Хэллоуин в Граундсвиле

Они вернулись в центр уже в темноте, и теперь сияющие фонарики добавили маленькому городку шарма. Путь от парка лежал через лабиринт мощёных улочек, таких узких, что местами можно было коснуться стен домов по обе стороны. Кривые фасады из медового камня, почти как в Бибери, подпирали друг друга, их окна со свинцовыми переплётами казались тёмными и непроницаемыми. Время от времени они проходили под низкими каменными арками, и с их сводов холодной каплей падала на шею конденсированная влага. Где-то в глубине двориков тускло светили одиночные лампы, отбрасывая длинные тени, а за плотными шторами чудилось сдержанное движение. Загадочно, увлекательно. Никси даже забыл про холод и довольно пробежался мимо открытых ресторанов с утеплёнными пледами на террасах и жаровнями, в которых весело потрескивали поленья. Возле одного остановился, читая меню. На потёртой деревянной доске мелом были выведены заманчивые и странные названия: «Суп из лунных кореньев», «Жаркое из кабана-оборотня с трюфелями», «Пюре из волшебной тыквы» и «Эликсир из бузины». Вкусные названия вызвали бурчание в животе, и он уверенно направился внутрь. В помещении было пусто, лишь в углу сидела пожилая парочка омег. Ресторанчик носил название «Сонная тыква» и состоял из двух крошечных залов с низкими потолками, подпертыми тёмными дубовыми балками. Стены были сложены из грубого камня, а в камине, сложенном из огромных валунов, пылал настоящий огонь, отбрасывая танцующие отсветы. Пахло не просто корицей и печёной тыквой, а целым букетом: дымом дубовых поленьев, расплавленным воском свечей, пряным глинтвейном и свежим хлебом с тмином. Никси глубоко вздохнул, и аж зацокал от удовольствия, желая впитать как можно больше вкусного аромата. Лекс сразу всё понял и заказал им две порции горячего вина и сладостей. — Я бы съел что-то побольше, — заявил Никси, когда им принесли заказ. — Мы можем пройтись по нескольким местам, знаю, ты любишь выбирать. — Хмм, — Никси задумчиво подпёр подбородок кулаком и посмотрел в окно. Несмотря на приятную атмосферу, за стеклом, в обрамлении старой рамы, городок выглядел мёртвым и пустым, будто все его немногочисленные жители попрятались по своим норкам, оставив улицы во власти теней и тусклого света фонарей. — Я принесу меню? — услужливо предложил симпатичный официант, и Никси кивнул. — Перекусим тут, а завтра в другом месте. — Хорошо, — Лекс чуть заметно улыбнулся. Никси выбрал «Салат из лесных нимф» с рукколой, грушей и козьим сыром и «Филе древнего духа» под брусничным соусом, а на напиток заказал бутылку местного красного вина под названием «Кровь Дракона». Цены обычные, не кусались. Еда оказалась вкусной, а в подарок официант ещё предложил им кусочек «Пирога с предсказаниями», и Никси не отказался. В целом всё оказалось не так плохо, как он переживал. Хотя так и не понял, почему папа настаивал, чтобы Никси приехал сюда учиться. Получать образование в захолустье, где кроме центральной улочки ничего нет? Он себя не на помойке нашёл. Потому поступил и отучился в Лондоне. И встретил там Лекса, чему был непомерно рад. — Отдыхать в номер или ещё погуляем? — спросил Лекс после плотного ужина. — Если бы было где, я бы погулял. — Сегодня вечеринка в мэрии, — как чёрт из табакерки влез снова официант. — Да? И что празднуют? — удивился Лекс. — Ничего, просто собирается молодёжь, там большой зал, можно потанцевать. — Звучит скучно, но мы заглянем, — согласился Никси и тут же получил флаер с указанием, куда идти. Идти-то тут особо некуда. Мэрия за углом, и вообще всё через дорогу. Но Никси мысленно сделал зарубку, что местное управление вполне лояльно к молодым. Всё же вечеринка представлялась ему чем-то максимально унылым — со скучной музыкой, безалкогольными напитками и двумя страшными студентами на танцполе. Но Никси решил не пропускать веселье. Только сначала — горячий душ и проверить на крепкость постель в гостинице. В номере их внезапно ждал приятный сюрприз — пожилой владелец оставил им тарелку фруктов и шампанского, решив, что они молодожёны. Никси не стал его разубеждать, вежливо поблагодарил, забросил пару ягод в рот и открыл бутылку. Лекс включил кипяток в ванной — идеальная температура, чтобы согреться и расслабиться. — Посидишь со мной? — Никси разделся и прильнул к нему, с наслаждением вдыхая терпкий аромат апельсиновых корок. — Немного, — Лекс улыбнулся. Он горячую воду не жаловал, но с Никси готов был побыть рядом. Комната, несмотря на современный ремонт и дорогую технику, хранила следы прошлого: массивные дубовые балки под потолком, глубокий каменный подоконник и причудливые узоры на ручках старинных, но отреставрированных комодов. На мраморной раковине в ванной лежало душистое мыло в форме полумесяца с выгравированным названием «Лунный шёпот», а от горячей воды в джакузи по огромному зеркалу пополз густой пар, в котором, казалось, на мгновение проступали странные витиеватые символы, похожие на древние руны. Никси забрался туда первым, включил пузырьки джакузи и с блаженным удовольствием выдохнул. Только за этот шикарный номер можно добавить городку сто баллов. Приятно, когда умеют заботиться о старых постройках, превращая их в удобные современные апартаменты. Если бы тут было пыльное воронье гнездо, он бы настоял свалить, даже не разбирая чемоданы. — Потереть спинку? — Лекс сел рядом и провёл прохладными пальцами по спине. Никси выгнулся, застонал. Руки у Лекса были невероятно крепкие и умелые, он знал, как делать массаж, и Никси от его прикосновений млел. — Да, пожалуйста, — прошептал он, подставляясь под его движения. Пальцы, знающие и сильные, разминали каждую зажатую мышцу, скользили вдоль позвоночника, заставляя всё тело сладко ныть и растворяться в приятной истоме. Каждое движение было выверенным: то нежным и едва ощутимым, то с лёгким, приятным давлением, снимающим всё напряжение дня. — На счёт вечеринки не передумал? — Хочу хотя бы взглянуть. Тем более в мэрии, мне и само здание интересно. — Можно я не пойду? — со смущением спросил Лекс. — Устал малость. — Без проблем, тут идти минуту. — Я буду ждать тебя в постели. Никси приподнялся, вывернулся из его рук и прижался к губам. Альфа ответил с нежностью, сжал крепче и скользнул ладонями по мокрой горячей коже. Одной рукой он продолжал разминать ему спину, а другой опустился ниже, его пальцы скользнули между ягодиц, и легко проникли в возбужденную дырочку. Находя и лаская напряжённый, чувствительный бугорок. Никси со стоном выгнулся, прижимаясь поближе, желая ещё больше ласк. Лекс был невероятным в нежности и в этом отношении Никси более чем устраивал. Он всегда ставил удовольствие Никси на первое место, говорил, что ему от этого тоже приятно, и ничего не требовал взамен. Лекс чутко ловил каждый вздох и стон Никси, подстраиваясь под его ритм, доводя до дрожи и острого, сладостного напряжения, которое медленно разливалось по всему телу, прежде чем выплеснуться ослепительной волной наслаждения. Расслабленного и размякшего, Лекс вытащил его из ванны, обтер махровым полотенцем и отнёс в комнату. Двигаться не хотелось, на столике приветливо подмигивала бутылка шампанского и лежали фрукты. А ещё чудесный, милый Лекс, который обязательно сделает этот вечер ещё лучше. — Я в душ, — поцеловал его Лекс. — Позвони, как закончишь. — Хорошо. Никси лениво выпутался из полотенца и вытряхнул из чемодана вещи, подбирая наряд на выгул. Хотелось принарядиться, но для кого? Неизвестно, что за вечеринка, и Лекс не пойдёт. Разве что покрасоваться в городских обновках перед деревенщиной. Никси выбрал узкие брюки и тёплый кардиган, сделал лёгкий макияж и уложил волосы. Вроде недолго возился, но когда посмотрел на часы — время приближалось к десяти, и он снова задумался, так ли хочет идти. Возможно, при других обстоятельствах плюнул бы, но на улице стояла ясная, тёплая погода, сияли звёзды и светила луна. А ещё на подоконнике расселся знакомый чёрный кот. Или просто похожий. Кто знает местную живность? Никси постучал по стеклу, чтобы кот свалил, но тот широко зевнул и устроился удобнее, свесив облезлый хвост с откоса. — Ну и валяйся, — фыркнул Никси и направился на выход. Он старался спускаться тихо, но лестница легким скрипом оповестила о его появлении, но к счастью никого не разбудила. В здании стояла мёртвая тишина, густая и звенящая, будто воздух сам застыл в ожидании. Даже на ресепшене никого. Никси осторожно приоткрыл входные двери, но те предательски звякнули колокольчиком, и этот звук прокатился по спящему холлу. Он тоскливо вздохнул — из-под стойки поднялся заспанный старичок, вежливо улыбнулся и пообещал не закрывать двери. — Простите, — буркнул Никси и вышел на улицу. С его окна спрыгнул тощий чёрный кот и перебежал дорогу, исчезнув в щели между домами так быстро, что могло и померещиться. — Ну, спасибо, — Никси замер, обдумывая, стоит ли верить в приметы на тёмной незнакомой улице в приближающееся полнолуние. Луна, круглая и неестественно большая, уже поднялась над остроконечными крышами, отбрасывая длинные, искажённые тени, в которых чудилось движение. Был ли кот, или Никси просто показалось? Обычно он в приметы не верил, но сегодня плюнул и пошёл в обход. За красивыми фасадами улочки оказались узкими и пугающе тёмными, словно специально сжимались, чтобы не выпустить прохожих. Здесь не висели фонарики, не стояло освещение. Единственным источником света были бледные прямоугольники окон, но и они казались слепыми, затянутыми плотными шторами или пыльной паутиной. Никси недовольно поёжился, переступая через лужи и грязь из листьев и дорожной пыли. Кажется, белые кроссовки придётся чистить, а в тонкой курточке слишком холодно, чтобы задерживаться допоздна. Да и вообще — что он забыл в этом маленьком городке, совсем один? Папа лет с шестнадцати пытался сослать его сюда, говорил, что у него даже квартира тут имеется, но Никси не знал адреса и не собирался спрашивать. Папа и отец родились и выросли здесь — по крайней мере, папа так утверждал. Встретились, поженились, завели детей. А потом папа решил уехать и больше никогда не возвращался, словно бежал от чего-то, оставив за спиной не просто дом, а часть самого себя. Никси ничего не знал про своих дедушек. Совсем ничего. Словно их и не существовало. В детстве, рисуя семейное древо в школе, он оставлял ветви предков пустыми, что вызывало недоумённые взгляды учителей. Отец смущённо уходил от ответа, говоря, что их пути разошлись, и в его глазах появлялась такая бездонная печаль, что Никси, щадя его, больше не спрашивал. С папой же всё было иначе и сложнее. Шелли Морвэйн не просто отмалчивался — его лицо на мгновение застывало, а в глазах вспыхивала первобытная, животная тревога, от которой Никси инстинктивно отступал, чувствуя ледяной ветер, дующий из щели между их мирами. Их отношения с папой всегда напоминали тихую войну. Шелли, холодный и властный, пытался вылепить из омеги-сына послушную куклу. Никси, с его пылким нравом и жаждой свободы, отвечал бунтом — прогулами, ночёвками у друзей, вызывающим макияжем. Каждое неподчинение папа встречал ледяным молчанием — неделями игнора, ранившими больнее любых криков. Возможно, это был изощрённый способ манипуляции, а может, непослушный сын его попросту не интересовал. Всё его внимание и тепло доставались сыновьям-альфам. Те были «шёлковые», всегда смотрели Шелли в рот и беспрекословно выполняли любое его требование. Старшему брату уже исполнилось тридцать, а он всё ещё жил в родительской квартире, словно привязанный невидимой пуповиной. Спасительным островом в этом море холода был отец. В его обществе Никси мог дышать полной грудью. Роберт говорил с ним приятным, тихим голосом, его спокойный и рассудительный нрав был полной противоположностью папиной деспотии. Он не давил и не требовал, а мягко направлял, стараясь донести мысль, показывая мир во всём его многообразии. Роберт водил Никси в музеи, рассказывал о звёздах, учил разбираться в моторах, словно пытался вложить в него все знания, что могли бы уберечь его в будущем. Иногда, в редкие минуты откровенности, его слова обретали странную, тревожную тяжесть. «Твоя жизнь — твой выбор, Никсар, — говорил он, крепко сжимая его руку. — Не позволяй никому, никому решать за тебя. Даже самой судьбе». Тогда он не понимал всей глубины этих слов. Он слушал его с тихим трепетом, стараясь впитать всё самое важное, как губка, чувствуя, что за ними скрывается что-то огромное и пугающее. После его скоропостижной смерти мир Никси рухнул. Вдобавок к горю пришло разъедающее чувство вины. Ему казалось, он недостаточно старался. Не был рядом, когда тот начал хворать, списывая усталость и кашель на возраст, не прислушивался к его тихим жалобам. Он был уверен, что отец, его опора, всегда будет молодым и полным сил. Всегда будет рядом. Его уход оставил Никси один на один с папой и с его настойчивым, почти маниакальным желанием отправить сына в Граундсвиль — то ли учиться, то ли просто «найти свои корни». Теперь, остывая от первого шока, Никси начал понимать: эта тихая, упорная тяга была не просто капризом или желанием избавиться от неудобного сына. В ней чувствовалось что-то иное. Возможно, было бы разумнее сначала всё узнать, а потом уже позволять заманивать себя в ловушку. Но Никси, ведомый обидой и тоской по отцу, рассказал эту историю Лексу, а тот, простодушный и любящий, загорелся идеей помочь ему «найти себя». И вот — Никси один, на грязной старинной улочке, пытается понять, как сюда попал и как выбраться из этой передряги. Он осмотрелся, и холодный влажный воздух вдруг показался густым и вязким. Он ощутил странное таинственное влечение, которое тянуло его совсем не к мэрии, а куда-то вглубь города, к его тёмной окраине. Словно невидимые нити опутывали ноги и заставляли идти куда-то против своей воли. Это было совершенно неприятное, омерзительное чувство — будто чужие холодные руки брали под контроль его тело и душу. Никси всегда был сильным и свободолюбивым, и, возможно, именно поэтому у него не срослось с папой. Тот хотел подчинения, а Никси не умел подчиняться. Отец бы его понял и поддержал. «Так же как и Лекс…» — крамольная мысль встрепенулась в сердце, но не успела развиться. — Эй! — задорный голос окликнул его. — Ты в мэрию идёшь? — Да? — Никси поднял голову: в окошке торчал блондинистый омега и махал ему рукой. — Сейчас открою тебе, заверни за угол, там вход для персонала.