Раздень меня до ярости

Утро пришло тихо, почти украдкой, словно боялось разбудить их. Свет пробивался сквозь тонкие занавески — не резкий, не холодный, а мягкий, золотисто-серый, как пыльца на старом стекле. В комнате пахло ими. Кожей. Пóтом. Сексом. И чем-то ещё — едва уловимым, как запах дождя, который ещё не начался, но уже витает в воздухе. Элин проснулась первой. Тяжело. Как будто на неё положили весь мир. Или его. Минхо. Голый. Тёплый. Тяжёлый. Лежал на ней — не полностью, но достаточно, чтобы она чувствовала каждый его мускул, каждое дыхание, каждый удар сердца. Его голова — на её груди, щека прижата к ключице, где ещё темнел его укус. Рука — под её спиной, пальцы впиваются в талию, как будто даже во сне он не отпускал. Нога — между её бёдер, тяжёлая, горячая. Он спал. Или притворялся. Она лежала. Не шевелилась. Смотрела в потолок. Где-то в углу — тень от шторы, похожая на паутину. Где-то в голове — мысль: «Я здесь. С ним. Голая. В его метках. И не хочу вставать.» Тяжело. Не от веса. От осознания. Она медленно подняла руку. Коснулась его волос. Мокрых. Влажных от её дыхания. Пальцы скользнули к виску, к уху. Он не шевельнулся. Только дыхание — ровное, глубокое, слишком ровное. «Ты не спишь.» Она знала. Чувствовала. Как он ждал. Как контролировал даже сон. — Минхо, — шепнула она. — Я знаю, что ты не спишь. Он улыбнулся. С закрытыми глазами. Медленно. Хищно. Как кот, который поймал мышь и теперь играет. — Умница, — пробормотал он, не открывая глаз. Голос — хриплый, утренний, живой. — А я думал, ты ещё подремлешь. Она усмехнулась. Слабо. — Ты тяжёлый. — Прости, — он пошевелился. Не убрал вес. Наоборот — прижался ближе. Губы — к её шее. Тёплые. — Но ты тёплая. Она вздохнула. — Который час? — Не знаю, — он пожал плечами. Движение — ленивое, кошачье. — Телефон где-то… Она приподнялась на локтях. Медленно. Его голова скользнула к её животу. Она огляделась. Худи — на полу. Её свитер — в углу. Ремень — у изголовья. Телефона — нет. — Где мой телефон? — тихо. Он молчал. Секунду. Две. — Разбил, — наконец сказал. — Пока ты спала. Она замерла. — Что? — Кинул, — он поднял голову. Глаза — открытые. Тёмные. Холодные. — Просто. Она посмотрела на пол. Там — осколки. Экран — в паутине трещин. Корпус — треснут. Мёртв. — Ты… серьёзно? — Да, — он сел. Медленно. Голый. Мышцы — напряжены. Метки — её метки — на шее, ключице, груди. Красные. Живые. — Не хочу, чтобы он звонил. — Кто он? Он посмотрел на неё. Прямо. — Джеймс. Она вздохнула. Тяжело. — Он… не плохой. — Знаю, — голос — ровный. — Обычный. Добрый. Любит тебя. Думает, что ты — Чи Ён. Она замолчала. — Откуда… — Читал переписку, — он усмехнулся. — Пока ты спала. Всё. Каждое сообщение. Каждое "я скучаю". Каждое "прилечу". Она прижалась ближе. Неосознанно. Её рука — на его груди. Пальцы — по метке. — Он не знает. — Теперь знает, — он взял её руку. — Фото. Видео. Всё. Она вздохнула. — Ты убьёшь его? Он молчал. Долго. — Хочу, — наконец сказал. — Очень. Чтобы он сдох. Чтобы не дышал. Чтобы не смотрел на тебя. Она посмотрела в глаза. — Но не будешь? — Не знаю, — он наклонился. Губы — к её уху. — Если он прилетит — да. Если напишет — да. Если подумает о тебе — да. Она закрыла глаза. — Он не прилетит. — Прилетит, — он улыбнулся. — Уже в пути. Билет куплен. На 14:30. Она открыла глаза. — Ты… шутишь? — Нет. Проверил. Авиакомпания. Его карта. Всё. Она вздрогнула. — Минхо… — Ш-ш, — он прижал её. — Ты моя. Он — никто. Просто ошибка. Которую я исправлю. Она молчала. Просто прижалась. Её щека — на его груди. Слушает сердце. Быстрое. Живое. Его. — Я устала, — шепнула. — Спи, — он погладил её волосы. — Я рядом. Всегда. Она закрыла глаза. Тяжело. Тепло. Его. Он смотрел в потолок. Пальцы — в её волосах. Медленно. Ласково. «Джеймс. Добрый. Обычный. Любит Чи Ён. Прилетит в 14:30. И умрёт в 14:31.» Он улыбнулся. Тихо. Хищно. Мир подождёт. Ещё немного. Утро всё ещё висело в комнате тяжёлым, липким туманом. Свет — мягкий, но уже не золотой, а серый, как пепел после костра. Они лежали. Голые. Тёплые. Его. Элин приподнялась на локте. Его рука — под её спиной, пальцы впиваются в кожу. Она посмотла на него. Прямо. Глаза — ясные. Голос — тихий. — Минхо. Он не открыл глаз. Только уголок губ — вверх. — Не говори. — Я должна. — Нет. Она вздохнула. Пальцы — по его груди. По метке. По шраму. — Джеймс… он прилетит. — Знаю. — Не трогай его. Он открыл глаза. Тёмные. Холодные. Но — её. — Не проси. — Я прошу. Он молчал. Секунду. Две. — Я скоро уйду, — сказал он. — Давай просто… полежим. Она замолчала. Прижалась. Щека — на его груди. Сердце — быстрое. Живое. — Хорошо, — шепнула. Он погладил её волосы. Медленно. Ласково. Они лежали. Тишина. Тепло. Время — остановилось. Позже. Душ. Горячий. Пар. Его руки — на её талии. Её губы — на его шее. Вода — смывает кровь. Одежда. Её — шорты, его худи. Его — брюки, своё худи. Волосы — мокрые. Кожа — чистая. Они сидели на кровати. Простыня — смятая. Телефон Минхо — в руке. Экран — треснутый, но живой. Он листал. Что-то. Не важно. Его рука — на её бедре. Тёплая. Тяжёлая. Пальцы — под шортами. Не двигаются. Просто — держат. Она смотрела в окно. Тишина. Он убрал телефон. Кинул. На простыни. Не разбил. Пока. Она усмехнулась. Тихо. — От тебя надо прятать все телефоны. Он хмыкнул. Приподнялся. Рука — за её талию. Тянул. — Садись. Она не сопротивлялась. Села. На него. Ноги — по бокам. Руки — на его плечах. — Ты их швыряешь, — сказала она. — Как игрушки. — Только когда злят, — он улыбнулся. Хищно. — А ты — нет. Она наклонилась. Губы — к его уху. — Не трогай его. Он замер. Рука — на её спине. Пальцы — впиваются. — Не проси. — Я не прошу. Я договариваюсь. Он отстранился. Посмотрел. Прямо. Усмешка, фирменная. Только его. — И что ты дашь? Она молчала. Секунду. — Всё. Он усмехнулся. Тихо. — Уже моё. — Тогда… просто не трогай. Он наклонился. Губы — к её шее. Тёплые. — Ладно, — шепнул. — Пока. Она выдохнула. Тяжело. Прижалась. — Спасибо. — Не за что, — он лёг обратно. Она — на нём. Его руки — на её бёдрах. Пальцы — под шортами. — 14:31, — сказал он. — Он приземлится. И уедет. Один. Она кивнула. Щека — на его груди. — Я верю тебе. Он улыбнулся. Тихо. Хищно. — Не надо. Но она уже спала. Тепло. Его. Он смотрел в потолок. Пальцы — в её волосах. «Пока.» Тишина. Перед выстрелом. Минхо снова приподнялся. Запястье — к глазам. — Блять, — выдохнул он сквозь зубы. — Скоро выезжать. Он всё равно рухнул обратно. Тяжело. На неё. Как будто гравитация — его личный враг. Элин полусонно хмыкнула. — Ты уже третий раз ругаешься на часы. — Они тикают громче, чем ты стонешь, — буркнул он в её ключицу. Ладони — под худи. Тёплые. Пальцы — по рёбрам, по позвоночнику. Не ласкают. Держат. — Гладь, — приказал он. Голос — низкий, утренний, её собственность. Она подняла руку. Лениво. Пальцы — в его волосы. Мокрые от душа. Тёмные. Перебирает. Прядь за прядью. Как будто приручает тигра. — Живот ещё болит? — спросил он, не поднимая головы. — Нет. Он сдвинулся ниже. Губы — к животу. Через ткань. Потом — под. Кожа к коже. Тёплый поцелуй. Язык — лёгкий. — Здесь? — Всё нормально, — она усмехнулась. Он поднял взгляд. Глаза — тёмные. Улыбка — кривая. Опасная. — И что теперь делать? Опять украсть тебя? Она подняла бровь. — Ты серьёзно? Он провёл пальцем по внутренней стороне её бедра. — Ты живёшь в какой-то жопе мира. Лес. Без связи. Без дорог. Приехать сюда двадцать раз — и не сдохнуть от скуки. Он прижался губами к её уху. Горячее дыхание. — А если бы ты была со мной. В моём доме. Я бы любил тебя. Каждый. Чёртов. День. Она замерла. Секунда. Две. Потом — дошло. — Ты… извращенец. Он рассмеялся. Прямо в шею. Тихо. Горячо. — А ты — моя. Она толкнула его в плечо. Слабо. — Слезь, маньяк. — Нет. Его руки — выше. Под худи. Пальцы — по спине. — Подумай. Кровать — огромная. Душ — с подогревом. Я — внутри тебя. Каждое утро. Она вздохнула. Перебирала волосы. Медленно. — А если я скажу нет? Он поднял голову. Посмотрел. Прямо. — Тогда я украду. Но уже навсегда. С мешком. С верёвкой. С поцелуем в темноте. Она молчала. Гладила. Пальцы — в его волосах. Глаза — в потолок. — Ты псих. — Твой псих. Он поцеловал её в живот. Ещё раз. — Пять минут. Потом — уезжаю. Один. Она кивнула. Щека — на его макушке. — Я знаю. Он закрыл глаза. Тихо. Хищно. — Но завтра — вернусь. И заберу. Тебя. Лес за окном — молчит. Сигнал — не ловит. Мир — далеко. Они — здесь. Вместе. Пока. Минхо всё-таки встал. Резко. Как будто кто-то выдернул его из сна выстрелом. Кровать скрипнула, простыня соскользнула, обнажив его спину — широкую, с тёмными линиями её ногтей, ещё свежими, ещё красными. Он нагнулся. С пола. Ключи — звякнули. Телефон — треснутый, но живой, сунул в карман брюк. Ремень — чёрный, кожаный, с тяжёлой пряжкой. Её бельё — кружевное, чёрное, смятое. Он поднял. Подержал в руке. Посмотрел на неё. — Серьёзно? — голос Элин — хриплый, но твёрдый. Она сидела на кровати, обняв колени. Глаза — прищурены. — Ты забираешь моё бельё? Он усмехнулся. Не ответил. Сунул в карман куртки. — Память, — буркнул. — О тебе. О нас. Она встала. Медленно. Тело — ныло. Болело. Сильно. Каждый шаг — как по стеклу. Бёдра — в синяках. Спина — в царапинах. Живот — в поцелуях. Его. Она дошла до двери. Прислонилась к косяку. Смотрела, как он одевается. Куртка — чёрная, кожаная. Капюшон — вниз. Глаза — тёмные. Он подошёл. Близко. Руки — на её талии. Пальцы — под худи. Тёплые. Тяжёлые. — Вот теперь давай серьёзно, — сказал он. Голос — низкий. — Сильно болит? Она посмотрела в глаза. Прямо. — Да. Он наклонился. К виску. Поцелуй — долгий. Тёплый. Губы — на коже. Дыхание — в волосах. — Постараюсь прийти поскорее, — шепнул. — Может, через день. Или два. Она подняла взгляд. — Правда? Он кивнул. Медленно. — До следующего моего прихода — подумай. Я могу забрать тебя. К себе. Просто чтобы поближе. Если хочешь. Она молчала. Секунду. Две. — Я… подумаю. Он кивнул. Ещё раз. Потом — обувь. Кроссовки — чёрные, потёртые. Шнурки — быстро. Рука — к ручке двери. Он остановился. Повернулся. Взял её лицо. Обеими руками. Пальцы — в волосах. Ладони — на щеках. Поцелуй. Сначала — один. Мягкий. Тёплый. Потом — второй. Глубокий. Толкается. Весь. Язык — в её рот. Губы — прикусывает. Нижнюю. Верхнюю. Слегка. До крови. До вкуса. Она выдохнула. В него. Руки — на его груди. Пальцы — в куртке. Он отстранился. На сантиметр. Глаза — в глаза. — Дверь — на замок. Телефон — не трогай. Окна — закрыты. Жди, зайчонок. Она кивнула. Тихо. Он ушёл. Дверь — хлопнула. Ключ — в замке. Щёлк. Тишина. Она стояла. У двери. Рука — на губах. Вкус — его. Кровь — чуть-чуть. Тепло — ушло. Она пошла обратно. В кровать. Его запах — везде. Простыня — смятая. Подушка — его. Она легла. На его сторону. Лицо — в подушку. Вдохнула. Глубоко. — Зайчонок… — шепнула. Усмехнулась. Тихо. Тело — болело. Но тепло. Она закрыла глаза. Ждала. За окном — лес. Без сигнала. Без дорог. Без мира. Только — его. Тишина была густой, как смола. Элин лежала на его подушке, вдыхая остатки тепла, пока тело медленно остывало. Каждый мускул напоминал о нём: синяки на бёдрах, царапины на спине, вкус крови на губах. Она не двигалась. Не хотела. За окном лес шуршал листвой, будто шептал: «Он вернётся». Или: «Беги». Она не знала, кому верить. Телефон — мёртвый, в осколках на полу. Окна — закрыты. Дверь — на замок. Снаружи. Он запер её. Не для защиты. Для себя. Элин села. Простыня соскользнула, обнажив кожу. Худи — его, слишком большое, сползало с плеча. Она встала. Босые ноги по холодному полу. До двери. Рука — на ручке. Тянет. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Заперто. Она усмехнулась. Тихо. Горько. — Маньяк. Вернулась к кровати. Села. На край. Пальцы — по простыне. По складкам. По его запаху. Время тянулось. Медленно. Как капля смолы по стеклу. Она встала снова. К шкафу. Его футболка. Чёрный. Никаких ярких. Только запах. Его. Она взяла футболку. Прижала к лицу. Вдохнула. Глубоко. — Идиотка. Сама себе. Положила обратно. Закрыла. К окну. Стекло — холодное. Пальцы — по раме. Лес. Туман. Ни дороги. Ни сигнала. Она прислонилась лбом к стеклу. Дыхание — запотело. — Что я делаю… Голос — хриплый. Её. Первый день без него был тёплым. Солнце пробивалось сквозь занавески, рисовало полосы на полу. Она не вставала. Лежала. В его худи. В его запахе. В его метках. Второй день — дождь. Капли стучали по крыше, как пальцы по стеклу. Она сидела на кровати. Книга в руках — старая, потрёпанная, с его закладкой. Страницы не переворачивались. Глаза — в текст, но мысли — в нём. «Через день. Или два.» Он сказал. Она считала часы. Минуты. Секунды. Ночь второго дня. Одиннадцать вечера. Без пятнадцати. Лес за окном — чёрный. Тишина — глухая. Только дождь. И её сердце. Она сидела. На кровати. Ноги поджаты. Худи — его, рукава спущены до кончиков пальцев. Книга — открыта на коленях. Страница — та же. Глаза — в окно. В темноту. — Где ты… Шепот. Её. Вдруг — звук. Стук. В дверь. Не громкий. Не резкий. Тихий. Три раза. Тук. Тук. Тук. Она напряглась. Книга упала. На пол. Глухо. Сердце — в горле. Кто? Джеймс? Полиция? Случайный путник? Или… Она встала. Медленно. Босые ноги — по полу. К двери. Рука — на ручке. Дрожит. — Кто… Голос — хриплый. Её. Тишина.