Хэллоуин в Граундсвиле

Никси, сам не поняв зачем, послушно пошёл туда. Хотелось вернуться в номер и избавиться от неприятных страхов, но ноги повели его к мэрии. Камни мостовой были влажными, скользкими, и ветер принёс запах чего-то прелого и старого. За углом обнаружилась низкая дверь, почерневшая от времени, с облупившейся краской и крохотным фонарём над косяком. Он колебался лишь миг, потом толкнул — дверь жалобно застонала. Никси с радостью проскользнул внутрь и поёжился. Какое-то полуподвальное помещение с каменными стенами оказалось ещё прохладнее, чем воздух на улице. Незнакомый парень тоже мёрз; он был чуть ниже Никси, со смешным пирсингом на губе и очень лохматой головой. Волосы падали на плечи и путались на лице, но это не скрывало добродушной улыбки и ярко-голубых глаз. — Пошли, в зале теплее, — позвал его блондинчик. — Ты откуда? Приехал на праздники? — Я просто путешествую. — Повезло. В этом году на празднование Хэллоуина региональные чиновники отвалили кучу бабла — у нас будет весело. — Угу, — неопределённо ответил Никси. Он не планировал задерживаться так долго: Хэллоуин собирался отметить с друзьями. Но кто знает, может, крошечный Граундсвиль его удивит. Они прошли через тусклый коридор, выложенный плиткой; впереди слышался звук музыки — приглушённый, странно гулкий. Воздух пах вином, пылью и чем-то ещё — металлическим, будто ржавчиной. За коридором шла лестница, они поднялись по продавленным ступеням, словно эти камни лежали тут со времён Людовика Четырнадцатого. Блондинчик уверенно вёл вперёд — снова по узким лазам и внутренним переходам, мимо множества закрытых дверей — и наконец вывел в холл. Тут стоял столик приёмного администратора с табличкой-указателем и компьютером, а на стенах висели портреты незнакомых мужчин. Никси хмыкнул, заметив, как блондинчик приклеил жвачку под раму. — Вечеринка в зале встреч, — махнул он рукой на указатели. — Там часто выставки проводят, но сейчас тихо, и помещение нам отдали. — Ты студент? — уточнил Никси. — Ага, — блондинчик остановился и, одарив его очаровательной улыбкой, протянул руку для знакомства. — Айвори Вайлроу. Учусь на преподавателя химии, второй курс. — Приятно познакомиться. Никси. Я закончил на менеджера по рекламе. Тут с парнем, мы путешествуем. — Круто. А парня не прихватил? — Нет, он устал. — Ничего. У нас альф на курсе на порядок больше — найдёшь, с кем провести вечер, — хитро подмигнул он. Никси криво улыбнулся в ответ. Пальцы сами потянулись к телефону в кармане — проверить, не написал ли Лекс, но он усилием воли опустил руку. Зажигать с незнакомцем, когда в удобном гостиничном номере его ждёт горячий и ласковый альфа? Неинтересно. Никси иногда заглядывался на других альф и думал, что ещё молод и может загулять, но не под носом же у Лекса. Тем более у них всё хорошо. Просто замечательно. Никси выберет другого альфу или пойдёт в загул, если расстанется с прежним. Они поднялись по широкой лестнице с резными дубовыми перилами, отполированными тысячами ладоней до бархатной гладкости, и снова свернули к коридорам. Стены здесь были обиты потёртым тёмно-бордовым бархатом, поглощающим звуки, а под ногами пружинил толстый ковёр с причудливым восточным узором. Музыка становилась громче, и тяжёлые биты отзывались глубоким гулом где-то под рёбрами, намекая на веселье. Ещё один поворот — и с ними столкнулась смеющаяся парочка: омега удивлённо посмотрел на них сверкающими от возбуждения глазами и помахал Айвори рукой. Никси приветственно кивнул и поспешил за сопровождающим. Наконец — долгожданные двери. Вокруг конфетти всех оттенков оранжевого и чёрного, гирлянды из мерцающих огоньков, скелет с тряпичной паутиной и пугающе реалистичным черепом, пластиковая тыква с вырезанной ухмылкой, из которой лился тусклый оранжевый свет. Ощущение праздника и хорошего настроения усиливали смешки разных тембров и довольные голоса. А ещё музыка — громкая, задорная, с уклоном в техно. Никси такое любил. Рядом со входом стоял здоровенный альфа в обтягивающей чёрной футболке, подчёркивающей рельеф мускулов. Никси сначала решил, что это охрана, но парень обнял Айвори и протянул руку для знакомства — ладонь была широкой, с шершавыми мозолями на внутренней стороне пальцев. — Стив, — постарался он перекричать музыку. — Выпить хочешь? — Можно, — кивнул Никси, но напитка дожидаться не стал, а скользнул в зал. В первое мгновение ослеп от стробоскопов. Радужные пятна плясали перед глазами, сливаясь с движением толпы. Потолок уходил высоко, в сумрачную высь, где терялись детали лепнины; своды украшали гирлянды и ветви сухоцветов, от которых шёл горьковатый, пыльный аромат. Мерцали свечи, восковые подтеки застывали на массивных подсвечниках, отражаясь в старинных зеркалах в потускневших серебряных рамах. Несколько ребят стояли у сцены и пытались танцевать, их тела отбрасывали длинные, ломаные тени на стены. Диджей — молоденький, окрашенный в ярко-лиловый омега — работал над пультом и временами задавал настроение в микрофон; его голос, приглушённый эффектами, вибрировал в такт басам. Забавно, приятно. Но слишком мелко. Никси привык к столичным развлечениям, и хотя не ждал ничего особенного, почувствовал разочарование — словно его обманули, подсунув подделку вместо ожидаемого сокровища. — Скоро ребята ещё подойдут, — словно услышав его мысли, подбодрил Айвори. — Пошли, пока познакомлю с друзьями. Никси с неохотой потопал за ним. Вечеринка напоминала встречу однокурсников в бюджетном школьном зале. Тем более выяснилось, что Айвори почти всех знает. Вся немногочисленная толпа молодёжи дружно представилась, и Никси задолбался пожимать руки — то влажные от напитков, то прохладные и сухие — улыбаться вежливо и повторять своё имя. Всё равно других он не запомнил. Только Рори — рыженького мальчишку, чьи веснушки казались золотой пылью на фоне бледной кожи, который на вид должен был ходить в младшую школу, а не в колледж. Но Айвори сказал, что тому двадцать. Его рука при рукопожатии оказалась на удивление цепкой и сильной, не по-детски, а глаза цвета тёмного янтаря смотрели слишком уж внимательно и знающе. Рори пристал к их компании, принёс поднос с напитками и вручил Никси большой бокал. В отличие от Айвори, Рори предпочитал слушать, задумчиво кивал и временами поддакивал. С ним было как-то проще, потому что от безостановочной болтовни Никси стал уставать. — Может, потанцуем? Никси печально посмотрел на полупустой зал и согласился. Танцевать не было ни малейшего желания, но лучше так, чем стоять в углу и пялиться на группу развлекающихся. К счастью, диджей сменил музыку, выбрал что-то повеселее. Незаметно Никси влился в общую толпу, почувствовал, как кровь горячит и тело тянет на приключения. Может, помог алкоголь, а может, просто вошёл в раж, но трек за треком он не заметил, как зал заполнился людьми, а время приблизилось к полуночи. — Ещё бокал? — донёсся до него крик Айвори, но Никси не понял вопроса. — Чего? — Выпьешь ещё? — Он протянул ему новый бокал, но Никси и без того был пьян. Он взял больше из вежливости и сделал маленький глоток. Напиток, непонятно из чего, напоминал горячее вино с коньяком — только более густое и тёмное, с приятной карамельной сладостью и фруктовой кислинкой. Вкусный, но слишком крепкий. Никси не хотел напиваться, но, двигаясь в танце, улыбаясь новым знакомым, не заметил, как допил до дна — и ему вручили новый бокал. Никси снова пил, смеялся и чувствовал себя на вершине блаженства. Напиток был тёплым и словно живым — слегка шевелился во рту, оставляя послевкусие дикого мёда и тёплой земли. Иногда он пытался мыслить трезво, но тут же всё забывал. Кружился, веселился, обнимался со всеми, даже целовался с каким-то офигенно красивым альфой, не задумываясь ни о чём. В поцелуе он закрыл глаза, а когда открыл — увидел, что танцует в центре зала. Его талию по-прежнему обнимала чья-то невидимая рука, а тело продолжало двигаться в ритме музыки. Он чувствовал, как сквозь ткань свитера проступает холод, будто его держала за спину тень, но стоило отряхнуться и эти ощущения пропали. В какой-то момент от алкоголя и бесконечной вереницы лиц стали подкашиваться ноги, хотелось лечь и уснуть, но Айвори подхватил и повёл на улицу. — Ты пьян, дружище! — Да уж, — Никси попытался встать ровно и осмотреться, но перед глазами всё крутилось, и вместо привычных улочек и мостовых он видел исчерченные чёрным камни и заросшие мхом тропинки. — Отведи меня в гостиницу. — Уверен? Может, устроить тебе небольшую экскурсию? — Завтра, — отмахнулся Никси и чуть не свалился. Айвори подхватил под бок и вручил стакан с тёплой жижей. Рядом с плечом появился рыжий Рори и помог встать ровнее. — Выпей, это горячий чай. Полегчает. Никси кивнул, но, сделав глоток, почувствовал, как его закрутило ещё сильнее. Что было в кружке, он не понял — она со звоном стукнулась о мостовую, а Никси повалился следом, лишь чудом удержавшись на ногах. Новые друзья со смехом поставили его ровнее. — Красивый город, правда? — продолжал блондин, чуть склонив голову. — Говорят, он просыпается только по ночам. — Красивый, — согласился Никси и сделал шаг к деревьям. — Куда мы идём? — В нашу обитель, — рассмеялся Рори. — Забыл? Ты же хотел посмотреть, где мы живём. — Не хотел, — Никси попытался остановиться, но ноги уверенно несли его следом за бегущими по дорожкам омегами. От неповиновения собственного тела Никси сначала разозлился. А потом стало весело. Очень весело и смешно. Никси ускорил шаг, и ноги словно оторвались от земли, понесли его вперёд, позволяя рассматривать ночной город во всём его великолепии. Они неслись по пустынным улицам; их смех и крики гулко отражались от глухих каменных фасадов, разбивались о запертые ставни и улетали в чёрные провалы переулков. Никси на миг показалось, что в одном из окон мелькнуло бледное лицо, но он лишь засмеялся громче, крикнув что-то бессвязное в ночь. Он ждал, что вот-вот распахнётся калитка и сердитый голос потребует тишины или зажжётся свет, но ничего не происходило. Голова у Никси снова закружилась, но уже иначе — земля ушла из-под ног, и он внезапно увидел себя и спутников с высоты, будто глазами ночной птицы. Город лежал под ним, окутанный серебристой дымкой, но его границы были чётко очерчены сияющим барьером. Он пылал на границе леса и домов, как кольцо из огненного мела, кроваво-красным, пульсирующим в такт его собственному сердцу — словно раскалённая проволока, вписанная в землю, отделяющая этот город ото всего остального мира. Но никто этого не замечал. Город спал мёртвым, неестественным сном, будто все его жители были не людьми, а каменными изваяниями, и лишь их маленькая группа — единственные, кто двигался и дышал в этом прекрасном, окаменевшем мире. Он и вправду был прекрасен — сияющий жизнью, загадочный, чарующий и зовущий. Они промчались мимо ратуши, и Никси толкнул флюгер, заставив его крутиться с бешеной скоростью. Железная ворона на шпиле взвизгнула, проскрежетав по металлу, и на миг Никси показалось, будто она взмахнула крыльями и умчалась в ночь. Где-то в глубине здания застонали балки, и далёкий колокол пробил полночь. В воздухе что-то изменилось — будто само пространство замерло, прислушиваясь. А Никси обернулся и увидел знакомый колодец. — Я же тут был, — пробормотал он и неуверенно подошёл к чаше. Сейчас вода в ней казалась совершенно прозрачной, и Никси видел дно, изрезанное трещинами, и мягкое отражение почти полной луны. Недостающий кусочек цельного круга плавал рядом с его отражением, и Никси попытался его подобрать. Его пальцы коснулись ледяной воды, и по поверхности поползла рябь, исказив луну и его собственное лицо. На миг ему показалось, что смотрит на него кто-то другой — с более острыми чертами и тёмными, слишком большими глазами. Отражение оставалось неподвижным, в то время как он моргал, и вдруг эти чужие губы на воде растянулись в медленной, беззвучной улыбке — широкой и неестественной, полной тихого торжества. Никси резко отдёрнул руку, но образ уже таял, растворяясь в кругах на воде. — Пошли, недалеко осталось, — подхватил его за руку Айвори, и они снова бросились бежать. Их шаги отдавались эхом в пустынных закоулках сонного парка. Несмотря на хмель, ему было не по себе, потому он решил оставить метки для возвращения домой. На очередном повороте, пока спутники не видели, Никси судорожно провёл ключом по мягкому дереву забора. Яркая белая царапина прорезала тёмную древесину. Он бросился догонять омег, но, оглянувшись через плечо, застыл: царапина словно затягивалась, будто рана на живой плоти, пока от неё не осталось и следа. «Показалось», — попытался убедить себя Никси. Через сотню метров, у крупного камня, он снова украдкой начертил крестик светлым камушком, который нашёл на дорожке. Не успел он сделать и пару шагов, как камень под его взглядом поглотил отметку, втянув её в свою шершавую поверхность без единого намёка на вмешательство. На мгновение страх отрезвил, и он уже хотел вернуться, но за очередным поворотом они вышли на опушку, и Никси замер, забыв о пьяных переживаниях. Прямо перед ним, озарённый призрачным светом луны, высился тот самый замок. Готические шпили взмывали в чёрное небо, и в лунном сиянии он казался одновременно величественным и зловещим. Стены из тёмного камня местами просели, обнажая пустоты внутри бойниц, а остроконечные арки окон напоминали скелет какого-то исполинского существа. Днём Никси не смог его найти — может, свернул не там или не заметил в зарослях чащи, — а ночью замок предстал во всей своей леденящей душу красоте. Тот самый замок с папиных снимков, где тот стоял, молодой и улыбающийся, на фоне этих самых почерневших башен. Никси почувствовал странное смешение восторга и ужаса: замок манил к себе невиданной древней силой, но инстинкты кричали об опасности.