал. Здесь приняли его яркую личность, которая сама была похожа на огонёк. Сначала обучили малому: технике безопасности, равновесию, начальным техникам. Всё переросло в то, что тот пацаненок с коленку стал тем, чьё появление в цирке ждали все. Высокий парень, который всегда сохранял тело в тонусе, прикрываясь лишь тонкой майкой, что не воспламенялась сразу; тот, чьи голубые глаза сияли при виде пламени. Его темно-русые волосы, что всегда были завязаны в короткий хвост, спадали на худое лицо. Виктор старался быть тем, кем можно гордиться, тем, кто будет нести лишь счастье в этот мир, даже если во вред себе. Трудолюбие и целеустремленность были в его крови, многие восхищались этим и завидовали ему. Разве что до определенного момента.     – Хэй, Виктор, может поменьше будешь репетировать? А то слишком нас затмеваешь. – усмехнулся один из акробатов – Хьюго – пока у них был перерыв. – Перебарщиваешь. Я-то знаю, что родителей нет, внимания тоже, но это работа, а не соревнования.     Пои, огненные шары на цепях, вспыхнули, а в глазах блеснул холод. Сам Виктор не осознал, как реквизит в его руках звякнул, быстрым движением пламя вспыхнуло прямо у лица артиста. Дальше лишь туман, чьи-то крики и паника.     После инцидента парня выгнали из состава, а после пошли тяжкие два года лишения свободы. Птицу, что хотела летать, спрятали и запечатали. Его жажда улыбок на чужих лицах привела к молчанию своего горя. Тюрьма не была чудесным местом, удивительно? Виктор остался в оковах до конца своей жизни. Условия проживания были ужасные, поэтому подцепив туберкулёз, что был распространен там из-за плохих санитарных условий, он скоропостижно задохнулся в собственной крови. Эванс затаила дыхание от всей информации. При их знакомстве он перебил Грэга, сказав, что работал в офисе. Оказывается, всё наоборот. Неужто стыд? Девушка помотала головой, как на табло она нашла ещё одно знакомое имя: Сара Джей. Рука сама потянулась к тому, чтобы узнать её историю.     "Прилежная ученица, ребенок, чьи достижения ставили во пример других. Почему же я не получила то счастье, о котором мечтала? Я была лучшей, я была интересной..."     Та, на кого возлагали большие надежды, угасла. Сара всю жизнь была слишком правильной, слишком послушной, слишком удобной. Её мама была директором крупной компании по производству техники, тем самым обеспечивая дочку всем необходимым и желанным. Хоть и отец Сары скончался до её рождения, но на его месте всегда был Роберт – отчим и самый желанный мужчина матери. Девочка ненавидела его всю жизнь. Безответственный человек, что всегда находил изъяны в ней, что желал чего-то большего, чем взаимоотношения отца и дочери. Ей было противно от себя, от него, от мамы. Именно поэтому Сара сразу же переехала в другой город, поступив в медицинский на педиатрию, где горела своим делом и желанием учиться. Долгие годы учебы растянулись ещё на два года специализированной подготовки в ординатуре по специальности "Инфекционные болезни". Но наконец, Сара всё же сидела в собственном кабинете, к ней зашла её коллега.     – Доктор Джей, пациенты на сегодняшний день. – медсестра протянула список медицинских карт, а после быстро исчезла из кабинета.     Зелёные глаза Сары забегали от того, что на первой же карте было до боли знакомое имя. То, от которого руки задрожали. Роберт Стоун. Нет, нет, нет. Не может быть. Почему он? По симптоматике простейший грипп, разве что продолжительность смущала, а также влажный кашель.     Вся воля была в руках девушки, когда она проводила осмотр, надеясь, что ничего не случится, что так пугало ее маленькую версию.     – А ты подросла. Такая хорошенькая стала. Приятно глазам... – его тон был ужасен для неё.     – Что ты делаешь в этой больнице?     – Мы с твоей мамой переехали, теперь живём недалеко отсюда, решили, что семья должна быть ближе. – его дрожащая от недомогания рука опустилась на талию девушки.     – Прекрати! – Сара тут же отстранилась, глядя на своего отчима со всей ненавистью.     Медсёстрам же она сказала, чтобы он пару дней полежал в больнице, чтобы проверить его, мало ли болезнь перетечёт в более тяжёлую стадию. К ночи у Роберта начались галлюцинации, которые сопровождались полиорганной недостаточностью. Явно не грипп. Так скоро уже тяжелая форма пневмонии? Отправив анализы отчима на исследование, Сара получила данные к ночи. Болезнь легионеров. Лишь стоит ввести курс антибиотиков на уничтожение бактерий, и жизнь спасена. Разве что был один нюанс, о котором знала лишь сама девушка, ведь её отчим не удосужился даже подтвердить свой ранний диагноз в медицинскую карту.      Роберт всю жизнь принимал препараты, удлиняющие интервал QT, из-за аритмии. И они были противопоказаны с фторхинолонами, которые должны были быть прописаны больному в первую очередь.     К следующему утру был установлен диагноз и назначено лечение в виде антибактериальной терапии. Сара смотрела на его палату то ли с жалостью, то ли с сожалением. Она же правильно сделала? Этот вопрос она задавала себе даже тогда, когда её решение привело Роберта к желудочковой тахикардии. Всё это было на её глазах. Её выбор. Её действие. Её последствия.     Жизнь девушки не продолжалась долго после столь неприятных событий. Находясь в эпицентрах вспышек эпидемий во время своей командировки, Сара не заметила на себе признаков болезни. Желание всех спасать погубило её саму быстро, но мучительно.     Вита захлопнула крышку часов, пока нервно глядела на серебряное оформление. Жутко до безумия. Вспоминая доброе лицо девушки, хоть и часто скрытое маской, Эванс зажмурила глаза, а после вернула свой взгляд на озеро, сияние которого привлекало её. По земной привычке она отряхнулась, когда встала с травы, а после подошла к источнику любопытства. Разглядывая своё отражение, Вита чувствовала тягу. Противную тягу, которая не отпускает тебя даже если того не желаешь. Руки сами коснулись воды, которая чувствовалась настолько холодной, словно все конечности в ту же секунду превратились в лёд. Вскрикнув, Эванс отшатнулась, рассудок постепенно становился туманным. Спиной девушка врезалась в ствол дерева, на руках начали появляться узоры, которые казались инеем. Теряя сознание, душа обмякла, но так и не отпустила из рук заветные часы.     – Ну и ну, неужто наш следующий проводник настолько любит испытывать судьбу... – послышался голос из-за гущи деревьев, в которой показался опасный зелёный свет.     В то же время Мортис и Лэф продолжали тренироваться, ожидая возвращения Савагоса и Виты. Грэг появился возле них и устало начал спрашивать:     – Как тренировка? У вас обеденный перерыв? Где Вита и Савагос? Второй проводник устало потянулся, словно его душа затекла, а после он выдал:     – Первая – лентяйка, так и не пришла. Второй пошел за лентяйкой. А мы благоразумные граждане Майлила, что успешно закончили свою тренировку. – растягивая каждое слово, Лэф с вопросом посмотрел на проводника. – А что такое? Уже соскучился?     Грэг не ответил. Глаза раскрылись настолько, что напоминали увеличенные монетки. Нет часов. Посмотрев на ребят, он добавил:     – Савагос так и не появился после того, как ушел за Витой?     – Нет. – уже присоединился к разговору Мортис, явно встревоженный выражением лица проводника. – Нам стоит их поискать?     Ответа не последовало, вспышка затмила все вопросы, которые Грэг не удосужился даже послушать.     Савагос в мгновение ока оказался возле Виты, более не скрывая себя в лесной чаще. Он приблизился к ней и начал говорить:     – Нынче проводников выбирают слабых. Какая-то девица, а сразу же это ужасное клеймо. – касаясь изящными пальцами её лба, Савагос поджал губы, разглядывая узоры, что сковали душу девушки. – Глупа, наивна, дура просто. Что же в ней такого, мой милый Грэг? Проводники настолько отчаялись, что решили надеяться на кого попало?     – Любопытно тебе? – грубый голос послышался сзади черныша, прерывая монолог.     – Может быть. Всё-таки я благороден, не оставил деву в беде. – на лице красовалась ухмылка.     – Что ты с ней сделал?     – Абсолютно ничего. Она совершенно самостоятельная личность, чьё любопытство даже превышает уровень моего. – с этими словами Савагос сделал шаг вперёд, показывая Виту, чья душа была неподвижна.     Узоры достигли всего "тела", завиваясь в тонкие линии, очерчивая её конечность, пока на лбу выступили завитки, словно образующие небольшую диадему, которую создал Грэг после нападения в поезде.     – Сам выбрал. Неужто не нашел преемника лучше? Даже скучно, что следующий проводник в Майлиле будет эта Вита Эванс... До скорой встречи. – его голос эхом раздался в ушах Грэга, пока он глядел на девушку с сожалением о своем выборе.