Rock out loud

Утро началось странно: Хёнджин впервые за всё время собрался раньше всех. Он натянул кепку, достал из рюкзака какие-то распечатки и заявил: — Мне нужна работа. Минхо, у которого чай только начал остывать, чуть не поперхнулся. — Работа? Ты, который вчера пытался объяснить Белладонне, что «с барабанов пыль стирать необязательно»? — Ага, — упрямо сказал Хёнджин. — Надоело просить на всё у родителей. Я хочу свои деньги. На палочки, на шнуры, на хоть что-то. — И что ты собираешься делать? — Джисон отложил нож и пристально посмотрел. — Тебя не возьмут шеф-поваром, если что. — Курьером, баристой, хоть кем. — Хёнджин уставился в распечатку. — Главное — чтоб платили. Минхо хмыкнул: — Ага, а главное — чтоб тебя не послали нахуй в первый день. --- Первое собеседование было в кафе неподалёку. Хёнджин вернулся через два часа, бросил кепку на диван и мрачно сообщил: — Меня спросили: «Почему хотите работать именно у нас?» Я сказал: «Близко к дому». Они переглянулись и сказали, что позвонят. — Ага, — Минхо усмехнулся. — Позвонят, как только у них сломается кофемашина и им понадобится человек, чтобы её проклинать. Второе было в доставке еды. Он вернулся злой, но с каким-то флаером. — Там начальник сказал, что работа простая: развозить заказы. Но потом добавил — на своём транспорте. Я спросил, можно ли на скейте. Он сказал: «Пацан, ты либо гений, либо долбоёб». Чан, не поднимая глаз от эскиза, тихо пробормотал: — Вторая версия ближе. Третье собеседование сорвалось, потому что Хёнджин честно признался: — Я могу только стучать. Всё остальное у меня хреново. Менеджер посмотрел на него и сказал: — Тогда вам в TikTok, молодой человек. --- Пока Хёнджин искал, Хан решился на другое. Он сидел в майке, дергая плечом, а Чан готовил машинку для татуировки. — Ты уверен? — в тысячный раз спросил Чан. — Это навсегда, нахрен. — Я рэпер, — Хан ухмыльнулся. — Рэперам можно. — Рэперам можно много чего, но тупо жить с хуйнёй на коже не входит в список, — отрезал Чан. — Сиди ровно. Игла коснулась кожи. Хан заорал: — МАТЬ ТВОЮ, ЭТО БОЛЬНО! Минхо прыснул в кулак. — Так и запишем: «рэп — это страдание». — Заткнись, — прорычал Хан, но зубы сжал. Через полчаса на руке красовалась надпись: «Too real to fade». — Ну как? — спросил он, глядя на свежие буквы. Чан вытер остатки краски и сухо сказал: — Если будешь ныть, я рядом вторую сделаю — «Too dumb to think». Мино,уже проходя мимо, хмыкнул: — Главное — не чеши. И не лей на это кетчуп. --- Вечером Чан отправился в магазин за мясом. Там всё пошло, как обычно. — Девушка, вы серьёзно? — он показывал упаковку. — У вас дата вчерашняя, а вы её выкладываете на полку. Это же не коньяк, блядь, он не улучшается с возрастом! Продавщица устало повторила: — Всё свежее. Хотите — берите. — Ага, свежее, как моя бабка в девяносто, — буркнул Чан. И тут он заметил парня впереди, у кассы. Тот молча наблюдал, сдерживая ухмылку. Короткая стрижка, рюкзак, крепкие руки. Но внимание привлекло другое — тату на задней части шеи. Чёткие буквы: «Rap saved me, scars shaped me». — Крутая фраза, — сказал Чан, разглядывая. — Ты откуда? Парень обернулся. — Из района, где это правда. Так Чан впервые заговорил с Чанбином. --- В подвале новенький появился уже через час. — Народ, это Чанбин, — сказал Чан, скидывая куртку. — Ещё один? — Минхо поднял брови. — Мы скоро переплюнем котов по количеству жильцов. — Умеешь что? — спросил Хан, демонстративно качая свежую тату. — Пишу. Читаю. — Чанбин пожал плечами. — Рэп — моё дело. Мыдра тут же запрыгнула ему на колени и уселась, как будто сказала: «Оставляем». — Ну всё, — заключил Джисон. — Если Мыдра выбрала — вопросов нет. Осталось проверить, не сбежишь ли ты, когда Чиж заорёт. Чанбин усмехнулся. — У нас на районе орут громче. И пока коты рассаживались на свои места, а Минхо брал гитару, стало ясно: подвал снова пополнился новым хаосом. А Хёнджин, сидя на диване с телефоном, шепнул сам себе: — Ладно, работы у меня пока нет. Зато у нас теперь своя армия. Несколько дней после появления Чанбина в подвале будто вошли в новое русло. Музыка теперь звучала громче, тексты начали складываться быстрее — у Чанбина были десятки черновиков, он легко подхватывал ритмы Хёнджина и спорил с Ханом о рифмах, так, что коты даже перестали реагировать на их крики. — Вы либо рэпите, либо орёте, — однажды заметил Джисон, помешивая суп. — А звук одинаковый. — Это искусство, — обиделся Хван. — Искусство — это когда я готовлю и коты не воруют, — сухо ответил Джисон. --- Повседневность накатывала странными мелочами. Белка умудрилась стащить у Чанбина наушники, и тот гонялся за ней по подвалу, пока остальные катались со смеху. Бастард однажды залез в пакеты с продуктами и съел половину колбасы, после чего лежал пузом кверху, как будто готовился умирать красиво. Минхо записывал демки и матерился, когда кто-то влезал в комнату в самый момент вдохновения. — Чан! — орал он. — Я тут душу вываливаю, а ты пылесос включаешь! — Я не хочу жить в пыли, — спокойно отвечал Чан. — Это не пыль, это атмосфера! --- Хёнджин же всё больше задумывался о деньгах. Он пробовал снова ходить по собеседованиям, но всё срывалось. Бариста его не взяли, курьером без транспорта тоже. На фриланс-бирже он попытался предложить «сведение треков», но получил в ответ десяток сообщений в стиле «а у тебя лицензия есть, мальчик?». Однажды вечером, сидя с телефоном, он нахмурился. — Слушайте… тут предлагают «быструю подработку». Типа, разносить конверты. Оплата сразу, наличкой. Минхо поднял глаза. — Ага, а в конвертах что? — Ну… написано, что «неважно». — Тогда важно, — резко сказал Чан. — Не лезь туда. — Но деньги же… — начал Хёнджин. Джисон поставил кружку на стол так, что она громко звякнула. — Ты хочешь, чтобы мы потом вытаскивали тебя из мусорки? Если работа начинается с «не спрашивай», значит, тебе лучше не соглашаться. Хёнджин нахмурился, но промолчал. --- На следующий день он всё равно пошёл «посмотреть». Вернулся вечером, мрачный. — Это были какие-то мутные типы у метро. Сказали, что всё просто: принеси — отнеси. Но когда я спросил про детали, они начали лыбиться. — Ну вот, — сказал Чан, поднимая бровь. — Тебя чуть не сделали мудаком вслепую. — Но у них пачка денег была, — упрямо сказал Хёнджин. — Я таких сумм даже не видел. Минхо вздохнул. — Деньги — это всегда вопрос, сколько ты готов потерять вместе с ними. Иногда свободу. Иногда пальцы. Коты в этот момент синхронно шуршали кормом в мисках, будто подчёркивали: «лучше уж корм и крысы в подвале, чем такие деньги». --- Вечером, чтобы отвлечь, Джисон заставил всех помогать на кухне. Чан спорил, сколько соли «нормально», а сколько «как будто пытаешься кого-то убить». Минхо пытался держать в руках нож, но коты облепили его, потому что он ронял куски курицы. Хёнджин же мрачно чистил картошку, всё ещё думая о тех конвертах. Чанбин усмехнулся, наблюдая за ним. — Слушай, если тебе нужны деньги, есть нормальные варианты. Подработки на студиях, репетиционные базы ищут помощников. Не супер прибыльно, но это хотя бы честно. Хёнджин скривился: — Ага, и таскать чужие барабаны? — Ну да, — пожал плечами Чанбин. — Зато твои будут всегда в руках. Хёнджин посмотрел на него, потом на свои палочки, которые он вертел в пальцах, и впервые за день чуть улыбнулся. --- Ночью, когда все разошлись по углам, в подвале остался только свет лампы и тихий шорох Белладонны у коробок. Хёнджин лежал на диване и думал: может, правда лучше тащить чужие барабаны, чем чужие конверты. Мыдра запрыгнула рядом, улеглась и ткнулась носом в его плечо. Он вздохнул и пробормотал: — Ладно, мать. Уговорила.