Что посеешь, то пожнёшь

      — Он такой красивый.       Трандуиль глупо улыбнулся, выглядя сейчас, должно быть, не лучше самого нолдорана, когда тот, по его же собственным рассказам, впервые взял на руки сына, хлынувшими слезами разбудив малыша. Лесное семейство редко видело кого-либо из остальной родни и друзей. Маэдроса же даже чаще других, ибо Трандуиль с Келеборном регулярно ездили в Ривенделл на Советы, и Трандуиль видел, как стремительно рос юный принц-нолдо, из трогательного эльфёнка став мужественным эллоном с налицо присущими феанорингам статью, характером и отношениям к друзьям и врагам. Трандуиль понимал сейчас нолдорана Маэдроса и не хотел, чтобы Лаэголас также быстро вырос. Но в их вечности время летит слишком быстро. Не успеешь в окно посмотреть, где растёт на дереве зелёный лист, за ночь из пробившего почку ростка став уже настоящим листом, пусть ещё и маленьким, как голубые глаза из-под пушистых ресниц будут смотреть не на игрушку, а щуриться, прицеливаясь из лука.       Итарильдэ мягко улыбнулась на растрогавшегося мужа, при взгляде на сына так непохожего на привычного для подданных грозного Лесного Таура, провела ладонью по его щеке и, когда он наклонился, поцеловала. Трандуиль погладил сына по светлому пушку волос и поднялся. Лаэголас проснулся и пока тихим причмокиванием давал понять, как не перевести это в требовательный крик. Трандуиль совсем растёкся, смотря, как сын поймал ротиком материнскую грудь и, вернув в его ладошку подаренную наугрим с Железных холмов игрушку, направился к двери. Как бы ни хотел он видеть каждый миг жизни Лаэголаса, он не мог оставить Великую Пущу без короля. Отец, конечно, временно принял бы на себя обязанности, но в данный момент он как раз отсутствовал у принца Морифинвэ у Моря Рун.       В приёмной кабинета обнаружился Галион. После знакомства в предгорьях Андрам их дружба насчитывала уже не одну тысячу лет, пройдя испытание водами реки вокруг Ондолиндэ, схватками в Менегроте и Устьях Сириона, первым опытом власти Трандуиля в Нимбретиль и появлением на его голове ран, ожога и увитой ветками короны. И всегда Галион был рядом. Он стал для Трандуиля как Ворондор для нолдорана Маэдроса — друг, советник, верность, честность и плечо, в котором можно было спрятать панический страх от затянувшихся родов и знать, что кроме намокшего кафтана, об этом не узнает никто.       Галион поднялся из кресла.       — Приехал принц Ферен.       — Почему ты не доложил сразу? — Трандуиль не сердился и не ругал, просто Галиону разрешалось самому определять важность сообщений и докладывать, чем бы при этом ни был занят Таур.       — Принц сам попросил не тревожить тебя и королеву; сказал, что пока расположится и омоется с дороги.       — Он приехал один? — Трандуиль уточнял больше для того, чтобы послать сначала на кухню, а потом — к охотникам, или наоборот.       — Пока один. Нолдоран Маэдрос ожидал братьев, когда наш гонец принёс в Ривенделл радостную весть. Принц Ферен сказал, что нолдоран с братьями и принцем Эльрондом прибудут парой сменой светил позже.       — Без охоты всё же не обойтись, — пробормотал Трандуиль, продолжая мысль уже вслух, но вышколенный и привыкший ко всему Галион и бровью не повёл. — Распорядись. И кухне прикажи…       — Уже.       Трандуиль кивнул и вышел из кабинета.              

***

             Ферен перекинул полотнище через стойку для грязного белья и вернулся из купальни в покои, когда постучали в дверь.       — Приветствую, Таур Великого Зеленолесья.       — Надеюсь, дорога была лёгкой, мой друг.       Ферен улыбнулся, напомнив Трандуилю первое знакомство с его знаменитым дедом, они поклонились друг другу. Но прежде чем сесть в соседнее с Тауром кресло, Ферен взял со стола шкатулку.       — Отец просил передать. Он скажет всё сам, но думаю, он просто хотел, чтобы вы с кузиной Итарильдэ скорее получили это.       Трандуиль немедля открыл шкатулку и увидел брошь из простого металла в форме листа с сердцевиной в виде зелёного камня, тронутого несколькими царапинами.       — Этой заколкой бабушка Нерданель скалывала одеяло, в которое пеленала новорожденного первенца, — садясь, пояснял Ферен. — И когда дядя Кано прочитал, как вы назвали сына…       — Это… — несвойственно-непочтительно прервал Трандуиль, слишком шокированный подарком, чтобы контролировать себя, и также непривычно не отличившись красноречием.       Ферен ничего не сказал, всё было понятно и так. То, что Маэдрос, услышав имя, передал в дар пришедшей в мир душе то, что поддерживало его душу все непростые годы в Эндорэ, встало для Трандуиля в один ряд со всеми другими действиями и поступками старшего феаноринга. Казалось бы, не самая изящная драгоценность — вещица, вышедшая из-под руки только познающего ремесло Фэанаро. Но для Трандуиля, как и для Маэдроса, она была дороже всех бриллиантов Арды.       — Лаэголас будет дорожить ею, — пообещал Лесной король. Ферен с улыбкой поклонился.       Пока Итарильдэ кормила сына и отдыхала рядом с ним (мать, в отличие от присутствия отца, в первые дни пришедшего в Мир дитя не разлучалась с ним), Трандуиль с Ференом прогулялись по прилегающему к дворцу лесу, и Ферен рассказал последние новости.       — Созовём небольшой совет из тех, кто приедет, — вздохнул чуть нахмурившийся Трандуиль, прерывая паузу, во время которой Ферен успел скормить домашнему питомцу Таура полтора яблока. Олень, впрочем, трапезу не прервал.       — Вместе с отцом должны приехать дяди Кано, Турко и Курво, а также Эльронд и лорд Келеборн. Он собирался в Ривенделл, но после получения вести от вас отец послал к нему срочную птицу об изменившихся планах. Они встретятся с лордом Келеборном на границе Лориэна.       — Не сегодня так завтра вернётся отец и, думаю…       Трандуиль прервался, так как в окно конюшни донеслись топот копыт и ржание лошадей. Ферен первым оказался у двери, но почти сразу за его плечом появилась голова Трандуиля.       — … собственно, вот, — закончил тот.       — Ты же не думал, «косички», что я не присоединюсь, когда нам принесли на ужин такой десерт? — хмыкнул один из всадников, пока его конь ещё взбивал копытами пыль.       — Только не ты, дядя, — ответил за Трандуиля Ферен.       Уже спешившийся Орофер засмеялся и хлопнул по плечу спрыгнувшего рядом Морифинвэ. Конюхи приняли и уводили их лошадей, пока сопровождавшие лорда и принца воины своими занимались сами, а капитан стражи синдар повёл побратима-нолдор показывать казармы.       — Прошу в дом, — пригласил Трандуиль.       Пока Морьо дегустировал из поданного Галином кубка, виночерпий уносил его перекинутый через руку плащ. Принцам Галион всегда прислуживал лично.       — Как Нельо? — прервался Морифинвэ. Стоявший рядом, облокотившись локтём о высокую стойку, Орофер тоже повернул голову.       — Всё в порядке, дядя, — почтительно поклонился Ферен. — Уверен, он удовлетворит твоё любопытство.       — Нельо едет?       — А также дядя Макалаурэ, дядя Турко и дядя Курво, — кивнул Ферен. — И ещё Эльронд и лорд Келеборн.       — Леди Нэрвен усидит среди своих меллорнов?       Три пары глаз молча сошлись на Орофере.       — До того, как ты спихнул мне корону, ты так часто не смеялся, — нарочито-наигранно «обиделся» Трандуиль на последовавшую реакцию отца.       — Я провожу принца Морифинвэ в покои, — продолжал посмеиваться тот, за пыльное плечо увлекая Морьо к двери.       — Охотники отправились выполнять твой приказ, мой Таур, — почти сразу, как они вышли, в ней вновь появился Галион. — И королева просила передать, что спустится к ужину.              

***

             — Лаэголас спит.       Итарильдэ охотно обнялась с Морьо и Ференом, с улыбкой подставляя для поцелуя щёку. Лесные подданные не переняли у своей королевы свойственное нолдор столь тесное проявлению чувств, но в чём-то потомки Финвэ меняться не собирались. Сколько раз такие объятия вселяли в них чувство семьи и укрепляли землю под ногами? Таур вот тоже улыбается, смотря на супругу и её родичей.       — Заранее прошу простить меня, если внезапно отлучусь.       — Мы вполне бы справились с косулей и без тебя, — подмигнул Морьо, редкой после смерти Халет улыбкой отвечая на последовавший серебристый смех двоюродной племянницы.       — Завтра вы сможете увидеть его. — Итарильдэ перевела взгляд с Морьо на Ферена. — Пока он слишком мал для больших приёмов, — улыбнулась она.       — Лучше не приходить к младенцу толпой, ты права, — согласился Морьо.       Никто не удивился и не заикнулся про «негоже лезть вперёд нолдорана», что лишний раз характеризовало особенные отношения внутри этой семьи. Они следовали правилам, но и вводили свои — чтили традиции других, но не отказывались от того, к чему привыкли. Свободные народы должны оставаться свободными и в Валинорэ, и в Эндорэ, и в Средиземье.       — Спасибо. — Итарильдэ повернулась к Морьо, когда увидела на столе его знаменитый брусничный соус. — Но откуда? Сейчас только весна. У нас тоже остались засушенные запасы, но из них не получается такой вкус и аромат.       — Мои охотники нашли на берегах Келдуин новое растение с высокими плотными стеблями. Зверьё спокойно ело его и даже с удовольствием, и мы срезали несколько стеблей. Они оказались очень сладким, и потомки дев-халадин, что ушли со мной в память о Халет, научились извлекать эту сладость. Мы высушили её, смешали с брусникой и, представь, ягода не испортилась за зиму.       — А нынешняя зима была необычайно тёплой, — вставил Трандуиль, — что обычно сокращает срок хранения припасов.       — Интересно, с помощью этой сладости всё можно так хранить? — заинтересовалась Итарильдэ.       — Ягоды — да, — кивнул Морьо. — Капуста сохранилась, но мне не понравился её вкус, надо додумать.       — Ты — молодец, — посерьёзневшая Итарильдэ подалась к Морьо и накрыла ладонью его лежащую на столе руку. — Ты используешь мирное время с не меньшей пользой, чем братья и кузены. То, что ты открываешь для Жизни, быть может, даже важнее, чем то, что они создают для Войны. Потому что в Вечности следы войны рано или поздно сотрутся, дожди смоют кровь, и песок засыплет останки, а про твой брусничный соус кто-то через века будет говорить и благодарно вспоминать его создателя. Ты — самый мирный из сыновей дедушки Фэанаро, — тепло улыбнулась Идриль.       — Но самое главное, что мы создаём, — наши дети, — серьёзно ответил Морьо. — Они и есть Вечность. За то, — встряхнулся он, поднимая кубок, — чтобы Лаэголас был не последним пришедшим в нашу семью.       — За молодую гвардию Средиземья! — отсалютовал Орофер, бросая взгляд на Ферена.       После ужина тот успел рассказать тёте немного новостей из Ривенделла, прежде чем в двери появилась её служанка. Итарильдэ извинилась и ушла, а нэры под непрекращающееся вино считали всё новые и новые появляющиеся на небе звёзды и загадали, чтобы у Лаэголаса впереди была такая же россыпь лет познать детство и вырасти.              

***

             Проснулся Морьо от того, что его знакомо ласково трепала за волосы рука.