Rock out loud

В подвале стояла редкая тишина. Не звенящая, не напряжённая — просто тихая, утренняя. От вентилятора тянуло прохладой, свет из маленького окна падал полосой на стол, где лежали гитара и чашка с недопитым кофе. Пахло хлебом, мятой и чуть-чуть пылью — домом. Первым проснулся Минхо. Он не спешил открывать глаза — просто слушал. Как где-то урчит Белка, как Луна когтями мягко царапает обивку дивана, как Хан что-то напевает вполголоса, думая, что все спят. Минхо улыбнулся. Конечно, Хан уже бодрствует. --- Хан сидел на кухонной табуретке, в старой футболке и с растрёпанными волосами, мешал кашу ложкой и отбивал ритм ногой. Рядом на подоконнике грелась Кнопа — глаза прикрыты, хвост свисает вниз, словно маятник. — Опять встал первым, — сказал Минхо, подходя. — Вдохновение не ждёт, — ответил Хан, не оборачиваясь. — И коты тоже. Они уже трижды проверяли миски. — Они просто следят за процессом. Хан рассмеялся. Минхо налил кофе, сел рядом, и какое-то время они просто молчали. Было утро, музыка ещё спала, но дышала где-то рядом. --- Постепенно начали просыпаться остальные. Сначала Феликс, зевая и неся в руках огромный свитер поверх пижамы. Он поставил на стол яблоки и спросил: — У нас сегодня вообще какие-то планы? — Не вымирать, — сказал Хан. — И записать новую песню, — добавил Минхо. Следом появился Чан — сонный, с наушниками на шее и блокнотом под мышкой. Он что-то бормотал про идею для припева и, не здороваясь, сел к синтезатору. — Доброе утро тебе тоже, — фыркнул Феликс. — М-м... вдохновение, — пробормотал Чан, не поднимая головы. --- Хёнджин спустился с матраса в дальнем углу, аккуратно заправив одеяло — единственный, кто умел сохранять порядок даже в подвале. Он выглядел спокойно, будто всё утро ждал, когда остальные проснутся. — Кто хочет чай? — спросил он. — Все, — ответил Минхо. — И коты, но им — воображаемый. Пока Хёнджин возился с кипятком, в подвале стало оживлённо: Феликс ставил микрофоны, Сынмин чистил гитару, Чанбин подключал провода к пульту, ворча: — “Сколько можно всё переставлять? Я же вчера всё идеально выровнял.” — Вчера и сегодня — разные эпохи, — ответил Хан, подмигнув. — Ну да, особенно по количеству бардака, — проворчал Чанбин, но улыбнулся. --- Ближе к полудню музыка проснулась по-настоящему. Кто-то щёлкал по клавишам, кто-то напевал, кто-то бил пальцами по столу, подхватывая ритм. Подвал наполнился звуками — плотными, живыми, тёплыми. Белка ловила солнечные пятна на полу, Кнопа запрыгнула на стол и принялась наблюдать за движением карандаша в руке Хёнджина. — Слушай, — сказал Чонин, поднимая глаза от тетради, — “дом, где тихо поют стены” — нормальная строчка или слишком грустная? — Нормальная, — ответил Минхо. — В ней есть жизнь. — И немного эхо, — добавил Хан. — Мне нравится. --- После пары часов импровизаций Чанбин наконец оторвался от аппаратуры. — Пять минут перерыв, иначе я начну слышать бас даже в кошачьем мурчании. — А я уже слышу, — сказал Феликс. — У Пельменя отличный грув. Кот в ответ зевнул и потянулся, будто соглашаясь. Хёнджин принес всем чай, поставил кружки на стол и опустился рядом с Чонином. — Знаешь, — тихо сказал он, — иногда мне кажется, что мы не просто пишем музыку. Мы её живём. Чонин кивнул. — А подвал просто слушает. --- Ближе к вечеру свет из маленького окна стал золотистым. Музыка стихла, и подвал наполнился уютным полумраком. Хан сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, Минхо рядом, держа гитару. Они перебирали струны, тихо, почти на шёпоте, чтобы не тревожить покой вокруг. — Если вот так... — Хан наклонился ближе, коснувшись его руки. — Слушай. Звук вышел мягким, ровным, будто дыхание. Минхо посмотрел на него, и взгляд задержался чуть дольше, чем нужно. — Так звучит правильно, — сказал он. — А значит — честно, — тихо ответил Хан. Между ними повисла пауза, тёплая, не неловкая. Где-то в углу Пухляш зевнул, и звук его урчания растворился в тишине — будто подтверждение, что всё в порядке. --- Когда остальные уже разложились кто с блокнотом, кто с котами, подвал снова стал почти тихим. Осталась только гитара, тихий свет настольной лампы и дыхание. Минхо и Хан сидели рядом, не говоря ни слова. Хан улыбнулся краем губ: — Знаешь, если бы музыка могла обнимать… — …она делала бы это, как ты, — закончил Минхо. Их пальцы на секунду соприкоснулись на струнах. Просто касание — лёгкое, но настоящее. А за окном, где-то над подвалом, мир жил своей жизнью. А здесь, под ним, тихо звучала другая — их собственная. ---