Одиннадцатый. Книга II Ересь Хоруса.

Хорус открыл глаза и одним своим взглядом был ошарашен, увидев над собой узнаваемое голубое небо. Мирные и спокойные облака, подсвеченные розовыми и оранжевыми красками, плыли перед его глазами. Несколько мгновений он наблюдал за ними, затем приподнялся и сел, опершись на руки и ощущая под ладонями капли свежей росы. Он обнаружил, что на нем полный боевой комплект доспехов снежно-белого цвета. Поднял руку к лицу и вдохнул сладкий запах травы и хрустальную свежесть воздуха. Перед ним развернулся пейзаж непревзойденной красоты — величественные горы в снежных шапках, закутанные в темно-зеленые мантии хвойного леса, заслоняли горизонт, а у их подножия широкая пенящаяся река несла ледяные струи. Сотни лохматых травоядных животных паслись на равнине, а в небе кружили птицы с широкими крыльями. Хорус сидел на отлогом склоне у самого подножия гор, солнце ласково согревало его лицо, и трава казалась удивительно мягкой. — Пропади все пропадом! — воскликнул он, вставая. — Я знаю, что не умер. Но что происходит? И снова никто не отозвался, хотя на этот раз он ожидал ответа. Мир вокруг благоухал свежестью, но вместе с осознанием личности к Хорусу пришло и понимание фальши этого места. Вокруг не было ничего настоящего — ни гор, ни реки, ни лесов, ни равнины, хотя в этом ему чудилось нечто смутно знакомое. Он вспомнил мрачный пейзаж, скрывающийся под этой иллюзией, и обнаружил, что при желании может рассмотреть кошмарные картины под видимой красотой лежащего перед ним мира. Хорус вспомнил свои размышления — кажется, что с тех пор прошла целая вечность, — об этом месте как о нематериальном мире между раем и адом, но сейчас подобная идея его только рассмешила. Он давно уже утвердился в мысли, что Вселенная состоит из материи и кроме материи ничего больше не существует. Вселенная объемлет все, и потому ничто не может находиться вне Вселенной. Ему хватило ума понять, почему некоторые древние теологи утверждали, что варп и есть ад. Он понимал их доводы, но знал, что эмпиреи не могут относиться к метафизическим понятиям. Это всего лишь эхо материального мира, где обретаются случайные завихрения энергии и странные формы злобных порождений космоса. Как ни приятна была уверенность в этой аксиоме, она не давала ответа на мучивший его вопрос: где же он оказался? Как он попал в это место? Последнее, что он помнил, это разговор с Петронеллой в апотекарионе, когда он рассказывал ей о своей жизни, надеждах и разочарованиях, о своих опасениях за судьбу Галактики. Он говорил совершенно откровенно в полной уверенности, что это его прощальная исповедь. Изменить прошлое он не в состоянии, но будь он проклят, если не докопается до сути того, что происходит с ним теперь. Может быть, это лихорадочный бред, вызванный ранившим его оружием? Возможно, меч Тембы был отравлен? Хорус без колебаний отверг это предположение. Ни один яд не мог подействовать на него с такой силой. Он огляделся по сторонам: волчьей стаи, преследовавшей его по темному лесу, нигде не было видно, зато Хорус вспомнил показавшийся знакомым облик, проглянувший из-под волчьего оскала. На короткий миг вожак стаи стал похож на Магнуса, но ведь его брат наверняка вернулся на Просперо и зализывает раны после Никейского Совета. Что-то случилось на спутнике Давина, но Хорус никак не мог понять, что именно. Плечо все еще болело, и он подвигал рукой, чтобы размять мускулы, но от этого рана только сильнее заныла. Он снова ощутил жажду и направился к реке, несмотря на то, что находился в призрачном царстве. Выйдя на склон, плавно спускавшийся к воде, Хорус резко остановился в изумлении: в реке, лицом вниз, плавал воин Астартес в боевых доспехах. Волны принесли тело на мелководье, а теперь баюкали его, плавно поднимая и опуская. Хорус поспешил вниз. Он с шумом и брызгами шагнул в воду, ухватился за наплечники и перевернул тело. Хорус ахнул, увидев, что воин еще жив и, более того, хорошо ему знаком. Превосходный человек, как описывал его Локен, превосходный воин, вызывавший восхищение у всех, кто его знал. Еще его называли благороднейшим героем Великого Крестового Похода. Гастур Сеянус. — Гастур! — вскричал Хорус, падая на колени. Сеянус неподвижно повис на его руках, но по бьющемуся на горле пульсу и цвету лица Хорус понял, что воин еще жив. Он поднял его на руки и понес на берег, размышляя по дороге, не была ли эта неожиданная встреча еще одной иллюзией загадочного мира и не представляет ли старый друг для него угрозы. После пары толчков в грудь Сеянус закашлялся, выплевывая воду, и Хорус перевернул его на бок. Он знал, что строение организма Астартес почти исключает для него возможность утонуть. — Гастур, это действительно ты? — спросил Хорус, хотя и сознавал, что в этом мире такой вопрос скорее всего не имеет никакого смысла. Но радость встречи со старым другом затмила все доводы разума. Хорус хорошо помнил, как горяча была боль потери, когда его любимый сын был предательски заколот на ониксовом полу во дворце самозваного императора планеты Шестьдесят Три Девятнадцать. И невозможно было усмирить свойственную уроженцам Хтонии жажду кровавого возмездия. Сеянус выплюнул последние капли воды и, приподнявшись на локте, жадно набрал в легкие чистого воздуха. Его рука метнулась к горлу, словно Гастур там что-то искал, но не нашел, к своему немалому облегчению. — Мой сын, — произнес Хорус, и Сеянус обратил к нему лицо. Он был точно таким, каким Воитель его помнил, — воплощением совершенства в каждой черточке. Благородное чело, широко расставленные глаза и прямой нос придавали ему такое сходство с Хорусом, что он мог показаться его зеркальным отражением. При виде серебристого блеска знакомых глаз Хорус убедился, что это действительно его старый друг, и все мысли о возможных угрозах мгновенно рассеялись. Как стало возможным его возрождение, оставалось тайной, но Хорус не собирался задавать вопросы о чуде, чтобы его не спугнуть. — Командир! — воскликнул Сеянус и встал, чтобы обнять Хоруса. — Ты не поверишь, парень, как я рад тебя видеть, — сказал Воитель. — Вместе с тобой умерла и часть моей души. — Я знаю, сэр, — ответил Сеянус, едва они разжали крепкие объятия. — Я чувствовал ваше горе. — Мальчик мой, твое появление меня несказанно обрадовало, — продолжал Хорус, отступив на шаг, чтобы окинуть безупречного воина восхищенным взглядом. — Мое сердце переполнено восторгом, но как это может быть? Я видел, как ты умер. — Верно, — согласился Сеянус. — Но, говоря по правде, моя гибель стала для меня благословением. — Благословением? Как это? — Она открыла мне глаза на Вселенную и освободила от оков предрассудков живых существ. Теперь смерть больше не является неведомой областью, мой господин. Я смог вернуться из этого странствия. — Как же тебе это удалось? — Они послали меня за вами, — сказал Сеянус. — Мой дух, слабый и бессильный, затерялся в бездне, но теперь я вернулся, чтобы помочь вам. В душе Хоруса боролись противоречивые чувства; слова Сеянуса о духах и бездне возбудили тревожную подозрительность, но снова увидеть его живым, даже если он и не настоящий, было так приятно, что ради этого стоило проявить терпение. — Ты сказал, что намерен мне помочь? Тогда начни с того, что помоги понять этот мир. Где мы находимся? — У нас мало времени, — сказал Сеянус, поднимаясь на склон, господствующий над равниной, и беспокойно оглядываясь. — Он скоро будет здесь. — Я не в первый раз это слышу за последние несколько часов, — заметил Хорус. — От кого еще вы это слышали? — резко спросил Сеянус, повернувшись к Хорусу с самым серьезным видом. Настойчивый тон вопроса несколько удивил Хоруса. — Мне это сказал волк, — все же ответил он.– Я понимаю, что это звучит смехотворно, но волк в самом деле со мной разговаривал. — Я верю вам, сэр, — сказал Сеянус. — И потому нам надо двигаться дальше. Хорус почувствовал странную уклончивость, которой никогда раньше не замечал в характере Сеянуса. — Гастур, ты увиливаешь от моего вопроса. Скажи, где мы находимся. — Мой господин, у нас совсем нет времени, — настаивал Сеянус. — Сеянус! — рявкнул Хорус командирским голосом. — Ответь на мой вопрос. — Хорошо, хорошо, — согласился Сеянус. — Но будем говорить кратко, поскольку ваше тело лежит на смертном одре в стенах Дельфоса на Давине. — Дельфоса? Я никогда о нем не слышал, и это место совсем не похоже на Давин. — Дельфос — это священное место для членов ложи Змеи, — сказал Сеянус. — Это дворец исцеления. В переводе с древнего языка Земли название звучит как «утроба мира», и здесь люди обретают исцеление и обновление. Ваше тело осталось в зале Космической Оси, а дух больше не связан с плотью. — Так, значит, мы не в реальном мире? — спросил Хорус. — Этого места нет в реальности? — Нет. — Тогда это варп, — произнес Хорус, наконец признавая то, что уже давно подозревал. — Правильно. Ничего этого в реальности не существует, — сказал Сеянус, обводя рукой окрестности. — Все, что вы видите, это только фрагменты вашей воли и воспоминаний, которые заставили бесформенную энергию варпа обрести подобные очертания. Внезапно Хорус понял, где он мог раньше видеть эти места. В памяти возникла удивительная модель геофизической карты Терры, найденной на глубине десяти километров под вымершим миром лет десять назад. Модель воспроизводила не ту планету, которую они знали, а Терру гораздо более раннего периода, с зелеными лугами и лесами, чистыми морями и свежим воздухом. Он взглянул вверх, почти ожидая увидеть в небе любопытствующие лица, наблюдающие за ними, словно студенты, изучающие колонию муравьев, но небеса были пусты, хотя и затянулись неестественно темной дымкой. Мир на глазах менял свой облик, превращаясь в бесплодные пустоши. Сеянус проследил за его взглядом. — Начинается, — произнес он. — Что — начинается? — спросил Хорус. — Ваши тело и разум умирают, и этот мир готов разрушиться и превратиться в Хаос. Вот почему они позволили мне прийти; я должен направить вас на истинный путь, который позволит вернуть вам тело. Сеянус не успел договорить, а небосклон уже задрожал, и в разрывах между облаками Хорус уловил сполохи бурлящего океана Имматериума. — Ты все время говоришь «они», — заговорил Хорус. — Но кто это, и почему они так заинтересованы во мне? — В варпе существуют великие умы, — пояснил Сеянус, бросая тревожные взгляды на распадающийся небосклон. — Они общаются совсем другими способами, нежели мы, и потому могут связаться с вами только через меня. — Гастур, мне все это не слишком нравится, — недовольно заметил Хорус. — Там нет никакой враждебности. Да, они обладают могуществом и властью, но в варпе нет никакой злобы, просто желание существовать. События, происходящие в нашей Галактике, разрушают их царство, и правящие там силы выбрали вас на роль их эмиссара в отношениях с материальным миром. — А что если я не захочу стать их эмиссаром? — Тогда вы умрете, — сказал Сеянус. — Сейчас только они в состоянии сохранить вам жизнь. — Если они настолько могущественны, для чего им нужен я? — Они могущественны, но они не могут существовать в материальной Вселенной, а потому вынуждены действовать через эмиссаров, — ответил Сеянус. — Вы сильны и честолюбивы, и они знают, что в Галактике нет никого более могучего или подходящего для того, что должно свершиться. И хотя похвалы затронули чувствительную струнку в его душе, Хорусу не понравилось то, что он услышал. Он не чувствовал лжи в словах Сеянуса, хотя внутренний голос предупреждал, что этот воин с серебристыми глазами не может быть настоящим Сеянусом. — Их не интересует материальная Вселенная, для них это проклятие, они только хотят уберечь свое царство от разрушения, — продолжал Сеянус, а тем временем иллюзорный рай рассеялся, вернулось зловоние разлагающихся химических отходов, разносимое резким ветром. — В обмен на вашу помощь они готовы поделиться частицей своего могущества и указать способы осуществить самые честолюбивые мечты. Хорус заметил, что в окружающем их мире усилился блеск железа и меди, увидел, как варп прогоняет последние блики иллюзии. По земле прошли трещины, в которых блеснул темный огонь, и где-то поблизости снова раздался волчий вой. — Нам надо спешить! — крикнул Сеянус, заметив возле распадающейся чащи волчью стаю. Хорусу же в их тоскливом вое послышался отчаянный призыв. Сеянус бегом спустился обратно к реке, и в этот миг из бурлящих вод поднялся мерцающий прямоугольник света. Странное бормотание и шепот послышались из-за световой завесы, и Хоруса охватило зловещее предчувствие. Хорус не смог отвести взгляд от начавшего виднеться оттуда контура фигуры, а после взрыва воды, расплескавшего всюду капли мелким дождём. Оттуда явился чёрный голем, извитый рунами, узорами и письменами, чей свет болезненно искажал пространство вокруг и из шипастой пасти которого исходило ледяное дыхание. Этот голем не был высок или статен, но чувство пустоты будто инстинктивно отпугивало примарха. В прочем, не его одного. -Нет! — прокричал Сеянус выглядя больше не столь уверенным как прежде. Он оскалился и сам подобно дикому зверю смотрел на нового гостя.- Я не позволю тебе вмешиваться мутант! Не позволю тебе помешать Хорусу увидеть истину! -Какую истину первый капеллан? Лживую и наивную как слова твоих хозяев? — пророкотал громогласно голос с шипящими нотками и вышел из водного поголовья, преграждая им путь к ещё незакрывшемуся прямоугольнику.- Ты выбрал милый облик — кто ближе всех к Хорусу и при помощи чьего образа можно запросто втереться в доверие. Я бы назвал это гениальным, но для новорожденного демона ты явно слабоумен — никакой защиты против меня. Хорус не понимал что происходит. Он не понимал почему этот гигант называл Сеянуса первым капелланом и почему его сын стал таким иным. Если только… -Кто ты? — с начавшим зарождаться подозрением и раздражением проговорил Луперкаль нависнув над своим «Сеянусом» готовясь вот-вот схватить его за шею. -К-кто? Я ваш воин и сын, мой Лорд — Сеян…угх- Договорить этому лжецу не дал кулак в керамитовой перчатке, схвативший того за шею и сдавив до хруста костей. Гастур зашипел и закряхтел от боли, его зубы оскалились показав сплошные ряды резцов, а взгляд забегал в панике. Он беспомощно схватился за могучую руку примарха и попытался её оторвать. -Кто. Ты. Такой.- прочеканил Хорус и сжал ещё сильнее шею притворщика, выдавливая новую порцию хрипов от него. -Я…я есть несущий слово Их.- пророкотало уже не своим голосом оболочка некогда Сеянуса и воспылала зелёным огнём. Хорус было хотел разжать руку, но горящая фигура схватила его с неестественно крепкой хваткой и примарх почувствовал как его начало тянуть к голему с прямоугольником. -Ну уж нет.- встал на их пути голем смотря своими загоревшимися глазами на горящего Сеянуса.- Не думай что по достижению демоничества стал сильнее Эреб — ты лишь пародия на настоящих демонов, а тебе подобным я уже надирал зад! -У богов нету времени на тебя! — прокричал огненный Гастур и голема откинуло огромным потоком пламени в даль, а сам примарх с горящим телом вобрались в дымку неизвестности.