Незабываемое Рождество доктора Бреннан

Рождественская ярмарка в Сноу-Хейвене жила своей собственной жизнью: деревянные прилавки, украшенные еловыми ветками, манили запахами мёда, яблок и корицы. Фонарики рассыпались над улицей, как кометы в зимнем небе. Казалось, весь город замедлился, чтобы прожить этот миг — и забыть на время про тень, ползущую по краю праздника. Бреннан шла вдоль лавок, прижимая руки к кружке с глинтвейном. Щёки рдели от мороза, в глазах отражались огни гирлянд, а губы приоткрывались, когда она слышала звуки рождественских песен. Всё было чужим и одновременно… странно родным. — Почему у людей возникает такая иррациональная тяга к праздникам? — спросила она, поднимая взгляд на Бута. — Потому что праздники напоминают, что всё может быть хорошо. Пусть и ненадолго, — ответил он, смотря на неё чуть дольше, чем следовало. Она замерла у катка. — Я не умею кататься, — сказала честно. — Ещё один повод попробовать, — улыбнулся он, протягивая руку. Она колебалась, но взяла её. И в тот момент, когда лед под их ногами заскрипел, он впервые за долгое время почувствовал: может, у них и правда есть шанс — даже если он призрачный. … Позже, уже дома, пока Бреннан дремала, завернувшись в плед с книгой в руках, Бут углубился в ящик с материалами по её аварии. Там, среди формальностей, фотографий и протоколов, взгляд зацепился за один снимок: следы на снегу. Он нахмурился. Двойная колея тормозного пути… сзади? След обрывался, как будто машину вытолкнули. Он вскочил и перелистал другие снимки. Нечто похожее. Симметрия повреждений, странное расположение обломков, и — что самое тревожное — полное отсутствие следов второго автомобиля. Только… силуэт шин. Как будто кто-то убрал машину с места происшествия после столкновения. Бут почувствовал, как в груди нарастает напряжение. Это уже не выглядело как несчастный случай. Это походило на попытку убийства. Тщательную. Рассчитанную. Срежиссированную. Он резко захлопнул папку. Всё это время он думал, что просто спас её от аварии. А теперь понимал: он, возможно, сорвал чей-то тщательно спланированный финал. … В это время Бреннан проснулась от запаха — кофе и тостов. Она приподнялась и увидела его у плиты. — Ты не спишь? — Нет. Мы с тобой не в безопасности. Я… кое-что нашёл. — Что? Он колебался, глядя на неё. Но потом улыбнулся — быстро, как умел. — Сначала поешь. Потом поговорим. Она нахмурилась, но кивнула. И пока снаружи хлопья снега ложились на стекло, Бут впервые за всё это время чувствовал не просто тревогу — а страх. Потому что понял: кто-то всё ещё рядом. И если это ловушка… то Рождество — лишь красивое прикрытие.

***

Поздний вечер принес в Сноу-Хейвен тишину, расцвеченную редкими хлопьями снега и мягким светом фонарей. В каминном зале потрескивали поленья, Бреннан сидела на диване, свернувшись с книгой, но взгляд её давно не цеплялся за страницы. Где-то внутри что-то начинало шевелиться — не память, но тень памяти. Как отголосок того, кем она была. — Ты задумалась, — произнёс Бут, входя с двумя кружками какао. — Иногда я думаю, что, возможно, в прошлой жизни я ненавидела сладкое. Но… это утешает, — она сделала глоток. — И ты тоже. Ты… утешаешь. Он опустился рядом. — Ты всегда говорила, что эмоциональная поддержка — иррациональна. Но принимала её — по-своему. Она посмотрела на него изучающе: — Я верю тебе. Даже не зная, почему. Но иногда я… чувствую тревогу. Как будто кто-то следит за мной. Смотрит сквозь стекло. Он побледнел, но быстро спрятал реакцию за лёгкой улыбкой. — Это может быть просто остаточный страх. А может — твоя интуиция возвращается раньше воспоминаний. — Я не верила в интуицию, — произнесла она сухо. — Но теперь… может, я ошибалась. Он не ответил. Лишь слегка сжал её ладонь в своей. … Позже той же ночью, когда Бреннан уже спала, Бут перелистывал материалы, которые привёз из участка. Он не хотел, чтобы она их видела, не сейчас. Один из снимков заставил его задержаться. Колея торможения на снегу — не её. Идущая сзади. Почти перпендикулярно. Как будто кто-то… подталкивал. Фотографии с дрона показали ещё кое-что: вторые следы шин, уходящие в лес. Не зафиксированные патрулём. Неотмеченные в отчётах. Он почувствовал, как сердце сжалось. Авария не была случайной. Кто-то подстроил её. И — знал, как скрыть следы. Он встал, обошёл стол и достал из внутреннего кармана куртки старую флешку. Нашёл в картах спутникового мониторинга леса близ аварии — в день накануне происшествия. Там, на кадрах: чёрный внедорожник, стоящий в укрытии, и фигура, уходящая от дороги. Нечёткая. Но слишком «вовремя». Он провёл рукой по лицу. Бросить всё? Сказать Бреннан? Нет. Она только начала восстанавливаться. И если он скажет, что кто-то хотел её убить — снова может всё рухнуть.

***

Наутро Бреннан проснулась от запаха свежего кофе и корицы. — Силли? — позвала она, заходя на кухню. — Уже готово, — он поставил тарелку с французскими тостами и улыбнулся. — Сегодня ты заслужила праздник. — А вчера был не праздник? — Вчера был день, который мы пережили. Сегодня — день, который можно прожить. Она прищурилась: — Ты говоришь красиво. Я не ожидала от… агента. Он пожал плечами: — Наверное, ты просто не помнишь, что я ещё и отец. Иногда сказки спасают больше, чем факты. Она усмехнулась. Но прежде чем успела ответить — зазвонил телефон. — Шериф, — сказал Бут, глядя на экран. Вскоре лицо его стало жёстким. — Нашли ещё одно тело. В лесу. Недалеко от места… той аварии. Бреннан поднялась. — Я еду с тобой. — Темперанс… — Я уже не хочу быть наблюдателем. Даже если не помню, кто я — я чувствую, что это важно. Для меня. Он кивнул. Тихо. Но в душе — гул тревоги. … Метель накатом ложилась на верхушки деревьев, стирая границы между лесом и небом. Машина пробивалась через заснеженные просёлки, фары выхватывали из темноты лишь крошечные участки дороги. Бреннан молчала, сжав пальцы на коленях. Бут чувствовал, как с каждой минутой между ними тянется натянутая струна — страх, который она пыталась не показывать, и тревога, которую он не мог больше сдерживать. — Холодно? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Нет. Просто… внутри всё сжимается. Я не могу это объяснить. Он не стал её останавливать. Не сейчас. У места происшествия их уже ждал шериф с фонарями и скупыми объяснениями. В центре очищенного участка лежало тело. Женщина — лет сорока, со следами почти ювелирных разрезов вдоль грудной клетки. — Всё то же. — Шериф указал на разрез. — Та же подпись. Та же жуткая аккуратность. Бут посмотрел на Бреннан. Та медленно присела, чуть отстраняясь от них всех, как будто мир вокруг стал фоном. В её движениях появилась ясность. Она провела пальцами вдоль раны, едва касаясь кожи. Взгляд сосредоточенный, будто она слушала, что шепчет тело. — Это не просто разрез. Это сообщение, — произнесла она наконец. — Сообщение кому? — Бут присел рядом. — Мне. Тишина. — Здесь. Видишь? — она указала на линию рассечения. — Этот срез. Я использовала такой метод, когда работала с мумиями в Перу. Это не то, чему учат в университетах. Кто-то знал, как я работаю. Наблюдал. Сердце Бута сжалось. — Кости… — начал он, но она уже догадалась. — Это не совпадение, — прошептала она. — Авария, отсутствие Адама, этот лес, эти тела… Он кивнул. Достал планшет и показал ей снимки с дрона. Вторые следы шин. Уходящие в чащу. Незарегистрированные в полицейском отчёте. — Эти снимки я получил утром. Кто-то подстроил аварию. Не просто так ты осталась жива — тебя хотели убрать. И делали это не в первый раз. — Зачем? — её голос был хриплым. — Зачем кому-то устраивать охоту на меня? Он смотрел в её глаза. — Я не знаю. Но мы это выясним. — Мы? — она слабо усмехнулась. — Ты ведь не обязан… — Я был не обязан давно, Темперанс. С тех пор, как ты вошла в мою жизнь с анатомическими терминами и взглядом, который всё видел — кроме меня. Она замолчала. Впервые за всё это время — по-настоящему. Как будто в ней что-то щёлкнуло. Снег поскрипывал под ногами. Патрульные отошли в сторону, оставив их наедине. И тогда они услышали — лёгкий, почти неслышимый треск ветки за деревьями. Бут поднял голову. Сигналом дал знак шерифу. Тот махнул одному из своих. Но там, за линией света фонарей — уже никого не было. — Он был здесь, — выдохнула она. — Да. Он смотрит. Ждёт. И, чёрт возьми, я больше не позволю ему быть в тени.

***

Дом был темным, когда они вернулись. Только свет ёлочных гирлянд — тусклый, неподвижный — оставался на окнах, как будто сам Рождественский дух замер в ожидании чего-то… большего. Бреннан сидела на краю дивана, не касаясь спинки. В руках у неё — та самая книга по остеологии, которую она нашла несколько дней назад. Перелистывала её медленно, пальцами, будто трогала что-то большее, чем страницы. — Ты не спишь, — сказал Бут, проходя мимо. — Я не могу. Я… узнала способ, по которому ломается таз при падении с высоты. Это ведь странно, да? — Не для тебя, — мягко ответил он. — Только я не знаю, почему я это знаю, — голос дрогнул. Он сел рядом. Несколько секунд — молчание. Только потрескивание бревна в камине. — Это возвращается, Темперанс. Потихоньку. Не дави на себя. Она посмотрела на него пристально. И вдруг спросила: — Кто я, Сили? На самом деле? Он чуть вздрогнул — не от вопроса, а от имени. Она не называла его так… никогда так мягко. — Ты — лучшая в своём деле. Самая точная. Иногда жестокая в правде. Но всегда — честная. Ты — человек, который спасает мёртвых. И, если честно, часто — и живых. — А ты? — её голос стал тише. — Кто ты для меня? Он хотел бы соврать. Хотел бы удержать эту тонкую нить между «сейчас» и «было». Но он устал от молчания. — Я тот, кто ждал тебя, даже когда ты не возвращалась. Она не ответила. Только опустила голову. И тогда он знал — она чувствует. … Позже, в своей комнате, Бут разблокировал старый служебный телефон. Он держал его при себе на случай, если всё это — не случайность, а охота. Он открыл защищённую связь и набрал номер. — Ты не спишь? — голос Анжелы был слегка сонный, но мгновенно насторожился. — Анж… мне нужно, чтобы ты приехала. — Что случилось? Он замолчал на вдохе. — Темперанс… пропала после аварии. Я нашёл её. Она не помнит. Ничего. И… возможно, это не было случайно. Тут убитые. На том конце — долгое молчание. — Господи, Бут… — голос Анжелы дрожал. — Почему ты не сказал раньше? — Я… боялся. Ей угрожает опасность. И я боюсь, что не справлюсь один. — Ты не один, Сили. Я выезжаю. Я скажу Ходжинсу. А ты пока держи её в тепле. И не дай ей уйти. Даже если она сама попросит. Он улыбнулся — впервые за весь день. — Спасибо, Анжела. — Береги её. Она наш человек. Он кивнул, хотя она не могла этого видеть. А за окнами — снова скрипнула ветка. И в глубине леса что-то — кто-то — двигалось с новой решимостью. Ведь Рождество не для всех означает свет.

***

На следующее утро лес будто затаился. Солнце едва пробивалось сквозь туман, и всё вокруг — от деревьев до их скрипящих под ногами веток — казалось слишком тихим, слишком правильным. Шериф вызвал их снова. — Ещё одно тело, — сказал он в трубке. — Туристы нашли. Прямо под обрывом, у старой лыжной трассы. Снег был смыт лавиной пару дней назад, но… похоже, он лежал там дольше. Бреннан в тот момент готовила чай. Руки её не дрогнули. Только взгляд замер. — Поехали, — сказала она, не дождавшись, пока Бут скажет хоть слово. Тело было закопано в снег частично. Одно бедро — обнажённое, синеватое, с отметинами, которые она сразу распознала. Не видя лица, она уже знала: он использовал всё ту же методику. Всё тот же ритм. Она склонилась, вглядываясь в остатки соединительной ткани. — Силли… — прошептала. — Он… меня копирует. — Или… подражает, — добавил Бут, присев рядом. — Это хуже. Это значит, что он думает, что понимает меня. Или хочет, чтобы я думала, что понимаю его. Она не заметила, как её пальцы автоматически начали работать: расчистка, визуальная идентификация, приблизительная дата смерти. Она говорила вслух, словно объясняя кому-то — не Бута, нет. Сама себе. Той, другой Бреннан, которая будто стояла рядом, и которой было позволено помнить. Когда они вернулись домой, в доме уже кто-то был. — Ну уж нет, я не собиралась больше ждать, — голос с лестницы раздался задорно, но с дрожью. — Я по тебе, Брен, чуть с ума не сошла. Анж стояла, всё такая же — с яркими глазами, контрастной помадой и мягкой улыбкой, за которой пряталась тревога. Бреннан посмотрела на неё без узнавания. Не враждебно. Просто — пусто. — Привет, — сказала она вежливо. — Простите, мы знакомы? Анжела выдохнула. А потом подошла и крепко её обняла. Бреннан не сопротивлялась. Но и не обняла в ответ. — Всё в порядке, — прошептала Анжела, пряча эмоции. — Я… просто очень скучала. Позже, на кухне, Анжела отложила чашку кофе и сказала, уже шёпотом, чтобы Бреннан не слышала: — Она другая. — Да, — кивнул Бут. — Но, может быть… это и есть шанс. Начать заново. — Ты хочешь снова влюбиться в неё? Он не ответил сразу. — Я, кажется, никогда и не переставал. А за окном снова шёл снег. Но под слоем белизны, где-то между прошлым и настоящим, кто-то продолжал подкидывать им улики — зная, что каждую из них она воспримет как личное послание. Потому что это было не просто дело. Это была игра. И цель её — сама Бреннан.