Осколки его души

Сейран не помнит, как шла до квартиры. В памяти остался лишь прохладный ветер, дующий в лицо, и странное чувство радости, которое она словно ощущала подушечками пальцев. Вместе с тем в душе гнездилась тревога, тяжёлым камнем лежавшая на сердце. Позади неотступно следовали охранники, оберегая её от всех невзгод, а она мечтала лишь об одном — чтобы рядом был тот, с кем сейчас в ссоре. Красное пальто развевалось на ветру, водитель терпеливо ждал у подъезда, а её рука то и дело машинально опускалась на живот, будто уже могла почувствовать присутствие новой жизни. Каблуки отбивали монотонный ритм по асфальту, словно убаюкивая её. Сейран ужасно хотелось спать — теперь она понимала причину своего состояния. Улыбка то и дело норовила появиться на лице, но она пыталась сдержать её, боясь выдать свои чувства. «Мне нужно всё обдумать», — твердила она себе. Так хотелось позвонить ему, поделиться радостью, но в памяти всплыли его страшные слова: «Если тебя нет, то и ребёнок мне не нужен». От этой мысли по спине пробежал холодок. Они ведь так и не прошли лечение… Страх за себя и за малыша мгновенно поселился в сердце. Нужно срочно записаться к врачу. На негнущихся ногах Сейран вошла в квартиру, сбросила тяжёлые каблуки и прошла в гостиную. Холодный кафельный пол немного привёл её в чувство, но мысли всё равно путались. Опустившись в кресло, она осознала всю тяжесть происходящего. «Я беременна», — эта мысль крутилась в голове, вызывая одновременно радость и тревогу. Щёки уже, наверное, болели от постоянной улыбки, но в голове роились мрачные мысли. Вернуться к нему сейчас нельзя — он может настоять на аборте, а она этого допустить не могла. Она уже не была уверена, не что хочет с ним развестись. Не потому, что не любила — любила, и очень сильно. Хотела быть рядом, оберегать, но не могла допустить, чтобы их ребёнок вырос в этом кошмаре. Чтобы видел криминальные разборки, боялся собственного отца… В голове крутились планы: нужно найти хорошего врача, составить стратегию действий, возможно, обратиться за помощью к Тиффани. Но главное — защитить ребёнка. Не понимая, что делать дальше, Сейран набрала номер Тиффани. Пальцы дрожали и не попадали по экрану телефона, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди. — Да, малышка, как дела? Что-то случилось? — голос Тиффани звучал обеспокоенно. Она звонила примерно раз в неделю, справлялась о самочувствии Сейран и всё никак не могла вырваться к ней в Лондон из-за работы. Джейк тоже передавал привет и иногда звонил, хоть и реже. Удивительно, но именно от них она получала больше поддержки, чем от собственных родителей. Сейран помнила тот шок, когда узнала, что мама решила вернуться к отцу сразу после его развода. Ферит, наверное, тоже был в ярости — хотя он об этом не говорил. Странное дело: она тоже возвращалась к о, но никогда не позволяла ему обращаться с собой так, как отец обращался с матерью. Решив отпустить ситуацию, она пожелала матери счастья и отправилась на лечение в Лондон. Сестра вела себя странно — то плакала, то была сама не своя. Сейран хотела понять, что с ней происходит, но Ферит никого к ней не подпускал. В те моменты, когда она ещё была в Турции, казалось, что Кая наслаждался свободой после развода с Суной. Хотя Сейран подозревала, что он в кого-то влюблён — слишком часто он приходил домой довольный, улыбался и словно витал в облаках. Единственными людьми, кто действительно переживал за Сейран, были её друзья, мама Нукет и, конечно же, Кая. Хотя это было бы неправдой — отец тоже звонил почти каждый день и по-своему проявлял заботу. Ферит же переживал больше всех. Казалось, он боялся закрыть глаза, чтобы всё не исчезло. Он словно запер её как принцессу в замке, ограждая ото всех опасностей — даже от самого себя. Анализируя его поведение сейчас, Сейран поняла: он до сих пор не отпустил чувство вины за то, что с ней произошло, хотя он был ни при чём. Она никогда не считала его виноватым — виноваты те, кто сделал это, но не он. Ей нужно было как-то донести эту мысль, ей нужно было что-то сделать, как-то поступить. --- Сейран— Голос подруги вырвал её из раздумий — оказалось, она уже 5 минут сидела с телефоном в руках и не знала, что сказать. — Мне нужна твоя помощь, Тиффани. Я знаю, что у тебя много работы, но ты можешь приехать? — она сделала заминку в голосе и сдавленно выдохнула: — Или я могу к тебе приехать? — на секунду она задумалась, зажмурив глаза. Как она будет объяснять это Фериту? У неё ведь полным ходом идёт курс лечения, который нужно будет пересмотреть. Тиффани тяжело вздохнула и произнесла: — Ладно, я посмотрю в расписании… Приеду. Мы. Сейран облегчённо выдохнула. Искренняя благодарность так и звучала в её голосе, вызывая у Тиффани теплоту. Сейран положила трубку и устало оперлась на руки. а строгий брючный костюм лишь придавал какой-то мрачности. Что же ей делать? Как ей это скрыть? По сути, под его носом? Она тяжело вздохнула и решила пойти ва-банк: — Кое-что произошло, — начала она, пытаясь подобрать слова, чтобы не выдать себя сразу же. Ей было важно понять, может ли она доверять охранникам. — Кое-что, о чём мой муж не должен знать ни при каком раскладе. У вас есть возмо жность уйти, чтобы не врать ему. Я не хочу вас подставлять. Можете просто уволиться, сославшись на мой характер. У вас есть такая возможность. Новых охранников я просто не позволю ему прислать. Поэтому либо вы уходите, либо я расскажу вам правду. Но вы мне пообещайте, что не скажете ему. Потому что если скажете, может произойти непоправимое. Она хотела сказать «развод», но язык не слушался, и она лишь тихо закончила: — Может случиться непоправимое. Я должна защитить кое-что. У вас есть время обдумать это. Даю вам 2 дня .На этом всё. Она произнесла это строго. Сейро не любила так разговаривать с охранниками и делала это редко, но это было частью её жизни. Охранники вышли, оставив её одну, и она поняла, насколько же сильно устала. Глаза буквально не хотели открываться. Она поднесла ладонь ко лбу и тихо проговорила: — Ничего, ничего. Всё будет хорошо. Если что, придумаем план. А если не будет плана «А», будет план «Б». И так до конца алфавита. Этим упражнением они пользовались во время терапии, когда в ней просыпалась излишняя драматичность. Было ещё одно упражнение — представить самый худший исход, но Сейран казалось, что сейчас это было чревато и опасно. она пошла в комнату на автомате. Мыслей будто бы не было, единственное желание — добраться до кровати. Открыв шкафчик, Сейро надела футболку и легла. Через 10 минут она осознала, что это футболка Ферита, оставленная им, забытая после того, как он ушёл., ведь он не собрал вещи. Письмо хранилось в ящике стола. Временами она его перечитывала. Казалось, она знала каждую его строчку. Там же хранился подарок от Кая — ключ с белком зимородка. Она до сих пор не дошла до той квартиры, будто что-то её останавливало, будто это могло навредить. Или просто не хотела, чтобы момент интимности был разрушен охранниками. Она очень хотела поговорить с Феритом, услышать его голос, но понимала, что не может сейчас ему позвонить, иначе всё расскажет. Тут же расскажет. Девушка села, взяла бумагу и ручку, и начала писать. Она писала, , долго, пыталась сложить все свои чувства и эмоции. Когда она остановилась, перед ней был написан текст: «Дорогой Ферит! Ты всегда был немного безрассудным, но я всё равно люблю тебя. Сегодня я узнала потрясающую новость — у нас будет ребёнок. Прости, что не сказала сразу. Знаю, твоя первая реакция может быть не самой радостной — ты сам когда-то говорил об этом. Я напугана, но в то же время переполнена счастьем. Придётся какое-то время скрывать это от тебя, сама не знаю, как долго. Завтра собираюсь к врачу, он расскажет подробности. Прости меня, любимый. Боюсь, что в порыве эмоций ты можешь совершить необдуманный поступок, о котором потом пожалеешь. Боюсь, что из-за этого наши отношения могут разрушиться. Знаешь, иногда мне кажется, что я начинаю тебя бояться. Ты стал другим — не слышишь меня, не чувствуешь. Обещаю, я вернусь к тебе. Буду рядом, только подожди немного. Я люблю тебя всем сердцем. Твоя Сейран» После того как она написала письмо, тяжесть на сердце немного отступила. Эмоции, выплеснутые на бумагу, словно растворились в воздухе. Подушка, на которой она лежала, всё ещё хранила едва уловимый аромат его волос, и, прижимая её к себе, Сейран погрузилась в глубокий, спокойный сон. Дни текли медленно. Тошнота, вызванная запахами в кафе, становилась всё сильнее, заставляя её морщиться от каждого нового приступа. Симптомы не исчезали, а лишь усиливались с каждым днём. Визит к врачу принёс ворох рецептов на лекарства и витамины. Доктор выражал сомнения в её способности выносить ребёнка, но её твёрдая решимость развеяла все его опасения. Лечение продолжалось, хотя теперь вместо изнурительных тренировок были назначены более щадящие занятия. Кардио заменили долгими прогулками на свежем воздухе. Она всё ещё носила ортопедическую обувь, но нагрузки значительно снизились. О переменах в лечении, естественно, доложили Фериту. Его реакция была бурной. Она лишь попросила не раскрывать истинную причину изменений. Ради будущего сюрприза согласилась умолчать о главном. Врачи пошли навстречу, да и врачебная тайна была на её стороне. Странным образом она вдруг решила изменить свой образ — укоротила волосы и сделала кудри. Прощай, длинные локоны — здравствуй, игривое каре с волнами. «Феррит будет в ярости», — думала она. Внутри бушевала буря — злость и обида требовали выхода. Она знала, как трепетно он относится к её волосам, как не любит перемены в её внешности. Но что-то внутри требовало перемен. В этот день она выбрала джинсы и яркий свитер, от которого, казалось, рябило в глазах. Колокольчик на двери кафе звякнул, и вошла Тиффани. Подруга окинула её удивлённым взглядом. Сейран сидела недалеко от входа, и Тиффани сразу её заметила. С грацией кошки она подошла к столику. — Малышка, ты сменила имидж, мне нравится, только какой-то странный свитер, ты обычно любишь монохром, — произнесла Тиффани. Сейран слегка покраснела и нервно постукивала пальцами по кружке, покусывая губу. — Привет, — тихо, с теплом улыбнулась она. — Что там твой здоровяк удумал на этот раз? — Ты ведь знала, правда? Знала о его связях? Ты всегда всё проверяла? — спросила Сейран, замявшись. В глазах Тиффани промелькнуло понимание. — Ты про его прошлое в качестве консильере? Да, знала. Что случилось? — ответила она. Сейран не обиделась на скрытность подруги — теперь это уже не имело значения. — Он вернулся к этому, — Тиффани удивлённо подняла брови. — Тиффани, я в отчаянии. Он меня не слышит. Развязал войну внутри семьи. Я понимаю его гнев, правда понимаю. Но приказ об убийстве Тарыка… Тиффани тепло улыбнулась: — В этом нет ничего удивительного. Я удивлена, как он не убил его, когда тот был на свободе. Когда ты вернулась. Уверена, руки у него ещё так чесались. Я его не оправдываю, но я не удивлена. — Он прав в своей злости. Ни с ним, ни со мной нельзя так поступать, — согласилась Сейран. Подняв глаза на Тиффани, она тихо добавила: Подняв глаза на Тиффани, она тихо добавила: — Но я его боюсь. Он становится другим, не таким, как прежде. Я не узнаю его. Мы поссорились на днях, и он сказал мне такие вещи… — она закрыла глаза и зажмурилась от неприятных воспоминаний. — Он становится похожим на моего отца. Это пугает меня, особенно сейчас… Сейран глубоко вздохнула и, собравшись с духом, произнесла: — Тиффани, я беременна. Тиффани, в своём элегантном брючном костюме цвета морской волны, который идеально подчёркивал её фигуру, и с небрежно перекинутым через плечо кашемировым шарфом, замерла с чашкой у губ. Её идеально уложенные волосы слегка дрогнули от неожиданности. — Что? Это же хорошая новость, разве нет? — наконец произнесла она, придя в себя, и её безупречный макияж не выдал ни тени волнения, но в глазах промелькнуло искреннее беспокойство. — Скажи ему, я уверена, он всё бросит. Он будет рад, — настаивала Тиффани, но в её голосе проскользнула нотка неуверенности, что было совсем нехарактерно для её обычно твёрдой манеры общения. — Не будет, — твёрдо произнесла Сейран, её голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. — Сейран, детка, я понимаю, что вы поссорились, но почему ему не быть счастливым из-за твоей беременности? — с лёгкой улыбкой произнесла Тиффани, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу, но её пальцы нервно поправили идеально лежащий на плече шарф. — Да ладно тебе, ты же ему не изменила! Та лишь грустно улыбнулась в ответ, её взгляд стал отрешённым, словно она видела что-то страшное за спиной подруги. — Нет. Я тебе не говорила… Просто повода не было, — тихо произнесла Сейран, её голос звучал так тихо, что Тиффани пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. — Что не говорила? — насторожилась Тиффани, её профессиональная выдержка дала небольшую трещину. — У меня могут быть большие сложности с беременностью. Мы хотели начать лечение, но после… После того как закончим это. Чтобы не перегружать организм. Но не успели, — Сейран говорила, нервно сжимая и разжимая пальцы, её обычно безупречный маникюр казался сейчас каким-то беззащитным. — И какое лечение? Ты о чём? — в голосе Тиффани проскользнула тревога, её безупречная осанка чуть ссутулилась от беспокойства. Сейран начала объяснять, её голос становился всё тише: — Я думаю,. Из-за травм, полученных в детстве. Мой организм просто не может выносить ребёнка. Иногда мне снятся кошмары… Как отец бьёт меня в живот. Наверное, из-за этого. И сейчас беременность опасна для меня и для малыша, — её голос дрожал, выдавая глубину её страха. — Так, ну ты сходила к врачу, что он сказал? — спросила Тиффани, пытаясь сохранять спокойствие, но её идеально выверенные жесты стали чуть более резкими. — Он выписал мне капельницы, сказал не нервничать, кучу лекарств выписал и соблюдать постельный режим. Много чего написал, я уже не помню, — ответила Сейран, её голос звучал опустошённо. — А Ферит об этом знает? И что он сказал? — поинтересовалась Тиффани, её взгляд стал острым, профессиональным. — Нет, Он отправит меня на аборт, если узнает. Мне нужно подождать три месяца — самый опасный период. Я не могу к нему вернуться, пока он там. Если бы я не была беременна, мне бы хватило сил ему всё донести. В крайнем случае придётся подготовить развод, — призналась Сейран, её голос звучал решительно, но в глазах стояли слёзы. — Ну вы, ребята, даёте, — Тиффани вздохнула, — Послушай, ты сама-то хочешь развод? Сейран отчаянно замотала головой, — Нет, нет, нет. Я не хочу. Это просто самый неприятный исход. Я не могу позволить ребёнку жить в такой атмосфере. — Ну так давай его припугнём, — пожала плечами Тиффани, но в её глазах читалась твёрдость, смешанная с сочувствием. — Детка, он тебя не отпустит. Я читала ваши документы. Первый развод был громким — он сразу же тебя вернул. Второй развод как бы развод, но ты подписала контракт на сотрудничество. Видимо, ты не читала то, что подписывала. Я связалась с его адвокатом, и он сказал, что Ферит попросил принести контракт под видом документов на развод. Он хотел запустить свой бренд, но тебя он отпускать не хотел никогда, — Тиффани говорила спокойно, но её голос выдавал напряжение. Сейран ошарашенно посмотрела на Тиффани, её глаза расширились от удивления: — Я этого не помню. — Тиффани, я этого не помню, — произнесла Сейран, её голос дрогнул от изумления. Тиффани лишь выдохнула: — Ну вот я и говорю — ты торопишь события. Я к тому, что если ты его дожмёшь, если ты действительно покажешь, что не блефуешь и хочешь развестись, поверь мне, он сделает всё, что ты хочешь. Сейчас он зол — зол на деда, даже, наверное, на тебя зол, я не знаю. Но его злость понятна. С тобой нельзя было так поступать, с ним нельзя было так поступать. Она помолчала, подбирая слова: — Считай, что это такой путь сепарации у него. Скорее всего, он долго терпел, но то, что произошло с тобой, стало последней каплей — и именно с тобой. Не с отцом, не с братом, а с тобой. Тиффани мягко коснулась руки подруги: — А по поводу того, что ты пытаешься скрыть от него беременность — не переживай. Ты всё делаешь правильно, ты права в своём подозрении, что, скорее всего, он отправит тебя на аборт. Поэтому правильно, что ты хочешь немного отсидеться. Она решительно поднялась: — А сейчас давай поступим так: я правда начну собирать документы на развод. Настоящие документы на развод. И через два месяца ты к нему приедешь с документами. И с полным пониманием того, что ты правда хочешь развестись. Тебе нужно самой в это поверить. Тиффани внимательно посмотрела на подругу: — Да, возможно, ты сделаешь ему больно этим, но ты должна это выдержать. Чего ты хочешь именно этим добиться? Я имею в виду шантажом. Потому что это шантаж, я надеюсь, ты это понимаешь. Кровь прилила к щекам Сейран, и она почувствовала острый укол вины. Но, собравшись с духом, выдохнула: — Я понимаю. Мне нужно, чтобы он пошёл к психиатру. Тиффани, он не справляется, буквально разваливается, а меня он не слышит. Я хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы война закончилась, всё закончилось. Я пыталась до него донести, но мы лишь больше ссорились. Она подняла глаза на подругу: — Я заплачу тебе Не переживай, — мягко произнесла Сейран, стараясь скрыть волнение за улыбкой. — У меня есть сбережения. Я тебе всё оплачу. Тиффани лишь улыбнулась в ответ, её взгляд был полон понимания и поддержки: — Что ж, дорогая, давай вернём твоему здоровяку мозги? — в её голосе прозвучала решительность и лёгкая ирония. Она наклонилась к подруге и добавила: — И да, я счастлива, что ты беременна. Что ж, Ферит Крхан, игра началась…