Сон заблудшего духа

      Джейс       Внизу — расстилается густой лес, покрытый влажной туманной дымкой, а вокруг — парящие горы Пандоры. Их острые пики утыкаются в небо, словно ловушки для облаков. Сегодня — день испытания, день, когда он и Виктор должны оседлать икранов, летающих зверей, без которых не стать настоящим охотником племени. Рядом с ними — Экко и остальные молодые охотники, их движения точны и уверены, но ни у кого нет права на ошибку.       Джейс чувствует, как влажный воздух цепляется за кожу, волосы развеваются в потоках ветра. Он взбирается по скользкой скале, дыхание прерывистое, мышцы напряжены до предела. В теле аватара он чувствует каждое движение иначе — легкость и гибкость, но и новую ответственность.       Рядом — Виктор. Он уверенно держится на самых опасных уступах. Вдруг небо темнеет сильнее, и первые капли дождя бьют по лицу, заставляя смотреть вниз с опаской. Гроза подбирается быстро, меняя правила игры. Камни скользят, корни мокрые и скользкие, ветви деревьев сгибаются под порывами ветра. Впереди Экко ловко перелетает через узкую расщелину, приземляясь на другой выступ. Джейс стремится повторить, но поскальзывается, едва не падая назад. Виктор тут же вытягивает руку, крепко хватает за плечо.       — Сосредоточься, — тихо говорит Виктор, глаза его аватара сверкают решимостью.       Они продолжают путь, несмотря на усиливающуюся бурю. С каждой минутой гроза становится всё громче, молнии вспыхивают по краям горизонта, освещая их лица.       Джейс прислушивается к каждому звуку, изучает опору, пытается найти наилучший маршрут. Виктор рядом — словно тень, движется почти бесшумно, но уверенно. Азарт и страх смешиваются одновременно где-то между лопаток — риск велик, но и награда манит.       Они проходят узкий коридор, когда гроза наносит первый удар: порыв ветра срывает с вершины небольшой камень. Он летит прямо на Джейса, и он успевает лишь отскочить в сторону. Сердце колотится, но он не останавливается.       Ветер усиливается, дождь превращается в стену воды. Джейс оглядывается и видит, как Виктор пытается залезть на толстую лиану, висящую над обрывом. Руки скользят по мокрой коре, пальцы цепляются за ветки, но вода не даёт зацепиться крепко. Виктор напрягает все силы, но несколько раз срывается вниз, пока не удаётся зацепиться локтем за грубую кору и подтянуться.       — Сюда, — кричит Джейс, подавая руку.       Виктор чуть колеблется, потом хватается, и Джейс тянет его вверх. Мокрые ладони скользят, и они вместе едва не сваливаются вниз. Ветер свистит в ушах, ливень усиливается, тучи нависают тяжелым куполом. Джейс чувствует, как холод просачивается под кожу.       — Мы почти наверху! — подбадривает Джейс.       Они вместе заскакивают на уступ, сразу же цепляясь за корни и ветви. Джейс помогает Виктору удержаться. Они прижимаются друг к другу, дыхание сбивается, сердце бешено колотится. За ними — ребята, уже в шаге от вершины, их движения быстрые и отточенные.       — Смотри, — говорит Виктор, указывая вдаль.       Вдали — огромный амфитеатр из камня и ветвей, будто природа сама вырезала это место в сердце горы. Пёстрые икраны порхают вокруг, их крылья сверкают влажной чешуёй в просветах редких солнечных лучей. Некоторые садятся на выступы, вытягивая шеи и издавая пронзительные крики, что эхом разлетаются по горам. Ветер струшивает влагу с листьев, смешивая запахи смолы, дождя и земли.              Джейс ловит взгляд Виктора — чистый восторг.       Они карабкаются по узкому склону, где мокрая кора деревьев и гладкие камни почти лишены зацепок. Джейс чувствует, как руки дрожат от холода и напряжения, пальцы порой срываются, и он цепляется за ветки ногами, чтобы не упасть. Виктор рядом, помогает, когда Джейс скользит. Они двигаются вместе, как единое целое — один поддерживает другого, несмотря на усталость и сырость.       Гроза гремит над их головами, молнии вырываются вспышками, ослепляя. Ветер рвёт лианы, и одна из них чуть не рвётся прямо под ногами Джейса. Он успевает зацепиться за корень. Они взбираются всё выше и выше. Ветер уносит последние силы. Дождь превращается в ледяную стену. Последние метры, и впереди — огромный выступ, на котором уже собираются икраны.       — Последний рывок! — кричит Джейс.       Виктор рядом, он тоже собирается с силами. Вместе они делают прыжок, цепляются за край уступа, подтягиваются.       — Мы сделали это, — говорит он, тяжело дыша.       Виктор широко улыбается, ладонями смахивая капли дождя с лица Джейса. И он улыбается ему в ответ. Икраны кружатся всё ближе, их крылья сверкают во вспышках молний. Каждый из них уникален и выглядит опаснее вблизи, чем можно было предположить. Джейс чувствует, как дрожь проходит по телу — волнение и нервозность смешиваются где-то внутри живота.       Экко, стоящий рядом с остальными молодыми охотниками, оборачивается к Виктору.       — Ты первый.       Джейс успевает заметить, как Виктор собирается с силами, как будто готовится к прыжку. Вспышка молнии вырывает их фигуры из темноты, и в этот свет вплетается новый силуэт — лёгкий, резкий. Джинкс спускается на площадку, ухмылка уже готова сорваться с её губ.       — Один шанс, — говорит она тихо, почти ласково.       — Как понять, что он выбрал меня? — спрашивает Виктор.       — Он захочет убить тебя.       Джинкс отступает в сторону, давая Виктору пространство, а Экко следит за происходящим с мрачным выражением лица. Все остальные охотники замерли, напряжённо наблюдая.       Виктор двигается вперёд, дрожь в руках выдаёт напряжение, но он не позволяет себе колебаться слишком долго. Каждый мускул Виктора готов к движению, каждый нерв — насторожен. В груди Джейса сжимается что-то острое, словно страх и надежда смешиваются в напряжённое ожидание.       Виктор медленно двигается вперёд, ступая осторожно по влажной поверхности выступа, где уже собрались икраны. Их глаза — холодные, проницательные, будто они читают его мысли и чувства. Джейс наблюдает, как тело Виктора напряжено, но в его взгляде нет страха — только сосредоточенность.              Виктор осторожно делает шаг вперед, но два икрана тут же взмывают в воздух, словно учуяв опасность. Они кружат вокруг, резко меняя направление, избегая близкого контакта. Один из зверей пронзительно кричит, бросая взгляд в сторону Виктора. Зверь лишь на мгновение замедляется, прежде чем вновь взмыть выше, отстранённый и недоверчивый.       Виктор замирает, глаза сужаются. Он глубоко вдыхает, сосредотачивается. Ветер срывает дождь с лица, заставляя закрывать глаза, но в этот момент он протягивает руку вперед.       Один из икранов, фиолетовый с золотыми узорами и белыми пятнами, замедляется. Его взгляд встречается с Виктором, и на мгновение в его глазах мелькает нечто новое — любопытство. Виктор делает шаг навстречу зверю, каждое движение выверено и терпеливо. Икран издаёт пронзительный крик, раскрывая пасть — предупреждение и испытание. Виктор хватается за пращу, натягивает её и бросает камень прямо в сторону икрана — мимо.       Зверь мощным взмахом крыла сшибает Виктора с ног. Он едва успевает ухватиться за ветвь, чтобы не сорваться вниз. Джейс сжимает кулаки, заставляя тело оставаться на своём месте.       Тот быстро восстанавливает равновесие, скользит по мокрой коре, цепляясь пальцами за каждую зацепку. Второй раз икран бросается вперед, и Виктор мастерски уворачивается, закручивая пращу вокруг его пасти. Ветер усиливается, дождь режет кожу, скалы становятся предательски гладкими. Виктор напрягает мышцы, цепляется за крыло икрана. Джейс видит, как в глазах икрана появляется понимание, и зверь взмывает в воздух вместе с ним.       Джейс не отводит взгляда, ощущая, как в груди сжимается смесь гордости и тревоги. «Он справится», — повторяет он про себя.       Икран резко меняет курс, ныряя между острыми пиками, ветер ревёт в ушах. Вдруг икран резко поворачивается и пытается снести своего всадника ударив его об камни скалы. Джейс видит, как на лице Виктора мелькает напряжение и решимость, смешанные с тонкой ноткой страха — страхом перед неизвестным, страхом сделать ошибку.       Молния озаряет небо, и Джейс вдруг кричит.       — Тсахейлу, Виктор! Сделай тсахейлу!       Виктор глубоко вздыхает, напряжение на лице чуть спадает, а руки крепче охватывают шею икрану. Он не ослабляет хватки. Наконец-то между ними устанавливается связь — их дыхания и тела сливаются.       Икран издаёт низкий звук, почти похожий на рёв, и его движения становятся спокойнее, вывереннее. Виктор наконец находит точку баланса, и они вместе падают на землю.       Джинкс тут же подбегает и сталкивает их вдвоём с края горы.       — Вы должны совершить первый полёт вместе, прямо сейчас. Это укрепит связь!       Икран мощно отталкивается лапами от отвесной скалы, раскаты грома ревут в небе, и наконец-то зверь бросается вниз. Ветер вырывает крик из горла Виктора — смесь страха и восторга. Затем икран резко набирает высоту, вырываясь из облаков. Виктор выпрямляется, балансируя на крыльях, и впервые за многие дни его лицо озаряется счастьем.       Джейс вдыхает глубоко, чувствуя, как холод грозового воздуха проникает в лёгкие.       — Теперь твоя очередь, — кладёт ему руку на плечо Экко.       — Помни, — тихо напоминает Джинкс, — твой икран не просто выбирает тебя — он видит твою душу, и ты должен разглядеть его собственную.       — А меня «он попытается тебя убить» не касается?       — Это тоже, — Джинкс улыбается, щипая его локоть и указывая в сторону гнезда.       Джейс кивает, сжимая кулаки, и медленно делает шаг вперёд. Его взгляд скользит по крыльям, по острым когтям и внимательным парам глаз, каждый икран — вызов и испытание. Он замечает одного — большого, с ярко-голубой чешуёй, усыпанной серебристой мозаикой. Его глаза — глубокие и спокойные.       «Разглядеть его душу…» — повторяет он про себя.       Джейс замирает, сердце затихает на мгновение. Он медленно протягивает руку. Икран с небольшой долей подозрения и интереса спускается ниже, приземляется на выступе рядом. Ветер рвёт волосы, дождь сковывает движения, но Джейс чувствует, что это его момент. Икран внимательно смотрит, приближаясь. Его дыхание пахнет лесом и горами, сильное и непокорное.       Вдруг зверь неожиданно взмывает вверх, делает круг, как бы проверяя его решимость. Джейс не отводит глаз.       Икран резко пикирует вниз и приземляется перед ним раскрывая широко пасть и крича прямо в лицо. Джейс отвечает ему тем же. Пока зверь готовится к нападению, он успевает нырнуть ему под пузо. Скользкая земля становится катком, который позволяет ему схватится за нервный отросток, и хоть лапа зверя уже нашла способ больно врезаться ему в живот, Джейс успевает сделать связь.       Они теперь вместе.       Соединенны. Он аккуратно взбирается на него под улюлюканье молодежи и одобрительные взгляды Экко и Джинкс. Он позволяет себе привыкнуть к новым ощущениям. Легкие, сердце, лапы, крылья… — теперь это часть его самого.       «Лети» — думает Джейс.       Икран резко взмывает в воздух, и Джейс ощущает — как первые минуты не складываются легко. Как только Джейс оказывается в воздухе, зверь резко меняет направление, внезапно кидается в крутое пике. Джейс цепляется за шею, руки болят, мышцы напряжены до предела. Сердце колотится в груди, воздух ревёт в ушах — и страшно, и захватывающе одновременно.       Он был создан для этого.       Да, это страшно, но ещё это невесомость, сила и свобода, о которых не мог мечтать до этого.       Он пытается сдержать икрана, понять его настроение, почувствовать ритм и движения. Несколько раз тело будто хочет вырваться вперёд, но Джейс цепляется и держится, хотя напряжение и страх отнимают почти все силы. Ветер бьёт по лицу, капли дождя режут кожу, крылья зверя выбрасывают их на высоту, откуда открывается вид на всю Пандору — огромную, дикую, живую.       Именно в этот момент в воздухе появляется Виктор, уверенно и грациозно летящий рядом. Его икран кажется спокойнее. Животное уверенно ведёт его по воздушным потокам, и взгляд Виктора встречается с взглядом Джейса — и в его молчаливом кивке поддержка и вызов.       За Виктором — Джинкс, она парит, словно тень, с лёгкой улыбкой на губах. Её присутствие кажется одновременно обнадёживающим и суровым — напоминание о том, что испытание только начинается.        Икран, которого он выбрал упрям, но Джейс знает, что доверие — это не просто слово, а тяжёлый труд. Джейс глубоко дышит, сжимает пальцы, старается поймать ритм икрана, и кричит сквозь ветер.       — Да выровняйся ты уже и лети прямо!       Икран впервые слушается. Они с Виктором обмениваются счастливыми улыбками. Джинкс подмигивает им, уходя круто вниз. Они переглядываются и следуют за ней. Гроза начинает отступать, появляются первые лучи солнца, мягкие и тёплые, пронизывая влажный воздух и рассекая туманную дымку осиротевших облаков.       Ниже раскинулось священное дерево — Авитрае-Амуне. Место силы, стоящее высоко в горах. Его ветви, увитые светящимися нитями, расправляются, словно приветствуя небо и солнечный свет величественно и живо.       Джейс чувствует, как его икран, наконец, стабилизируется, и поток энергии между ними становится ровным и уверенным. Соседний икран мягко парит, приближаясь с лёгкостью.       Джейс встречает взгляд Виктора — в их молчаливом обмене полно облегчения и радости. Позади появляется Джинкс, её лицо освещено лёгкой улыбкой, и она опускает голову и прикладывает раскрытую ладонь к сердцу, словно признавая важность момента.

***

      Икраны мягко снижаются, скользя по ветру над каньоном. Впервые Джейс осознаёт насколько колоссальная трещина под ними. Каньон уходит так глубоко в землю, будто сама Пандора раскрывает перед ними свою плоть.       Икран Джейса опускается в одну из расщелин — та, что давно служит убежищем для икранов всех охотников племени. Гладкие уступы, биолюминесцентные корни, вода, стекающая с краёв камней. Сотни разноцветных пёстрых крыльев и клацаний пастей. Но воздух внутри — чистый и свежий после грозы. Виктор приземляется следом.       Их шаги гулко отдаются в стенах каньона. Они идут вдвоём — без слов, будто между ними уже всё сказано. Пещерный проход уводит их вглубь, и вскоре он распахивается в сторону подвесного моста. Они замирают добравшись середины. Солнце перед затмением, пробивается сквозь прорехи облаков, заливая небо жёлтым, багровым, розовым. Виктор опирается на перила моста. Джейс — рядом.       Они оба смотрят на пейзаж, выровненные дыхания, немного дрожащие руки, и в груди — гулкая, щемящая радость. Первой приходит улыбка. Потом — смущение. Джейс не сразу встречает взгляд Виктора, а когда это происходит — замирает. В его глазах отражается весь уходящий свет дня. И что-то ещё.       Нежность.       — Это было… — начинает Джейс, но не заканчивает.       Виктор не отвечает словами. Он просто наклоняется ближе. Его рука касается лица Джейса — лёгкая, почти неуверенная. А потом — поцелуй. Не пылкий. Не торопливый. Он такой, как нужно в этот момент — чистый, тёплый, тихий. Как вдох после долгого бега. Как дождь после долгой жары. Джейс закрывает глаза и позволяет себе раствориться в нём. Когда они отстраняются, мир всё ещё светится.       — Вы такие медленные, — раздаётся голос Джинкс, и они оба вздрагивают.       Она стоит на другой стороне моста, скрестив руки. Но в её голосе нет насмешки — только усталая доброта.       — Пошли.

***

             Главный зал. Внутри — смех, разговоры, запах жареного мяса и лесных корней. На длинных полированных ветвях — столы, выложенные листьями с орехами и фруктами. Люди и на’ви сидят бок о бок, и в этом шумном, живом хаосе всё кажется настоящим.       Когда Джейс и Виктор входят — насквозь мокрые, с разлохмаченными волосами и глазами, в которых пылает всё ещё необузданный огонь полёта — зал замирает на долю секунды, а потом взрывается радостью.       Кто-то хлопает в ладоши. Кто-то выкрикивает приветствия. Кто-то поднимает чаши. Виктор и Джейс переглядываются — не зная, как реагировать.       Тогда в зал входит Кейтлин. Она подходит без слов. Сначала к Виктору — просто прижимая его к себе, крепко и жадно. Потом — к Джейсу. Он чуть колеблется, но она уже обвивает его руками и прижимает лоб к его щеке. От неё пахнет дымом, травами и домом.       — Я рада, что с вами всё хорошо, котята, — шепчет она, и голос её дрожит чуть сильнее, чем хотелось бы признаться.       Даже Силко, непредвзятый и отстраненный, улыбается уголком рта, пока кивает им из своего угла. Вандер, с кубком в руке, стучит по столу и когда внимание полностью приковано к нему, произносит громко:       — За новых охотников клана! Пусть ветра всегда держат их крыло и стрела всегда встречает цель!       Сначала слышен только ритм. Глухой, тягучий, как сердцебиение планеты. Его выбивает по кожаным барабанам на’ви с раскрашенными в узоры лицами. Их глаза закрыты, тела двигаются в такт, будто они долго ждали этого момента.       Потом к ним присоединяются другие — хлопки ладоней, подвывание флейт, шорох щекотливых браслетов из зубов и перьев. Всё нарастает, будто сами стены начинает двигаться. Девушки племени начинают первыми — быстрые, грациозные, их движения волнообразны. За ними — воины, каждый с особым узором на лице, каждый с историей, вытанцеванной в жестах.       Джинкс проталкивается между толпы, хватает Джейса за руку. Он не успевает ничего сказать — она уже тянет его в центр зала, к кругу танца его и Виктора. Они стоят в кольце пульсирующего движения, сбитые с толку, пока Джинкс не шепчет:       — Просто слушайте ритм.       Он закрывает глаза и слышит, как ритм барабана превращается в биение сердца икрана. Музыка вторит дыханию ветра. Кто-то подпевает — голосом, как песчинками. Кто-то смеётся. Виктор делает шаг ближе. Джейс поворачивается, их лбы почти соприкасаются. Пальцы касаются талии. Они начинают двигаться вместе. Неуклюже вначале, а потом — легче. Джейс тянется за Виктором, Виктор — к нему. Грудь к груди. Ладонь в ладони. Их тела находят общий ритм, как в полёте.       Позже, когда танцы и жар ужина утихает, а смех становится мягче, они остаются сидеть рядом. Виктор уже перестал смотреть по сторонам. Джейс тоже. Рука Виктора лежит на его колене. Рука Джейса — поверх неё.

      ***

      Путь обратно к комнатам — как бег сквозь тягучий сон. Тропинка влажная и освещена мягким светом корней, что свисают с потолка. Джейс идёт чуть впереди, всё ещё смеётся, пьяный не от вина, но от танца, огня, Виктора. Тот идёт следом, и каждый шаг отдаётся в ногах тёплой усталостью.       Когда за ними закрываются занавеси из лиан, мир становится другим — тише, плотнее. Комната дышит вместе с ними. Листья шепчут снаружи. Где-то поёт ночная птица. Джейс первым скидывает пояс, не глядя, бросает на пол. Его руки тянутся к Виктору, притягивая за запястья.       — Ты устал? — шепчет он, едва прикасаясь губами к щеке.       — Нет, — отвечает Виктор, касаясь подбородком его плеча.       Джейс отступает, тянет Виктора за собой. Тот падает в гамак и раскачивается в нём, как в водовороте сна. Мягкие растительные волокна принимают их, словно в кокон. Джейс ложится сверху, снова целует, и их тела сплетаются без суеты, как будто давно знали, как именно должны соприкасаться.       Пальцы скользят по коже.Рука Виктора ложится на изгиб спины Джейса, медленно скользит вниз, чувствуя движение дыхания, напряжение мышц, нежность в каждой неровности кожи. Он улыбается губами к шее Джейса:       — Всё по-настоящему только здесь… — начинает Виктор.       — Не говори так, — тихо просит он. — Не сейчас.       Виктор открывает глаза, смотрит прямо на него.       — Когда мы проснёмся я не буду собой… — шепчет Виктор, голос срывается, будто он лучше Джейса осознаёт, как собственными руками забирает у счастья её ненадежную силу.       Джейс мягко касается его лица ладонью, проводит большим пальцем по щеке, как будто этим прикосновением хочет удержать его здесь, не дать уйти.       — Я помогу тебе, Виктор, — он расцеловывает его ладони. — Я знаю, как спасти тебя. Доверься мне. Ещё немного, совсем чуть-чуть…       — Джейс…              — Скажи, что веришь мне. Скажи, что согласен… — Джейс целует его у висков, собственные слёзы стекают по щекам. — Что ты разрешишь мне, когда наступит момент.       Виктор закрывает глаза, прижимаясь к его губам. И шепчет, почти беззвучно:       — Что бы не случилось, держи меня, пока можешь… — Виктор находит его лицо, обрамляя его ладонями. — держи меня в своих руках.       — Всегда, — отвечает Джейс, целуя его снова.       

***

      Джейс вскакивает с пода, почти спотыкаясь. Он бежит в сторону двери Виктора. Его сердце разрывается от радости и нетерпения. Он стучит мягко в дверь. За стуком ничего не слышно, кроме легкого кашля.       — Виктор?       В ответ тишина.       — Виктор, нам нужно поговорить.       Тишина за дверью пугает больше, чем крики. Она глухая, будто вытянула воздух из комнаты. Он отступает на шаг, тяжело дышит, сжимая руки в кулаки. Потом бросается к панели доступа, возится с кодом. Снова и снова. Но всё бесполезно — замок не поддаётся.       — Я умоляю тебя, впусти меня. Ты не можешь… ты не можешь делать это со мной. Пожалуйста, Виктор.       Он снова стучит. Жёстче. Сильнее. Уже кулаками. Но в итоге сползает на пол и прижимается лбом к металлу, ладонями ударяя по нему последний раз в отчаянии.       — Ты нужен мне, — Джейс шепчет. — Неужели ты не понимаешь, что нужен мне целиком. Каждая твоя версия.       — Почему ты настаиваешь, Джейс? — спрашивает Виктор за дверью.       Джейс дрожит. Его лоб снова касается двери. Слёзы катятся по лицу, падают на пол.              — Почему ты настаиваешь, Джейс? После всего, чем я стал?       — Потому что я обещал тебе, Виктор, — он прикладывает ладонь к двери. Джейс чувствует, как его сердце наливается нежностью и восхищением. Эти слова так давно жили в нём несформированные, разрозненные, но теперь они обретают силу и значение. — Потому что всё, что я хочу — держать тебя в своих руках.       — Ты должен уйти.       — Виктор, я никогда не уйду. Я больше не собираюсь уходить.       Виктор ничего не отвечает.

***

      Его волосы спутаны, спина болит, пальцы всё ещё сжаты в кулак. Он не слышит шагов, пока не чувствует, как чьи-то пальцы мягко трясут его за плечо.       — Джейс, — голос Кейт звучит тихо, но твёрдо.       Он поднимает голову. Под глазами тени, лицо усталое и чужое. Он не сразу вспоминает, где находится. Только затем — Виктор. Дверь. Тишина за ней.       — Он не открыл, — хрипло произносит Джейс.       Кейт смотрит на него молча. Её глаза мягкие, но в них нет утешения — только понимание.       — Я знаю.       Он хочет отвернуться, снова закрыть глаза, будто бы это может что-то решить. Кейт садится рядом на корточки.       — Есть то, что в эту минуту важнее. Если ты хочешь спасти их, то племя должно услышать вас, — Кейт выдыхает тяжело. — Тебе лучше подготовится к завтрашнему обряду, в Зауне свои традиции.