Пыль и пепел - сезон первый

Заброшенная комиссионка дышала затхлостью, её стены, покрытые плесенью, шептали истории давно забытых вещей. Иуда прижался к стене, его дыхание едва слышно, а пальцы сжимали камеру так, будто это единственное, что держит его в реальности. Хук, стоявший рядом, не отрывал взгляда от окна, где мелькала тёмная, бесформенная фигура. — Смотри, — прошептал он, его голос был как шелест ветра. — Это оно. Иуда медленно поднял камеру, щёлкнул затвором. Свет вспышки на мгновение осветил комнату, но фигура не отреагировала. Она просто стояла, будто вырезанная из самой тьмы. — Что, если оно нас уже видит? — Иуда заглотил комок в горле. — Тогда нам крышка, — просто ответил Хук, его глаза сузились, будто он уже готовился к худшему. Они выбрались из здания, как тени, и направились обратно в церковь. Стивен разглядывал снимки, его пальцы дрожали. Лу, не спрашивая, выхватил фотоаппарат. — Это Гули, — пробурчал он, но в его голосе слышалась неуверенность. Вольфганг, словно хищник, вырвал камеру из рук демона. — Свити Ту знает об этом больше. Хук взорвался: — Ты совсем охренел? Она же теперь с ними! — А у нас есть выбор? — Вольфганг бросил на него тяжёлый взгляд. Свити Ту появилась, как призрак, её салатово-зелёная кожа бледной под тусклым светом лампы. — Это Гули, — подтвердила она, её голос был холоден, как сталь. — Чего им надо? — Иуда не мог скрыть дрожь в голосе. — Они ищут нечистых магов. Убивают их. Каддлс встала, её глаза горели. — Ну и что, будем тут сидеть, как крысы? — Это опасно, — начал Шитсо, но Каддлс прервала его: — Хуй с ним, если сдохнем. Хуже, чем сдохнуть от скуки. Вольфганг посмотрел на каждого из них, его глаза сузились. — Значит, двигаемся. Тьма за окном сгустилась, будто ждала их. Церковь погрузилась в молчание, лишь треск старых полов нарушал тишину. Свити Ту стояла в центре комнаты, её глаза, холодные и безжизненные, скользили по каждому из них, словно взвешивая на своих весах их страх и решимость. — Гули не остановятся, — её голос был как лезвие, разрезающее воздух. — Они уже знают, что здесь. Иуда сжал камеру в руках, его пальцы побелели от напряжения. Он чувствовал, как страх ползёт по его спине, как ледяная змея, готовясь ужалить. — Значит, нам нужно уйти. Сейчас, — прошептал он, но его слова повисли в воздухе, никто не ответил. Хук, стоявший у окна, резко развернулся. — Уйти? Ты серьёзно? Они найдут нас где угодно. Лучше встретить их здесь, на своей территории. Каддлс бросила на него взгляд, полный ярости. — Давайте уже решим, что делать, а то эти твари нас сожрут, пока мы тут спорим. Вольфганг поднял руку, его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Мы не будем ждать. Мы найдём их первыми. Свити Ту кивнула, её глаза вспыхнули зловещим огнём. — У них есть слабость. Они боятся света. Но не обычного — света магии. Лу фыркнул. — Магии? У нас её нет. — Есть, — Шитсо поднялся с места, его голос дрожал. — Но она… опасна. Стивен подошёл к нему, его глаза горели. — Что ты знаешь? Шитсо вздохнул. — У меня есть артефакт. Древний. Он может вызвать свет, но цена… — Хуй с ним, с ценой, — Каддлс прервала его. — Если это поможет нам выжить. Вольфганг кивнул. — Значит, используем его. Тьма за окном зашевелилась, будто услышав их слова. Они знали — времени осталось мало. — Готовьтесь, — прошептала Свити Ту. — Они уже здесь. Иуда поднял камеру, его сердце билось так громко, что он боялся — его услышат. — Мы снимем их, — сказал он, но в голосе его звучала неуверенность. — Снимай, — Хук бросил на него тяжёлый взгляд. — Если выживешь. Церковь погрузилась в ожидание. Тьма сгущалась, и каждый из них знал — это начало конца. Тьма за окном глухо застонала, как будто церковь сама стала живым существом, содрогающимся от предчувствия беды. Пол под ногами заскрипел, словно кости древних святых, погребённых под плитами, пытались выбраться наружу. Свити Ту медленно подняла руку, её пальцы дрожали, но не от страха — от ярости. — Они уже здесь, — прошептала она, и её голос разнёсся по залу, как эхо проклятия. Вольфганг шагнул вперёд, его глаза, холодные и расчётливые, блестели в тусклом свете свечей. Он вытащил из-за пояса нож, лезвие которого отражало бледное пламя. — Мы не убежим, — сказал он, и его слова звучали как приговор. — Но и они не уйдут. Каддлс, стоящая у алтаря, резко повернулась к Шитсо. — Этот артефакт, — её голос был резок, как удар кнута. — Дай его сюда. Не время для секретов. Шитсо, бледный, как призрак, вытащил из кармана небольшой камень, покрытый древними рунами. Он светился тусклым, зловещим светом, будто внутри него билось чьё-то сердце. — Только не отступай, — прошептал он, передавая камень Каддлс. — Иначе он заберёт тебя. Свити Ту подошла к ней, её дыхание было тяжёлым, как будто она уже чувствовала приближение врагов. — Используй его, — сказала она, и её голос был как приказ. Внезапно окно распахнулось с грохотом, и в церковь ворвался ветер, холодный, как дыхание смерти. Из тьмы вышли фигуры, их очертания были размыты, словно они сами состояли из теней. Их глаза горели красным светом, а рты растянулись в зловещих улыбках. — Начинается, — прошептал Иуда, наводя камеру на одну из фигур. Хук схватил тяжёлый крестолом, его глаза горели яростью. — Они пришли за нами, — сказал он, и его голос был как рёв зверя. — Тогда пусть получат своё. Свити Ту взглянула на Каддлс. — Света, — прошептала она. — Сейчас или никогда. Каддлс сжала камень в руке, её губы дрожали, но глаза были полны решимости. Артефакт вспыхнул, и церковь наполнилась ослепительным светом, который, казалось, разрезал саму тьму на части. Церковь задрожала, словно живое существо, когда первый удар Гули обрушился на дверь. Древние деревянные планки затрещали, и пыль посыпалась с потолка, как пепел с неба. Каддлс сжимала артефакт так, будто её жизнь зависела от него — и, возможно, так оно и было. Руны на камне пульсировали, как будто внутри него билось сердце древнего демона. — Света, — прошептала Свити Ту, её голос был как удар кнута. — Сейчас. Каддлс кивнула, её пальцы сжались, и камень взорвался ослепительным светом. Лучи пробили тьму, как стрелы, и Гули зашипели, их тени распались на части, растворяясь в воздухе. — Получилось! — выкрикнул Иуда, но его радость длилась недолго. Из тьмы вышли новые фигуры, их глаза горели, как угли, а лица были искажены злобой. — Их слишком много, — пробормотал Хук, его пальцы впивались в рукоять крестолома. — Но мы справимся. Вольфганг шагнул вперёд, его нож блестел в свете артефакта. — Не отступать, — сказал он, и его слова звучали как приказ. — Или умрём все. Свити Ту подошла к Шитсо, её глаза горели. — Ты знаешь больше. Говори. Шитсо задрожал, но кивнул. — Камень… он не просто источник света. Он призывает их. Они чувствуют его силу и идут за ней. — Чёрт возьми, — выругался Хук. — Так что, мы сами их сюда позвали? — Да, — ответил Шитсо, его голос был едва слышен. — Но это был единственный шанс. Церковь содрогалась под новыми ударами. Гули уже ломали дверь, и тьма наступала. — Тогда пусть приходят, — Каддлс подняла камень, её глаза горели. — Мы встретим их с улыбкой. Вольфганг усмехнулся. — И с ножом. Свити Ту взглянула на них, её лицо было как маска. — Начинается. Двери рухнули, и тьма ворвалась внутрь…