Что посеешь, то пожнёшь

      Нельо категорически настоял не продолжать путь, пока Туилиндэ в тягости, и чтобы сын немного подрос, так что дальше вглубь новых земель они отправились лишь через пятьдесят лет. Как раз подросла и родившаяся у Артанис и Келеборна всего на седмицу позже Ферена Келебриан. В отстроенной Серебристой Гавани остался Кирдан, расположив свои корабли в заливе, названном Заливом Лун, так как прибыли они в него ранним утром, в нетерпении не дождавшись даже, когда Анар полностью сменит ладью Тилиона. И конечно, граница должна была непременно остаться под присмотром. Маблунг с Белегом обнялись и впервые расстались. И пока сидевшие в повозках могли видеть, на самом высоком пике южной части разъединённых Синих гор стояла фигура, а на ветру развевались тёмные волосы. С Маблунгом и Новэ осталась часть эдайн, заселив возникший из ниоткуда за одну ночь остров в Великом море. Его назвали Нуменор — Земля Запада.       Проблем в дороге не было, опасных встреч — тоже. Переселенцы встречали лишь немногочисленных живущих в этих местах атани, да небывалую радость вызвало обилие зверья и плодородной земли.       На первом же совете по прибытии решили, что расселяться надо будет так, чтобы если не все земли были под присмотром, то до любой точки можно было бы быстро добраться.       Первыми попрощались с Тинголом и его семьёй. Сложивший с себя королевскую власть над синдар, к тому моменту уже смешавшимися с нандор и нолдор, бывший Владыка выбрал остаться у подножья северной части Синих гор, чтобы первый пограничный рубеж новых земель был полностью под присмотром — оказалось, что создать новый Полог на этой земле невозможно. С дориатским семейством остался самый миролюбивый из гондолинских лордов — Салгант.       Потом Финдарато увидел на севере холмы, которые напомнили ему Тауэр-эн-Фарот, а братья решили присоединиться к старшему. Арнор стал очередным тактически-правильным ходом.       Эдайн, которым больше нравились открытые пространства, постепенно расселялись на встречаемых землях.       Из эльдар следующим остановил своего коня Курво, засмотревшись на дубовую рощу в рукаве расходящейся реки. К нему подъехали Тьелпэ и беседовавший с ним в дороге Рог — так три кузнеца решили осесть между двумя реками. Впоследствии они назвали свою землю Край падубов — Эрегион.       Привыкший в Белерианде жить рядом с братом Турко не стал изменять привычке.       — За рощей тоже есть земли, за которыми надо присмотреть, — хмыкнул он.       То, что Ломион решил остаться с отцом и матерью, в кузню к дяде и кузену обещая по возможности приезжать, не удивило. А вот подъехавший к Турко и синхронно с ним хмыкнувший Эгалмот…       — Мы решили распределиться, — ответил он на общий вопрос во взглядах.       На перепутье, как пошутил Макалаурэ, «трёх дорог» и он попрощался с братьями, выбрав себе большую открытую и при этом граничащую с морем территорию. Элрос предположил, что за южным ответвлением горной гряды тоже граничащая с морем земля, и посмотрел на отца и брата. Тут, правда, сложились вместе несколько обстоятельств. Ещё на корабле Элрос познакомился с девушкой-атани, когда та подвернула ногу, поднимаясь по трапу, а Элрос подхватил её. За время плавания он решил с девой не расставаться. Выбор Элроса никого не удивил, все знали о его тесной дружбе с атани и близости к этому народу. Макалаурэ подавил вздох и благословил сына и невестку. Элрос понимал, что повторит путь дяди Морифинвэ и познает его боль и принцессы Лутиэн, но фамильное упрямство нолдор неистребимо. Элрос уже всё решил. А когда двинулись в путь, видя, что постаревшей жене всё тяжелее переносить дорогу, он остановился на земле за горами, чтобы осесть там.       — Присмотрю за юго-западной границей, — припечатал он на прощание.       В качестве группы поддержки с Элросом, его супругой и сыном Араторном — вторым после Диора передэлем среди эльдар, отправились не захотевшие остаться на тихих берегах новообразовавшегося Великого моря Элурин и Элуред, а Эльронд остался с отцом.       Через год Элрос похоронил свою meldo , а позже обстоятельства сложились так, что пришлось провести рокировку — привычно отправившиеся со Старшим Амбаруссар сменили племянника, а Эльронд переселился к Нельо.       Расставшись с тремя братьями, Нельо с поредевшей свитой продолжил путь. Встреченную вскоре мощную горную гряду решили заселить часть наугрим. Прямой и простой народ, они не изяществовали в названии, тут же окрестив горы Кхазад-дум — Твердыня Гномов. На прощание сын Азагхала, принявший титул после ухода отца к Махалу всего через год, как воды затопившего Белерианд Великого моря принесли его жителей в Средиземье, сказал лишь:       — Доброго пути.       «Встретимся», мысленно добавил Нельо, не зная, что обещанная в будущем встреча станет последним днём жизни науго. Но то будет ещё далеко впереди, и к Махалу наследник друга-узбада уйдёт ещё в мире, передав правление потомку старшего из Семи Праотцев гномов — Дурину II из Долгобородов. С ним начнётся новая история наугрим, уже на новой земле.       А пока пришло время решать, как распределятся оставшиеся переселенцы.       — Здесь обязательно должен быть лес, по-другому невозможна жизнь, — был уверен Трандуиль.       — Но пока мы его не встречали, — поддержал друга друг и выдвинул версию: — Значит, он по ту сторону гор.       — Так перейдём их и найдём его, — предложил Трандуиль, а Келеборн тут же кивнул.       Но сначала попрощались с Дуилином, Артаресто и Халдиром-старшим. Отец не просил сына, но и без слов было видно, как он истосковался по нему, уверенный, что встретит нескоро, так что Халдир-старший сам предложил занять землю к югу за горами, став соседями Элросу и Макалаурэ.       — С надеждой на скорую встречу, — улыбнулся Нельо, и все в предвкушении и с пониманием замерли. — Я вновь пойду на север, — продолжил он и улыбнулся теперь уже подъехавшему ближе Лаурефиндэ.       — Оставляю в надёжных руках, — удовлетворённо кивнул на это Турукано.       Из принесённых позже птицами писем Нельо узнал, что по ту сторону гор действительно обнаружили большой Лес. И только на первый взгляд решение дориатских друзей казалось странным — они расстались. К найденному Лесу отправился Трандуиль с отцом, женой и другом Галионом, а Келеборн и Артанис с сыновьями Халдира-старшего поселились в гораздо меньшем по размерам лесу, но зато ближе к горам. Этот лес напомнил Артанис сады Валинорэ, и она назвала его Лориэн. Впоследствии это оказалось единственное место, где прижились и выросли меллорны — золотые деревья, саженцы которых были найдены на Нуменоре.       Нолофинвэ в своём письме рассказывал Нельо, что они с Морифинвэ проводили Трандуиля, к которому присоединился Галдор, до южной границы Леса, и там тоже расстались. Сам Нолофинвэ с Финьо и Пенлодом повернул на юг, а Морьо продолжил путь на восток. Все знали, что после смерти Халет Морифинвэ стал затворником, и понимали его выбор самой дальней территории. Слава Эру, Морьо не стал возражать разделить её ещё с одним пограничником. Белег охотно присоединился к принцу, а Итильбора тот позвал сам, настолько они за время жизни в Андрам стали как братья.       Турукано поехал с отцом, но не остался с ним и братом, а вместе с Эктелионом поселился на берегу большой реки, несущей воды дальше в море, и они построили на том месте порт.       Расселились достаточно быстро — почти десятину столетий обосновывались, отстраивались и знакомились с соседями.              

***

             Кхандский тракт был не лишён красоты на фоне заката Анар. Улрех остановил коня нос в нос с вороным.       — Остановимся на привал. — Морьо продолжал смотреть, как солнце лениво закатывается за восточную гряду Эфель Дуат.       — Привал! — гаркнул Улрех, чуть обернувшись назад.       Тренированные кони даже не двинулись с места. Более того, гнедой жеребец истерлинга скосил глаз на заинтересовавшегося травкой вороного и присоединился к нему. Морьо погладил чёрную шею и ослабил поводья. Он не торопился спешиваться, и командир его личной охраны, вот уже почти три тысячелетия состоящей исключительно из истерлингов, неотступно находился рядом. Морьо терпеть не мог опеку, что было свойственно всем братьям, долгое время обходясь последовавшим за ним в Исход оруженосцем. Но когда к ним пришли два племени эдайн, присягнувшие ему истерлинги в битвах доказали свою верность, и Морьо посчитал правильным оценить её, предложив их лидеру в то время Улдору стать личной охраной. После смерти Халет Морьо в память о ней стал брать вторым оруженосцем юношу из халадинов, но на соседнем с его конём с той поры восседала крепкая коренастая фигура невысокого роста с колючей бородкой и смуглым лицом. Ныне унаследовавший это служение от предков Улрех отличался особой преданностью и отчаянной защитой своего господина в самых смертельно-опасных ситуациях.       В посольство к южным землям Морьо взял Улреха не только как охранника, но и как выходца из похожего племени. Нолдор и синдар только расселились, ещё даже не отстроились основательно, но уже начали изучать земли рядом с теми, где осели. Как правило, послов посылал тот, кто оседал на новой земле, и самая южная была ближе к Нолофинвэ. Его верные видели издалека соседей, те были очень похожи на истерлингов Морифинвэ, и Нельо решил, что Улрех мог бы помочь знанием особенностей и традиций.       — Тогда было так же? — Улрех вырвал Морьо из воспоминаний о другом посольстве.       — С одной стороны, мы знали, к кому на переговоры едет Нельо, с другой — мы не знаем, к кому едем сейчас.       Улрех хмыкнул, понимая, о чём говорит принц.       За спиной кто-то подъехал, и один из эдайн Улреха доложил, что лошади размещены, костёр горит. Морьо никогда в походы не брал для себя шатёр, предпочитая разделять со своими воинами круг около костра. Вот и сейчас им с Улрехом приготовили места, пока верный уводил двух лошадей попить из ручья.       — Отличная погода, мой принц.       Улрех повернул голову, сев только после того, как присел Морьо. Зная, как знали все, об особой приближённости истерлингов, как и халадин, к принцу, гордясь в своём конкретном случае ещё и дружбой с ним, Улрех никогда не позволял себе панибратства и нарушения иерархии. Господин — всегда господин, даже если ты его после очередного запивания тоски волочешь на себе до покоев так, чтобы даже мыши не увидели, а потом стережёшь, пока принцесса отпаивает отца.       — Завтра к вечеру доберёмся до истока Харнен, остановимся там на ночлег, потом ещё пару привалов. Надеюсь, через седмицу прибудем в Гавань Умбара. — Морьо благодарно кивнул на протянутую плошку с такой же, как у воинов, едой, и обернулся на Улреха.       — Не позднее, — согласился тот. — Но земли новые, и ты уж, мой принц, не сердись.       Морьо вместо ответа макнул лембасом в похлёбку. Вкусные лепёшки пекут лесные подданные Трандуиля.       Улрех усмехнулся в колючую бородку. В другой ситуации Морифинвэ бы непременно фыркнул на тему «живого щита», но эту поездку в незнакомую землю они оговаривали не один Совет. Улрех решил по приезде в Гавань ещё и настоять на смежной с покоями принца комнате, только через которую можно будет попасть к нему.       Утром вместе с новой Анар они двинулись в путь. Вдоль гор не рисковали сбиться с дороги, а ещё это была возможность изучить их. Морьо отчего-то не спешил, внимательно вглядываясь в склоны Эфель Дуат. Цвет породы напоминал остывший пепел. Всё объяснило при очередном повороте возвышающееся над остальными пиками жерло вулкана. Сложно было понять, как далеко он от горной гряды, ибо вулкан спал, лишь изредка «чихая» серыми выхлопами. Больше ничего подозрительного Морьо не увидел и не почувствовал.       На ночлег решили не останавливаться. Морьо предложил, но истерлинги отказались от отдыха, потому что на закате ветер донёс до путников отдалённый шум воды. И действительно, много затемно, но не после слишком долгого ночного отрезка пути они выехали к реке.       — Здесь заночуем, а утром по состоянию твоих воинов и лошадей решим, — распорядился Морьо. — Турукано рассказывал, что основная крепость в Устье несколькими лигами южнее, чем он осел.       — Дальше наш путь по берегу, — понял Улрех.       «Мы разведывали земли и решили провести несколько дней, где называемая местными эдайн река Порос поворачивает на север.»       «Финьо, вроде, не ты — мой старший брат», — по-доброму фыркнул Морьо.       «Считай, что я временно исполняю обязанности», — отозвалось осанвэ. — «И тут отличная охота. А нам нужна еда.»       Морьо не ответил, кивнув Улреху, и тот скомандовал останавливаться на ночлег.       Истерлинги уснули после горячего, но дружеского спора с верными, кому дежурить, и только после того, как Улрех гаркнул, что вдоль реки они будут открыты, и нужно будет смотреть во все глаза. Сам потомок Улдора, прежде чем последовать аналогичному приказу от Морьо, проверил ловушки, что лично придумал, и расположился, перекрывая вход в пещеру своим телом.       — Дальше будем чередовать воинов, чтобы не ослаблять внимание ни на миг, — повернулся он к заворошившему угли в костре принцу. — Если верить твоему кузену, до самого Устья открытое пространство. С одной стороны, мы как на ладони, с другой — к нам не подберутся незаметно.       — Очень похоже был расположен Андрам.       Морьо на вдохе замолчал и больше ничего не сказал. Улрех понятливо промолчал, от отца и деда зная историю южной крепости Эндорэ.       — Спи, — отрезал Морьо.       Улрех спорить не стал, и, переглянувшись с оруженосцем принца, после его кивка закрыл глаза.

***

      Они не ошиблись. Дорога вдоль реки заняла шесть смен светил, и один раз всё же остановились на привал в месте, где река пересекалась с единственной в итоге встреченной дорогой, что шла из новых владений Нолофинвэ на юго-восток. После этого, кстати, земля становилась всё более обитаемой, но встречаемые были простыми жителями или торговцами, везущими в своих караванах множество разнообразных товаров. По совету Улреха Морьо купил кое-что в дар правителю соседей.       Украшенные каменьями ножны тихо позвякивали в тон мечу Морьо, когда в зените седьмого дня пути на горизонте показались очертания домов, а путники вдохнули запах моря.       Стражники главных ворот почтительно поклонились, распахивая их, а по ту сторону на белоснежном коне сидел среднего возраста адан в расшитом камнями одеянии из богатой ткани.       — Да пребудет Единый с тобой…       — Принц Морифинвэ Карнистир, — представился Морьо. — Мы пришли из восточной земли, затопленной после битвы с Тьмой.       — Страшна была та битва, — кивнул встречающий, — мы слышали о ней от сородичей твоих, что поселились на восточном берегу Андуин на пересечении с Сирит. Меня зовут Хамед аль-Аслах, я — советник короля Хатара. У короля посол, что прибыл с полуденной Анар с дальнего юга. Королем мне дано право встречать гостей, время к вечеру, и я осмелюсь предложить тебе, принц, отдохнуть с дороги, а завтра со свежими силами говорить с королем.       Морьо прикинул, что свежие силы, пожалуй, и правда, не последнее в переговорах, и согласно кивнул:       — Принимаю твоё гостеприимство, советник Хамед аль-Аслах.       Советник вновь поклонился и жестом пригласил гостей вглубь Гавани. Улрех подъехал ещё ближе, так что ноздри трёх лошадей шли вровень, и цепким взглядом всматривался в разноцветный колорит южного города.       Они въехали в торговые ряды, и Морьо отметил, что даже простые торговцы, частью с очень тёмной, почти чёрного цвета кожей, были одеты в обильно расшитые одежды. Те не были украшены каменьями, но неизменно состояли из нескольких видов тканей. У большинства торговцев были ещё и закрученные из нескольких слоев тканей головные уборы, похожие на глиняный горшок, в которых запекают мясо с овощами для большей сочности. При царившей здесь жаре многослойность вызвала недоумение верных, но Морьо, наблюдая за Улрехом, видел, что тот не удивлён — значит, эта традиция здешнего народа имеет смысл. Заметил Морьо и как Улрех ещё больше приблизился, так что лошади едва не притирались крупом, когда один из простых торговцев насупился в ответ на внимание Морьо к его виду, и Карнистир предпочёл более не смотреть так пристально, но и у этого торговца, и у многих после него заметил торчащие из одежд рукояти. Оружие у простого торговца? И что за оружие? Морьо не спешил наделять местных злыми умыслами, опять же, потому, что не знал их традиций.       После торговых рядов начались простые дома. Здесь украшения отсутствовали, как и было видно, что материалы построек простые и даже неказистые, но прочные и добротные. Взрослых обитателей Морьо не заметил, а вот детвора бросилась чуть не под копыта столько и сразу, что даже привычные к толпе лошади поначалу захрипели и дёрнулись встать на дыбы, так что пришлось быстро успокаивать их. Улрех громко, но спокойно, что-то сказал на своём языке, что Морьо не понял, хоть и неплохо владел им, и детвора поутихла, но расступилась лишь после того, как Улрех раздал выуженные из притороченной к седлу сумы карамелизированные и засушенные кусочки фруктов.       Простота жилищ сменилась роскошью после того, как проехали причалы. Судна у деревянных мостков стояли и простые, и богатые; и у тех, и у других одинаково сновали разгружающие и загружающие товары босоногие атани в одних лишь штанах и коротких туниках, подвязанных крученым шнуром. Эти жители были с непокрытой головой, отчего Морьо предположил, что головной убор здесь признак состоятельности.       Мысль укрепилась, когда въехали в богатый район. Это стало понятно сразу. Белоснежные строения имели нескольких этажей, а если и состояли из одного, то были высокие и богато украшенные. Встречаемые жители не уступали сиянию золотых куполов блеском украшающих одежды каменьев; даже пояса были вышиты так, что почти не было видно ткани-основы; а лошади снисходительно фыркали через усыпанную самоцветами упряжь на пришлых собратьев. Впрочем, пришлые, что всадники, что их кони, держались вежливо-сдержанно. Морьо даже заметно лишь для них двоих осадил Улреха, когда тот собирался привычно проследовать между распахнувшихся ворот впереди своего принца.       Первыми въехали двое местных конных, подняв высоко над головой треугольные остроконечные стяги, которые всё время сопровождения гостей держали у бедра. Советник придержал коня и обернулся на Морьо. Показывая, что следует принципу добрососедства, пока не проявлено иное, Карнистир приблизился к советнику, и они локоть к локтю последовали за конными. Впрочем, у Морьо пока не было причин упрекнуть в негостеприимстве и даже намёках на гордыню — местные воины не воспрепятствовали, когда Улрех всё же последовал данной когда-то на смертном одре отца клятве никогда не оставлять принятое в наследство место около принца и вклинился между советником с Морьо и вторым рядом конников. Те невозмутимо встали шеренгой за пришлым сородичем.       «А, может, признали», успел подумать Морьо, прежде чем их процессия повернула за угол.       Взору нолдо предстал огромный бело-золотой дворец, взмывающий так высоко в небеса, что, кажется, сама Анар уплывает в свой полуденный сон на его шпилях. В непривычной архитектуре не ощущалось тяжести, а Морьо отчего-то вспомнил рассказ отца в далёком детстве, когда тот вернулся от Манвэ. Да, Таникветиль такое и не снилось.       Советник повернулся к Морьо:       — Добро пожаловать, принц Морифинвэ Карнистир. Я провожу тебя в достойные тебя палаты, твоих воинов разместят, дадут омыться с дороги и накормят.       — Наверняка в таких хоромах найдутся достойные принца крови палаты с отдельной комнатой для слуг.       Наглость Улреха компенсировалась озвученным вслух признанием своего места, и советник после паузы кивнул. А Морьо подумал, что истерлинг хоть слугой, хоть шутом, хоть варгом назовётся, но не оставит без охраны. Морьо кивнул верным, и те вместе с атани Улреха последовали за конниками.       На входе во дворец Улрех не стал опережать Морьо, на этот раз чтобы не оставлять без прикрытия спину господина, но Морьо знал, что при малейшей угрозе Улрех мгновенно переметнётся. Угрозу пока представляла лишь неожиданно спикировавшая из-под потолка птаха, и, привычно встав рядом, но чуть позади, Улрех сопровождал Морьо по шикарным галереям и коридорам. Морифинвэ чувствовал, что ни полуденный зной, ни поклоны встречаемых стражников не лишили начальника стражи и друга бдительности.       Наконец, советник остановился у огромных закрытых узорчатых дверей.       — Твои покои, принц Морифинвэ Карнистир, — склонил он голову, — выходят на открытую террасу, где ты сможешь проводить за море Анар. Купальня уже готова, твои пожелания доставят повару.       — Благодарю, советник Хамед аль-Аслах. — Морьо без гордыни склонил голову в ответ. — Улрех передаст. А ты передай своему королю, что наместник короля эльдар Нельяфинвэ прибыл передать его чаяния на доброе соседство и хочет запечатлеть на то делегированную ему волю.       — Я передам твои слова, принц, королю, как только гость из Южных земель покинет его.       Советник вновь поклонился и, попятившись до самого угла, лишь там выпрямился и исчез за поворотом.       Едва стражники закрыли за ними двери, Улрех посмотрел на Морьо и коротко ухмыльнулся. Не ответив, Морифинвэ прошёл вглубь, осматриваясь. «Комната для слуг» не уступала по шику главным покоям, только что была в треть размеров спальни. Сами покои состояли, кроме спальни, из купальни и гардеробной. Чуть ли не половину спальни занимала кровать, располагаясь совсем рядом с выходом на ту самую террасу; с другой стороны кровати вдоль стены не было ничего до смежной стены; две двери в противоположной кровати стене вели в купальню и гардеробную. Между ними стоял резной столик со стулом, ещё два стула стояли по обе стороны от двери на террасу, и небольшой пуф с той же стороны кровати. После того, как верные внесли багаж и занесли его за одну из дверей, Улрех заглянул за вторую и, повернувшись к Морьо, кивнул.       — Богато живут, — хмыкнул он, снимая с плеч господина дорожный кафтан.       — Как мне, ты знаешь, — коротко усмехаясь в ответ, обронил Морьо и скрылся за второй дверью.       Улрех немного послушал плеск воды и, заполнив размашистым почерком треть одного из лежащих на столе листков пергамента, вернулся к входной двери. Отдав стражнику записку для повара, он осмотрел ещё раз обставленные в типично южном колорите и с традициями Востока комнаты. Улрех и более шикарные покои видел, но и аскетичные вкусы своего принца знал: тот ценил и понимал толк в украшениях и драгоценностях, но был совершенно непритязателен к наполнению жилища — главное, чтобы была кровать и очаг. Всё выглядело очень достойно, а потому Улрех похвалил себя, что решил настоять на комнате рядом с господином. Ну, не верил он сородичам, так вот.       Слуга от повара прибыл одновременно с посыльным от короля, когда Морьо заканчивал письмо брату. Невозмутимый Улрех угостил слугу всем понемногу, кивнул, не обращая внимания на немигающего харадца, и забрал блюда, унося их на стол. Устное приглашение от короля на завтрак вряд ли могло быть отравлено, так что это Улрех не контролировал, главное, что всё слышал.       — Что ж, — обернулся Морьо, едва захлопнулась дверь, — меня ждут на завтрак, а пока отведаем ужин.       Только Улрех забрал у господина блюдо из-под десерта в виде запечённых с мёдом ягод, как в дверь осторожно постучали. После короткого пересечения взглядов эльды и адана прозвучало хрипло-зычное Улреха:       — Входи!       В дверном проёме появился командир выделенной гостю бостанджи .       — Правитель выражает высокому гостю своё почтение, — поклонился он.       Улрех подобрался, не отводя взгляда от появившихся за спиной хасеки бостанджи; пальцы замерли на рукояти кинжала. Морьо заметил, заинтересовался, зная привычки истерлинга, но происходящее текло знойной ночью одновременно с мыслительным процессом его личного охранника.       В дверном проёме стояли две девушки в летящих нарядах, тканью похожих на те, что носили эльдиэ, но с прикрытыми лицами, так что видны были только глаза.       — Девы умелы, красивы, одарены талантами и готовы выполнить любое пожелание высокого гостя. Не тронута их красота иной рукой; никакой другой взгляд, кроме Валидэ-султан, не видел кроткую красоту.       Морьо, никогда не бывший недалёким, стиснул зубы. О, Улрех знал и этот взгляд!       — Принц Морифинвэ выражает правителю благодарность за оценку важности его визита, — поставленный голос лучше знающего обычаи сородичей Улреха перекрыл скрип зубов, но принц-друг тут же понятливо затих, доверяя.       Хасеки ещё раз поклонился и, пятясь, закрыл дверь, едва девы вплыли в покои. «Подарок» потупили очи, а Улрех перевёл взгляд на принца. Тот ни балрога не понимал, было видно, но продолжал молчать. Правильно.       — Ахер! — позвал Улрех, и уже на последней букве имени в дверном проёме вырос словно из-под полы один из пяти разбавивших дворцовую охрану истерлингов. — Отведи дев. — Улрех перевёл взгляд с лорда на «подарок» и дальше на Ахера.       Тот один раз моргнул, сомкнул каблуки сапог и замахал руками, указывая девам путь. «Подарок» покорно последовали на террасу.       — У восточных народов признак почтения к гостю прислать ему грелку.       Морифинвэ закашлялся. Улрех похлопал его по спине и продолжил:       — Так называют дев, которые греют постель на ночь и прислуживают. А тебе прислали сразу двух — небывалое уважение! Впрочем, соответствующее титулу принца.       Даже не моргая в шоке от услышанного, за «титул» лорд обложил молчаливым взглядом.       — Ахер отведёт их в обоз. Мои истерлинги позаботятся о девушках. Не волнуйся, какие-то традиции я позабыл, как насилие над волей и принуждение. Девы поспят, утром им расскажут, как себя вести, а потом мы заберём их с собой. Иначе девушек убьют, — объяснил Улрех на молчаливый вопрос во взгляде Морьо, — за то, что не угодили гостю, если он отказался от их услуг. Это нормально для этого народа.       Грозовая туча во взгляде принца-друга осела словно туман. Улрех понимал его. Для эльдар неприемлемо насилие над hroa и fea. Казалось бы, должны очерстветь многие столетия воевавшие нолдор, но даже плен нолдорана, а теперь единого короля, не изменил этого.       Морьо понимающе кивнул, наконец, выдохнул и осел в кресло. Напросившиеся в мысли услуги тоже входили в выражение почтения, но даже невинное «согреть постель и прислужить» Морьо претило. Хорошо, что Улрех быстро всё решил. Правильно было взять его с собой.              

***

             Ночь прошла спокойно. Морьо даже уснул, чего не наблюдал за собой в новом месте уже давно. И снова подумал про Улреха. Тот проверил всё в покоях, не нашёл ни ловушки с отравленными кинжалами в кровати, ни двойного дна, ни тайного лаза под ней, как и в потолке, и всё равно неведомым для адана таинством тоже не спал большую часть ночи, вздремнув лишь под утро. При этом с первыми лучами Анар Улрех встречал слугу от правителя бодрым и сосредоточенным.       На завтрак-знакомство Морьо надел тунику в цветах Дома, чёрные штаны, сапоги из выделанной кожи — без свойственных местным украшений, но и не совсем без них—– на груди отливала матовым красным звезда Фэанаро, а в венце — камни, незаметные без света, но в лучах Анар сверкающие россыпью драгоценных брызг. Даже блики от камней в перстнях на пальцах сидящего во главе низкого стола остановили свой бег по вымытым до блеска окнам, когда Морьо вошёл в открытую слугой дверь.       — Приветствую тебя, Морифинвэ Карнистир.       Король Хатар быстро взял себя в руки, лишь едва заметная улыбка выдала оценившего прекрасное ценителя. Пальцы в перстнях пригласительно указали на подушки по правую руку от себя, что, как догадался Морьо и без подсказки Улреха, было очередным проявлением уважения и особого внимания к гостю. Сам невозмутимый истерлинг, сомкнув руки в замок на груди, замер за спиной опустившегося на пол лорда.       — Пожелания благ и тебе, король Хатар, — на миг чуть склонил голову в ответ Морьо. — Король объединённых эльдар Нельяфинвэ выражает своё почтение заселившим эти земли до нас и надеется на доброе соседство.       — Мы наслышаны о приплывших из-за Синих гор одержавших победу над Тьмой, — король Хатар подал знак нести блюда, не лишая гостя своего внимания. — Места хватит всем.       — Начало положено.       Сложно было понять, насколько искренен направленный на него взгляд, а потому Морьо пока говорил обтекаемыми фразами. Причин нарекать хозяина дворца сторонником Тьмы не было, но за тысячелетия они были научены, как говорит Улрех, «перебдеть». Лицо истерлинга Морьо не видел, но тот бы нашёл, как дать знать, почувствовав даже малейшую угрозу. Пока же Морьо следовал выбранной тактике. Он поднял руку.       Морьо не видел Улреха, но только по его жесту отворилась бы дверь. Двое воинов внесли и после разрешающего кивка головой опустили подле короля Харада привезённые дары.       — Не только открыт к сотрудничеству, но и щедр брат твой, — оценил тот украшенные каменьями ножны и наполненную ими же высокую шкатулку.       — Король Нельяфинвэ видит таким же процветающим и будущее соседство.       — Король Нельяфинвэ получит достойный ответ. Вкуси же пока эти дары нашей земли, — и король обвёл рукой заставленный за время приветственных слов стол.       Король Хатар лично налил вина из кувшина в кубок, но не протянул его, а, не помедлив, сделал глоток. Морьо понял, что это значит, и смело отпил из того же кубка. Следующие блюда так же попадали сначала на блюдо к правителю, а потом только к гостю. Местная кухня отличалась обильными специями яркого вкуса. Бывали, конечно, яды оттянутого действия, что могли отправить в Чертоги не сразу и даже не через цикл часов, но то, что дегустировал для гостя лично король, исключало отравление.       После завтрака король Хатар показал Морьо комнаты дворца, что встречались на их пути в сад. Морьо оценил лепнину потолков, грамотное расположение галерей и коридоров, так что невозможно было пройти по ним незамеченным, а значит, незаметно подобраться к шествующему по дворцу королю. В саду король Хатар рассказал про цветы и кустарники, что росли в нём. Увидев один из нескольких скученных в плотные комочки корзинок красных цветков, король сказал, что тот расцвёл впервые, и он назовет его в честь новых соседей — эльдейс. Морьо поблагодарил и предложил в будущем прислать с гонцом семена привезённых ещё из Валинорэ растений. С открытой террасы они наблюдали смену караула бостанджи, и Морьо похвалил выучку воинов словами, которые мог правильно упомянуть только знающий их смысл.       — С тобой приятно вести беседу, принц Морифинвэ Карнистир, — улыбаясь, кивал король Хатар, пока они спускались, — но прошу простить меня. Дела государства требуют уединения с ними.       — Понимаю, — кивнул Морьо.       — Будь как дома, — король указал рукой перед собой, где на представшей взорам лужайке стояли конюшни, из которых как раз вывели одну из лошадей и завели её в открытый загон для тренировок; а по левую руку от короля и гостя было видно озеро, отражающийся от глади которого свет Анар заиграл на многоцветных камнях в перстнях короля. — В честь твоего визита будет устроен праздничный ужин.       Морьо чуть склонил голову, обойдясь этим, судя по виду бесшумно двигавшегося всё это время за ними с одним из бостанджи Улреха, достаточным ответом. Бостанджи последовал дальше за своим королем, Улрех остановился за правым плечом Морьо. Они смотрели, как белоснежный жеребец, в свете Анар кажущийся золотым, повиновался приказам конюха.       — Рай…       Морьо коротко усмехнулся. У него был богатый опыт жизни в раю, он знал ему цену.       — Ничего не отвергай, — продолжал Улрех. — Сомневаешься в правильности реакции или ответа, промолчи. Наблюдай, но не показывай настороженности.       Морьо кивнул — затем и взял с собой истерлинга, чтобы прислушиваться к его знанию сородичей. Улрех не продолжал, и Морьо направился по дорожке в сторону озера.       — Пока я рядом, ни одна золотая рыбка не подплывёт к тебе, — всё же донеслось в спину.              

***

             Знойный день покатился к горизонту, когда в двери покоев гостей постучали уже знакомым стуком.       — Правитель просит принца Морифинвэ Карнистира принять дар, — поклонился хасеки бостанджи.       — Передай королю Хатару мою благодарность, — кивнул Морьо, заметив, что Улрех двинулся к хасеки.       Передав Улреху расшитые шёлковые одежды, которые он держал на протянутых руках, хасеки ещё раз поклонился и покинул покои. Новых дев, слава Эру, за его спиной не было. Улрех донёс дар до кровати и обернулся на подошедшего принца.       — Чуждые тебе одежды, но прими мой совет — одень их.       — Кому бы это не понравилось, — согласился Морьо.       Одежды были чуждые — да, но не лишены красоты, а изящество тканей, вышивки и украшений искренне поразили Морьо. Ткани были лёгкие, но плотнее, чем привычные эльдар — каменья не рвали их, и они выдерживали обильную вышивку. Немного раздражали глаз яркие цвета, но и только. На теле одежда ощущалась комфортно, покрой не сковывал движений. Морьо посмотрел на себя в зеркало и признал, что винно-красный ему тоже к лицу, как и привычный кровавый оттенок. Широкие штаны скрыли крепкие ноги, и Морьо вдруг подумал, какую силу удара бостанджи они прячут под собой. Как, впрочем, и массивные многослойные рукава.       С первыми зажжёнными в саду факелами в двери постучал бостанджи, доложив, что готов отвести гостя к правителю, когда тот будет готов. Морьо был готов, и они с Улрехом последовали за воином.       Эта зала была много больше той, где завтракали. При появлении гостей уже присутствовавшие в ней прервали разговоры и почтительно поклонились, а стоявшие вдоль стен воины приветственно звякнули металлическими украшениями на сапогах. По правую сторону от короля лежало несколько парчовых подушек, а за ними пустовало место для охранника. Морьо кивком приветствовал сначала всех, а после дополнительно тех, мимо кого проходил.       После ужина, повторившего завтрак в том, что король Хатар лично дегустировал предлагаемые гостю блюда, потягивая корфэ и наблюдая за танцовщицами, король поинтересовался у Морьо, доволен ли тот его первым подарком. Морифинвэ успешно не поперхнулся и кивнул. Девы, как уже доложил ему Улрех, не понимали ни квенья, ни синдарин, да и по-адански выражались странно, но Ахер понял, что девушек купили с одного из кочевавших через эти земли торговых обозов. Это могло как говорить о том, чем промышляют харадцы, так и о случайном совпадении места и времени — так что опять же никаких прямых указаний на искажение. А рабство, как Морьо уже знал от Улреха, увы, обычное явление среди его сородичей.       Прощаясь, король Хатар улыбнулся:       — Пусть звёзды устилают твой путь.       — Да будет звёздная ночь тиха, — ответил Морьо, раскланиваясь с королём на повороте к выделенным покоям.