Хэллоуин в Граундсвиле

— Не может быть, — пробормотал он, всматриваясь в очертания тёмного входа. — Он всё же настоящий. — Быстрее, — позвал его Айвори и подтолкнул. Никси влетел в проход, промчался по огромному залу с высокими, утонувшими в темноте потолками и замер рядом с какой-то чересчур приземлённой, на фоне всего происходящего, доской с расписанием занятий. Повернул голову, рассматривая длинный коридор с дверями, ведущими в классы, и стеллажами с наградами. Словно выпав из готического сна, он оказался в другом — спокойном и домашнем. Даже свет, свисающий с низких потолков, казался банальным. — Эй, сюда! — позвал его Айвори, выглядывая из тёмного прохода. Там — другой мир и другое оформление, а тут всё привычно... — Я точно сплю, — пробормотал Никси и медленно зашагал вдоль стендов, рассматривая фото из обычной школьной жизни — самых обычных людей. Даже Рори он нашёл на одной из них: омега в костюме чирлидера поддерживал выступающую на поле команду. А среди игроков... у Никси сердце екнуло, и он с силой прижался носом к стеклу, пытаясь при тусклом освещении рассмотреть почти знакомое лицо. Он ведь не он, не может быть он... — Роберт? — словно спросил он, и рядом возникла рыжая голова Рори. — Это мой брат, Глен, — сказал тот, прикрывая фото пальцами. — Пошли. — Нет, подожди. Это Роберт — мой отец! Я уверен, не могу ошибаться! — Фото этим летом сделали. Твой отец разве сюда приезжал? Никси не ответил. Прикусил губу, продолжая смотреть на до боли знакомые черты. Отец не приезжал сюда. Он умер четыре года назад, когда Никси только закончил школу. Для него это была самая страшная и чудовищная потеря в жизни — отец, единственный член семьи, который помогал, поддерживал, всегда был рядом. Говорил с ним, когда Никси не мог себя понять, держал за руку, когда становилось до безумия плохо. И обнимал, когда Никси сходил с ума от одиночества и недолюбленности. Потому что папа его никогда не любил. — Можно мне её забрать? — Вообще-то нет, — фыркнул Рори. — Слушай, ты же сын Шелли Морвэйна? — Откуда ты знаешь? — резко отпрянул тот. — Похож на него. Да и Шелли тут многие знают — наследник основателей, его семья много лет жила здесь и поддерживала город. Ну, а его муж тоже местный. Роберт, да? Его родственники тут обосновались. Может, ты мой двоюродный братишка? — заявил Рори и хохотнул. Никси было совсем не смешно. Внутри всё кипело от возражений. Роберт никогда не говорил о семье, у него не было братьев, способных оставить потомков, да и звучало всё подозрительно. Но пока мозг переваривал информацию, тело действовало по-своему: Никси громко рассмеялся, поддержал шутку, толкнул Рори в плечо и устремился прочь, оставив за стеклом фото слишком похожего на Роберта альфы. — Пойдём, покажем тебе основные залы, — встретил их Айвори и потащил вверх по крутой потемневшей лестнице. Никси с удивлением рассматривал невероятную конструкцию. Лестница тянулась и тянулась, поднималась на несколько этажей, но так и не достигала потолка центрального помещения. Невысокие ступени, резные перила и, кажется, уходящие в бесконечность завитки. Айвори всю дорогу до третьего этажа говорил что-то о магии — длинно и утомительно, — и Никси понял, что он действительно спит. Потому что как иначе? Замок, магия, невероятная лёгкость — всё это вперемешку со странными образами и сияющей через пролом в потолке луной. — Видишь эти стены? — голос Айвори звучал почти благоговейно, его пальцы скользнули по шершавому камню. — Это не просто камень. Замок живой. Он — сердце Граундсвиля, огромный резервуар силы, который копили веками. А тот Гримуар, что лежит в Сердце Замка... — он обернулся, и глаза блеснули в полумраке, — это не просто книга заклинаний. Это летопись, контракт и ключ. В нём записаны имена всех Хранителей и вся магия, что когда-либо рождалась в этих стенах. Никси хотелось отшутиться, но что-то в тоне Айвори заставило его просто слушать. — Много поколений назад наши предки, первые колдуны, основали здесь ковен, — продолжал Айвори, его шаги отдавались эхом в каменной шахте лестницы. — Они заключили сделку с самой землёй. Сила места, его дух, был диким и неуправляемым. Чтобы выжить, они создали Замок как якорь, а Гримуар — как сосуд воли. С тех пор ковен выбирал самого сильного из своих — того, в ком течёт чистая кровь основателей. Он становился Хранителем. Его жизнь и магия подпитывали договор, защищали город, давали силу всему ковену. И последние столетия, — Айвори бросил на Никси многозначительный взгляд, — этой чести удостаивались только Морвэйны. Ваша кровь... твоя кровь резонирует с первоисточником лучше всех. Ты — последний прямой наследник. Последний шанс. Никси хотел покрутить пальцем у виска, но внутри всё задорно запело — он станет магом. Это ведь так забавно. — Чувствуешь магию? — глаза у Айвори сияли. — Ты весь день пил... — Кровь девственников? — со смехом прервал его Никси, схватившись за живот. — Вот вы забавные. — Нет, это прах предков. Он связывает тебя с нашими прародителями и открывает магию. — Фу, серьёзно? — Никси скривился. — Прах — мерзость. — Это магический компонент, он наполняет нашу землю и воду, помогает тебе пробудиться, — продолжал гнуть своё Айвори, и Никси решил подыграть. — Значит, я типа маг? — Колдун! — восторженно заметил Рори. — Потомственный, самый чистокровный! — Ага, и что колдуны могут? — Чем больше магии, тем сильнее чары. Ты можешь насытить землю, поделиться со всеми! — Айвори потянул его за собой. — Покажу ритуальный круг. Если пройдёшь его в новолунье, свяжешься с землёй и будешь питать весь город. — Ага, забавно, — Никси вприпрыжку бросился следом, всё ещё рассматривая удивительное преображение вокруг. — Так что ваша магия творит? — Сделает всё, что пожелаешь! — подлез под локоть Рори. — Могу есть и не толстеть? — пошутил Никси. — Да! — Бухать и не стареть? — в голос засмеялся он, но Рори все понял всерьез и снова ответил: «Да». — Чудесная магия, мне нравится. Показывайте свой ритуал. — В новолунье, а особенно в Самайн, магия особенно сильна, — рассказывал Айвори. — Завтра ты сам почувствуешь. Уже сегодня мы летали, а завтра сможешь взлететь и без зелья! Луна напитывает нас, помогает сливаться с природой. — И собирать звёзды? — Никси снова пошутил, но почему-то вспомнил, как чувствовал лунный свет в отражении воды, и как появилась уверенность, что он может к нему прикоснуться. — Да! — воскликнул Рори, и Никси поморщился. В магию он не верил, но если спит — почему бы не насладиться безумием до конца? Никси задорно рассмеялся, взмахнул руками, словно птица, и перепрыгнул через две ступени. Легко перепорхнул и снова засмеялся, перескочив три. Может, и больше бы получилось, но они добрались до третьего этажа, и Айвори снова завёл его в коридоры. Небольшой пролёт, и они остановились перед массивной дубовой дверью, испещрённой непонятными символами. Воздух здесь был густым, сладковатым, пахло чем-то знакомым, сушёными травами и пылью. Айвори толкнул дверь, и она со скрипом отворилась, впуская их в круглую комнату. В центре, на каменном полу, был выложен замысловатый узор — ритуальный круг, инкрустированный почти чёрным камнем. Сводчатый потолок уходил ввысь, и в самом верху зияло круглое отверстие, открытое ночному небу. Лунный свет, бледный и холодный, падал ровным столпом в центр круга, освещая старинный пюпитр с огромной книгой в кожаном переплёте и металлических застёжках. Вдоль стен замерли уже знакомые студенты — Стив, Глен и остальные с танцпола. Все стояли в неприятной близости и глазели на него застывшими лицами. Как они сюда попали? Тоже прилетели? — Это Сердце Замка, — торжественно прошептал Айвори. — А это — Гримуар Предков. Он откликается только на кровь основателей. По спине Никси пробежали мурашки. Сон или нет, но атмосфера в комнате была давящей, полной дремлющей силы. Ещё и окружающие его ребята давили на психику. Он словно в западню попал, откуда не было выхода. Шутки и смех разом улетучились. — Почему я? — спросил он с недоверием. — Я же говорил, Шелли Морвэйн — наследник древнего рода. Он вёл наш ковен много лет. — Вёл, вёл и недовёл, — пробормотал Никси и уже громче спросил: — Почему он уехал? — Хотел подарить детям хорошее образование, — с заминкой ответил Рори, и Никси снова поморщился. Мысль о папе, пекущемся об образовании, казалась нелепой. Никси знал его совсем другим — холодным, деловым омегой, чей мир сузился до размеров бутика, которым он жил. Всю жизнь Шелли поглотил тот жалкий магазинчик дизайнерской одежды в пригороде, который он купил после приезда в Лондон. С утра до ночи возился со стойками дизайнерских костюмов, сумочками и туфлями, превозносил свой «бизнес» как величайшее достижение. Старшие сыновья были не более чем прислугой, готовой обслуживать его амбиции и сиюминутные желания, живыми приложениями к витрине. А Никси, со своим упрямством и нежеланием подчиняться, в этот выглаженный, бездушный мир просто не вписывался. Он был бракованным, ненужным сюрпризом. Шелли покинул Граундсвиль и никогда сюда не возвращался, не говорил о предках, не рассказывал о магии. Шелли жил только ради себя, и на детей ему было плевать... Может, Рори говорит так, потому что всё это нереально? Замок, магия, разговоры о папе? — Так что мне надо сделать? — В новолунье, когда граница между мирами тонка, ты должен встать в круг, — заговорил Айвори, подводя его ближе. — Коснуться книги. Твоя кровь разбудит её, а её сила наполнит землю. Ты станешь мостом, проводником. Вернёшь нам былое величие, — его голос звучал как медовая патока, она лилась и лилась, усыпляя и заставляя верить, — ты сильный маг, в тебе течёт кровь основателей, и ты станешь главой нашего ковена. Твоя кровь оживит город, подарит всем магию, люди начнут вновь процветать, и магия проснется. А главное, ты сможешь слиться с Гримуаром Предков, сможешь пробудить древнюю книгу заклинаний. Ты — наше спасение. Все стоящие вокруг смотрели на Гримуар и на Никси с благоговением. Никси же смотрел на цепкие, похожие на щупальца, тени, которые, казалось, шевелились вдоль нарисованного круга, постепенно, подбираясь ближе. Ему вдруг с болезненной ясностью вспомнился отец. Не тот, что на фото — юный и улыбающийся, — а тот, что перед инфарктом отвёл его на футбольный матч и зачем-то сказал: «Не слушай Шелли, не приезжай в Граундсвиль. А если встретишь их, то беги, Никси. Беги, куда глаза глядят». Тогда Никси подумал, что отец просто отговаривает его не поступать в захолустный колледж, а получить нормальное образование, теперь же всё встало на свои места. И тут же обрело жуткий смысл. «Приковать к земле» — не метафора. Не красивые слова о долге. Это было буквально. — Нет, — вырвалось у него, и голос прозвучал громче, чем он ожидал. В тот же миг гримуар на пюпитре с грохотом захлопнулся, а лунный свет в центре круга померк, будто кто-то заслонил источник. Воздух завибрировал, и по стенам пробежала рябь — каменная кладка на мгновение потеряла четкость, стала призрачной и зыбкой, как мираж. Он отшатнулся, натыкаясь спиной на кого-то из стоящих сзади. — Я не буду. Вы с ума сошли. Сияние в глазах Айвори погасло. Улыбка исчезла, сменившись холодной, каменной маской. Воздух в комнате стал леденящим. «Тут всё ненастоящее», — мелькнуло у Никси в голове, но теперь это относилось не к замку, а тому, что за ним стояло — к этим улыбкам, к этому ложному дружелюбию. — Ты должен, — голос Айвори утратил всякую теплоту, стал колючим, как осколок льда. В нём не осталось и следа от болтливого студента. — Это не обсуждается. Это твоя судьба. Твоя семья зовёт тебя домой. — Моя семья меня точно никуда не зовёт, — процедил Никси сквозь зубы, сжимая кулаки. Страх медленно сменялся гневом. Рори тоже перестал улыбаться. Он и Стив, вышедший из зрительского круга, молча перегородили выход. Не люди — куклы. Секта, ведомая безумной идеей о магии и поиске новой жертвы. — Это не просьба, Никси, — тихо сказал Рори, и на его миловидном лице читалась пугающая решимость. — Это необходимость. Для всех нас. Не заставляй нас применять силу. Паника, острая и животная, ударила в виски. Его обманули. Заманили красивыми сказками о магии и полётах, чтобы сделать батарейкой, живым жертвоприношением ради процветания проклятого места. — Я сказал — нет! — закричал Никси и рванулся к двери. Не думая, отчаянно оттолкнул Айвори. Ладонь, коснувшись плеча омеги, будто обожгла его статическим разрядом. Айвори вскрикнул и отшатнулся, на его коже проступил красный, похожий на ожог след. На мгновение в глазах Никси мелькнуло изумление — он этого не делал. Вернее, сделал, но не понял как. Но его тут же схватили. Новые знакомые накинулись на него с ожесточением, руки Айвори и Рори были железными. Они потащили его к кругу. Мутный свет луны, который еще недавно казался ему таким прекрасным, теперь был похож на свет тюремного прожектора. Его повалили в центр узора; камень под спиной оказался ледяным. «Ты... мой...», — прошептал кто-то прямо у него в разуме. Голос был старым, потрескавшимся, как высохшая земля. И исходил из самого камня, от холодного пола, к которому его прижали. Из-под складок одежды Айвори извлёк тонкий серебряный нож. — Кровь твоих предков открыла дверь, — проговорил он, как заученную мантру. — Твоя кровь даст силу. Никси увидел, как лезвие поднимается, чтобы сделать надрез. Он увидел, как тяжелые страницы Гримуара сами собой перелистываются, и из них тянутся тонкие, почти невидимые нити, похожие на паутину, устремляясь к нему, чтобы опутать и привязать к этому замку навсегда. Он всхлипнул от ужаса. Вся эта магия — иллюзия и обман, а его просто хотят приковать к этому месту. Похоронить заживо, лишить будущего и свободы. И забрать у него Лекса! — Нет! — отчаянно выкрикнул он, вырываясь из пут. На него накинули сеть, сверху навалился здоровенный Стив, и стало нечем дышать. — Нет! — снова закричал он и дёрнулся сильнее. И комната поплыла. Лица исказились, расплываясь в дымке, крик Стива превратился в отдаленный гул, а холод камня под спиной сменился мягкостью матраца. Последнее, что он увидел, прежде чем веки сомкнулись, был незнакомый пугающий взгляд, смотрящий прямо в душу. Он резко поднялся, оказавшись в спальне. В гостиничном номере. А рядом спал Лекс, но от крика он проснулся и сонно придвинулся ближе. — Всё в порядке? — Дурной сон, — выдохнул Никси. Спать он больше не хотел, хотя понятия не имел, как сюда попал и сколько проспал. — Прости, я уснул, не заметил, когда ты вернулся. — Не знаешь, сколько времени было? — До полуночи. Но я не проверял. — Ясно. Никси попытался вспомнить, что именно произошло. Кажется, он перепил, и новые друзья потащили его в гостиницу. Где-то в тот момент он провалился в этот дурной, захватывающий и до ужаса реалистичный сон. Сейчас он не мог понять, что было наяву, а что нет. Потому что вчера вечером все казалось слишком настоящим. Он чувствовал холод камня, чувствовал прикосновения к старому замку и тепло от фонарей. А потом — как нити от старинного фолианта сковывают его, прибивают к земле и заставляют корчиться от боли и ужаса. Нет, это точно был сон. Просто пить надо меньше.