Одиннадцатый. Книга II Ересь Хоруса.

Переход через врата света оказался не труднее, чем переход из одной комнаты в другую. Всего мгновение назад Хорус был в мире, готовом расколоться, а теперь стоял среди плотной толпы на большой круглой площади, окруженной высокими башнями и роскошными зданиями из мрамора. На площади собрались тысячи людей, и, поскольку Хорус был вдвое выше самого высокого из них, он мог видеть, что еще столько же народу стремилось попасть на площадь с девятью расходящихся лучами улиц. Странно, но никто из присутствующих как будто не заметил, что среди них появились два могучих воина. В центре площади высилась группа статуй, высоко на стенах зданий были установлены ржавые раструбы громкоговорителей, из которых доносились протяжные песнопения, звон многочисленных колоколов. Людская масса кружила по площади, и центром круговорота были статуи. — Где это мы? — спросил Хорус, глядя поверх голов на увешанные изображениями орлов фасады зданий, на их золоченые шпили и колоссальные витражи. Каждый дом словно соревновался с соседними в роскоши убранства и высоте, и на вкус Хоруса, предпочитавшего строгие классические пропорции и элегантность, этот стиль можно было назвать вульгарным. Луперкаль повернул взгляд, но не увидел никого кроме толп этих людей — лжец, притворявшийся Сеянусом, исчез и только фантомное ощущение от его огненной хватки всё также оставалась на руке примарха. Хорус счёл это ещё одной обманкой, хотя скорее даже всё видимое перед собой какой-нибудь изощрённой иллюзией, через кои с ним играется этот лжец. Однако у него не было пока иных вариантов, кроме как продолжить плясать под чужую дудку. Хорус более пристально вгляделся в огромные статуи, окруженные людским потоком. По внешнему кругу стояли фигуры воинов, высеченные из белого мрамора, и каждый был облачен в полный боевой комплект доспехов Астартес. Они обступили величественную центральную фигуру, тоже облаченную в доспехи, золотые, сверкавшие множеством драгоценных камней. В поднятой руке этой фигуры горел факел, освещавший все вокруг. Символика композиции была достаточно ясна — центральная фигура несет людям свет, а окружающие воины защищают факелоносца. Золотой воин наверняка был каким-то королем или героем, черты его лица говорили о благородном происхождении, хотя скульптор и увеличил его фигуру до гротескных пропорций. Статуи воинов, окружавших центральную фигуру, также казались преувеличенными. — И кого изображает эта золотая статуя? — спросил Хорус в раздумиях. Она казалось ему знакомой, но даже его острый взгляд не мог точно разобрать кому принадлежала это строение. Шестнадцатый пошел к центру площади. Люди расступались перед ним, даже не удостаивая их взглядом. Он помахал своей массивной рукой перед несколькими из них, но не получил хоть какой-то реакции и только когда он намеренно ступил в их сторону, то отодвинулись назад, давая ему место. Никто из этих людей не видел его, никто не замечал или видел, но сразу забывал. Будто он — огромный призрак, бродящий в море голов. Хорус остановился перед мужчиной, одетым в изношенный хитон и едва передвигающим стертые в кровь ноги. На голове паломника была выбрита тонзура, а в руке он держал пучок резных костяных палочек, попарно связанных бечевкой. Один глаз у него был закрыт окровавленной повязкой, и длинная полоска пергамента, приколотая к хитону, волочилась по земле. Мужчина даже не остановился, а лишь свернул в сторону, чтобы обойти препятствие, но Хорус протянул руку и не дал ему пройти. И снова человек попытался свернуть, но тщетно. — Прошу вас, господин, — заговорил мужчина, не поднимая головы, — я должен пройти. — Зачем? — спросил Хорус. — Что ты делаешь? На лице человека появилось озадаченное выражение, словно он никак не мог понять суть вопроса. — Я должен пройти, — повторил он. Бессмысленность ответа рассердила Хоруса, и он раздраженно отступил в сторону, освобождая дорогу. Человек склонил голову в поклоне. — Император да пребудет с вами, господин, — произнес он. При этих словах по спине Хоруса пробежала холодная дрожь предчувствия. В его голове зародилась ужасная догадка, и он ринулся к статуям, расталкивая пассивную толпу. Он быстро вступил на мраморный цоколь у подножия скульптурной композиции, где пара гигантских бронзовых орлов распластала крылья по мрамору высокого круглого постамента. Рослый и очень толстый служитель в сверкающей ризе и высокой митре из серебра и золота громко читал текст из большой книги в кожаном переплете. Через серебряные рупоры, которые держали над его головой повисшие в воздухе существа, похожие на крылатых детей, голос чтеца разносился по всей площади. Хорус подошел ближе и увидел, что служитель был человеком только выше пояса. Нижняя часть корпуса представляла собой сложную систему шипящих поршней и латунных стержней, которые соединяли его с трибуной. Присмотревшись, Хорус понял, что своеобразная кафедра стоит на колесной раме. Он недолго рассматривал служителя и быстро перевел взгляд на статуи, наконец, получив возможность увидеть их вблизи. Их лица трудно было узнать тому, кто знал героев так хорошо, как знал их Хорус, но и ошибиться в определении личностей было невозможно. Ближе всех стоял Сангвиний, с распростертыми крыльями, похожими на крылья орлов, украшавших каждое здание вокруг площади. Рядом с повелителем Ангелов, в сени его крыл, стоял Рогал Дорн, и не узнать его было нельзя. Фигура с другой стороны не могла быть не кем иным, как Леманом Руссом, с буйной мраморной гривой и волчьей шкурой на широких плечах. Хорус обошел вокруг группы статуй и узнал остальных: Жиллимана, Коракса, Лиона, Ферруса Маннуса, Вулкана и, наконец, Джагатая Хана. Теперь не оставалось никаких сомнений в личности центральной фигуры, и Хорус взглянул в лицо Императора. Несомненно, жители этого мира считали изображение величественным, но Хорус знал, как далеко ему до оригинала, и понимал, что невозможно передать в скульптуре исключительный динамизм и силу личности Императора. Хорус поднялся на цоколь и с этой небольшой высоты посмотрел на медленно кружившую по площади толпу людей, пытаясь угадать, что они здесь делают. «Паломники», — неожиданно вспыхнуло в мозгу почти забытое слово. Кричаще украшенные здания вокруг площади и колоссальные толпы паломников превращали это место не просто в памятник, а в нечто большее. — Это место поклонения, — сказал Хорус.- Весь этот мир предназначен для прославления Императора… Но почему? Император не является богом. Он потратил не одно столетие, чтобы освободить человечество от оков религии. В этом нет никакого смысла… Но тут в голове Хоруса догдака сама пришла к нему, даже не смотря насколько она была отвратной. Это был мир поклонения. Все эти люди молились Императору как богу, как святой фигуре, от коих он избавлялся в далёкие времена. Хорус сам участвовал во многих актах подавления всяких сект и культов даже на Терре, образовавшихся за период Долгой Ночи. Так что ОН бы не допустил подобного уж с даром предвиденья уж точно… — Вполне себе допустил Воитель.- прозвучал до боли знакомый голос и Хорус уже был готов убить его владельца, но даже ярость и знания фальшивости не дали ударить по собственному сыну.- Ваши догадки правильны, если смотреть с той точки времени, где находились мы. Но если события будут развиваться тем же порядком, Империум станет таким, — сказал Сеянус. — Император обладает даром предвидения, и он видел будущее. — С какой целью? — Он истреблял все древние верования, чтобы со временем новый культ легко мог заменить их все. — Нет, — возразил Хорус. — Я не могу в это поверить. Мой отец всегда отрицал любое упоминание о божественности своей личности. Однажды он сказал о древней Земле: на ней жили учителя, которых можно назвать факелами, но были и жрецы, гасившие огонь просвещения. Он никогда бы не смирился с этим. -И все же весь этот мир являет собой храм Императора, — настаивал Сеянус. — И он не единственный. -Есть еще миры, похожие на этот? -Сотни, — кивнул Сеянус, — может быть, тысячи. -Но Император лично пристыдил Лоргара за подобное поведение, — не сдавался Хорус.- Легион Несущих Слово возвел множество монументов в честь Императора и подвергал гонениям не один народ за недостаток веры. Но Император здесь ни при чем, он утверждал, что Лоргар позорит его подобными действиями. -Тогда он еще не был готов к поклонению — он не обладал контролем над Галактикой. Вот почему он нуждался в вас. Не в силах опровергнуть прозвучавшие слова, Хорус отвернулся от Сеянуса и взглянул в золотой лик своего отца. В любой другой момент он сбил бы Сеянуса с ног за подобное предположение, но окружающий мир свидетельствовал не в его пользу. Он снова повернулся к Сеянусу. -Здесь изображены лишь некоторые из моих братьев, но где же остальные? И где я? -Я не знаю, — отвечал Сеянус. — Я много раз бывал здесь, но ни разу не видел вашего изображения. -Я же избранный наместник! — вскричал Хорус. — Я сражался ради него в тысячах битв. Кровь моих воинов алеет на его руках, а он игнорирует меня, словно я никогда не существовал? -Император отрекся от вас, Воитель, — продолжал Сеянус. — Скоро он отвернется и от своего народа, чтобы занять место среди богов. Он заботится только о себе, о своей власти и славе. Все мы были обмануты. В его великих замыслах для нас не нашлось места, и со временем он презрительно отвергнет нас, чтобы вознестись к божественным высотам. В то время как мы выигрывали для него одну войну за другой, он тайно черпал силы в варпе. Тягучие песнопения служителя — жреца, как понял Хорус, — продолжались, и паломники все так же медленно кружили вокруг статуи своего бога, а слова Сеянуса колоколом бились в мозгу. -Этого не может быть, — прошептал Хорус. -Что остается такой могущественной личности, как Император, после того, как он покорит Галактику? Что может его привлечь, кроме статуса божества? И какая ему польза от тех, кого придется оставить позади? -Нет! — закричал Хорус, спрыгнул с возвышения и одним ударом свалил жреца на землю. Аугметический гибрид проповедника и машины оторвался от своей кафедры и, пронзительно вопя, остался лежать, истекая кровью и маслом. Через трубы парящих в воздухе детей его крики разнеслись по всей площади, но никто из людей, похоже, не собирался ему помочь. Хорус покинул Сеянуса, все еще стоявшего на ступеньке, и в слепой ярости бросился в толпу. И снова люди расступались перед его стремительным порывом, не обращая никакого внимания на его бегство, как не заметили и появления. Спустя несколько мгновений он добрался до края площади и, не глядя, свернул наугад в одну из отходящих улиц. И там было полно людей, но они игнорировали его, и Хорус продолжал бежать, видя перед собой восторженные лица, обращенные к образу Императора. Покинув Сеянуса, Хорус понял, что остался совершенно один. И опять где-то вдали прозвучал вой волчьей стаи, словно они продолжали звать его по имени. Он остановился посреди многолюдной улицы, прислушался, но тоскливый зов прекратился так же внезапно, как и возник. Пока он стоял, людской поток плавно огибал его, и снова Хорус понял, что никто не проявляет к нему ни малейшего интереса. Никогда еще, с тех пор как расстался с отцом и братьями, он не чувствовал себя таким одиноким. Внезапно Хорус осознал степень своего тщеславия и гордости, вспомнив, как наслаждался восхищением окружающих. С этими мыслями вернулась резкая боль. Каждое лицо вокруг него выражало слепое преклонение перед теми, кто был увековечен в статуях, каждый паломник благоговел перед тем, кого Хорус звал своим отцом. Неужели эти люди не понимают, что победы, принесшие им свободу, завоеваны его, Хоруса, кровью? Разве там не должна стоять статуя Воителя, окруженного своими братьями-примархами, а не статуя Императора? Но это вызывало ли больший гнев? Или тот факт, что его отцу так слепо преклонялись? Хорус схватил ближайшего фанатика за плечи и начал трясти: -Он не бог! Он не бог! Шея паломника звучно хрустнула, и Хорус почувствовал, как в его железной хватке треснули плечевые кости. Ужаснувшись, он отбросил мертвое тело и побежал дальше по лабиринту улиц, наугад выбирая направление, словно хотел спрятаться от самого себя. Каждый лихорадочный поворот приводил его на очередную улицу, заполненную паломниками, склоняющими головы перед могуществом Бога-Императора. Каждый камень мостовой был исписан хвалебными молитвами, реликварии поднимались на километровую высоту, и целые леса мраморных колонн несли на себе резные изображения бесчисленных святых. Время от времени на улицах встречались фанатики; один из них умерщвлял плоть хлыстами, а другой держал на вытянутых руках два шарфа из оранжевой ткани и кричал, что никогда не наденет их. Ни в том ни в другом действии Хорус не видел никакого смысла. Над этой частью города преклонения летали огромные корабли и чудовищно раздутые дирижабли со сверкающими медью винтами и большими турбинными двигателями. С их раздутых серебристых боков свисали молитвенные знамена, а из черных динамиков, напоминающих формой эбонитовые черепа, неслись протяжные гимны. Хорус проходил мимо гигантского мавзолея, когда из его темной сводчатой двери вылетела стая белокожих ангелов с бронзовыми крыльями и опустилась в собравшуюся перед входом толпу. Ангелы с мрачными лицами зависли над рыдающими людьми, а иногда выдергивали из массы паломников самого исступленного и под восторженные крики молящихся уносили его под сумрачные своды мавзолея. Хорус замечал, что каждый оконный витраж, каждое резное украшение на двери прославляло смерть, и торжественные погребальные песнопения звучали из труб летающих детей, похожих на хищных птиц. На развевающихся знаменах стучали костяные четки, и ветер свистел в пустых глазницах черепов, выставленных в ритуальных шкатулках на высоких бронзовых шестах. Болезненная восторженность плотным саваном окутывала весь этот мир, и Хорус никак не мог совместить мрачную готическую торжественность новой религии с динамической силой логики и уверенности, принесенной к звездам Великим Крестовым Походом. Высокие храмы и мрачные усыпальницы сливались перед его глазами в размытые пятна; проповедники — люди и гибриды — на каждом углу разглагольствовали перед прохожими, перекрикивая непрерывно звенящие колокола. И повсюду, куда бы ни посмотрел Хорус, на каждой стене он видел фрески, картины и барельефы со знакомыми лицами — его братьев и самого Императора. Почему нет ни одного изображения Хоруса? -Отец…ты отрекся от меня? Ты отрекся от Магнуса? Пертурабо? Ангрона? Кёрза? Альфария и… Лазури? — непонимающе спрашивал воздух Хорус, лихорадочно пытаясь понять как такое могло произойти — как одна половина сыновей Его восхваляется и отожествляется как боги, но другие забыты? -Потому что это мрачное и извращённое будущее, кое тебе показывают чтобы намеренно запутать.- послышался ещё один знакомый голос и Хорус обернулся на него. Там стоял тот самый чёрный голем, державший оторванную голову Сеянуса в своей руке и чья тёмная фигура гасила весь свет от базилики и свечей вокруг. Он скинул обрубок лжеца в сторону и постепенно приближался к Луперкалю. -Всё это место и все эти люди — лишь образы будущего, что может наступить если ты послушаешь «Сеянуса» и тех, кто стоит за ним.- сказал голем и взмахнул рукой в сторону стены. Кирпичи здания отодвинулись в сторону и выявили яркий поток света, будто показывая проход в двери.- Ты можешь пройти в этот портал и поддаться судьбе марионетки в чужих руках, но можешь также выслушать меня и понять почему я не препятствовал Эребу показывать все эти «пугала» чтобы тебя запугать. -Эреб? — непонимающе спросил Хорус и, догадываясь чисто на подсознательном уровне, повернул свой взгляд в сторону обрубка. Ныне там лежала мёртвая голова не его верного сына, а первого капеллана Несущих Слово, чьи действия и привели ко всему этому. Его лицо было испещрено кривыми рунами и символами заместо колхидских слов, да и само лицо стало выглядеть нечеловечно-красным, чужим. Луперкаль был обескуражен подобным и просто сел на ступени вблизи базилики, приложив свои массивные ладони к лицу. -Я уже ничего не понимаю… -Мало кто сможет, особенно столкнувшись с происками варпа впервые.- ответил голем и присел рядом.- Я принял этот облик чтобы Боги не заметили моё вмешательство сразу. Магнус тоже так сделал, однако принял облик стаи волков и из-за этого слишком сильно выделялся перед божественным взором. В прочем, благодаря его стараниям мне и удалось так-то поговорить с тобой, предварительно оградив нас от влияния варпа. -Кто ты? Почему ты мне помогаешь? — спросил Луперкаль убирая с лица руки и взглянув исподлобья на того.- В чём твоя выгода от всего этого? -…Её нету на самом деле.- пожал тот плечами и отвернул свой взгляд, смотря скорее в пустоту.- Я знаю что при невмешательстве во всю эту историю ты станешь марионеткой Тёмных богов, поднимешь восстание половины легионов космодесанта и армий Империума и, в конце-концов, проиграешь оставив Императора навсегда раненым. Мне известно также что вскоре и другие бы примархи исчезли, само государство осталось бы раненным и не способным никогда более окончательно восстановиться, а также что не было бы нигде сильной власти. Мне было бы проще и удобней просто подсидеть всё это время, выждать нужный момент и захватить всю власть исключительно себе. Это было бы проще и я смог добиться бы нужного себе результата…но по итогу это не избавило бы всю эту чёртову галактику от её главных проблем — вечной войны, религиозного фанатизма и стагнации с постепенным загниванием. Мне становиться тошно от себя только при одной мыли о том, что зная будущее и к чему что приведёт я бы просто остался в стороне ждать нужного момента.....- напоследок его голос дрогнул, показывая что весь его предыдущий тембр был наигран, но после он вернулся обратно.- Нет, нет и нет — я не настолько жалок чтобы бояться кого-то или чего-то. -.....Лазури? — неверяще спросил Хорус хватая его за плечи и поворачивая к себе.- Это…это ты? Как ты…нет, нужно спросит зачем ты здесь. -Я здесь чтобы предупредить тебя об влиянии «богов» варпа — их желании использовать тебя как игрушку в своей игре и чтобы погрузить всё человечество в хаос. -И я им нужен для этого…- констатировал Хорус. -Либо ты, либо кто-то ещё.- проговорил голем отцепляя от себя огромные руки примарха.- Однако сейчас они желают именно что тебя и думают что это будет просто. Но не сомневаюсь что следующим они захотят Сангвиния или Жилимана — оба крайне влиятельны и оба крайне мощны. -И кем же являются эти «боги» Лазури? -Всем: плохим, хорошим, аспектами повседневной жизни, но также и войны. Эти твари питаются от каждого аспекта человеческого бытия или бытия любой ксенорасы. Они не желают зла или добра в привычном нам понимании, но сама их воля извращает и губит нас, а также все они жадны до власти и душ смертных. И человечество для них является жирным куском мяса, за владение которым они все возжелают приложить силы настолько, что своей Неделимой сущностью решат привлечь тебя. -И избежать встречи с ними нельзя? -Яд в твоём теле нацелен на то, чтобы только проход через нужные врата смогли его очистить. Обратно же выбраться ты не сможешь…по крайней мере пока я и Магнус не сможем пробиться. -Хорошо, тогда я выиграю вам время на это.- проговорил Воитель и направился в сторону светящегося проёма.