Rock out loud

Утро началось не с будильника — с расписания кормёжки. Белка уже сидела у миски, Пухляш занимал позицию у холодильника, а Луна, повзрослевшая и ещё пушистее, гордо расхаживала по подоконнику, демонстрируя свой новый ошейник — с серебряными руками и синим сердцем, блестевшим при каждом движении. — Принцесса, ты сияешь, как будто выиграла конкурс “Мисс Хвост 2025”, — зевнул Хёнджин, наливая себе кофе. Луна ответила коротким “мрр”, явно подтверждая титул. — Осторожнее, ещё начнёт брать за фото с неё плату, — заметил Минхо, проходя мимо. Коты ели по строгому расписанию, и даже Феликс теперь признавал — это сработало. — Организованная анархия, — сказал он, заполняя миски. — Только в нашем доме возможно. — Потому что у нас есть ответственный, — показал на табличку на стене Чанбин. На ней красовалась надпись: «В случае побега кота звонить Чану. Он знает, что делать.» --- Неделю назад парни заказали ошейники на заказ для всех 14 котов. Каждый подбирали с любовью, споря до хрипоты, будто выбирали сценические костюмы для мини-группы с хвостами. 1. Луна — серебристый с миниатюрными руками и синим сердцем, подаренный Хёнджином. 2. Белка — ярко-зелёный, с крошечным желудём на брелоке и вышивкой в виде веточек. 3. Бастард — алый с металлической молнией, блестящей, как его темперамент. 4. Мыдра — глубокий изумрудный с мягкой бархатной лентой и маленьким камнем цвета мха. 5. Ворон — чёрный матовый, украшенный серебряным пером, тихо звенящим при движении. 6. Чиж — солнечно-жёлтый с узором в виде перышек и крошечным прозрачным колокольчиком. 7. Пухляш — нежно-голубой с нашивкой в виде облака и мягким краем, чтобы не давил. 8. Пельмень — тёплый кремовый с маленькой ложечкой на подвеске — чисто символически. 9. Ракета — синий с серебряной полосой и миниатюрным брелоком в форме звезды. 10. Белладона — чёрный бархат с фиолетовой каймой и подвеской в виде розы. 11. Гарпун — стальной серый с подвеской-крюком, блестящим под светом ламп. 12. Шарпей — песочного цвета с узорчатым ремешком, немного “сморщенным”, как он сам. 13. Лиса — огненно-рыжий с подвеской в виде хвоста и золотым замочком. 14. Кнопа — мятно-зелёный с вышитым листиком и крошечной кнопкой на подвеске — в честь её привычки нажимать на всё, что шевелится. На внутренней стороне каждого ошейника выгравировано имя, а на обратной — адрес и номер телефона самого ответственного — Чана. — Это чтобы хоть кто-то казался взрослым, — сказал Феликс, когда забирали заказ. — Или чтобы хоть кого-то нашли, если потеряются все, — добавил Сынмин. — А если потеряется Чан? — уточнил Хан. — Тогда звонить котам, — серьёзно ответил Минхо. --- Сынмин, кстати, всё ещё искал работу. Каждое утро он открывал ноутбук, вздыхал, делал вид, что пишет резюме, а потом уходил варить чай. — Ну что, — спросил Хан, заглянув к нему. — Есть новости? — Есть, — ответил Сынмин. — Я всё ещё безработный, но с отличной коллекцией отказов. — Главное — коллекционируй системно, — подбодрил Минхо. — Уже думаю открыть музей, — хмыкнул Сынмин. — “Отказы и надежда”. Вход с котом — бесплатно. --- Работа у остальных шла своим чередом. Хёнджин и Минхо в музыкальном магазине выучили всех постоянных клиентов по голосу. — Ты слышал, как мальчик вчера взял первую гитару? — спросил Хёнджин. — Он дрожал, как струна. — Зато улыбался, как будто выиграл концерт, — ответил Минхо. — Может, и выиграл. В конце концов, первая гитара — это как первая любовь. — Только дешевле, — усмехнулся Минхо. Феликс в школе стал местной легендой: его коты теперь участвовали в учебных примерах по английскому. — “My cat’s name is Pukhlyash,” — повторял хор учеников. — Excellent, but don’t feed him too much, — смеялся Феликс. --- А в подвале всё чаще звучала “Мята и гул”. За месяц их песни начали набирать прослушивания в сети — не миллионы, но достаточно, чтобы о них заговорили. — У нас уже сто двадцать подписчиков! — воскликнул Чонин, заглядывая в экран. — Это же почти как учеников в твоей школе, — пошутил Феликс. — Только эти слушают добровольно, — парировал Хан. Теперь они репетировали чаще, а музыка стала глубже — с нотами привычного домашнего шума: звон мисок, стук клавиш, мурчание котов. — Вот так и рождается вдохновение, — сказал Минхо. — Из шороха и мррканья. — И из безработицы, — добавил Сынмин с философским видом. --- Когда Хан поставил чайник и вернулся с кружками, подвал уже дышал вечерним уютом. Луна спала у Хёнджина на коленях, Пельмень устроился у Чонина на рюкзаке, Белка наблюдала за процессом, как строгий продюсер, а Кнопа пыталась запрыгнуть на подоконник и падала — с гордым видом, будто так и задумано. Музыка текла плавно, будто знала, куда ей идти. — Что за название у новой песни? — спросил Феликс. — “Дом, где шумят струны,” — ответил Хан. — Точно, — кивнул Минхо. — Это ведь про нас. Он посмотрел на ребят, на котов, на маленькое синее сердце, поблёскивающее на шее Луны. И понял: всё по-прежнему шумное, живое, неидеальное — но правильное. --- Ночь опустилась тихо. Коты спали у своих мисок, Хёнджин накрыл Луне спинку лёгким платком, Сынмин задумчиво листал вакансии, Хан крутил струну на гитаре, Минхо подправлял текст новой песни. А на полке Чонина появилась новая надпись, выведенная Феликсом фломастером: “Священная полка пополнилась. И пусть мир подождёт.” Подвал постепенно стихал. На кухне тикали часы, в подвале гас свет, и даже Пельмень, главный шумный элемент вселенной, наконец заснул, обняв свою ложечку. Из-под двери тёплым пятном пробивался мягкий свет — там ещё не спали Минхо и Хан. Хан сидел на полу, спиной к дивану, гитару держал как будто случайно, просто чтобы не отпускать. Минхо наливал чай — один для себя, другой поставил рядом. — Не спится? — спросил он. — Музыка мешает, — тихо ответил Хан. — В голове играет новый припев. — Хорошо, что хоть не коты, — усмехнулся Минхо. — А ты думаешь, кто вдохновил припев? — Хан кивнул в сторону Лисы, спящей на подоконнике. — Она мурчала в ритм. Минхо сел рядом, облокотился о стену. — Если когда-нибудь напишут песню про нас, — сказал он, — пусть она будет без припева. — Почему? — Потому что мы всё время что-то меняем. Ни один припев не успеет за нами. Хан улыбнулся. — Тогда будет бесконечный куплет. — Точно, — кивнул Минхо. — С перерывами на кормёжку котов. Они замолчали. Слышно было только, как за окном стучит дождь, а Луна во сне тихо тянет лапку, будто ловит звук. Хан потянулся, положил голову Минхо на плечо. — И всё-таки, — прошептал он, — у нас неплохой хор. — Да, — ответил Минхо. — Коты, струны и немного нас. В чашке остыл чай, дождь перешёл в шёпот, и где-то на полке, между комиксом и струной, лежала новая песня — ещё не записанная, но уже своя.