Разве ты не знаешь (Что я твой)

      Шэнь Цинцю смотрел на Му Цинфана, сидящего напротив него в кабинете. Здесь был активирован барьер конфиденциальности.       Му Цинфан оглянулся. На его лице по-прежнему было приятное и терпеливое выражение. Шэнь Цинцю откашлялся и попытался продолжить представление. — Му-шиди хотел поговорить с этим человеком, прежде чем освободить его от обычных обязанностей. Что именно Му-шиди хотел обсудить? — Этот шиди хотел бы помочь шисюну чувствовать себя достаточно спокойно, чтобы спать без посторонней помощи. Хотя проблема возникла только из-за вмешательства Главы Школы, некоторые действия и высказывания шисюна указывают на длительный стресс, который, по мнению этого шиди, является основной причиной его тревожности и ночных кошмаров.       Шэнь Цинцю продолжал смотреть на него, не говоря ни слова. Затем Му Цинфан мягко сказал: — Ло-шичжи не всегда сможет помогать этому шисюну.       Шэнь Цинцю сильно вздрогнул, и от движения его руки напряженно заскрипел веер. Он закрыл глаза. — Этот мастер всё понимает. Слишком хорошо понимает.       В последние несколько дней Шэнь Цинцю старался изо всех сил просто наслаждаться обществом Бинхэ, пока это возможно. Семнадцатый день рождения Ло Бинхэ стремительно приближался, и с каждым днём они всё ближе подходили к Собранию Союза Бессмертных. Их время вместе всегда было ограничено, но теперь Шэнь Цинцю остро ощущал его течение.       Сейчас он верил, что Ло Бинхэ вернётся за ним после Бездны, что его не забудут, когда его ученик снова сможет жить за пределами Школы. Он всё ещё сомневался, что Бинхэ вернётся с намерением жениться на нём и только на нём, как тот и говорил. Да, теперь он узнал, что между ними начала формироваться демоническая связь, которая соединит их как истинную супружескую пару. Но даже после того, как Бинхэ объяснил ему, что это значит, Шэнь Цинцю нашёл лазейку. Конечно, он выбрал Бинхэ, как только понял, что тот может стать его парой; он чувствовал связь с Ло Бинхэ как с персонажем, теперь он обожал своего ученика, и мысль о том, что однажды они смогут быть вместе, заставляла его желать большего. И было вполне логично, что каждая частичка Бинхэ в свою очередь выбрала его, потому что ему не с чем было сравнивать.       Это скоро изменится. И, несмотря на то, что говорил Шан Цинхуа и даже сам Бинхэ, Шэнь Цинцю просто не понимал, что в нём такого особенного, что Бинхэ выбрал именно его. Его бы разорвало на части, если бы Бинхэ выбрал его по незнанию, а потом пожалел об этом. Смотреть, как Бинхэ сомневается, а потом понимает, что мог бы найти кого-то получше, чем Шэнь Юань, или даже просто с уверенностью ждать исхода, который не был гарантирован… это бы его сломило.       Он не был уверен, что если Бинхэ всё равно выберет кого-то другого, это не будет иметь таких же последствий, но всё было бы иначе, было бы намного хуже, если бы он позволил себе поверить в это только для того, чтобы со временем убедиться в обратном. Если Бинхэ вернётся из Бездны и всё ещё будет хотеть его, что ж… Тогда все ставки отменяются. Но до тех пор… — Шэнь-шисюн?       Шэнь Цинцю открыл глаза и увидел, что Му Цинфан смотрит на него с некоторым беспокойством. Он постарался придать своему лицу бесстрастное выражение. — Этот мастер приносит свои извинения, Му-шиди. Шиди хочет сказать что-то ещё? — …Пока нет. Шисюн, у этого шиди такое чувство, что нам нужно подробно поговорить о неприятных вещах, но говорить о личном на формальном языке может быть сложно. Будет ли шисюн чувствовать себя комфортно, если мы будем общаться на неформальном языке в этом месте? — Если Му-шиди считает, что это поможет, то я не буду возражать. Му-шиди может использовать моё имя, если захочет. — Спасибо, и я прошу тебя сделать то же самое, Шэнь Цинцю. Я также знаю, что после того, как в прошлый раз ты доверил мне конфиденциальную информацию, мои записи не были в такой безопасности, как я надеялся. Я искренне прошу за это прощения. Чтобы тебе было комфортнее говорить со мной, я клянусь хранить в тайне всё, что ты мне скажешь, если только я не буду думать, что ты собираешься причинить вред себе или другим. Я также не буду записывать подробности того, что ты говоришь.       Шэнь Цинцю снова уставился на него. — Му Цинфан, это целый список условностей.       Он покачал головой с добрым выражением лица. — Нет, это самое меньшее, что я могу сделать. Я хочу помочь тебе, и для этого мне нужно, чтобы ты мне доверял. Я уже слишком много раз подводил тебя. Тебе не нужно молча страдать, Шэнь Цинцю. Тебе вообще не нужно страдать. Ты не один, у тебя есть твой ученик. Пожалуйста, позволь мне доказать это. — О. — Шэнь Цинцю закрыл глаза и медленно убрал веер, чтобы сосредоточиться. — Я. Это… Я ещё многого не могу сказать о другой временной линии, пока не произойдут определённые события, но… я постараюсь рассказать обо… всём. — Спасибо. Это большой первый шаг, и спасибо, что доверился мне. — Итак, с чего бы ты хотел начать?

***

      Ло Бинхэ ждал, пока Шэнь Юань вернётся с встречи с Му Цинфаном. Он обменялся понимающим взглядом с Лю Цингэ, когда они оба с тревогой посмотрели на Шэнь Юаня, у которого было отсутствующее выражение лица. Он терпеливо ждал, пока Лю Цингэ наконец уйдёт, а затем молча раскрыл объятия для любимого.       Последний буквально бросился в них, уткнулся лицом ему в шею и задрожал всем телом. — Бинхэ, — прошептал он спустя долгое мгновение. — Оказывается, умереть и вернуться — это своего рода травма. Думаю, я немного не в себе. Ты перестанешь меня любить из-за этого?       Ло Бинхэ вздрогнул от этого, но лишь крепче обнял его и дал единственный возможный ответ: — А-Юань, я никогда не смогу любить тебя меньше, чем сейчас.       Шэнь Цинцю не знал, что именно изменилось после того первого сеанса (терапии, если можно так выразиться), но Му Цинфан попросил его приходить не раз в неделю (как предполагал Шэнь Юань, это было нормально для такого рода вещей), а раз в три дня. По сути, он максимально освободил своё расписание для Шэнь Цинцю, что было одновременно приятно и немного настораживало. В любом случае Шэнь Цинцю обнаружил, что разговоры помогают ему осознать и проработать то, что раньше он по необходимости игнорировал.       Было больно, но в хорошем смысле.       Однако он не шутил, когда говорил, что не может говорить о многих вещах. Всё, что касалось его прошлой жизни, того, что он был попаданцем, того, что Бинхэ был демоном, или работы, которую он вёл, чтобы изменить будущее, — всё это было табу. Как ни странно, им ещё было о чём поговорить. Не в последнюю очередь о том, как Шэнь Цзю примирился с самим собой и со стрессом, который он испытывал, будучи ответственным сначала за свой Пик, а затем за изменение будущего без предупреждения. Шэнь Цинцю считал, что всё идёт неплохо, хотя Му Цинфан иногда не мог скрыть ужаса или гнева в ответ на его слова.       Всё это означало, что его обязанности оставались довольно простыми. Он хорошо отдохнул и использовал это время, чтобы заняться несколькими делами, в том числе потренироваться с Лю Цингэ, как он и планировал изначально, чтобы привыкнуть к улучшенному доступу к духовной энергии. Поскольку Лю Цингэ совершенствовался в бою, они спарринговали друг с другом в среднем через день. Несмотря на то, что он проигрывал, Шэнь Цинцю получал удовольствие.       Лю Цингэ хотел как лучше, но этот человек мог быть таким напряжённым и неловким! Он по-прежнему был серьёзен, но чувствовал себя в своей тарелке, только когда дрался. Это было приятно видеть, и Шэнь Цинцю немного поиграл с ним, чтобы тот слегка расслабился. Его было так легко дразнить! Никто бы не устоял перед желанием немного его помучить!       Но у него были и другие дела. Он проводил время с Шан Цинхуа, который быстро пришёл в себя после обморока, случившегося с ним на днях. Он изо всех сил старался помочь ему с бумагами и пытался вспомнить всё, что мог, о порохе, но в основном они просто разговаривали. Было приятно поговорить с кем-то из своего мира, и было так, так приятно поспорить о сериалах и книгах, которые занимали много места в его жизни до смерти. Даже несмотря на то, что Шан Цинхуа не всегда помнил детали (вот что значит 35 с лишним лет жизни в мире сянься), было приятно получить напоминание о том, что да, всё это существовало, было реальным.       Конечно, он не мог всё своё время проводить, навязываясь другим Повелителям Пиков. Он по-прежнему вёл некоторые занятия и следил за тренировками своих учеников. Вечера он всегда проводил за ужином и общением с Бинхэ, который теперь спал в бамбуковой хижине в те дни, когда Шэнь Цинцю проходил терапию по приказу Му Цинфана.       Несмотря на всё это, у Шэнь Цинцю каждый день оставалось немного свободного времени.       Однажды, за несколько дней до следующего собрания Повелителей Пиков, во время медитации к нему пришёл неожиданный гость. Он работал над установлением связи с Сю Я в своей бамбуковой роще, когда почувствовал приближение ещё одного Повелителя Пика. Он осторожно вышел из этого ментального состояния, всё ещё не умея входить и выходить из него так же свободно, как это делал бы настоящий мастер. Затем он открыл глаза и увидел, что Ци Цинци смотрит на него, словно пытаясь разгадать загадку. — Добрый день, Ци-шимей. Может ли этот шисюн чем-то тебе помочь?       Цин Цинци ещё больше прищурилась и скрестила руки на груди. — Шэнь Цинцю. С тобой непросто иметь дело.       Он приподнял бровь и заговорил с ней более непринуждённым тоном. — Я почти не покидал Цин Цзин. Я бы даже не сказал, что был занят последние две недели. Шимей пыталась со мной связаться?       Она поджала губы. — Да, уже неделю. Твои ученики утверждали, что ты либо не в лучшей форме, либо болен, либо недоступен. Я смогла найти тебя только сегодня, потому что моему главному ученику удалось убедить твоих учеников и твоего брата, что на самом деле я не собираюсь причинять тебе вред. — Моих учеников и… — Шэнь Цинцю вздохнул и потёр переносицу. — Прошу прощения, госпожа Ци. Мои ученики и Лю Цингэ в последнее время слишком опекают меня. Я поговорю с ними.       Он вздохнул, встал так, чтобы они оказались на одном уровне, и привычным движением развернул веер. — О чём хотела поговорить со мной госпожа Ци?       Она пристально посмотрела на него и кивнула. — Слышала, ты заболел, и хотела узнать, как ты себя чувствуешь.       Он невозмутимо ответил: — Эта госпожа хотела навестить этого мастера, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке? — Нет, не только это, — Ци Цинцю выпрямилась во весь рост и вздёрнула подбородок. — Я кое-что слышала о тебе и хотела убедиться сама. Я бы не хотела относиться к тебе несправедливо из-за слухов и позволить кому-то другому одурачить меня. И, несмотря на то, что мы далеко друг от друга, ты всегда был добр ко мне с тех пор, как у тебя началось отклонение ци. Я не могу вернуться в прошлое, но я могу стать лучше в будущем. Если я была несправедлива к тебе, я бы хотела получить шанс начать наши отношения заново, если мастер Шэнь не будет против.       Шэнь Цинцю изо всех сил старался не пялиться на неё. Это было… неожиданно, но он не собирался отказываться! Ци Цинци пользовалась большим уважением и могла стать хорошим союзником. — Я вовсе не против, Ци-шимей. Хотя я не могу не задаваться вопросом, какие слухи могли заставить тебя сделать такое предложение…? В любом случае, не хочешь ли ты поговорить в бамбуковой хижине? Уверен, что мой ученик оставил мне немного закусок, которыми я готов с тобой поделиться.       Напряжение немного отпустило её плечи. — Хорошо.       Они молчали всю дорогу до его дома, и Шэнь Цинцю воспользовался этой возможностью. ШЦЦ: что там за слухи? ШЦЦ: а? ШЦХ: братан, я с МБЦ, возможно, мне придётся ответить тебе позже ШЦЦ: хорошо, но ЦЦЦ здесь и спрашивает меня о них ШЦХ: я не знаю, что она услышала, но я не слышал ничего плохого ни о тебе, ни о ЛБХ ШЦХ: на самом деле они как бы превращают тебя в идола, бедный маленький мяу-мяу ШЦЦ: ЧТО ШЦХ: g2g l8r ШЦЦ: НЕТ, ВЕРНИСЬ И ОБЪЯСНИ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ       Шан Цинхуа не успел ответить, когда Шэнь Цинцю и Ци Цинци подошли к бамбуковой хижине. Он указал на закуски, которые Бинхэ оставил для него на столике, и потянулся за чайником. — Пожалуйста, угощайся. Чай, госпожа Ци? — Да, спасибо. — Он начал нагревать воду и услышал, как она удивлённо ахнула. — Они потрясающие. — Правда? Я бесконечно благодарен за то, что у меня есть такие талантливые ученики, которые готовы пожертвовать собой ради учителя. — Это сделали твои ученики?! — Ну, один ученик. Ло Бинхэ взял на себя заботу о моём питании. На самом деле он настоял на этом. Судя по качеству этих мелочей, с моей стороны было бы глупо отказываться.       Пока он готовил листья, она долго молчала. Шэнь Цинцю ничего не заподозрил, пока не принёс готовый чай и не увидел суровое выражение на её лице. — Что-то не так? — Ло Бинхэ. Тот самый, которого забрали из твоего дома. Ученик, за которого ты выйдешь замуж.       Шэнь Цинцю взял паузу, а затем спокойно налил чай в чашки и поставил одну перед Ци Цинци. — Бинхэ выгнали из моего дома. В другой временной линии да, он тот, за кого я вышел замуж в альтернативной реальности. Здесь это ещё предстоит выяснить.       Она уставилась на него так, словно у неё в голове что-то не так. — Мальчик добровольно готовит для тебя каждый раз вот так и… неважно. Правда ли, что его вернули в бамбуковую хижину?       Шэнь Цинцю вдохнул тонкий аромат чая, пытаясь успокоиться. — Да, но только на неполный рабочий день, по приказу Му-шиди, чтобы помочь мне восстановиться.       Ци Цинци осторожно сделала глоток чая, не сводя с него глаз. — Я не хочу, чтобы это было похоже на допрос, поэтому я расскажу тебе, что мне известно, а ты сможешь указать на неточности. Такой расклад устраивает?       Шэнь Цинцю кивнул. — Две недели назад ты, твой ученик и Шан Цинхуа покинули Школу, чтобы заняться делами, связанными с предотвращением возможного будущего события. По возвращении вы все были измотаны, особенно ты и Повелитель Пика Шан, настолько, что вам требовалась помощь, чтобы просто идти. — Она сделала паузу, и Шэнь Цинцю склонил голову.       Ци Цинци глубоко вздохнула. — Юэ Цинъюань, — она опять сделала паузу, когда Шэнь Цинцю вздрогнул, не сводя с неё пристального взгляда. Откашлялась и продолжила мягким голосом. — Глава Школы был здесь, когда ты вернулся, и разговаривал с тобой наедине. Во время этого разговора он сказал или сделал что-то, из-за чего ты испугался оставаться с ним наедине. На следующий день он столкнулся с тобой перед твоими учениками, и ты несколько раз сказал ему, чтобы он оставил тебя в покое и больше не прикасался к тебе. Он не уходил, пока весь ваш Пик не потребовал его ухода. В последующие дни твоё здоровье стремительно ухудшалось, пока ты не потерял сознание на руках у Лю Цингэ на пике Ань Дин. Он отнёс тебя без к Му Цинфану, где наш врач смог привести тебя в чувство. Но прежде чем это произошло, Юэ… Глава Школы прибыл и настоял на том, чтобы навестить тебя, пока ты спал.       Шэнь Цинцю снова вздрогнул. Он ещё не успел осмыслить этот небольшой факт, связанный с Му Цинфаном, и, честно говоря, какого чёрта?!       Она продолжила. — Присутствующие Повелители Пиков отказали ему в визите к тебе, и из-за этого Глава Школы подрался с Лю Цингэ, дойдя до того, что применил Сюань Су рядом с учениками Цянь Цао и зданием для пациентов Му Цинфана.       Ци Цинци колебалась, словно ожидая возражений, но он лишь осторожно отпил чаю. — Тебя подняли с больничной койки, чтобы ты разобрался в происходящем. Ты отчитал Главу Школы за то, что он подверг опасности присутствующих учеников, велел ему снова оставить тебя в покое и упомянул, что из-за него ты чувствуешь себя незащищённым и неуважаемым. Он ушёл, а потом ты снова потерял сознание. С того дня твой ученик смог хотя бы частично вернуться в бамбуковую хижину, ты регулярно встречаешься с Му Цинфаном, а Лю Цингэ выступает в роли твоего телохранителя. — …Я бы не стал утверждать, что он телохранитель, Ци-шимей. — …И всё? Это твоё единственное возражение?       Шэнь Цинцю вздохнул. — Когда ты так всё излагаешь, это звучит довольно драматично, но ты точно описала все недостающие детали.       Она протяжно выдохнула и допила чай. Шэнь Цинцю налил ей ещё одну чашку и сказал: — Давай разберёмся подробнее. Ты обвинил его в том, что он хотел владеть тобой, в том, что он изнасиловал тебя.       Шэнь Цинцю побледнел от ее слов. — Знаешь… такая формулировка немного чересчур. Я действительно сказал, что он вел себя так, как будто я принадлежу ему. Я сказал, что он нарушил мою частную жизнь и мои границы. Я не хотел намекать.… Я имею в виду, он не прикасался ко мне, по правде говоря. Пока не прикасался.       Он не хотел произносить эти последние слова и быстро продолжил: — Чтобы было ясно: я боюсь его прикосновений не потому, что думаю, будто он хочет принудить меня к чему-то… интимному, а потому, что он пытался воспользоваться моментом, когда я физически ослаблен, чтобы заставить меня принять решение, с которым я не согласен, или раскрыть информацию, которой я не могу поделиться. В один из таких моментов я сказал ему кое-что, что заставило его подумать, будто мои утраченные воспоминания могут вернуться, если он будет достаточно сильно давить на меня физически, даже если этот стресс причинит мне дискомфорт или боль. Я не знаю, как я вёл себя с тобой в прошлом, Ци-шимей. Я не оправдываю своё… его поведение и не могу найти оправдание тому, что он совершил по отношению к людям. Как ты и сказала, мы не можем изменить прошлое, мы можем только стать лучше в будущем. Я не хочу вспоминать то, что сделало меня им, но Глава Школы хочет этого больше всего на свете. Думаю, он предпочёл бы вернуться в те времена, когда я, очевидно, полагался только на него в ущерб всем остальным отношениям. Что ж, он думает, что я в прошлом полагался на него; у меня есть сомнения на этот счёт, учитывая, как он со мной обращался.       Ци Цинци снова уставилась на него, и в её взгляде читалась всё возрастающая злость. Она сказала: — Он пытается изолировать тебя. То, что твой ученик путешествовал во времени и выдал себя за твоего будущего мужа, просто дало ему повод. И он использовал нас всех, чтобы придать этому законный вид. — …Госпожа Ци, мы с Бинхэ правда не пара в полном смысле этого слова.       Она как-то странно посмотрела на него, а затем отмахнулась. — Да, да, ты это уже говорил, но я думаю, что это не настолько верно, как ты считаешь.       Что? — подумал он. — И Му Цинфан не приказал бы ему вернуться, если бы ты представлял для него опасность. Но почему Му Цинфан приказал ему вернуться? Неужели он сделал это, чтобы ты чувствовал себя в безопасности?       Люди знают… что??? — …Верно. Пока я работаю над долгосрочным решением проблемы вместе с Му Цинфаном, он остаётся здесь на неполный рабочий день, чтобы я мог отдохнуть. — …По крайней мере, для репутации Школы это лучше, чем бордель. — Она взяла ещё одно лакомство от Бинхэ. — Что ж, у меня есть ещё вопросы, но этого достаточно, чтобы убедить меня в том, что я ошибалась насчёт тебя. Как бы то ни было, мне жаль, что Глава Школы поставил тебя в такое положение. Что ты собираешься делать на собрании Повелителей Пиков? Без обид, но ты не выглядишь так, будто готов снова с ним встретиться. — Я пропущу следующее собрание по состоянию здоровья, но планирую присутствовать в другом месяце, — спокойно сказал он. — Мудрый выбор. — А теперь мой вопрос, Ци-шимей. Что именно заставило тебя решиться и поговорить со мной?       Выражение ее лица ожесточилось, глаза стали такими свирепыми, что это слегка напугало его. — Я не люблю хулиганов, особенно мужчин, которые используют власть, предоставленную им обществом, чтобы безнаказанно насиловать других. Я думала, что ты подвергся сексуальному насилию, и одна эта возможность заставила меня пересмотреть то, как я относилась к тебе в прошлом. Не пойми меня неправильно; я рада, что ты не помнишь, что у тебя был такой опыт, и я молюсь, чтобы ты никогда этого не помнил. Тем не менее, это было причиной, по которой я хотела поговорить. Я знаю, что слишком много женщин пережили подобное зверство, и знаю, что такой инцидент может надолго повлиять на поведение человека без посторонней помощи. Тот факт, что ты мужчина, не делает это насилие менее ужасным. Если бы я не знала о твоих отношениях с Главой Школы, я бы не была так уверена в своих прежних суждениях. Некоторые наши братья считают меня жестокой, в основном из-за того, что я женщина. Раньше я думала, что ты один из тех мужчин, которые смотрят на меня свысока из-за моего пола. Возможно, ты просто пренебрежительно относился ко всем, и, возможно, у тебя были на то причины. — Ци-шимей, я достоверно знаю, что до отклонения ци я не был хорошим человеком. Я причинял людям боль.       Она встала и посмотрела ему прямо в глаза. — Да, но я должна была судить о твоих поступках сама, а не через призму заблуждений. И ты всегда был сложным человеком. Никто из нас не хотел признавать, что это было из-за обиды. Обиженные люди обижают других, и, возможно, если бы это был кто-то другой, а не Юэ Цинъюань… но неважно. У меня высокие требования к людям, с которыми я общаюсь, Шэнь Цинцю, но я и сама им соответствую. Тот факт, что потеря памяти сама по себе привела к таким изменениям в твоей личности, тот факт, что Глава Школы пошёл на такие шаги ради тебя… одним словом, ты заслужил шанс, которого я тебе никогда не давала. — Что ж, тогда… — Шэнь Цинцю встал и развернул веер. — Насколько я соответствую твоим стандартам?       Он слегка изогнул губы, надеясь, что она, как и его старший брат, оценит слегка воинственный подтекст его шутки.       Её губы тоже изогнулись в улыбке, но в глазах читался смех, когда она чопорно произнесла: — Едва ли достаточно. Но приемлемо. — Уверен, для меня это честь. — Он прикрылся веером, чтобы скрыть улыбку, и небрежно сказал: — Знаешь, я уверен, что, если бы ты предупредила заранее, я мог бы попросить Бинхэ приготовить достаточно еды на всех. Возможно, обед или чаепитие. И у нас была бы возможность поговорить о вещах, не связанных с Главой Школы. — …Я буду свободна через две недели.       Она повернулась, и Шэнь Цинцю начал провожать её до двери. — Просто скажи своей главной ученице, чтобы в следующий раз не водила меня за нос, хорошо? Теперь я понимаю её инстинкты, но я не собираюсь прыгать через обручи ради обеда. Кстати, я до сих пор не простила тебя за то, что ты увел её у меня во время отбора. Может, ты и забыл, но я не забыла. Она стала бы отличным дополнением к моему Пику. — Да, я поговорю с ней… подожди. Ты говоришь о Нин Инъин? Она не моя главная ученица.       Она окинула его безразличным взглядом. — Именно её мне пришлось убедить, что я не причиню тебе вреда, и именно её слушали все ученики, когда я пришёл. Перестань вести себя как дурак и дай ей титул.       Он задумчиво хмыкнул. — Похоже, я многое упустил из того, что происходило на Цин Цзине, пока болел. Спасибо, что обратила на это моё внимание, и за предложение, Ци-шимей. — Не за что, — Ци Цинци вышла на улицу и обернулась, чтобы посмотреть на него. — Отдыхай. Поправляйся. Глава Школы больше не будет тебя беспокоить.       Шэнь Цинцю открыл рот, чтобы задать последний вопрос, но решил, что не хочет этого знать. Вместо этого, после секундного колебания, он сказал: — Спасибо, что пришла. И за предоставленную возможность поговорить. Береги себя.       Она ушла, а Шэнь Цинцю вернулся в свою комнату и рухнул на кровать, внезапно почувствовав себя измотанным. Почему этот разговор так на него подействовал?       Ну что ж. По крайней мере, он приобрёл ещё одного союзника и, возможно, друга. Ему понадобится как можно больше союзников на случай, если его закулисное влияние будет раскрыто. ШЦХ: ладно, я свободен ШЦХ: теперь за мной официально ухаживают, но, к сожалению, я по-прежнему не трахаюсь ШЦЦ: …можно было сообщить это множеством других способов ШЦХ: ну он наиболее эффективный ШЦЦ: тьфу ШЦЦ: что ж, поздравляю тебя с отношениями с королём демонов ШЦХ: спасибо! ШЦХ: он дал мне этот амулет, который позволит мне навещать его во дворце, не рискуя получить обморожение! Довольно ловко, не правда ли? ШЦЦ: …да уж ШЦЦ: можешь показать мне его в следующий раз, когда мы встретимся, или это какая-то суперсекретная демоническая штучка, которую можешь видеть только ты? ШЦХ: нет! ШЦХ: хотя тебе стоит узнать, как устроены ухаживания демонов, прежде чем ЛБХ начнёт открыто ухаживать за тобой ШЦХ: ну, официально, публично, а не просто так, как он делает это сейчас ШЦЦ: … ШЦЦ: насчёт небесных демонов… ШЦХ: до сих пор не могу поверить, но продолжай ШЦЦ: ты спрашивал МБЦ о том, может ли он помочь ТЛЦ? ШЦХ: да, он, кажется, был не против, но хотел получить больше информации о реакции ТЛЦ ШЦХ: к сожалению, он, скорее всего, был в сознании, но находился в ловушке последние 17 лет, так что мы сможем поговорить с ним, если попадём в тюрьму ШЦЦ: ого ШЦХ: да ШЦЦ: ладно, думаю, так и должно быть ШЦЦ: а теперь о тех слухах… ШЦЦ: Я знаю, я говорил тебе, что не хочу ничего знать, потому что мне нужно было со многим разобраться, но, думаю, теперь я должен знать ШЦЦ: тем более что, судя по всему, люди думают, что на меня напали ШЦХ: Конечно. Я не сказал, потому что ты меня об этом попросил. ШЦХ: И да, ЮЦЮ сам себе усложнил жизнь, будучи настолько одержимым тобой, что это вызывало у тебя явное беспокойство. Никто прямо не обвинял его в изнасиловании, но у некоторых людей такое подозрение точно возникло. ШЦ не скрывал, как сильно его раздражало то, что ЮЦЮ постоянно крутился рядом с ним, и это заставило людей сложить два и два ШЦЦ: так и было? Он сделал это с ШЦ? ШЦХ: нет, нет, он этого не делал ШЦХ: Лично я не одобряю изнасилование как трагический сюжетный ход. Жизнь Шэнь Цзю и так была настолько чертовски дерьмовой, что я не мог оправдать эту конкретную травму. ШЦХ: вероятно, в какой-то момент ему угрожали этим, что само по себе плохо, но нет, я не устраивал ему такой ад. У него и так было достаточно проблем с телесной автономией, чтобы доводить себя до крайности. ШЦЦ: хорошо, буду знать ШЦЦ: чего ещё мне не хватает ШЦХ: сейчас многие предполагают, что ЮЦЮ выгнал ЛБХ из твоего дома, чтобы остаться с тобой наедине, а не из соображений приличия. Люди провели параллель между тем, что ШЦ ходил в бордели, чтобы переночевать (да, эта деталь из твоего досье наконец-то просочилась в сеть), и тем, что ты выглядел таким измотанным в тот день, когда всё произошло на Цянь Цао. ШЦХ: всё это перекликается с предположениями о том, что твоё отравление было излечено. Ну, в основном это история о том, как тебя отравили из-за любви к ЛБХ, а затем «вылечили любовью к ЛБХ» ШЦХ: Кто-то сосредоточен на том, как это сделать, но многих, похоже, привлекает романтика? И они практически смирились с тем, что ЛБХ— твоя родственная душа ШЦХ: из-за этого попытки ЮЦЮ разлучить вас выглядят так, будто он буквально борется с судьбой, чтобы не дать вам быть вместе ШЦЦ: …это действительно похоже на мыльную оперу, если так посмотреть ШЦХ: Это больше, чем мыльная опера, братан. Это эпическая история любви в процессе создания! Прямо в их собственной Школе! ШЦЦ: я просто пытаюсь жить здесь с минимальным стрессом ШЦХ: …и как ты справляешься с тем, что скрываешь, что ЛБХ — демон, совершаешь государственную измену и спасаешь мир? ШЦЦ: …мне нужно вздремнуть ШЦХ: понятно ШЦЦ: что ещё мне следует знать? ШЦХ: думаю, это самое главное ШЦЦ: ладно, я пойду спать ШЦЦ: ещё раз спасибо и поздравляю ШЦХ: спасибо, братан! Я правда рад! ШЦЦ: Хорошо. Ты это заслужил ШЦХ: Братан! <3

***

      У Ло Бинхэ редко выдавалась свободная минутка, чтобы посидеть с другими учениками Цин Цзин и понаблюдать за «тренировками» Шэнь Юаня и Лю Цингэ. Несмотря на то, что они проводились часто и Шэнь Юань приглашал зрителей в надежде, что его ученики чему-то научатся, наблюдая за боем двух Повелителей Пиков, Ло Бинхэ приходилось совмещать занятия, домашние дела и готовку для Шэнь Юаня (что было привилегией, а не обязанностью!), при этом следя за тем, чтобы по вечерам у него было свободное время. Днём у него не оставалось много времени на подобные развлечения.       Но сегодня всё было по-другому. Накануне у Шэнь Юаня был тяжёлый разговор с Му Цинфаном, и после возвращения домой он прижался к нему. Он не рассказал, о чём был разговор, а Ло Бинхэ не стал настаивать. Утром А-Юань вёл себя как ни в чём не бывало, но обнимал его дольше обычного, прежде чем они покинули бамбуковую хижину. Из-за всего этого Бинхэ не хотелось уходить, и он попросил Инъин найти кого-нибудь, кто возьмёт на себя его обязанности на день, чтобы он мог остаться рядом.       Теперь он наблюдал за тем, как Лю Цингэ по очереди помогал Шэнь Юаню раскрыть потенциал его духовной энергии и сражался с ним в быстрых, но каким-то образом непринуждённых спаррингах. Иногда казалось, что они находятся в своём собственном мире и говорят на языке жестов о том, что чувствует энергия и как лучше всего на неё реагировать. В других случаях Шэнь Юань оглядывался на своих учеников и более подробно объяснял возникшую у него проблему, чтобы они могли понять её суть, даже если им предстояло пройти годы совершенствования, прежде чем они столкнутся с её практикой.       И когда они дрались…       О, Бинхэ снова и снова влюблялся в Шэнь Юаня, заворожённый тем, как элегантно его волосы и одежда повторяют его движения. Сю Я сиял в лучах солнца, грациозно и быстро кружась вокруг Чэн Луаня. Спарринги никогда не длились больше нескольких минут, но два Повелителя Пиков носились по тренировочным площадкам, проверяя духовную энергию Шэнь Юаня. Это было невероятное зрелище, которое производило ещё большее впечатление, учитывая, что Ло Бинхэ знал, что его А-Юань только начал заниматься самосовершенствованием, но при этом мог постоять за себя и так хорошо смотрелся в бою с Лю Цингэ. Ло Бинхэ, к сожалению, тоже заметил, что Лю Цингэ не остался равнодушным к обаянию Шэнь Юаня. Дважды Шэнь Юань говорил ему что-то, игриво приподняв бровь, и Лю Цингэ колебался, давая себе возможность уклониться от ответа со смехом. Его взгляд красноречиво задержался на лице Шэнь Юаня, когда он повернулся, чтобы объяснить концепцию.       Этого было бы достаточно, чтобы Ло Бинхэ заревновал, если бы не два обстоятельства. Во-первых, Шэнь Юань, этот милый мужчина, совершенно не замечал, какое впечатление он производит на другого Повелителя Пика. Во-вторых, каждый раз, когда он смотрел на своих учеников, его лицо озарялось, когда он ловил взгляд Бинхэ, и это было так приятно.       В целом это был неплохой способ провести шичэнь, и Ло Бинхэ сожалел, что не может посещать такие занятия чаще.

***

— Ло-шисюн, — раздался голос рядом с Бинхэ. Это была ученица Е, одна из самых безжалостных новобранцев А-Юаня, которая внимательно следила за боем. — Кто это?       Она хмуро указала на человека в цветах Цюн Дин, который приближался к тренировочному полю верхом на мече. — Один из учеников Главы Школы. Пусть этот шисюн разберётся с ним, шимей. — Должна ли эта ученица сообщить Шицзуню? — Возможно. — Нин Инъин, вероятно, уже знала, что кто-то из Цюн Дина приедет (она, казалось, знала всё). — Но пока не будем об этом.       Ло Бинхэ вышел вперёд, чтобы перехватить ученика, пока Шэнь Юань и Лю Цингэ продолжали свою схватку. Он слегка поклонился, оценивающе глядя на незнакомца. — Этот ученик приветствует вас. У вас есть послание для моего Шицзуня?       Другой ученик, не тот, что вызвал раздражение у Шэнь Юаня перед их визитом к Чжучжи, поклонился в ответ, но продолжал рассеянно наблюдать за боем позади Бинхэ. — Приветствую. У этого ученика есть послание, и его Шицзунь велел передать его непосредственно Повелителю Пика Шэню. — Шицзунь занят. Я передам ему ваше послание. — Сказал Ло Бинхэ, подразумевая: «Мне плевать, чего хочет твой Шицзунь».       Другой ученик, возможно, на год старше Ло Бинхэ, удивлённо моргнул. — Ученики Цин Цзин позволяют этому человеку игнорировать приказ Главы Школы? — Этот ученик не может говорить за весь Цин Цзин, но он считает, что приказ не является достаточной причиной для того, чтобы прерывать бой своего Шицзуня.       Он уставился на него. — С кем говорит этот ученик? — Ученик Ло Бинхэ с Пика Цин Цзин.       Как только он произнёс своё имя, на лице другого мальчика появилось выражение отвращения. — О. Ты Ло Бинхэ. Мне сказали быть острожным с тобой.       Ло Бинхэ прищурился. — Если ученику с Цюн Дина есть что сказать, пусть просто скажет. — Это не имеет значения, — сказал он, но Ло Бинхэ отчётливо услышал: Ты не стоишь затраченных усилий. — Я лишь выполняю поставленную задачу.       Ученик с Цюн Дина попытался обойти его, но Ло Бинхэ протянул руку, останавливая его. Он перевёл взгляд на мальчика и медленно произнёс: — Вы этого не сделаете.       Ло Бинхэ никогда раньше не сражался с учеником с Пика дипломатии. Ему было интересно, как он справится. — Бинхэ? Что-то случилось? — окликнул его Шэнь Юань, который немного запыхался, но всё ещё был в хорошем настроении. — Нет, Шицзунь. — Да, господин Шэнь, — чопорно ответил надоедливый ученик. — Этот ученик получил послание от Главы Школы, которое нужно передать Шэнь-шишу, и его остановил этот ученик. — Ученик… — Ученик Чжоу Лянь с пика Цюн Дин, Шэнь-шишу. Приветствую также Лю-шишу, — сказал он, отступив от Ло Бинхэ на достаточное расстояние, чтобы поклониться. — Верно. Ученик Чжоу, просто передайте послание ученику Ло. Этот мастер прочитает его в своё время.       Говорил же тебе. — Я, со всем уважением, не могу этого сделать, господин Шэнь. — …А почему бы и нет? — Ло Бинхэ обернулся и увидел, что Шэнь Юань с некоторым испугом смотрит на другого ученика. Лю Цингэ стоял рядом с ним, всё ещё держа в руке обнажённый Чэн Луань. Несколько других учеников с беспокойством наблюдали за происходящим; казалось, никому не понравилось то, что сказал Юэ Цинъюань. — Глава Школы велел передать это послание непосредственно повелителю Пика Шэню. Послание не было записано, так как Шицзунь опасался, что повелитель Пика Шэнь не успеет его прочитать. — То есть… Неважно. Тогда в чём суть сообщения?       Чжоу Лянь выпрямился и чётко произнёс: — Шицзунь изучил медицинскую справку Повелителя Пика Шэня, которая освобождала его от участия в завтрашнем собрании, и счёл её недействительной. Он ожидает… — Юэ Цинъюань… что? — потребовал Лю Цингэ, проходя мимо бледного Шэнь Юаня. Ло Бинхэ бросился к нему, но не стал прикасаться, помня, где они находятся и с кем. — Он не мог этого сделать! — На самом деле он мог, Лю-шишу, согласно уставу Школы… — Довольно. Лю Цингэ, Глава Школы может проигнорировать медицинские рекомендации Цин Цао, но такое случается редко, потому что хорошие Главы Школ уважают опыт своих старейшин.       Ученик пика Цюн Дин ахнул, но Шэнь Юань бросил на него резкий взгляд и заставил замолчать. — Что ещё хотел сказать Глава Школы, ученик Чжоу? — спросил он с нажимом.       Под холодным взглядом Шэнь Юаня мальчик, казалось, начал сомневаться в себе. — Шицзунь ожидает, что господин Шэнь посетит собрание завтра, как и подобает, ведь он уже поправился. — Он всё ещё болен! — настаивал Лю Цингэ.       Другой ученик, похоже, не был в этом уверен. — Тогда почему глава Пика Шэнь сражался с Лю-шишу, если он болен? — Ты… — Оставь это, Лю Цингэ, — перебил его Шэнь Юань, подняв руку. — Нет смысла спорить с гонцом. Хотя ученик Чжоу действительно осмелился проявить неуважение к стольким Повелителям Пиков одним своим вопросом.       Шэнь Юань сделал паузу, чтобы посторонний человек успел осознать смысл сказанного. — Если это всё, то вы свободны. Передайте Главе Школы, что его сообщение было получено.       Ученик Чжоу, похоже, понял, что пора вести себя сдержанно, и быстро ушёл. Ло Бинхэ было всё равно, он слишком переживал за Шэнь Юаня, у которого и без того выдался тяжёлый день. — Шицзунь… — Я в порядке, — тихо сказал он, а затем откашлялся. — Прошу прощения, что прервал тебя, Лю Цингэ. Можем продолжить?       Лю Цингэ колебался. — Шэнь Цинцю, нам стоит с этим бороться. — Битва уже проиграна, друг мой, и я не хочу тратить больше сил, чем необходимо, на действия Главы Школы. Думаю, у меня осталось как минимум два ки, прежде чем я должен буду уйти и провести урок. Ещё один раунд? — спросил Шэнь Цинцю, рисуя в воздухе Сю Я.       Лю Цингэ, казалось, был не в восторге от этой идеи, но благоразумно не стал спорить. — Если хочешь подраться, давай. — Отлично, — сказал Шэнь Юань, поворачиваясь обратно к тренировочным площадкам. Но он стоял слишком близко к Ло Бинхэ, и тот почувствовал, как чья-то рука коснулась его. Прикосновение было мимолетным и скрылось под их одеждами.       … Вот так просто все планы Ло Бинхэ, которые могли бы заставить его оставить Шэнь Юаня хоть на минуту, кроме как для того, чтобы принести ему еду и питьё, рухнули. Его А-Юань нуждался в нём, и он не хотел быть нигде больше.

***

      Шэнь Цинцю не впал в панику. Он не кричал, не плакал и не сбегал из Школы в поисках менее напряжённой обстановки. После ухода Лю Цингэ он взял себя в руки и до конца дня вёл себя как ни в чём не бывало. Он провёл урок музыки, позаботился о том, чтобы другие учителя знали, что на следующий день ему понадобится замена на уроке каллиграфии, и старался не показывать, что его расстроили изменения в планах. За это он гордился собой.       Но в глубине души Шэнь Цинцю отчаянно не думал о том, что ему придётся провести весь следующий день рядом с Юэ Цинъюанем. Он смог заговорить с Му Цинфаном о своём вчерашнем общении с этим человеком только после того, как подробно рассказал о нём Шан Цинхуа несколько недель назад. Это оказалось сложнее, чем он ожидал.       Шан Цинхуа, по крайней мере, понимал Юэ Цинъюаня как его создатель, поэтому некоторые вещи можно было не говорить. Но Му Цинфан, человек, который, вероятно, лучше понимал Шэнь Цинцю, чем тот мог подумать, когда предлагал ему стать его психотерапевтом, спросил его, почему кое-что произошло. И после того, как они полмесяца пытались прийти к взаимопониманию в том, как Шэнь Цинцю «видел себя» до и после отклонения ци (так, чтобы его не сочли сумасшедшим и не стали снова проверять на одержимость), было непросто объяснить, каково это — когда кто-то, кого ты когда-то считал другом, готов на всё, чтобы вернуть другую версию тебя.       Ту версию себя, которая ему не особенно нравилась и которую он никогда не смог бы простить за её поступки.       И это было до того, как они смогли по-настоящему вникнуть в ситуацию.       Но он не мог вечно притворяться, что всё в порядке. Бинхэ, его любимый, никогда не был дураком. Ох, он изо всех сил старался подыгрывать Шэнь Цинцю, но ещё до того, как стало известно о собрании Повелителей Пиков, он весь день крутился рядом с ним, а потом начал молча предлагать успокаивающий чай и небольшие закуски, когда у него была такая возможность. Это мало чем отличалось от того, как он обычно вёл себя с ним, но этого было достаточно, чтобы он был рядом, предлагал поддержку, но не навязывался, видел его игру, но не указывал на неё.       Поэтому, когда день наконец закончился и он смог расслабиться, он без колебаний позволил Ло Бинхэ обнять его.       Был уже конец года, и свет в бамбуковой хижине угасал всё быстрее. Шэнь Цинцю крепко обнял Бинхэ в полумраке позднего вечера и позволил его прикосновениям и запаху успокоить ту часть себя, которая паниковала при мысли о новой встрече с Юэ Цинъюанем. Он знал, что ему придётся это сделать, и планировал прийти на встречу через месяц, но завтрашний день казался слишком близким, и он чувствовал себя совершенно не готовым. — Ты уверен, что тебе нужно идти, А-Юань? — тихо спросил его Бинхэ, успокаивающе поглаживая по спине. — Да, уверен. Хотя я не понимаю, почему это происходит. Это же всего одно собрание! Он мог бы позволить мне остаться здесь. Что он выиграет от того, что я приду завтра? Он что-то задумал?       Бинхэ крепче обнял его. — Я не знаю, прости. Но он не стал бы причинять тебе боль на глазах у всех. Даже он не осмелился бы на такое. И ты ведь не останешься один, верно? — …Не останусь. Я просто… — Он отстранился и вздохнул. Бинхэ не стал его останавливать, но взял его за руку. — Я не знаю, смогу ли притворяться, что он на меня не влияет. Я не хочу доставлять ему удовольствие, но, Бинхэ, я не Шэнь Цзю. Я не знаю, смогу ли притворяться, что злюсь, когда так долго был напуган.       Ло Бинхэ резко вдохнул и сжал его руку. — Если бы я мог, я бы никогда не позволил тебе бояться, А-Юань. Могу ли я чем-то тебе помочь? Хоть чем-то?       Он знал, что размышления о завтрашнем дне ему не помогут. И Бинхэ был прав: завтра он будет не один. Но в животе у него уже начал зарождаться страх, и он не знал, сможет ли его игнорировать. — Хочешь отвлечь меня?       Ло Бинхэ замер. Шэнь Цинцю посмотрел на него и вздрогнул, увидев его напряжённый, нечитаемый взгляд. Он отстранённо заметил, что там действительно стемнело, и Бинхэ, казалось, наклонился к нему. — Как бы этот Бинхэ мог отвлечь А-Юаня, чтобы ему понравилось?       Что-то в его голосе заставило его вздрогнуть, но вопрос привёл его в замешательство. Он нахмурился и сказал: — Я не знаю. Поговори со мной? Хотя нам стоит сесть. Не нужно стоять посреди комнаты.       Ло Бинхэ закрыл глаза и, казалось, глубоко вздохнул. — Бинхэ? Ты в порядке?       Он моргнул, и его взгляд стал ясным и открытым. Он сказал как ни в чём не бывало: — Хорошо, Шицзунь. Я зажгу свечи. — Хорошо…       Он удивился перемене в настроении Бинхэ, но решил не придавать этому значения. Если бы Ло Бинхэ хотел, чтобы он знал, он бы ему сказал. — Что ж, Бинхэ хочет о чём-то поговорить? Или, может быть, я мог бы рассказать тебе историю из моего мира?       Ло Бинхэ начал ходить по комнате с огнём в руках, пока Шэнь Цинцю устраивался за столом. — Хм. Есть одна вещь, которая не даёт Бинхэ покоя в последние дни, и Шицзунь мог бы ему кое-что прояснить.       Почему я вдруг стал Шицзунем? — А именно? — Помнит ли Шицзунь ту песню, которой он поделился с этим Бинхэ несколько недель назад? — Конечно, но почему Бинхэ использует мой титул? Я тебя чем-то обидел?       Ло Бинхэ вздрогнул и повернулся к нему. — Нет, А-Юань не сделал ничего плохого. Я всё время обращаюсь к тебе по титулу. — Не здесь, не когда мы одни. Я… прости, просто задумался. Неважно. Что там хотел узнать Бинхэ?       Ло Бинхэ нахмурился и погасил спичку. Он подошёл, сел на своё обычное место за столом и взял руку Шэнь Цинцю, а затем уткнулся лицом ему в запястье, явно вдыхая его запах. Это действие было таким внезапным и интимным, что Шэнь Цинцю покраснел, остро ощутив связь, которая начала между ними формироваться. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука. Бинхэ спокойно посмотрел на него. — Я просто отвлёкся, А-Юань. Когда я отвлекаюсь, я использую твой титул, потому что так безопаснее без воздвигнутого барьера. Я не знал, что это тебя расстроит, прости.       Шэнь Цинцю достал веер и поднял его, отводя взгляд, но не убирая руку. — Я просто дурачился. Не нужно извиняться. Э-э, что ты хотел узнать? Насчет той песни.       Бинхэ опустил руку и переплёл их пальцы. — Ну, это было спето на том языке, который, как мне кажется, я иногда слышал, когда А-Юань и Юань-гэ разговаривали с Шан-шишу. Я прав? — Хм. Это язык под названием английский. Я изучал его в школе много лет. — Мне очень понравилось, как ты поёшь, и я всё думал об этом. Не мог бы А-Юань объяснить мне, что означают слова в этой песне?       Шэнь Цинцю замер.       О, я совершил ОШИБКУ!!! — Ах, ну да. Об этом… О песне. О песне, которую я для тебя сыграл. — Его лицо загорелось. — …Там что-то плохое? Просто это так красиво звучало… — Нет, ничего плохого, просто… — Шэнь Цинцю вздохнул. Он должен был догадаться, что к этому всё идёт, но на самом деле не придал этому значения. А теперь эта песня, в частности, стала настолько неловкой темой для разговора. — Не смейся, ладно? — С чего бы мне смеяться? — Это немного… только не смейся. — Я не буду. — …она называется «Я не могу не влюбиться в тебя». — Рука Ло Бинхэ дрогнула, а Шэнь Цинцю по-прежнему прятался за веером. — Т-там много повторов, и некоторые понятия могут быть неправильно переведены. Но, эм, вот что там было: Мудрые люди говорят, что только глупцы бросаются в омут с головой…       Он неуверенно исполнил песню, остановившись перед последним повторяющимся куплетом и стараясь как можно лучше передать смысл. Ло Бинхэ никак не отреагировал на слова Возьми меня за руку / Возьми всю мою жизнь, и Шэнь Цинцю не смог разглядеть его реакцию из-за веера. Он закончил свой пересказ, чувствуя себя выпотрошенным и беззащитным, и неловко откашлялся. — Итак, э-э… Как тебе?       Бинхэ ничего не сказал. Он осторожно отпустил его руку, и Шэнь Цинцю услышал, как он пошевелился, словно собираясь встать. Шэнь Цинцю слегка поводил веером, чтобы украдкой взглянуть на него, и тут же широко раскрыл глаза, увидев, как Ло Бинхэ сначала опустился на колени, а затем поклонился в пояс. Это был жест отчаяния, мольбы, и он сразу же встревожился. — Бинхэ, что ты…! — Пожалуйста, — Шэнь Цинцю не знал, что сказать, он был слишком потрясён, чтобы что-то делать, кроме как смотреть. После минутного молчания Ло Бинхэ повторил: — Пожалуйста. — Бинхэ! Что ты вообще… Я не буду с тобой так разговаривать. Вставай!       Ло Бинхэ выпрямился, и серьёзность его выражения лица заставила Шэнь Цинцю проглотить все слова, которые он собирался сказать. — Шэнь Юань, ты прекрасно понимаешь, о чём я тебя прошу. Пожалуйста, подумай о том, чтобы согласиться.       Ох… — Почему? — не удержался от вопроса Шэнь Цинцю и тут же попытался придать ему более осмысленный вид. — Почему сейчас, почему нельзя подождать? — Потому что однажды ты спросил меня, чего я хочу для себя, и я воздержался от ответа, потому что не хотел ставить тебя в неловкое положение. Но с каждым днём, с каждой минутой я люблю тебя всё сильнее, я люблю тебя так сильно, что мне больно, и я не могу этого скрыть. По правде говоря, единственное, чего я хочу для себя, — это быть твоим мужем, твоим партнёром. Быть твоим самым близким другом и самым безопасным местом для тебя, твоим домом. Я твой, и я хочу, чтобы ты был моим, больше, чем хочу сделать следующий вдох. Для меня не имеет значения, что мы не сможем поклониться друг другу ещё долгие годы. Я знаю, что в глубине души ты всё ещё считаешь меня ребёнком, и я уважаю границы, которые ты установил в наших отношениях. Но я не могу отрицать, что мне этого хочется. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Будешь ли ты моим и позволишь ли мне называть себя твоим? Пожалуйста, пожалуйста, окажи мне честь стать моим мужем.       …Он был так, так слаб перед ним. — Бинхэ придётся снова обратиться ко мне с просьбой, когда он выйдет из Бездны. — Я буду спрашивать тебя каждый день, хочешь ли ты этого. — …Мы не сможем никому рассказать, разве что Шан Цинхуа…       Лицо Ло Бинхэ просияло. — Больше никому и не надо. — Это никак не повлияет на наши отношения. — Конечно.       К черту всё! — …Спроси меня ещё раз. — Шэнь Юань, ты выйдешь за меня замуж? — Да.       [ПОЗДРАВЛЯЕМ!!! ПОЗДРАВЛЯ…]       Не сейчас.       Ло Бинхэ улыбнулся, ярко и ослепительно, как солнце, и бросился к Шэнь Цинцю. Он обнял его и прижал к себе. — Спасибо, — сказал Ло Бинхэ срывающимся голосом. — Спасибо. — Бинхэ плачет?       Ло Бинхэ отстранился, и Шэнь Цинцю увидел, что его лицо зажато в нежных ладонях. Глаза Ло Бинхэ наполнились слезами, но его улыбка была такой широкой, что казалась болезненной. — Я счастлив, А-Юань. Я никогда не был так счастлив. Шэнь Юань, А-Юань. Любимый мой, мой наречённый.       Шэнь Цинцю думал, что им предстоит преодолеть ещё пару препятствий, прежде чем они смогут официально обручиться, но в тот момент это казалось неважным. Потому что… что ж, он тоже был счастлив. — Любимый, — повторил он, слегка прижимаясь лбом ко лбу Бинхэ. — Суженый мой.       Его счастье длилось весь вечер и весь следующий день. Хотя, наверное, ему не стоило этого делать, Ло Бинхэ остался в бамбуковой хижине на всю ночь. Это означало, что он был рядом с Шэнь Цинцю, когда тот засыпал, и был рядом утром, чтобы помочь ему подготовиться к новому дню, и это было здорово. У него чуть голова не кружилась, когда Бинхэ аккуратно укладывал ему волосы на весь день и на протяжении всего завтрака улыбался про себя, но ему приходилось прятать улыбку.       Ло Бинхэ не скрывал своей радости и широко улыбался каждый раз, когда Шэнь Цинцю смотрел на него своими нежными глазами. — Ты не можешь так смотреть на меня на людях, Бинхэ, — сказал в какой-то момент Шэнь Цинцю. — Ведь мы хотим сохранить это в тайне. — Но мы сейчас не на людях, А-Юань. Никто не будет возмущаться, если я буду смотреть на своего суженого так, будто он — лучшее, что есть в мире.       Шэнь Цинцю покраснел, а Ло Бинхэ ответил: — Ты очарователен.       Это было до боли по-домашнему и невероятно сентиментально, и Шэнь Цинцю подумал, что понял, что имел в виду Бинхэ, когда сказал, что любит его так сильно, что ему больно.       Но когда он подлетел к Пику Цюн Дин, страх, о котором он почти забыл, снова дал о себе знать. Он попытался отвлечься. ШЦЦ: эй, ты уже на собрании? ШЦХ: да, а что? ШЦЦ: …ну, я вроде как забыл сказать тебе, что меня заставили прийти ШЦХ: ЧТО??? ШЦЦ: ЮЦЮ — мудак ШЦЦ: так что я скоро буду там, и было бы здорово, если бы ты занял моё время до начала встречи ШЦХ: asjklf ШЦХ: хорошо ШЦХ: как ты себя чувствуешь? ШЦЦ: странно ШЦЦ: Бинхэ отлично меня отвлекал, и теперь я вроде как справляюсь со всеми негативными чувствами, которые испытываю рядом с ЮЦЮ и которых раньше избегал ШЦХ: неужели? ШЦХ: и это было на удивление проницательно с твоей стороны ШЦЦ: психотерапия помогает, знаешь ли ШЦЦ: …на самом деле я хотел тебе кое-что сказать, но ты должен сохранить это в тайне ШЦХ: ОХ??? (боже, как бы я хотел добавить сюда эмодзи) (только представь, что на тебя смотрят десятки глаз) ШЦЦ: возможно, после обновления системы

***

      Шэнь Цинцю прибыл на Цюн Дин. Он заметил, что несколько учеников смотрят на него, поэтому взял себя в руки, развернул веер и направился в сторону зала собраний. При его появлении разговоры сразу стихли.       Отлично, — подумал он, медленно, но уверенно направляясь к своему обычному месту. Он кивнул Ци Цинци, которая удивлённо посмотрела на него, когда он вошёл. Му Цинфан тихо спорил с Юэ Цинъюанем в передней части зала, и после прихода Шэнь Цинцю его уверенность только возросла. Лю Цингэ стоял в другом конце, когда вошёл Шэнь Цинцю, но быстро подошёл к нему. — Шэнь Цинцю. — Лю Цингэ. Как ты? — Хорошо. Ты уверен, что тебе нужно быть здесь? — тихо спросил он, недвусмысленно расположившись между Шэнь Цинцю и Главой Школы, когда сел. — Глава Школы может усложнить мою работу, — прошептал он, наклонившись к собеседнику и прикрыв рот веером. — Ты же знаешь, как важно, чтобы мне не мешали. Кроме того, я уверен, что мне доводилось сталкиваться с вещами и похуже, чем то, что он может устроить мне на публике. Но всё равно спасибо. Я знаю, что ты беспокоишься.       Лю Цингэ пристально посмотрел на него. — Что бы ни произошло. Ты же знаешь, я тебя прикрою.       Шэнь Цинцю улыбнулся ему и изо всех сил постарался не обращать внимания на то, что он чувствует на себе чей-то пристальный взгляд и что от этого взгляда у него по коже бегут мурашки. — Как и я тебя. Кстати говоря, я не забыл о своём предложении научить твоих учеников основам письма. Вообще-то, давай поговорим о тех отчётах, которые ты отправляешь Шан-шиди, а? — Э-э-э… — Шэнь-шисюн! — Шэнь Цинцю выпрямился и посмотрел в другую сторону, где рядом с ним плюхнулся Шан Цинхуа, выглядевший немного взвинченным. — Наш последний разговор был прерван. Прости, Лю-шиди, но этот человек должен ненадолго забрать Шэнь-шисюна. — Без проблем, — Лю Цингэ бросил холодный взгляд в сторону входа в зал, но всё же встал и быстро направился к своему обычному месту. — Знаешь, я пытался тебе помочь. — Мы можем вернуться к этому. Проверь сообщения. ШЦХ: Прости??? ШЦХ: да ладно тебе, братан, я знаю, что ЛЦГ — красавчик, но ты не можешь вот так просто оставить меня в неведении??? ШЦЦ: Ты сам виноват, что он такой симпатичный ШЦЦ: и Бинхэ снова сделал мне предложение       Шан Цинхуа, стоявший рядом с ним, широко раскрыл глаза и драматично зажестикулировал. ШЦХ: то есть уже дважды за месяц у мальчика случилась эякуляция ШЦЦ: на самом деле это был четвёртый раз, но это не имеет значения ШЦХ: братан, что? ШЦХ: ладно, неважно. И что? ШЦЦ: …на этот раз я ответил «да» ШЦХ: О БОЖЕ       Шан Цинхуа широко раскрыл глаза и тут же бросился к нему в объятия. — Чёрт возьми, братан! — Шан-шиди, опомнись! — рявкнул Шэнь Цинцю, легонько ударив его веером по голове. ШЦЦ: ты что, не знаешь, что означает слово «секрет»??? ШЦХ: верно, верно, прости ШЦХ: ПОЗДРАВЛЯЮ!!!       Он отпрянул от него с виноватым выражением лица и попятился. — Прости, прости! — Идиот, — с любовью пробормотал Шэнь Цинцю. ШЦЦ: Спасибо. ШЦЦ: это, конечно, неофициально ШЦЦ: Я знаю, что я сумасшедший. Бинхэ всего 16 лет ШЦХ: ему почти 17 ШЦЦ: не успокаивай, это не намного лучше ШЦЦ: в наших отношениях ничего не изменилось, но… я счастлив ШЦХ: Я рад за тебя, ааа ШЦХ: Держу пари, ЛБХ на седьмом небе от счастья ШЦЦ: да ШЦХ: ну не сиди просто так! Расскажи мне всё! Я хочу подробностей!       Одна из рук Шэнь Цинцю невольно сжалась, когда Юэ Цинъюань сказал: — Приказ. Этот шисюн созывает собрание по приказу.       Шан Цинхуа заметил его реакцию. Его взгляд стал враждебным, когда он посмотрел куда-то мимо него. — Мы послушаем его позже. ШЦХ: Не беспокойся о собрании. Я сообщу тебе, если тебе нужно будет на что-то ответить. ШЦХ: Тебе даже не нужно с ним здороваться, ясно? ШЦЦ: ладно       Шан Цинхуа вернулся на своё место, и внимание Шэнь Цинцю тут же переключилось на Му Цинфана, который остановился перед ним. В его глазах читалась привычная молчаливая тревога. — Шэнь-шисюн? — С этим мастером всё будет в порядке, Му-шиди, — тихо ответил он.       Как он часто делал, Му Цинфан без слов раскрыл его блеф. Шэнь Цинцю мог только закрыть глаза и слегка покачать головой. Теперь уже ничего не поделаешь; он ведь был здесь, не так ли?       Со мной всё будет в порядке, потому что я должен быть в порядке. — Конечно. Шэнь-шисюн скажет этому шиди, если что-то изменится, — возразил Му Цинфан, после чего поклонился и вернулся на своё место. Он чувствовал на себе его взгляд. ШЦЦ: Самолёт… ШЦХ: расскажи о помолвке       Шэнь Цинцю так и поступил, подвергнув себя заслуженным насмешкам и смущению, чтобы притвориться кем-то другим. Шан Цинхуа поддразнивал его из-за выбора песни и сокрушался, что он такой наивный и не понимает, насколько это глупо и романтично, но всё равно был добр к нему.       Он не мог полностью игнорировать происходящее вокруг и время от времени прислушивался к тому, что говорили другие Повелители Пиков. В первой половине дня ему пришлось сказать только одно: что у него нет никаких объявлений, и это облегчило его пребывание здесь.       К счастью, он не чувствовал на себе взгляда Юэ Цинъюаня всё это время, иначе он бы сошёл с ума. Но этого было достаточно, чтобы к первому перерыву в середине утра он уже едва не дрожал от напряжения, даже несмотря на то, что Шан Цинхуа отвлекал его. Ему стоило огромных усилий не выбежать из зала, когда объявили перерыв, бормоча что-то о необходимости подышать свежим воздухом.       Му Цинфан нашёл его первым. — Возвращайся домой. — Я в порядке.       Он не мог уйти, не сейчас. Он чувствовал себя не очень хорошо, но что, если Юэ Цинъюань увидит, что он даже не может находиться с ним в одном помещении? Что одного его присутствия достаточно, чтобы так расстроить Шэнь Цинцю? Шэнь Цинцю не знал, что сделает другой мужчина, и ему было всё равно. Поэтому, хотя ему и хотелось вернуться домой и спрятаться в бамбуковой хижине, он не мог этого сделать. — Цинцю, ты явно не в себе. — Му Цинфан мгновение смотрела на него, а потом вздохнула. — Ты будешь упрямиться? Ладно. У тебя есть что-нибудь, что… в другой ситуации помогло бы тебе уснуть? Носовой платок? Что-нибудь ещё?       Шэнь Цинцю покраснел, но покачал головой. Он ещё не настолько бесстыден, чтобы вот так разгуливать с запахом Бинхэ! Это было бы уже слишком! — Хорошо. Тебе вредно так долго пребывать в подавленном состоянии. У меня есть травы, которые помогут тебе успокоиться. Я дам их одному из слуг, чтобы он заварил для тебя чай, и ты выпьешь его весь. Понятно? — Да, Му-шиди. Спасибо, Му-шиди. — Было бы лучше, если бы ты действительно пошёл домой, но я не настаиваю.       Му Цинфан развернулся и направился обратно в зал заседаний, оставив Шэнь Цинцю наедине с собой. Он сделал несколько глубоких вдохов прохладного воздуха. Календари в этом мире не совпадали с теми, что были в его мире, но он думал, что сейчас где-то ноябрь. И хотя его развитие позволяло ему не чувствовать холод, как это было бы в других обстоятельствах, свежесть воздуха помогала ему очистить разум и собраться с мыслями.       Он мог это сделать. У него здесь были друзья. С ним всё было в порядке.       Ладно.       Шэнь Цинцю поёжился и вернулся. К счастью, Юэ Цинъюань в этот момент был занят спором с Лю Цингэ, так что ему не пришлось беспокоиться о нём.       Конечно, он недолго оставался один. Не успел он сесть, как к нему подошла Ци Цинци. — Шэнь-шисюн. — Ци-шимей. — Я удивилась, увидев тебя здесь, — многозначительно, но в то же время доверительно сказала она. — Я знаю, что ты неважно себя чувствуешь. — Да. И всё же я здесь. — Ты сказал, что у тебя есть медицинское заключение от Му-шисюна. — Знаю. — Тогда… ох уж этот засранец, — многозначительно произнёсла Ци Цинци, нахмурившись, и Шэнь Цинцю не смог сдержать смешок. — Хорошо сказано.       Она вздохнула и бросила на него лукавый взгляд. — Хорошо, что у Шэнь-шисюна, похоже, много других Повелителей Пиков, которые отвлекают его внимание. Я и не подозревала, насколько он близок с Шан-шиди.       О нет. — Ци-шимей… — Эй, я тебя понимаю. Зачем выбирать что-то одно, если вариантов так много? — спросила она с лукавой улыбкой. — Мне кажется, произошло недоразумение. — Добро пожаловать в число моих друзей, Шэнь Цинцю. Ты же не думал, что я буду просто смотреть на этот цирк вокруг тебя и ничего не говорить, а? — Какой ещё цирк?       Она недоверчиво уставилась на него, а затем в её глазах вспыхнул странный огонёк. — Ты правда ничего не знаешь? — О чём ты говоришь? — Не бери в голову. Ты всё ещё готов пообедать со мной на следующей неделе? Мне не терпится попробовать, как готовит твой ученик.       Шэнь Цинцю ощетинился, радуясь смене темы. — Конечно. Бинхэ готовит лучшую еду, которую я когда-либо пробовал. — Ты можешь помнить только то, что происходило с тобой в течение двух лет. — Я каждый месяц ужинал здесь, в ресторанах в городах и в поместьях торговцев, когда выполнял задания. Еда Бинхэ превосходит всё это.       На лице Ци Цинци появилась кривая улыбка. — Думаю, мне стоит посмотреть самой. Знаешь, я никогда не встречалась с твоим учеником, только слышала о нём. Какой он?       Шэнь Циньцю не смог сдержать лёгкой улыбки. — Он… — Принято. Давайте продолжим собрание, — сказал Юэ Цинъюань, и улыбка исчезла с лица Шэнь Цинцю. Верно. На мгновение он забыл, где находится, и это было достижением.       Ох. — Спасибо за беседу, Ци-шимей, — сказал он, поняв, что она сделала намеренно. — Увидимся за ужином, — ответила она и, слегка самодовольно улыбнувшись, отвернулась.       Шэнь Цинцю сел и продолжил делать вид, что не обращает внимания на происходящее. Через несколько минут слуга поставил на стол свежий чайник и налил ему чашку. Взглянув на Му Цинфана, Шэнь Цинцю понял, что это его идея, и послушно начал пить. Жидкость была горькой, с каким-то странным кислым привкусом, из-за которого он чуть не выплюнул её. Только из гордости он не стал громко давиться.       Традиционная медицина. Фу, лучше дайте ему современные таблетки в сладкой оболочке.       И всё же. Либо так, либо у него ещё на 8 часов включится реакция «бей или беги». Он выбрал отвратительную жидкость.       Чай был тёплым, но, к счастью, не обжигающим, поэтому он выпивал чашку за чашкой так быстро, как только мог, стараясь при этом не привлекать к себе внимания. ШЦХ: Братан, ты в порядке? ШЦЦ: Да. Просто это лекарство чертовски отвратительное ШЦЦ: Но ведь оно должно помочь мне расслабиться. ШЦХ: а, хорошо. В любом случае ШЦХ: приятно видеть, что на твоей стороне всё больше людей ШЦЦ: Думаю, мы с ЦЦЦ теперь друзья ШЦЦ: она вслух назвала ЮЦЮ засранцем, и это было круто ШЦЦ: почему я больше не могу ругаться? ШЦХ: То есть ты мог бы, просто это было бы совсем не в тему ШЦХ: ШЦ считал ругательства уделом слабаков. Он предпочитал потрошить людей слишком точными словами, а не прибегать к ругательствам. ШЦХ: Он был таким мстительным. ШЦХ: хочешь придумать, как проклясть ЮЦЮ, не используя ругательств? ШЦЦ: ДА       Время шло, и Шэнь Цинцю начал ощущать действие лекарства, который дал ему Му Цинфан. Он не чувствовал себя пьяным, но его отношение к происходящему стало гораздо более расслабленным. Конечно, он оказался здесь против своей воли, но они находились перед одними из самых влиятельных людей в мире совершенствующихся. На его стороне были стратегия, боевые навыки, логистика, медицина и женственность, которую можно использовать как оружие. Юэ Цинъюань зачем-то хотел его здесь видеть? Ничего такого, с чем они не смогли бы справиться.       Он также чувствовал себя… немного свободнее в общении. ШЦЦ: сколько ты готов поставить на то, что ЮЦЮ разозлило то, что я с удовольствием кончил от члена, который не принадлежал ему? ШЦЦ: как будто я смог бы возбудиться ради измученного чувством вины дурака, который был влюблён в ШЦ, не говоря уже о том, чтобы получить удовольствие и кончить       Шан Цинхуа начал задыхаться. Разговор о каком-то незначительном конфликте между Повелителями Пиков прервался, и все повернулись, чтобы посмотреть на Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю ухмыльнулся. — Ты хочешь что-то добавить, Шан-шиди? — сухо спросил Юэ Цинъюань. ШЦХ: что такого тебе дал МЦФ??? ШЦЦ: не знаю, но это весело       Шан Цинхуа быстро покачал головой. — Ничего такого. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания. — …Возможно, нам пора сделать перерыв на обед. ШЦЦ: эй, эй, притворись на секунду, что ты ЮЦЮ. ШЦХ: …хорошо ШЦЦ: Юэ Цинъюань. ШЦХ: Да?       Шэнь Цинцю посмотрел на Шан Цинхуа, который в этот момент перевёл взгляд с Юэ Цинъюаня на него. ШЦЦ: Сука.       Шан Цинхуа расхохотался, но тут же прикрыл рот рукой. Шэнь Цинцю улыбнулся, но улыбка получилась недоброй. ШЦХ: ты мудак ШЦЦ: спасибо — …есть что-то, чем вы бы хотели поделиться с остальными, Шан-шиди? Шэнь-шиди?       Шан Цинхуа быстро покачал головой, но Шэнь Цинцю осмелел. И разозлился.       Впервые за весь день он намеренно повернул голову и посмотрел на Юэ Цинъюаня. На его лице на долю секунды мелькнули удивление и удовлетворение. Они быстро исчезли, когда Шэнь Цинцю окинул его взглядом с головы до ног, скривил губы и сказал: — Абсолютно ничего.       Он пренебрежительно отвернулся и сосредоточился на более важных вещах, например на том, чтобы сделать ещё один глоток чая. Лекарство, которое дал ему Му Цинфан, давно закончилось, и теперь его место занял лёгкий цветочный чай с дорогим вкусом. В нём чувствовался незнакомый привкус, но после бодрящего лекарства это была желанная передышка.       На мгновение в зале воцарилась тишина, а затем один из второстепенных Повелителей Пиков, который до этого спорил, сказал: — Шэнь-шисюн сегодня довольно дерзок. И ведёт себя более неуважительно, чем этот смиренный за все годы. — О? — Шэнь Цинцю посмотрел на собеседника полуприкрытыми глазами, чувствуя себя немного не в своей тарелке, словно дремлющий тигр, которого только что разбудили. — Вот как. Что ж, этот человек не хочет навлекать на себя ещё больше неприятностей. Кого он оскорбил и какова предлагаемая цена компенсации?       Повелитель Пика задохнулся от возмущения. — Главу Школы, а значит, и всю Школу! Вы бросаете вызов его власти, открыто пренебрегая его положением.       Что-то в Шэнь Цинцю надломилось.       Вся его вялость и игривость исчезли, и он с треском захлопнул веер, заставив половину присутствующих вздрогнуть. Он снова посмотрел на Юэ Цинъюаня и увидел, что тот потрясён, как будто произошло что-то неожиданное и неприятное. — Ну что, Глава Школы? Вы скажете, что я проявляю неуважение, хотя я уже здесь вопреки указаниям моего врача, по вашему настоянию? Когда вы знаете в точности, из-за чего я в таком состоянии?       Юэ Цинъюань заметно успокоился и, скорее в замешательстве, отвёл взгляд от стола Шэнь Цинцю. — Не то чтобы это было проявлением неуважения, нет. Но Шэнь-шиди определённо бросал вызов моей власти в последние недели. — Шисюн, что ты делаешь? — спросил Му Цинфан, и Шэнь Цинцю не понял, с кем он разговаривает.       Ему было всё равно. — Зачем я здесь сегодня, Юэ Цинъюань? — Потому что я Глава нашей Школы, и моей заботы о вас всегда было недостаточно. — Что это вообще… — Шэнь Цинцю, что ты так усердно пытаешься предотвратить в будущем?       Он открыл рот, чтобы вежливо послать его к чёрту. Но вышло совсем не это. — Я пытаюсь предотвратить слияние трёх миров, которое приведёт к полному уничтожению мира культивации и сокращению численности человечества.       Никто не дышал.       Шэнь Цинцю побледнел.       Зачем я это сказал?       Шэнь Цинцю вспомнил, как тот взглянул на его стол. Он встал и, спотыкаясь, отошёл от стола, расплескав чай. Он с ужасом смотрел, как жидкость стекает на пол. — Му Цинфан, что… — Шэнь-шисюн, я бы никогда… — Конечно, нет, — Юэ Цинъюань встал, и Шэнь Цинцю в ужасе посмотрел на него. — Му Цинфан — отличный врач, и он очень старается, чтобы о тебе заботились, Сяо-Цзю. Конечно, он дал бы тебе что-нибудь от стресса, пока ты здесь, скорее всего, какое-нибудь растение, которым он только что пополнил свои запасы. Растение, которое расслабляет, снижает самоконтроль и делает более восприимчивым к таким веществам, как Эссенция ясности.       Слабая сыворотка правды, которая в малых дозах была бы практически незаметна, становится более эффективной в сочетании с другим растением.       Шэнь Цинцю уставился на него, оцепенев от шока. — Ты хочешь сказать, что накачал меня наркотиками? — Технически… — Нет! Ты только что признался, что накачал меня наркотиками! — Его использование не влечёт за собой никаких негативных последствий, Шэнь Цинцю. Оно лишь заставляет говорить правду. — Что с тобой не так, если ты не видишь, что заставлять меня делать это вредно?! Ты правда думаешь, что всем будет полезно узнать о возможном апокалипсисе?! Ты хоть представляешь, насколько разрушительно это знание, скольких людей я защищал своим молчанием? — Если бы ты мне что-то рассказал, мне не пришлось бы заходить так далеко. — Нет, не смей пытаться свалить вину за своё решение на меня! Бери на себя ответственность за свои поступки! И с чего бы мне когда-либо доверять тебе в этом? — Кому ещё ты доверил это дело? — Я никому не говорил. Это не то, что можно просто взять и навязать другим людям, особенно без предупреждения! — Какова роль Ло Бинхэ в этом?       Шэнь Цинцю так сильно прикусил язык, что почувствовал во рту вкус крови, но сдержался и не сказал: это он разрушает мир. Вместо этого он произнёс: — Я ухожу.       Он повернулся, чтобы уйти, но Юэ Цинъюань внезапно оказался рядом. Шэнь Цинцю увернулся от него и быстро оказался в другом конце зала.       Повелитель Пика, с которым он только что спорил, и Повелитель Пика Вэй преграждали выход. — Прочь с дороги.       Повелитель Пика Вэй покачал головой. — Повелитель пика Шэнь бросил вызов Главе Школы. Этот человек искренне извиняется, шисюн, но Повелитель Пика Шэнь не может уйти, пока вызов не будет принят. Ни один другой Повелитель Пика не может вмешиваться, какими бы надуманными ни были обстоятельства. — Но я не… — Шэнь Цинцю оборвал себя и возвёл барьер, чтобы Юэ Цинъюань не смог к нему прикоснуться.       Он снова был в другом конце зала. — Отпустите меня. — Нет. Какова роль Ло Бинхэ в твоём будущем?       Он не мог победить его в честном бою. Юэ Цинъюань был выше, сильнее и гораздо опытнее его как в совершенствовании, так и в обращении с мечом. У него не было ни его выносливости, ни его целеустремлённости, но у него была злоба, холодная жестокая правда и не было другого выхода. — Он мой будущий муж.       Юэ Цинъюань на полсекунды растерялся, потеряв равновесие, и Шэнь Цинцю нанес удар.       Не успел Юэ Цинъюань опомниться, как Шэнь Цинцю прижал край своего веера к его шее, и на воротнике Юэ Цинъюаня появилась тонкая струйка крови. Шэнь Цинцю тяжело дышал от того количества духовной силы, которое он использовал, чтобы провернуть этот манёвр достаточно быстро и избежать контратаки. Он знал, что его глаза светятся от энергии. Но он приставил веер к шее Юэ Цинъюаня, а тот, будучи слишком самоуверенным, не успел ничего предпринять. — Встань на колени.       Широко раскрыв глаза и приоткрыв губы, Юэ Цинъюань медленно опустился перед ним на колени. Шэнь Цинцю не выпускал оружие из рук, и выражение его лица оставалось холодным. — Ты хотел знать правду, и я скажу тебе правду. Я — Шэнь Цинцю. Я не отзываюсь на имя Шэнь Цзю. Я ничего не помню из своей жизни до того, как у меня отклонилась ци. Я не хочу ничего вспоминать из того, что было до отклонения ци. Я не твой. Я никогда не буду твоим. Однажды ты спросил меня, что будет, если ты продолжишь нарушать моё личное пространство и границы. Ответ таков: я уйду, и ты никогда меня больше не увидишь. Ты мне не нужен. Мы с Ло Бинхэ сейчас не пара. Но если он попросит моей руки, когда станет взрослым, я отвечу согласием.       Шэнь Цинцю наклонился и посмотрел ему прямо в глаза, желая убедиться, что он понимает, насколько он серьёзен. — Если ты когда-нибудь попытаешься причинить вред Ло Бинхэ по этой или любой другой причине, я убью тебя. Скажи, что ты понял. Правда понял.       Юэ Цинъюань сглотнул, и кровь заструилась по его шее чуть быстрее. — Я понял. — Ты оставишь меня в покое. Ты не будешь вмешиваться в мою работу. Ты не будешь навещать меня, если я болен. Ты не ступишь на Пик Цин Цзин, если я тебя прямо не приглашу или если не возникнет настоящая чрезвычайная ситуация с угрозой для Школы. Ты не будешь обращаться ко мне ни по каким вопросам, кроме тех, что связаны со Школой, и ты будешь вести себя с уважением, достойным нашего положения, как коллега. Ты согласен с этим, и все эти Повелители Пиков — свидетели? — Я согласен. — Если ты ещё раз подловишь меня на этом, я тебя убью. — Я понимаю. — Ты никогда больше не прикоснёшься ко мне. — …Я согласен.       Шэнь Цинцю отступил на шаг и стряхнул кровь с веера на пол. Он высвободил энергию, которую вложил в бумажный веер, используя ту же технику, что и для того, чтобы сделать простые листья острыми как бритва, и лениво обмахнулся. — Думаю, мне пора.       Лю Цингэ нарочито откашлялся, привлекая внимание Шэнь Цинцю. Он уже поднялся на ноги, но не вмешивался в их спор. На самом деле его одежда была слегка перекошена, что указывало на то, что его кто-то сдерживал. Он медленно и нарочито отвесил Шэнь Цинцю глубокий поклон. — Глава Школы Шэнь.       Шэнь Цинцю побледнел. Каждый из Повелителкй Пиков по очереди поднялся на ноги и поприветствовал его тем же титулом. Юэ Цинъюань поклонился, не вставая с колен, и произнёс: — Глава Школы Шэнь.       ЧТО?!       [Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! О важных вещах нужно говорить трижды! Дополнительное задание «Революция Цин Цзин»: выполнено! +500 очков B!]