Трëхочковый

***

      Поцелуй был робким и невероятно чувственным. Будто самый первое в жизни касание губ у обоих. Пэй Мин не делал резких движений, чтобы не напугать и без того напряжённо замершего Лин Вэня. Он просто касался губами его губ, изучая новое для себя пространство. Лин Вэнь был тёплым, сухим и немножечко терпким, как его любимый чай. Внешне всё выглядело нежно и трепетно. Внутри же знатно охренели оба.       Пэй Мин сам не понял, каким образом сделал то, чего не делал никогда — поцеловал парня. И не просто парня, а лучшего, чёрт возьми, друга! Про ориентацию которого он не так давно узнал! Во время нескольких мгновений, в которые длился этот поцелуй, Мингуан осознавал высокую степень своего ублюдочничества, потому что понимал, что подтолкнуло на этот перформанс его две вещи: любопытство и жажда нового ощущения — а вдруг он чего-то не знает о себе? — и обиженный, но невероятно влюблённый взгляд Лин Вэня. А перед таким Пэй Мин никогда не был способен устоять. Божечки, какой же я козлина, подумалось ему. Но друга от себя он так и не отпустил, задержав неловкий поцелуй на побольше.       Лин Вэнь же так опешил, что вообще отключился от реальности на несколько секунд. Тем не менее, довольно быстро он взял себя в руки и понял, что именно сейчас произошло. И этот факт его не обрадовал, а напугал до мурашек по спине. Что же теперь будет, как после этого им общаться?! Зная своего друга, Лин Вэнь не полагал, что поцелуй обещает продолжение в обозримом будущем, поэтому не стал предпринимать попыток на него ответить. Хотелось, конечно, до ужаса, но все это изначально совершенно неправильно. И от этого было ещё больнее.       Поэтому он немного несмело, но твёрдо оттолкнул от себя друга, разрывая их соединение губ. Губы у Пэй Мина, кстати, были мягкие и ласковые, под стать человеку, за которым ходит слава обольстителя. Разъединяться не хотелось.       Пэй Мин неловко отодвинулся и растерянно посмотрел на Лин Вэня.       — Я… — попытался начать он.       — Не стоит. Это была ошибка, помутнение. Не нужно продолжать, — спокойно проговорил Лин Вэнь, изучая взглядом очень увлекательный пол. Внутренне он весь дрожал. — Мне стоит поехать к себе. Завтра нужно рано вставать для подработки в канцелярии.       — А-Вэнь, подожди… Тебе не обязательно уезжать так поздно, — промямлил Пэй Мин, отступая на пару шагов, чтобы не давить на друга.       — Да нет, дружочек, обязательно, — грустно хмыкнул тот. — Давай обсудим всё…как-нибудь потом, окей? Я сейчас не могу. Просто не могу! Пожалуйста, дай мне уехать, прошу.       И снова эти блестящие и очень грустные глаза, не оставляющие возможности возразить. Их обладатель торопливо собрал свои вещи, намеренно избегая встречи глазами повторно. Когда дверь за Лин Вэнем захлопнулась, Пэй Мин обессиленно рухнул на кровать, прикрыв лицо руками.       — Твою мать, что же я наделал? — страдальчески простонал он. В эту ночь сон точно не настигнет его, как бы он ни старался.       В такси Лин Вэнь дал свободу своим истинным чувством, поэтому его начало колотить мелкой дрожью, как при простуде. Чувствовал он себя просто отвратительно, настолько сильно, что не заметил, как по его щекам начали течь слёзы. То была надвигающаяся истерика, та самая, которую самостоятельно человек погасить не в состоянии. Волна эмоций накрывала волной и сносила многолетние преграды самоконтроля, так тщательно выстраиваемые для защиты от внешнего мира. В конце концов, Лин Вэнь просто некрасиво разрыдался прямо на заднем сиденье авто. Водитель обеспокоенно посмотрел на него в зеркальце и уточнил, нужна ли пассажиру помощь.       — Н-нет, с-спасибо, — еле выговорил Лин Вэнь, продолжая захлёбываться в рыданиях. Но даже в таком невменяемом положении он понимал, что не может остаться в одиночестве. Только не сейчас. Возвращаться к Пэй Мину было за гранью, он не должен видеть, насколько сильно влияет на Лин Вэня. Поэтому панически настроенный мозг ничего лучше не сообразил, как набрать номер самого стоического из всех знакомых ему людей.       — Алло? — в трубке послышался удивлённый голос.       — Ш-ши У-уду, я могу к тебе при-приехать? И-извини, что п-прошу о личном, н-но мне… — пытался связно проговорить Лин Вэнь свою просьбу. Получалось плохо, но и Ши Уду придурком не был.       — Ты где? Я могу подъехать и забрать тебя, — сразу перешёл к делу канцелярист. Я н-на такси еду к с-себе, — проныл Лин Вэнь.       — Дай трубку таксисту, я назову ему свой адрес, — скомандовал Ши Уду. Лин Вэнь подчинился.       В этот вечер Ши Цинсюань отпросился с ночёвкой к Се Ляню. Миленькому, похожему на сказочного принца наследнику корпорации семейства Се Ши Уду доверял, поэтому без проблем отпустил брата. Сам же решил побольше позаниматься работой и учёбой, поэтому в этот вечер спать рано лечь не планировал. В своей идеально прибранной комнате он залипал за учебниками по экономике, поэтому его немного застал врасплох звонок нового помощника — к слову, очень способного.       По первым всхлипам Ши Уду сообразил, что к чему. Он был хорошим старшим братом и опекуном Цинсюаня, поэтому истерику отличал с полувздоха и понимал, что человеку в таком расположении духа нужен рядом другой человек и немного заботы. Так что он даже не стал сетовать на сломанную тишину вечера, потому что чёрствым он был где угодно, но только не дома и не по отношению к уязвимым людям. Короче, вопреки репутации, Ши Уду не был классическим козлом.       Поэтому с порога, встретив Лин Вэня, он не стал задавать лишних вопросов, а просто обнял и дал возможность проораться и наплакаться, ненавязчиво отводя к дивану, где лежали заранее заготовленные подушки и плед, а на столике рядом стояла вода. Правило номер один — не расспрашивать у человека ни о чём, пока он не успокоится, потому что в момент истерики он не способен на адекватное восприятие реальности. — Я всё ис-спортил, он н-никогда бол-больше с-со мной н-нормально не з-заговориииит, — подвывал Лин Вэнь в перерывах между литрами слёз. — Эй, всё будет хорошо, — тихо успокаивал Ши Уду, похлопывая Лин Вэня по плечу. — не знаю, с кем ты поссорился, хотя догадываюсь вообще-то, но я уверен, что ты преувеличиваешь свою вину. — Н-неееет, — плакал Лин Вэнь. — Это точно только я! Вот м-мне нрав-вятся п-парни, а ем-му н-нет, но он н-не вин-новат, что н-нравится мне! Это я н-неправильный, это и-за меня он р-решил это сделать, и т-теперь мы даже не друзья! Теперь он будет н-ненавидеть меня…       — Что сделать? — сначала Ши Уду поразился от резких откровений, но теперь почему-то возмущение накрыло его сильнее, и он всё же решил расспросить помощника подробнее.       — П-поцеловаааать, — протянул Лин Вэнь и снова упал в объятия рыданий.       Итак, собирал все данные воедино Ши Уду. Предположительно Пэй Мин — а кто ещё, если не он, ведь эти двое постоянно вместе ходили по универу, и это было сложно не заметить, — узнал о чувствах Лин Вэня и поцеловал его. Вроде бы всё должно тогда сложиться, но почему сейчас помощник рыдает в его доме вместо того, чтобы радоваться, что на его чувства ответили? Как же он в этот момент напоминает ему Цинсюаня с его рыданиями по поводу каждой мимолётной влюблённости!       — Но он же тебе нравится? — аккуратно уточнил Ши Уду. Ему хотелось сложить полную картину происходящего.       — Нравится, — истерика потихоньку сходила на нет, и Лин Вэнь заговорил грустно и тихо. — Вот только ему нравится огромное количество девочек в универе, и дольше, чем на ночь, в его сердце никто не задерживается. Парней ни разу не было. Я знаю, что это была случайность. И теперь у меня нет друга. А чувства есть. И от этого очень паршиво.       Вот как. Ши Уду внутренне взбесился, внешне не выдавая эмоций. Вот же… Он изначально видел в Пэй Мине только идиота, неспособного ни управлять командой, ни договариваться с людьми. Ему крупно повезло с окружением, на навыках которого он старательно выезжал в лидеры. А он оказался ещё большим мудаком! Как можно так обидеть близкого человека?! Тем более Лин Вэня.       Ши Уду оглядел помощника. Тот укутался в плед и вжался в подушки, постепенно выравнивая дыхание. Лин Вэнь не был внушительным внешне — он скорее был ловким и гибким, как ласка, с тонкими чертами лица и изящным телосложением. Но и хилым его было не назвать — он обладал жилистой фигурой и в целом выглядел мягко и гармонично, выгодно подчёркивая одеждой свои достоинства.       Сейчас же перед ним сидела побитая ласка, шёрстка которой изрядно потрепалась. Длинные волосы Лин Вэня растрепались и выбивались из хвоста небрежными прядями, аккуратное утончённое лицо покраснело от слёз, а зелёные глаза потухли и погрустнели. В светлом пледе помощник напоминал очень печальный зефир. От чего Ши Уду бесился ещё сильнее — нельзя обижать такого милого и старательного парня! Как можно быть таким куском дерьма?!       Этот вопрос Ши Уду решил задать Пэй Мину лично. Вслух же он сказал:       — Знаешь, этот твой он, — с нажимом на последнее слово, — совершенно не заслуживает такого человека, как ты. Ни друга, ни партнёра. Ты хотя бы знаешь, какой ты на самом деле замечательный?       Лин Вэнь удивлённо повернулся к Ши Уду, окончательно приходя в себя. Такого комплимента от временного руководителя он не особо ожидал. Его вообще уже начинал грызть стыд за собственную несдержанность и такое внезапное вторжение в личное пространство.       — Серьезно? — заметив скепсис в глазах помощника, Ши Уду хмыкнул. — Ты отлично учишься, помогаешь друзьям, занимаешься спортом, работаешь и всё это делаешь в идеальном виде. Мне вообще кажется, что иногда тебе не помешало бы просто на всё забить и отдохнуть. Ты слишком многое берёшь на себя. Неудивительно, что такие, как он, — снова нажим, — не ценят твои чувства. Потому что отдавать ты отдаёшь, а что насчёт брать?       — Ого, — поразился Лин Вэнь. На его лице даже сообразилось подобие улыбки, что не могло не порадовать Ши Уду. — Не ожидал, если честно, что именно ты скажешь мне о необходимости отдохнуть. Вообще я никогда не задумывался о том, что ты сейчас сказал… Просто потому что считаю, что, если я перестану быть таким, как сейчас, просто не выживу. А я должен сделать всё, чтобы самостоятельно устроиться в жизни и ни от кого не зависеть. Даже от того, кого люблю.       — Именно поэтому ты позволяешь вытирать об себя ноги, — съязвил Ши Уду. — Сомнительный способ добиться признания в обществе.       — Это правда сложно понять, потому что у нас…ну… — неловко замялся помощник, — разные условия старта в жизни. Извини, если сейчас задену тебя этими словами, но я выходец из таких условий, которые научили меня ни у кого ничего не требовать, но делать всё, чтобы меня заметили и оценили.       — Это всё — тараканы в твоей голове, А-Вэнь, — снисходительно прокомментировал Ши Уду. — Видишь ли, я со своим наследством мог бы просто прожигать жизнь, но выбрал заботу о брате и много работы. Потому что я не идиот и понимаю, что любой ресурс можно разбазарить в момент, если не обрести над ним ответственность и личную власть. Как бы я это смог сделать, если бы подставлял каждому своё плечо без раздумий и позволял им собой пользоваться? Ты думаешь, у меня нет совести и я никому не сочувствую? Но это не так, однако в приоритете у меня семья и стабильность, вот и всё. Невозможно совместить услужливость и статус.       — Возможно, ты прав, — смутился Лин Вэнь. — Но по-другому я не умею… Прости, что я вывалил это всё тебе и отвлёк от дел. Но спасибо, что помог успокоиться. Я этого не забуду. Наверное, мне стоит всё же доехать до себя…       — Оставайся, — отрезал Ши Уду. Он сам не планировал сейчас это сказать, но по какой-то причине не хотел, чтобы Лин Вэнь снова пытался спрятаться и страдать в одиночестве. — Цинсюань сегодня не приедет домой, ты меня не отвлекаешь. Я постелю тебе в гостевой спальне и ты сможешь выспаться без новых потрясений. Отказ не принимается и нанесёт обиду моему хрупкому эго гостеприимного хозяина, учти!       Лин Вэнь слабо рассмеялся. Домашний Ши Уду вообще возымел на него какое-то магическое воздействие. В своём светло-голубом спортивном костюме, оттеняющем его яркие глаза, с безупречно убранными волосами, в очках с тонкой оправой, он выглядел одновременно как психолог на дому и домашний совершенно обычный милый парень, даже его привычный пронзительный взгляд в стенах дома менялся и становился каким-то добрым и понимающим. А может, это воображение Лин Вэня сейчас отчаянно искало хоть кого-то, кто сможет его принять и понять безусловно. Иллюзия была приятной, поэтому отказываться от гостеприимства руководителя Вэнь не стал. Они выпили вечерний чай, переключившись на отвлечённые темы и даже подшучивая друг над другом. Заметив, что собеседник клюёт носом, Ши Уду погнал того спать.       Уходя в комнату, Лин Вэнь вдруг сказал:       — Знаешь, у меня ведь есть другое имя, я всегда представляюсь Лин Вэнем по личным причинам и не готов их рассказать. Но ты можешь называть меня Цзе. Наньгуан Цзе — так меня звали с детства.       Дверь гостевой спальни тихо закрылась, оставляя за собой Ши Уду в полном недоумении. Что ещё откроется ему в лице этого удивительного А-Вэня? Или, если быть точнее, А-Цзе?

***

      — Давай, давай, давай! — скандировала толпа в нетерпении, пока Се Лянь опрокидывал один шот за другим. Нервное напряжение прошедших дней настолько давило на него, что на этой вечеринке он решил оторваться от души. Поэтому милый и миролюбивый ястреб безбожно накидывался, участвуя во всех алкогольных конкурсах.       Цинсюань привёл друга на квартиру с тусовкой вовсе не за этим — ему самому нужен был контроль, и он рассчитывал на Се Ляня. Но сегодня вселенная возымела другие планы. Поэтому Ши-младший уныло потягивал один коктейль, беспокойно наблюдая за новоиспечённой звездой закрытой вечеринки.       Они проворачивали это уже далеко не первый раз. Гиперопекающий Ши Уду всецело доверял Се Ляню, замечая его идеальное поведение и ставя Цинсюаню в пример. В целом, никто особо и не замечал, что Се Лянь нисколько не заморачивался по поводу своей мнимой безупречности и с завидной частотой выкидывал такие приколы, что повергал в шок всё своё близкое окружение. Напиться на вечеринке и танцевать стриптиз? Да запросто. На спор подойти и засосать кого-то? Раз плюнуть. Послать ректора нахуй и пойти на пары как ни в чём не бывало? Давайте дважды, ему не сложно! Только переспать не предлагайте, в этом он оставался непреклонен.       Се Лянь иной раз искренне не понимал, почему его не замечают целиком, а видят только милую часть, будто она ослепляет людей. А потом думал: это не его проблемы, а людей, он не виноват, что они такие слепые. Стоит ли говорить о том, что именно из-за избирательно оценки окружающих он больше всего страдал, поскольку социум нехотя лишил его способности быть собой на сто процентов?       Таким противоречивым и израненным чужими ожиданиями Се Лянь и встретил Его. Высокий, невероятно притягательный, с низким мягким голосом, Хуа Чен с первого взгляда и слова покорил сердце невинного и одновременно дерзкого ястреба. Хотя бы тем фактом, что познакомились они в отвратном баре, в который Се Ляня притаращил Цинсюань.       Тому надо было найти там какого-то знакомого, и он ненадолго оставил друга одного. А поскольку в таком месте существовать хорошеньким людям было весьма небезопасно, Се Лянь тут же нашёл себе приключения и от души втащил сразу троим хулиганам, посмевшим зажать в углу нетрезвую девушку. К драке пожелал присоединиться весь бар, но энтузиазм сразу же поугас, стоило из тёмного угла раздаться негромкому: «Достаточно».       Так Се Лянь узнал сразу несколько вещей: этот всратый бар принадлежал знакомому по тёмному прошлому Хуа Чена и массовые драки здесь не поощрялись; Хуа Чен безумно красив и моложе его на три года; Хуа Чен играет в баскетбол — более того, является капитаном той команды, с которой в этом сезоне «Ястребы» соперничают в первую очередь.       Всё это красавчик в ярких дорогих цацках, которые бренчали, когда тот перемещался по помещению, рассказал Се Ляню сам, пленённый его чистой красотой и наивным взглядом на мир, противоречиво совпадающим со смелостью и вспыльчивостью, тоже гармонично отражающимися в манерах нового знакомого.       Се Лянь честно пытался отшить Хуа Чена. Он честно пытался сделать это ещё в том баре. Потом не менее честно объяснял, что они не могут дальше общаться, чтобы не наводить смуту в командах, когда они ехали в машине Хуа Чена, предварительно подбросив Цинсюаня до дома. Так же честно он заверял, что ничего не значил в тот вечер бесконечно нежный и долгий поцелуй на парковке.       — Но гэгэ, неужели ты настолько жесток, чтобы из-за глупых условностей разбивать этому недостойному сердце? — нарочито страдальчески протянул Хуа Чен, никак не отпуская рук Се Ляня.       — Саньлан, — так попросил Хуа Чен себя называть. — Как я объясню это команде?       Он уже не просто готов был сдаться, он полностью хотел погрузиться в этого необъяснимо завораживающего человека и впервые в жизни понял, что с ним не страшно пойти дальше пары пьяных поцелуев на тусовке. Но всё же ему не хотелось подводить команду и выступать в роли серого кардинала.       — Ты напрасно переживаешь, но если тебе не хочется до конца игр терять доверие друзей, я готов подождать, сколько нужно. Тем более мы только познакомились, не хочу на тебя давить, гэгэ, — посерьёзнел Саньлан. — Но позволь до тех пор быть твоим другом. Пока ты не будешь готов это изменить.       Спойлер таков, что их весьма дружеские отношения через пару недель стали дружескими отношениями с поцелуями в конце каждой встречи. Общее окружение давно понимало, что этих двоих уже ничего не спасёт, но, побаиваясь задиристого Хуа Чена и непредсказуемого нрава Се Ляня, просто принимали их странности как должное. Вот и сегодня Цинсюань, беспокоясь за друга и его алкогольный передоз, не раздумывая вызвонил на помощь Хуа Чена.       Се Лянь тем временем побил собственный рекорд, победив все десять стоящих перед ним шотов. Получив свои аплодисменты он, покачиваясь, прошёл к диванчику и плюхнулся рядом с Ши-младшим.       — Ц-Цинсюань, а ты почему не пьёшь сегодня? — нахмурился Се Лянь, глядя на друга.       — Да что-то не хочется, — изобразил тот на лице улыбку. — Знаешь, иногда накатывает желание побыть трезвым. Тебе бы водички попить после такого алко-трипа.       — Я в поооолном порядке, ик, — Се Ляня штормило и он откинулся на спинку дивана. — Не против и повторить. Мне ведь так грустно, Ши-сюн! Я имею право напицца!       — Отчего тебе грустно? — сочувственно спросил Цинсюань, догадываясь, какие демоны съедают душу его товарища.       — С-Саньлан такой хоррррошиии, и так мне нрраица, а я такой подлец! — язык Се Ляня заплетался с каждой секундой только сильнее.       — Ээээ, и в чём же твоя подлость заключается? — уточнил Цинсюань, уже заметив Хуа Чена, подобравшегося к ним из-за спины.       — Ну вот смотри, — Се Лянь взмахнул рукой, чуть не заехав своему Саньлану по носу, когда тот аккуратно присел позади него и с лёгкой улыбкой принялся слушать пьяные излияния возлюбленного. — Я вот! В басктбол играю? Игрраю! Мне нада выигрть у Саньлана, птмучто надо! Вот! А я хочу ужасные вещчи! Знаешь какие?!       — И какие же? — подтолкнул к продолжению Цинсюань, уже с трудом сдерживая смех. Всё-таки его друг был очень милым и смешным, и трезвый, и пьяный, он одинаково окутывал своим нежным обаянием своих близких, поэтому на него нельзя было смотреть, как на что-то суровое. Ну разве что иногда, когда ему приспичивало наподдать каким-нибудь мерзавцам. Но это другое!       — Вот хочу я при всехх Санльна поцеловать и сказать, что он мой! И большше ничей! Никаких там команд, ясно? — с наездом проговорил Се Лянь, немного угрожая Цинсюаню. Ну, так он это видел в своей пьяной голове.       — Гэгэ, ты обязательно меня выиграешь. А как только выиграешь, поцелуешь при всех, договорились? — наклонившись к самому уху любимого, успокаивающе сказал Хуа Чен, широко улыбаясь, потому что эти откровения вырастили ему крылья.       — О! Саньлан! — воскликнул Се Лянь, резко поворачиваясь и натыкаясь на насмешливый взгляд. — Пора домой!       Хуа Чен и Цинсюань рассмеялись синхронно. Пожалуй, этому гэгэ действительно стоило поехать домой и выспаться. Отправив лучшего друга в надёжных руках домой, Ши-младший занялся тем, зачем он, собственно говоря, сюда и приехал. Он игриво поправил одежду и подошёл к организатору тусы.       — Милый, мне совсем скоро нужно уезжать, у меня сегодня две точки, — нараспев произнёс он, приобнимая того за талию. — Тебе нужно рассчитаться за товар и, если ты всё ещё не передумал, на целый час я в твоём личном распоряжении.       Симпатичный русоволосый парень атлетичного телосложения — европейский студент по обмену — жадно окинул Цинсюаня взглядом. Тот демонстративно подмигнул, достал из пакетика одну таблеточку и призывно положил её себе на язык. Второй раз приглашение не требовалось. Парниша притянул Ши-младшего к себе и грубо впился в его губы, вторгаясь в рот языком. Цинсюань услужливо протолкнул таблетку, помогая языком и углубляя поцелуй, делая его более сладким и развратным.       — Цена та же, которую называл твой босс, маленькая шлюха? — усмехнувшись, спросил парень, чьего имени Цинсюань не хотел бы на самом деле знать.       — Назови меня шлюхой ещё раз, после того, как мы уединимся, и я организую тебе маленькую скидку, — вызывающе проговорил ему в ухо Цинсюань.       Обычно после таких развлечений по впискам Се Лянь помогал Цинсюаню прийти в себя и отвозил к себе домой. Но сегодня Ши-младшему предстоит справляться самостоятельно. Впереди ещё один клиент. Именно поэтому сегодня он предпочёл оставаться трезвым.