Хэллоуин в Граундсвиле

Хочу напомнить, что все мои книги не подлежат распространению, передаче и копированию. Я пишу «бесплатно в процессе» только для своих постоянных читателей, которые поддерживают мой титанический труд своими лайками и комментариями. Вы можете читать, скачивать и использовать для себя, пока работа лежит на фб. После переезда текста на платный сайт вы сможете лишь купить файл. Слэш сейчас никак не защищен, огромное количество авторов ушло отсюда вовсе не потому, что хотели навредить читателям. Они лишь хотели обезопаситься. Но в сети существует множество групп, которые распространяют чужое творчество с твердой уверенностью, что они имеют на это право. К сожалению, мы все находимся в пространстве, где автору никто не может помочь, и все, на что мы можем рассчитывать, это ВАША ответственность и совесть. Пожалуйста, уважайте чужой труд, уважайте автора и его работы, не разносите файлы, не передавайте их другим пользователям. Если хотите поделиться — дайте ссылку. Я не против, если вы дадите работу близкому другу или родственникам, но не в группу на сотни человек. Лекс остановился на центральной площади и вышел из машины в поисках парковочного автомата. Никси высунулся из окна и огляделся. Ничего необычного — маленькая площадь с почтовым ящиком викторианской эпохи, почерневшим от времени и дождей. Напротив — ратуша с флюгером на высокой крыше, изображающим взлетающую ворону. Красивые фасады старых домов с окнами, спускавшимися почти до земли, обрамляли резные ставни с облупившейся краской. Торговые лавочки для туристов пытались выглядеть приветливо, но запылённые витрины с вязаными свитерами и дешёвыми сувенирами выдавали их унылую повседневность. Всё как в сотне других крохотных городков, встречавшихся на пути. Воздух был холоден и влажен, пах мокрой листвой, дымом из труб и сладковатым ароматом перезрелых яблок из близлежащего сада. Крошечный городок Граундсвиль даже не отображался на электронных картах. Они почти час кружили по объездной, пытаясь понять, как попасть в нужную точку. Дорога петляла среди холмов, поросших пожухлым вереском, и однообразных каменных стен, сложенных без единой капли раствора. Хорошо, что Лекс догадался спросить на заправке, больше похожей на сарай, заваленный старыми покрышками. Пожилой хозяин выдал ему бумажную карту и ручкой отметил нужный поворот. Никси не понимал, зачем согласился на эту авантюру. Ему нравилось путешествовать по английским захолустьям, но это место не сулило ничего интересного. Даже не выходя из машины, он предпочел бы сразу вернуться в Эдинбург, или хотя бы поближе к цивилизации. Мимо проехала повозка, запряжённая старой пегой кобылой, и та смачно нассала на асфальт рядом с их машиной. Никси сморщился и быстро закрыл окно. Дурацкая затея. — В гостинице есть свободные VIP-номера, — Лекс вернулся сияющий и открыл ему дверь машины. — Я снял на уикенд всего за сотню бесков. И парковка бесплатная. — Зашибись, — буркнул Никси. Вообще, идея поехать в городок, где он родился, появилась ещё летом. Он перебирал старые фото, где его папа с коляской гулял по загадочному и красивому парку, и Никси вдруг потянуло к давним воспоминаниям. Он рассказал Лексу всё, что помнил о детстве. Граундсвиль в памяти казался готическим, окутанным тайнами и магией. На деле же захудалый городишко был настолько отрезан от цивилизации, что в нём даже интернет не ловил, а афиши в местном кинотеатре, казалось, не меняли с восьмидесятых. Он вышел из машины, расправил пышный длинный хвост цвета тёмной меди и мельком взглянул в зеркало, проверяя макияж. От папы ему достались изумительно медовые глаза и стройная фигура. Никси почти не прикладывал усилий, чтобы выглядеть шикарно: длинные ноги, узкая талия, к тому же миловидное лицо и яркие глаза. Он подмигнул себе. Красавчик. Гостиница размещалась в трёхэтажном здании из тёмного песчаника. Фасад густо оплёл плющ, сменивший летнюю зелень на багрянец, окна затянула паутина, порог покрылся мхом. Двери, к которым направился Лекс, выглядели обшарпанными; над ними висела вывеска «Черничный склон», и стоило распахнуть створки, как громко звякнул колокольчик. Первый этаж не блистал роскошью: маленькая замшевая приёмная, крошечный кафетерий с обещанием завтраков и сонный хозяин-омега за стойкой ресепшена. Подниматься на третий этаж пришлось по узкой, скрипучей, истоптанной лестнице, и Лекс взмок, втаскивая их объёмный чемодан. Сам номер, впрочем, приятно удивил. После заляпанного пылью ресепшена и такой же заплесневелой хозяйки Никси ожидал чего угодно, только не чистого сияющего паркета, огромной постели с балдахином из тяжёлого бархата цвета спелой сливы и джакузи в санузле. — Вот это да, — причитал Лекс, бегая между старинными ящиками и разглядывая канделябры. — Тут даже есть резные ставни. И церквушка прямо напротив наших окон. — Ага, — Никси выглянул в окно рядом с альфой, — и утром, когда эта церквушка соберёт народ на мессу, тебе придётся проснуться под звон колоколов. — Разве не романтично? — Лекс лучезарно улыбнулся, и Никси отвернулся, чтобы не показать, как его скривило. Вообще, Лекс — отличный парень. Добрый, надёжный, о таком можно только мечтать. Никси познакомился с ним в колледже, где Лекс играл в баскетбол и посредственно учился на механика. Спортивный, обаятельный красавчик привлёк всех омег на потоке, но выбрал именно Никси. И, возможно, ему стоило бы этим гордиться, но Лекс оказался до ужаса скучным. Его не интересовали клубы и выставки, он не любил шумные компании и не пил до утра. После колледжа не пошёл в международную сборную, куда его звали, а остался работать в мастерской отца. Он всё так же был невероятно хорош собой, сексуальным красавчиком в испачканном маслом комбинезоне, отлично разбирался в тачках и мог возиться с двигателями часами. Отец подарил сыну хорошую квартирку недалеко от мастерской, и Никси с готовностью переехал к нему. Но ему хотелось большего — яркости, движения, жизни. Когда он решится завести семью, Лекс, конечно, станет идеальным мужем. Но Никси всего двадцать четыре, он мечтал путешествовать, веселиться и встречаться с другими горячими альфами. А из-за постоянных отношений и уверенности, что Лекс любого соперника своими пудовыми кулаками в стену вдавит, он сидел дома, не развлекался и медленно угасал. — Прогуляемся? — предложил он. — Посмотрим, что за дыра. — Обязательно. А вечером поужинаем в ресторане. — Ладно, — Никси улыбнулся и прильнул к его сильной груди. — А после ужина испробуем эту шикарную кровать и джакузи. — Да, мой сладенький, — с счастливой улыбкой отозвался альфа, и Никси, хмыкнув, потащил его на улицу. Про Граундсвиль он почти ничего о нём не знал. Здесь родился и вырос папа, познакомился с отцом и родил троих детей. Но с тех пор, как Никси исполнилось четыре, и семья уехала из города, про старую жизнь он почти не вспоминал. Среди забытых фотографий Никси находил узкие улочки, живописные домики из дерева и камня, похожие на жилища эльфов, словно деревня стояла здесь тысячи лет. Папа избегал разговоров про родной городок или отмахивался с небрежным равнодушием, хотя настойчиво советовал сыну-омеге поступить сюда учиться или хотя бы съездить на пару недель, осмотреть достопримечательности. Никси советов не слушал, а папа и не настаивал. Сам Никси с папой не ладил — тот больше любила сыновей-альф, а младший омега рос как сорняк, без любви и помощи. Подростком Никси мог сбегать на вечеринки, ночевать у друзей и прогуливать занятия. Папе было всё равно, а отец просто обнимал и просил не выбрасывать жизнь на помойку. Если бы он не умер слишком рано, возможно, Никси и внял бы его словам... Никси бегом спустился по скрипучей лестнице и, не дожидаясь Лекса, выскочил на улицу. В конце октября столица всё ещё хранила тепло, но тут, на севере, деревья почти облетели; лишь некоторые сохранили красные шапки высохшей листвы, что при свете солнца казались не листьями, а запекшейся на ветвях кровью. Маленькая центральная площадь выглядела всё так же убого, но теперь Никси с интересом заметил магазинчики и забегаловки в полуподвальных помещениях. Жители украсили дома бумажными фонариками и резными тыквами. Их гримасы живописно скалились, вызывая улыбку. И хотя солнце стояло ещё высоко, атмосфера приближающегося праздника заставила Никси стряхнуть сонное уныние. Дождавшись, когда Лекс выползет на улицу, он подхватил его под руку и потянул навстречу приключениям. Прошлым летом они вместе объездили все маленькие деревушки от Брайтона до Оксфорда, посмотрели архитектуру Эдинбурга и насладились старинными постройками Бибери. Никси обожал путешествия, а Лекс собрал себе мощную машину из оставшихся запчастей и возил его, куда пожелает. Может, поэтому он его ещё не бросил? Лекс с радостью угождал его желаниям и никогда не жаловался. Никси вырвался вперёд, пробежался по каменной мостовой и с хохотом закружился у железного фонаря. Мимо проходили местные жители — в основном старики. Никто не мешал его веселью: напротив, Никси улыбались, вежливо здоровались. И ему все больше нравилась обстановка и настроение городка, маленькие косые домики с высокими крышами и украшенными фасадами. За час они обошли всё, что можно, и добрались до более новых районов. Никси заглянул в сияющие окна магазинов и поморщился от скуки — одно старьё и хлам. Зато у мелкой речушки на мостике висели тыковки, и он притянул к себе Лекса, чтобы сделать пару совместных фото. Вода в речушке была тёмной и почти неподвижной, отражая серое небо, будто кусок полированного свинца. За рекой начинался парк, и в сгущающихся сумерках виднелись разноцветные фонарики — Никси поспешил туда. Парк встретил их гробовой тишиной, не нарушаемой городскими шумами, словно они переступили невидимую грань. Воздух стал холоднее и гуще, наполнился запахом влажной земли и гниющих листьев. Деревья, могучие дубы и искривлённые ясени, сплетались над головой в подобие готического свода, а их оголённые ветви походили на скрюченные пальцы, готовые схватить за одежду. Развешанные на ветках фонарики отбрасывали на тропинку неясные, пляшущие тени, жившие собственной жизнью, не совпадая с движением пламени. У заброшенного фонтана Никси остановился и огляделся. Серый влажный пейзаж казался до боли знакомым. Фонтан, когда-то, должно быть, величественный, теперь был поглощён мхом и лишайником, покрывшим камни плотным бархатисто-зелёным саваном. В его чаше стояла мутная, почти чёрная вода, где плавали опавшие листья. Из трещины в основании сочилась влага, тёмным ручьём теряясь в траве. Сейчас тут никого не было, только рядом с камнями лежал тощий чёрный кот и недовольно стучал хвостом. Зелёные глаза неприятно отражали свет, и казалось, кот пристально следит за Никси, будто ждал его здесь много лет. Он передёрнул плечами и обошел зверюгу по кругу. Заглянул в чашу, пытаясь сквозь темноту воды разглядеть дно, но не увидел ничего. Никси помнил этот фонтан совсем другим — чистым, благоухающим, по-весеннему нарядным. Он был на одной из папиных фотографий: папа стоял с коляской рядом с двумя ровестницами омегами и счастливо улыбался. Никси знал, что в коляске спал он сам. Папа уехал из Граундсвиля всего двадцать лет назад, но казалось, для фонтана прошло целое столетие. Отца на этих снимках никогда не было, и когда Никси спрашивал, почему, он смущённо объяснял, что работал. Его фотографий вообще сохранилось немного, и Никси бережно хранил одну — где они вдвоём стояли рядом у школы после выпуска. Папа тогда даже не пришел. — Никсар Морвэйн, — раздалось у самого уха, и Никси обернулся. Никого. Лекс всё ещё рассматривал фонтан и стоял метрах в двадцати. Он точно не мог шептать так близко. И голос, хоть и тихий, показался незнакомым — сиплым и высоким, скорее омежьим. Никси тряхнул головой и пошел дальше по парковым улочкам. Где-то на фото были развалины готического замка. Удивительно, что никто не прибрал его к рукам — сейчас такие здания в моде. Но замка он не нашел. За парком начинался густой, непролазный лес, а дальше слышался гул шоссе и мерцание фар. — Холодает, — заметил Лекс, прикрывая ему плечи своей курткой. — Спасибо. Пойдём, поищем, где можно весело провести вечер.